И жажду я тебя, брат мой

Коридоры церкви, освещённые факелами, таили в себе самые сокровенные и грязные деяния, пороча священное место. Даже здесь, в доме Божьем, нельзя было избежать греха. Двигаясь по ним с внутренним сопротивлением, Санеми направлялся в свои покои, где его поджидал тот, кого он когда-то любил всем сердцем, — его младший брат. Теперь — демон, но всё ещё его брат Как же ему изгнать это существо, находящиеся внутри дорогого ему человека? Что же ему делать? И вот, наконец, точнее к сожалению, дверь. Дверь в его комнату. Священник, ещё не переступив порога, уже чувствовал похоть, она словно облизывала его с ног до головы, пробуя на вкус, предвкушая, шепча: "Да… да… сюда… ну же… входи… я жду тебя..." Беловолосый стиснул зубы — тошнота резко подкатила к горлу, но он быстро её подавил. Он отворил дверь и переступил порог своей комнаты, освещённой лишь одной восковой свечой, что стояла на тумбочке у кровати. Взгляд сразу упал на ожидаемого гостя: тот вальяжно сидел на кровати, закинув ногу на ногу и подпирая щёку кулаком, хищно прищурившись и ухмыляясь. На нём тоже была сутана, но надета неправильно — вся нараспашку, обнажая грудь, торс и замысловатую демоническую татуировку внизу живота. На лбу были аккуратные изогнутые демонические рога, а длинный хвост плавно вилял позади него, лениво раскинувшись по матрасу. Старший смотрел на него с презрением, отвращением… но с ноткой смиренного принятия. Как он мог заниматься плотскими утехами с самым близким ему человеком? Особенно когда перед его глазами всё ещё вставал образ того самого маленького, невинного братика, который когда-то бегал за ним хвостиком, смотрел с восхищением, с чистой, детской любовью. Но хуже всего было то, что его собственное тело отзывалось на прикосновения младшего. Он хотел бы списать это на любовные чары, на демоническое влияние — но ведь он знал: Генья их не использует. Он не мог признать эту мысль. Не хотел воспринимать правду. Мерзость. Мерзость. Мерзость. Нарушив тишину, демон наигранно обиженно произнёс: — "Не смотри на меня так, Аники", — но не смог сдержать ухмылку. Он неспешно поднялся, встал с кровати и начал медленно приближаться к Санеми — настолько близко, что их дыхания начали касаться кожи друг друга. Санеми стоял гордо, упрямо, непреклонно, сверля младшего брата тяжёлым взглядом. Кончик носа черноволосого медленно и томно скользнул по щеке и челюсти священника. Затем он прижал ладонь к лицу старшего, мягко приласкав его Санеми не шелохнулся, но сдержанно и строго произнёс: — "Секса сегодня не будет. Ты буквально высасываешь из меня жизнь. Ты что, убить меня хочешь?" Инкуб немного отстранился...и вдруг его взгляд стал... виноватым? Да, именно таким — как тогда, когда он ещё был человеком. Он отвёл глаза, выглядел неуверенным, почти хрупким... таким человеческим. Старший даже опешил от этой резкой перемены. — "Прости... я... думаю... ты прав. Тебе действительно нужно восстановиться... поэтому...", — он снова встретился взглядом с Санеми. И в ту же секунду в его глазах вновь вспыхнул тот самый похотливый огонёк. — "Поэтому я просто отсосу. Это ведь не заберёт много жизненной силы", — ехидно и соблазнительно сказал он Опустившись на колени перед священником, Генья прижался щекой к паху брата и начал тереться о его член через ткань сутаны, глядя ему в глаза снизу вверх Санеми сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели, а ногти впились в кожу. Вены на его виске и шее вздулись Его член начал твердеть Почувствовав это, черноволосый усмехнулся с довольным видом. Его когтистые пальцы начали расстегивать пуговицы на нижней части сутаны брата Затем, слегка отстранившись, он ловко залез в нижнее бельё брата и вытащил его эрегированный член. От прикосновения прохладного воздуха комнаты к чувствительным местам, по телу Санеми пробежали мурашки Инкуб открыл рот, высунув язык, который прямо на глазах менял форму — он удлинялся. Ловкий и длинный язык коснулся члена, проводя языком по выступающим венам, и кружка вокруг головки, слизывая предэякулят, начав смаковать, наслаждаясь вкусом старшего брата, всё так же смотря ему прямо в глаза, жадно вглядываясь в его лик Жар разливался в груди Санеми, дыхание сбивалось, а внизу живота сжимался узел жгучего желания Влажно. Тепло. Приятно. Священник просунул руку между рогов демона и пропустил сквозь пальцы его чёрные жёсткие волосы, сжав их изо всей силы, будто намеренно желая причинить боль своему любовнику. Но тот даже не дёрнулся — словно вовсе не чувствовал боли. Санеми избегал встречаться с его взглядом. Лишь изредка, когда они случайно сталкивались глазами, тело священника словно пронзало током — он тут же отводил взгляд куда-то в угол комнаты, будто он обжёгся Голова Геньи начала продвигаться вниз по члену, принимая его в свой рот, глубже и глубже Зрение старшего словно размывалось — он уже не соображал, что происходит и зачем. Да и не хотел об этом много думать — иначе бы сошёл с ума от абсурдности ситуации. Голова Геньи начала двигаться, он ласкал фаллос языком, втягивал щёки, чтобы они плотно обхватили член, как вагина, засасывая внутрь Бёдра старшего Шинадзугавы начали двигаться навстречу жадному и грязному рту, желая добиться большей стимуляции, получив больше удовольствия, стремясь к разрядке. От частого и прерывистого дыхания у него пересохло в горле, и он прижался к лицу снизу настолько близко, чтобы нос его младшего брата упирался ему в пах, а головка члена соприкасалась с задней частью его горла У обычного человека бы тут же началось отторжение, рвотный рефлекс Но не у него Ибо он не человек Горло инкуба невероятно туго сжалось вокруг ствола, и становилось горячим Ни одна человеческая дырка не может сжиматься настолько плотно и узко Священник судорожно и громко выдохнул: — "Чёрт...." Обе его руки резко и с силой схватились за рога Геньи, начиная грубо и бешено двигать его головой, безжалостно трахая его глотку, толкаясь бёдрами в его губы всё быстрее и быстрее. Младший, стоя на коленях, вовсе не возражал против такого бесцеремонного обращения — напротив, он испытывал невероятную эйфорию Притянув Генью за рога к своему тазу так близко, как только возможно, и удерживая его изо всех сил, старший начал обильно изливаться ему в рот, а его член дёргался и пульсировал Демон, конечно же, с аппетитом всё проглатывал, будто это семя было как глоток холодной воды в знойную жару. А метка, что находилась внизу его живота, начала слабо мерцать розовым светом. Ощутив сначала невероятный экстаз, а затем — ужасную слабость, беловолосый медленно вышел из приятного, влажного рта, дрожащими руками застёгивая свой низ. Он немного шатался, заправляя член в нижнее бельё. Его лицо побледнело, голова кружилась — Санеми был на грани обморока. "Хочу спать... Как же я хочу спать..." Генья поднялся с колен, облизнувшись, как сытый кот, испивший лакомого молока, и быстро приблизился к старшему. Обнял его за талию, придерживая, смотрел на ослабевшее лицо с обожанием, любовью, и благодарностью. — "Сладких снов, Неми..." Его губы нежно прильнули к родным, мягким губам напротив. Будь проклят тот день, когда ты вошёл в то подземелье под церковью... ...