Каторга

Холодный вечер в Виндхельме.       Сказать, что данное время суток проходило как обычно – это просто промолчать, выйти на балкон, закурить трубку-скуму, долго думать, плакать... ибо всё в столь нелицеприятном местечке обстояло следующим образом:       Стража патрулировала районы в поисках загадочного убийцы-мясника, алкашня из таверны трогала баб (и не только) за задницы, особо ушлые аргониане проверяли порт на наличие очередной дозы лунной скумы, а пепельный народец наслаждался тяжкой сущностью бытия в Сером Квартале. Безусловно, для кого-то подобное могло показаться диковинкой "нецивилизованных" краёв, но, увы, в нордском граде всё это было в порядке вещей.       Но тем не менее, в тюрьме второй столицы нордов, несмотря на типичность этого дня, намечалось нечто интересное... ***       Где-то под Виндхельмом, в северной от него стороне, в одной из шахт был расположен лагерь для каторжных работ, где суровые жители Скайрима заставляли преступников разной степени паршивости пахать в поте лица. Наиболее отъявленные уроды ночевали в каменоломне, практически на голых камнях, в то время как менее отъявленным, но всё ещё уродам посчастливилось "отдыхать" в клетках на верхних уровнях шахты.       И как раз таки одним из таких "счастливчиков" был хаджит Ма'Раис, совсем недавно попавший в сие грязное местечко.       Клубком свернувшись в лежанке, он, навострив уши, пытался понять, чем сейчас занят сторож-наёмник в лице шкафовидного орка под два метра ростом: Поначалу Ма'Раис думал, что зелёный нажирается за столом; потом услышал, как он неразборчиво поёт что-то про остров Строс-М'Кай; и вот, за этим всем последовало издевательство над данмером, сидевшим в кутузке по соседству с Ма'Раисом, а если быть более точным – орк его обоссал под собственный смех на пару с возмущёнными возгласами красноглазого.       Но вот, до ушей котика добирается звук отделяющихся шагов, скрип деревянной двери, и, в конечном итоге гнетущая тишина, прерываемая лишь недовольным бурчанием на данмерике.       Именно в этот момент каджиту выпал шанс, который нельзя было упустить.       Высунувшись из спального мешка, от которого исходило удивительное амбрэ, состоящее из ароматов мочи и спермы, житель Эльсвейра явил себя миру: Молодой кошак, чьё тело было покрыто пушистой серой шерстью, по аналогии с барсом прерываемой лишь чёрными пятнами на спине и в прочих местах; по комплекции отчасти узок в плечах, строен и подтянут – был виден пресс, а также пусть и не внушительные, но мышцы; глаза горели зелёным цветом... нет, не каких-то там бутылок из-под вина, а блестящих изумрудов; в ушах у котика когда-то были серьги, но исходя из их отсутствия (вместо украшений красовались лишь небольшие дырочки) можно предположить, что их изъяли после поимки.       Что же насчет одежды, то его отчасти феминное тело укрывали лишь штаны из бежевой холщовой ткани, которые, как бы то ни было обидно, ради заполучения шанса вновь обрести свободу придется на время снять.       Приняв положение сидя, Ма'Раис быстро их стянул, и далее, раздвинув ножки, направил к своему розовому "колечку" правую лапку, попутно пытаясь расслабиться – он закрыл глаза, начал глубоко вдыхать в свои лёгкие прохладный воздух подземелья.       Воришка закрывает глаза, после чего двумя пальцами надавливает на промежность, которая с некоторым сопротивлением, но принимает их в себя. Параллельно этому из вздымающейся грудки мальчика вырывается невольный приглушённый стон, сопровождаемый тихим позвякиванием пирсинга на яйцах и вялом члене, который невольно начинает затвердевать.       Вороватая лапка хаджита пытается обнаружить в заднице маленькую отмычку, но, как на зло, этого ему сделать не удаётся, из-за чего Ма'Раису приходится погружать их всё глубже и глубже, пока внезапно не нащупывает нечто твёрдое. – Хорошо, Ма'Раис взял, хорошо, – радостно вздыхает каджит, после чего начинает вытаскивать "ключ от всех дверей". – Интересно, что же Ма'Раис взял? – но буквально в тот момент, когда отмычка увидела сий прекрасный свет, до ушей кошака доносится нежданный низкий бас орка, в коем слышится ехидное заигрывание.       Сразу после этого мальчик испуганно вздрагивает, параллельно разомкнув свои очи, кои наблюдали следующую картину: Облачённая в меховую броню груда мышц зелёного цвета с заметно выпирающим через набедренную повязку стояком сверлит нашего героя взглядом из-под густых бровей, скрестив руки на груди. На лице, будто высеченном из камня, вкупе с лёгкой щетиной красуется заигрывающая улыбка, в то время как ехидный взгляд карих глаз сверлит парнишку, который, видимо, уже осознал, что сейчас произойдёт.       И именно поэтому Ма'Раис, параллельно тому, как орк отмыкал дверь, сжал ножки настолько, насколько мог, при этом всём со вздыбленной шерстью вжимаясь в каменную стенку. – Нет! Ма'Раис ничего не вытащил! Нет-нет-нет! – в панике мявкал неудачливый арестант, пряча лапу с отмычкой себе за спину. – В-вам показалось! – Да я тебе эту отмыкаловку так глубоко запихну! – воскликнул орк, открывая дверь, и далее стремительно направился к кошаре. – Вылетит из рта!       И вот, спустя пару мгновений орк и каджит сцепились в мелком подобии драки: Котик пинался, царапал руки надзирателя, в то время как надзиратель со злости просто шлёпнул ладонью по лбу кошака – вот уж сюрприз, но этого более чем хватило для того, чтобы Ма'Раис словил лёгкое оглушение, если не потерю сознания. Затем, орк взял заключённого за шкирку, как непослушного котёнка, зафиксировал руки у него за спиной, и далее – грубо выволок из камеры, дабы в конечном итоге прижать его грудью к столу.       Ма'Раис возможно и дальше бы в полусознательном состоянии наслаждался двоившимся миром... если бы его в чувство не привело болезненное ощущение того, как в его задницу туго пропихивается здоровенный толстый хер.       От таких действий со стороны орсимера котик взвыл с накатывающимися слезами, и дальше начал глубоко болезненно постанывать, мяукать, подобно сучке, принимающей в себя слишком большой член во время вязки, или же Барензии, "наслаждавшейся" шипастым хером собрата нашего арестанта. Ма'Раис всеми силами пытался как-то высвободить руки, пнуть надзирателя, или же сделать хоть что-то для своего освобождения, но это практически не дало результатов – мальчик лишь беспомощно дёргался в крепкой, железной хватке зеленокожего бугая. – Уф... Если будешь послушным котиком, то, возможно, дядя Гро-Марош тебя отпустит пораньше, – практически как ни в чём ни бывало, довольным голосом выговаривает орк, который размеренно проникал всё глубже и глубже в кисика, чтоб не порвать его девственную(?) промежность.       Как итог, то ли от слов орка, то ли от бессилия, Ма'Раис всё же перестал как-либо сопротивляться, лишь протяжно постанывая, кряхтя, да всхлипывая, окропляя деревянную поверхность стола своими слёзками.       С каждой секундой Гро-Марош всё глубже и глубже проникал в мохнатую задницу Ма'Раиса, и с каждой секундой ему становилось всё скучнее и скучнее находиться в томном ожидании того, когда можно будет уже полноценно трахать котика (как-никак, рвать его он не хотел). Посему, правая рука переместилась с шкирки на грудь парнишки, пытаясь нащупать средь белой шерсти розовый сосочек. Но благо, каджит это не морозный паук, а посему, найти желаемое надзирателю не составило труда.       И как только он это самое желаемое нашёл, мальчик начал стонать уже гораздо нежнее, ворочаясь, и выгибая спинку. Это вызвало соответствующий комментарий со стороны мужчины. – Говорят, у кошаков соски чувствительнее, чем у меров, или людей, да чешуйчатых змеёв, – орк начал откровенно играться с сосочком: он оттягивал его, теребил, скручивал, тем самым вызывая со стороны Ма'Раиса уже не стоны, а довольные взмявкивания. Ну а когда же каджит привык, переключился на другой, доставляя тем самым новую порцию более приятных ощущений, так неприятно соседствующих с болезненными.       И на середине заигрываний орка со вздымавшейся от глубокого дыхания грудью котика, тот полностью пропихнул свои двадцать сантиметров в прямую кишку ворюги. И именно здесь начиналось самое интересное: Орсимер начал стремительно вытаскивать свой агрегат из тугой задницы каджита, и это лишь для того, чтобы со всей силы со звонким шлепком вбить его обратно внутрь.       Тем временем к издевательствам над кошаком подключился так же ещё и данмер, коий к этому моменту с особым энтузиазмом вопил и орал: – ВЗЪЕБЫВАЙ ПУШИСТОГО Н'ВАХА, ВЗЪЁБЫВАЙ!!! НЕХРЕН ПРОДАВАТЬ СКУМУ ДА САХАР ДЕТЯМ!!! ЭТО РАБАМ ЗА МОРНХОЛД!!! – и прочие взвизгивания из примерного схожего разряда.       От такого проникновения котик громко взмявкнул и далее вновь начал болезненно кряхтеть, но уже оттого, как крупные увесистые яйца орка соприкоснулись с его малогабаратиными бубенцами, которые, к удивлению надзирателя, "зазвенели". – Так, а это у нас что? – Н-ничего! – пискнул котик, но было слишком поздно – орк уже ощупывал его яйца и член, теребя побряцывающие колечки на пушистых "орешках", и крохотном (относительно гиганта Гро-Мароша) четырнадцатисантиметровом членике, на коем, однако, красовалось лишь колечко, продетое через уретру и специально проделанное отверстие.       После этого орсимер, даже не выходя из своей новоиспечённой шлюшки, перевернул её на спину и в полной мере увидел представшую пред ним красоту. – Хм, интересно, за сколько это можно кому-нибудь продать? – издевательски произносит Гро-Марош, оттягивая вдетое в писечку колечко, отчего Ма'Раис тут же начинает стонать – смесь боли и извращённого удовольствия. Затуманенный в похоти взор котика направлен на его же гениталии, над которыми издевался зелёный наёмник. Но не заполучив ответа, Гро-Марош делает ещё два толчка, дабы вновь спровоцировать бряцанье. – Ну, отвечай. – Не знаю... – слабым голоском мурлыкает каджит в ответ, что со сбитым дыханием беспомощно лежал на столе с раздвинутыми пред орком ногами. – Хочешь, чтобы я оторвал все эти бряцалки?! – повышенным тоном спрашивает Гро-Марош, оттянув колечко ещё сильнее, из-за чего Ма'Раис, простанывая ещё громче, впиваясь когтями в крепкую руку мужчины, за что незамедлительно получил увесистой ладонью по морде. – ДА, ОТРЫВАЙ!!! – втёрся в диалог данмер, вовсю трясущий от злости железную решётку. – Н-нет! – отнекивался хаджит. –...Тогда дай отмыкаловку! – угрожало дитя Малаката.       Думаю мне не стоит объяснять, что сразу после этого кошак выпустил из рук отмычку и далее продолжил беспомощно лежать на столе, в смиренном ожидании окончания соития. И что же, орк по итогу "бряцалки" конечно не оторвал, но в противовес начал трахать каджита с гораздо большим энтузиазмом: По всему помещению начали раздаваться звонкие ритмичные звуки шлепков, звон украшений, а также кряхтение орка, кое смешивалось с нежными стонами Ма'Раиса, его непроизвольным мурчанием.       В какой-то момент зелёному немного поднадоела идиллия протекающего совокупления, а посему, спустя три минуты такого секса, он взял в свою руку член парнишки, который, сжимая, начал грубо надрачивать движениями вверх-вниз, что не могло вызвать ответной реакции каджитика: он вцепился лапками в действующую руку орка, начав взмявкивать гораздо более часто, выгибать спинку, при этом всём чуть ли не задыхаясь от накатывающих ощущений, что сбили ему дыхание. Спустя полминуты стимуляции писечки Ма'Раис кончил, тем самым испачкав себя своей же спермой.       Но несмотря на то, что каджит уже эякулировал, орк продолжал надрачивать членик, при этом всём хохоча да вбиваясь в нутро котёночка ещё сильнее, тем самым уже сотрясая стол. Вскоре каджит кончил ещё раз, ещё, и ещё, и так до тех пор, пока кончать стало попросту нечем. – Прекрати!!!... Х-хватит! Хватит! – с трудом начал пищать Ма'Раис, коий к этому моменту уже был весь испачкан в белом эякулянте. Котик вновь начал плакать, но уже не от боли, а от переизбытка удовольствия. К словам на тамриэлике прибавились возбуждённые возгласы на та'агре.       Но в ответ Гро-Марош лишь хохотал и продолжал двигаться в уже изрядно разработанном анале каджитика, который в свою очередь уже мог почувствовать то, как член пульсирует в его заднице, тем самым оповещая о скорой эякуляции.       Безусловно, можно было бы залить жопку воришки белым "молочком" прямо сейчас, но увы, Гро-Марошу хотелось ещё повеселиться. Поэтому, он, всё так же не выходя из Ма'Раиса, перевернул его обратно на живот, но на этот раз прижал его торс к своей груди. И далее, для котика началось самое "весёлое": Орк начал вбиваться в задницу каджита настолько сильно, что с каждым вторым толчком ноги котика отрывались от земли, в то время как филейная часть его жопки с каждым шлепком "горела" так, как будто бы её со всей силы бьют хлыстом.       К этому моменту Ма'Раис был настолько обессилен, что буквально куклой болтался в руках орка, всё так же украшая картину своими изнемождёнными стонами. И к счастью для котёночка, в один момент Гро-Марош остановился, подняв его над землёй. Внезапно арестант почувствовал, как его кишку заливает горячая жидкость, выстрелами проникающая в его животик, отчего в глазах начало темнеть ещё сильнее.       После всех этих пыток орсимер бесцеремонно уронил обессилевшего каджита на каменные плиты, вытер об его спину испачканные руки, член. Далее Гро-Марош, посмеиваясь с ехидной отдышкой, потянулся за изъятой отмычкой.       Лукаво-злобный взгляд мужчины направлен на задницу котика, из которой медленно вытекал вязкий эякулянт. Гро-Марош явно задумал какой-то очень хитрый и извращённый план.       Перевернув заключённого на живот, наёмник одной рукой раздвинул булки каджита, а другую – ту, что с отмычкой – бесцеремонно начал запускать кулаком в зияющую дырочку каджита, пока в конце-концов не просунул руку по локоть. И как итог – отмычка была запрятана глубоко в кишке каджита, а орк, вытащив свою руку, вновь вытер её о спину каджитика, что на этот раз сопроводил словами: – Выпущу тебя сразу после того, как вытащишь из своей задницы отмыкаловку, котёнок, – с издёвкой тихо проговорил наёмник, окончив свои слова очередным шлепком по заднице кошака, на что тот отреагировал очередным стоном.       Ну а орк, даже не удосужившись вновь прикрыться набедренной повязкой, сел за стол, и начал наблюдать за тем, как измученный соитием каджит копашится в своей заднице, выискивая в ней отмычку.