Я просто хотел фотосинтезировать спокойно, но теперь должен победить токсичного гиганта, который однажды сжёг бабушкин сад… и моё сердце.

Он рос в центре поля, как монарх — диктатор среди однолетних. Его корни уходили глубоко, как детские травмы. Его семена летели на ветер, как сомнительные обещания на митинге. А я… Я был изгнан в тень. Меня считали «мягким». «Безобидным». «Съедобным». Но никто не знал, как я умею пускать отростки — в самые неожиданные места. Я притаился под слоем мульчи, влажной, тёплой, пахнущей перегноем и тайной. Я знал, он придёт. Он всегда приходил. Каждый день в полдень, когда солнце било в макушку как плетью. Он показывался внезапно, величественный, с листьями, как ладони тирана. — Ты снова тут, — прошипел он. — Я пустил побеги, — ответил я. Он шумно вдохнул. Его сочные сегменты дрогнули. — Я чувствую… ты снова… рядом. — Под тобой, — прошептал я. Он замер. И тогда я сделал это. Я прорвался сквозь мульчу. Я прорвался в него. Мой клубень вошёл в контакт с его корневой шейкой. Он закричал. Да, этот гигант, борщевик, сваливший не одно поле — закричал от того, как глубоко и уверенно я вошёл в его территорию. — Ты грязный клубень! — простонал он. — Я ядовитый, ты погибнешь! — Я иммунен к твоим токсинам. Я выращен в коммуналке на балконе. Между нами не было ничего, кроме перегноя, напряжения и феромонов. Солнце клонилось к закату. Мы были спутаны корнями, как любовники, не знающие, что утро принесёт войну. — Я тебя уничтожу, — прошептал он. — Попробуй, — ответил я, лаская его придаточный корень. — Но сначала… давай зацветём вместе.