Почти учитель и почти не ученик

      Какая же судьба-злодейка сука, думает Антон, когда после школы в секс-шопе встречает Иру и Сашу под ручку. Магазин маленький, почти ларек, и спрятаться решительно негде.        И вот засада: смущаться вроде как должны они, а краснеет Антон, потому что в руках держит коробку с большим розовым членом. Подарок Арсу на день учителя, между прочим. Он целый час выбирал цвет.       Только вот им же не объяснишь, они теперь думают черте знает что: может, Шастун после чуть не случившегося изнасилования, переключился на мужиков (что почти правда), или же решат, что Антон не удовлетворяет свою новую девушку в постели и теперь ищет себе компаньонов. И эта догадка пролетит по всем фронтам.              Антон более чем удовлетворяет своего мужика, во всяком случае тот не жалуется. Он хмыкает и снова рассматривает коробку в руках, надо бы ее завязать розовой ленточкой и подарить Арсу. Он должен оценить.       Довольный и счастливый будущей проделкой, на крыльях любви Антон летит к институту встречать Арсения с пар. Тот последнюю неделю, кажется, там ночует. «Мы совсем не видимся», — конючит Антон каждый вечер в трубку. А иногда кончает.       Но сегодня у них планы, сегодня они идут к маме есть пироги и творожные ватрушки. Антон всю неделю уговаривал ее их приготовить, потому что они очень вкусные, и потому что Арсений их обожает. Антон даже обещал помочь и мама, тяжело вздыхая согласилась.       Арсений налетает на него вихрем сзади, когда он отвлекается на звонок от Сережи, и валит на асфальт объятиями. Антон с кряхтением потирает ушибленную задницу и с недовольством поднимается за подставленную руку. Арсений прям светится от радости, смеется и отряхивает Шаста от пыли со всех сторон.       — Ты чего такой возбужденный-то?       — Да зачеты все сдал, — улыбается широко.       — Ага… И от радости ты напился?       — Что…? Ты с чего взял?       — Говорю же, возбужденный слишком.       — А это я тебя увидел. Я, в отличии от некоторых, о девятиклассницах не думаю.       — Фу, мы вообще-то к моей маме идем, не надо ей о таком рассказывать.       — А потом ко мне? — шепчет на ухо, щекоча дыханием и Антон задыхается от мурашек по коже. Ах, как он жалеет тот день, когда решил рассказать, что у него мегаутрасуперчувствительная шея. Антон старается держать лицо, словно ему ничего такого и не сказали, потому что оно грозится треснуть и лопнуть. Как минимум прохожие посчитают его сумасшедшим, как максимум арсеньево самомнение упрется в космос.       Они относительно мирно и без происшествий добираются домой. Разве что в лифте Арсений начинает приставать и щипать за бока и щеки, но Антон камень, стена, булыжник, и на провокации не реагирует. Тем более двери лифта открываются и сидеть перед мамой со стояком будет ужасно неловко.       Арсений, как переходит порог, превращается в прилежного пай-мальчика — он обнимает и целует Маю, помогает накрыть на стол и с интересом расспрашивает о делах и работе. Антон рядом думает о том, как несколько минут назад этот же Арсений жался к нему всем телом, шептал на ухо пошлый бред, и мокро зацеловывал губы. А сейчас вот сидит, невинный и прилежный студент рядом с грубым и гоповатым школьником.       Вечер проходит замечательно: они на пару расхваливает Маю до пылающих щек за ее вкусные пироги и ватрушки, и взахлеб рассказывают о школьной и университетской жизни, Антон — о предстоящем матче в ноябре, Арсений — о сумасшедших преподавателях. Вечером приходит Олег и уже он начинает травить анекдоты с работы, так что Антон от смеха валяется на полу.       Уже поздней ночью они падают на кровать слипшейся макорониной и Антон носом зарывается в волосы Арсения, и дышит только его запахом, руками забирается под футболку и прижимает ближе к себе. Арсений в кольце рук ерзает устраивается удобно и затихает. Он сейчас такой маленький и миленький, хочется затискать его всего.       И ведь не скажешь, что ему двадцать, нет, совсем подросток ещё. Антон каждый раз удивляется от таких контрастов, то Арсений подросток с шилом в заднице, то строгий учитель. И каждая из этих сторон Антону до безумия нравится.       — Я не хочу в школу, хочу с тобой лежать, — шепчет он в ухо.       — Так завтра суббота, выходной.       — А потом воскресенье и опять школа.       — Не нуди, — хрипит Арс куда-то в руку.       И Антон действительно больше не нудит — засыпает, обвивая Арсения ногами и руками.

***

      Понедельник — воистину тяжелый день, и на каком бы уроке ты ни сидел, все равно будешь ощущать себя вялым огурцом или сгнившим апельсином. Антон пока не определился, кто он.       Частые прогулы все-таки аукнулись ему сбитым режимом и полным отсутствием понимания предметов и чего-либо в этой жизни; ну, и криками Валерии Андреевны.       Когда прозвенел второй звонок, не послышалось цокота каблуков, затихших голосов и шелеста страниц. Диана Сергеевна, любимый учитель и завуч, снова задерживалась в учительской. Антон ее за это дополнительно уважал.       Он лежит головой на парте, пытаясь хоть чуть-чуть поспать, потому что ночью кое-кто ему мешал… Глаза слипаются, тело ломит, бодрости минус три.       Место рядом пустовало: Журавль после их насыщенного ночного приключения слег в постель с температурой, поэтому теперь Антон в гордом одиночестве играл на уроках в дурака.       В классе резко все замолчали: выключилась музыка, перестали кричать девчонки, и стулья опустились на землю — Диана Сергеевна вошла в кабинет тихо, без привычного удара каблуками.       Антон с трудом поднял голову, фокусируя взгляд на женщине, которая только что прошла мимо него. Она была в плаще с огромной сумкой в руках и что-то тихо говорила Кате на первой парте.       Потом прокашлялась и начала:       — Так, одиннадцатый «Б», поднимите на меня все глаза! Я сейчас срочно уезжаю по делам, вместо меня урок вам проведет Арсений Сергеевич — это студент четвертого курса пединститута. Любите и жалуйте!       Она хлопает в ладоши, а Антон глупо хлопает глазами, чувствуя, как сердце падает в пропасть, а потом грозится пробить ребра и вылететь в космос.       Он слышит знакомое имя отчество и, кажется, забывает, как дышать. Вся сонливость мигом покидает его тело, когда в класс заходит он.       Его Арсений.       Он здоровается и встает рядом с англичанкой. Антону кажется, что у него галлюцинации, ведь не может же быть… Арс правда тут? Антон взглядом всматривается в арсово лицо, которое еще вчера покрывал поцелуями, а ниже, под рубашкой-поло, он точно знает, оставил огромный засос — он тоже старался над ним вчера. И Арс стоит совсем легкий и улыбающийся, на Антона не смотрит, кажется, даже не видит его совсем. Слушает болтовню Дианы Сергеевны и кивает в нужных местах.       «Какой он взрослый», — думает Антон, заново рассматривая фигуру и лицо Арсения: он сейчас выглядит намного старше, даже не на двадцать, на все двадцать пять. Стоит весь такой важный и красивый, любо-дорого смотреть. Антон, походу, снова влюбился.       Волосы, которые обычно шторками закрывают глаза по утрам, красиво уложены, свободная рубашка, которая так выгодно подчеркивает мышцы рук, свободные брюки, которые идеально сидят на талии и, наверняка, суперски выглядят сзади, и новенькие часы на руке — подарок Антона на прошлый Новый год.       Да, Арсений точно знал куда идет.       Антон Арсения жадно облизывает с головы до ног, не скрывая и пялясь в открытую, потому что невозможно не. Англичанка наконец-то договаривает, оставляет задание и выбегает из кабинета. Арсений еще пару секунд стоит у доски и все-таки присаживается за учительский стол. Но в движениях нет никакой скованности или смущения, замечает Антон, лишь сплошная уверенность.       — Так, Диана Сергеевна чуть-чуть успела ввести меня в курс дела, и вас сейчас тоже. Я буду преподавать у вас три недели, то есть вам придется потерпеть меня девять уроков, — улыбается хитро. — Если кто-то думает, что наступила халява и можно ничего не делать, то я вас разочарую — делать придется. Диана Сергеевна вместе с классным руководителем также будут контролировать вашу посещаемость и успеваемость.       И смотрит прямо на Антона. Антон чувствует, как его с головы до пальцев ног окатывает чем-то горячим, он смотрит в ответ, но тут же голову опускает. Тут он не выиграет.       И вообще с чего это он будет пропускать уроки?! Он теперь самый прилежный ученик, а английский —самый любимый предмет! Арсений о нем слишком плохого мнения.       — Напиши мне, пожалуйста, на листочке имена и фамилии, кто за какой партой сидит, — обращается он к Кате и вручает ей листок. — Да, и еще, вы сейчас можете пересесть, как вам хочется, потому что после тог, как мне дадут список, пересаживаться я не разрешу.       В классе поднимается гомон, кто-то от кого-то действительно отсаживается, кто-то к кому-то, наоборот, подсаживается, кто-то остается на месте. Антон сидит на последней парте и давит желание пару раз приложиться лбом о парту: ему сейчас очень-очень плохо, он весь горит! От желания задать вопросы зудит под кожей, чешется, скручивает живот, тошнит, он не понимает как, почему, зачем…       — Молодой человек с последней парты, голову поднимите, у нас урок.       Антон вздрагивает от прямого обращения к себе, даже в такой форме. Он голову отрывает, видит, как Арс смотрит на него с усмешкой, и чувствует, что ему сегодня точно пиздец.       — А пересядьте-ка Вы на первую парту, передо мной свободно, чего Вы один на галерке сидите?       — Друг заболел, — буркает Антон, кидая рюкзак на стул рядом и садясь перед Арсением.       — А-а-а, друг, значит, ну ничего, пока его нет, составьте мне компанию.       И улыбается. «Улыбается!» — хочется кричать Антону, но он лишь смущается и утыкается в книгу, чувствуя как сгорбленную спину прожигают удивленные взгляды одноклассников.       Шастун на уроках либо дурачится, либо молчит, либо его нет, но он никогда не смущается. Антон слышит, как кто-то в классе задает вопросы, спрашивает про институт, экзамены, поступление — гул голосов путается в голове с собственными хаотичными мыслями, все его сознание сейчас отчаянно пытается осознать Арсения в школе, но не за партой, а за учительским столом.       Это была как детская мечта: снова учиться вместе, вместе уходить домой, вместе сидеть в столовке. У них ничего такого никогда не было, потому что через пол года после их «знакомства» Арс выпустился из школы, и мечта рассыпалась…       Зато сейчас «ожившая мечта» любезно отвечал на вопросы, рассказывал про учебу и школу, которую сам окончил три года назад, рассказывал про поступление и экзамены, про учителей и школьную молодость. Такой красивый и приятный, Антон на него поднимал пару раз взгляд и тут же опускал. Арсений на это только удивленно приподнимал брови, но никак не комментировал.       Звонок на перемену звучит как спасение, и, несмотря на нового красивого учителя, одиннадцатиклассники сразу вскочили и шумно засобирались: в столовой никто никого не ждет. Арсений тоже встал с места.       — У нас с вами сегодня был ознакомительный урок, завтра будет полноценный. Повторите слова, которые вам задала Диана Сергеевна, будет маленький диктант, — объявляет он.       В ответ звучит согласное мычание, и класс мигом опустевает; девочки, хихикая, проходят мимо, не решившись подойти и познакомиться поближе.       — Шастун? Вам на урок не надо?       Арсения наконец-то обращает на него внимание, Антон кладет рюкзак на парту и облокачивается на него. Его взгляд автоматически припечататся к Арсению, рассматривая его снова и снова и отмечая, что задница действительно выглядит шикарно. Уже никакого смущения и горящих щек, только желание потрогать, почувствовать…       — А у меня нет следующего урока, Арсений Сергеевич.       — Да что вы, у вас семь уроков в расписании, а не один.       — А вы так хорошо знаете мое расписание?       Арсений возвышается над Антоном, тот смотрит на него жадно, улыбается довольно и жмурит глаза.       — Очень хорошо, — шепчет Арсений и наклоняется, носом проходится по щеке. Антон поворачивается голову, губами находит чужие губы и целует. Арсений на секунду прижимается сильнее и тут же отстраняется.       Губы облизывает, смотрит пьяно и снова целует, только когда Антон языком лезет в рот, давит рукой на грудь, отстраняя от себя. Антон дышит тяжело и улыбается.       — Я очень хочу пошутить.       — Не надо.       — Тогда можно пригласить Вас на свидание? Мне кажется, я влюбился.       — Я не хожу на свидания со своими учениками.       — Эу, а это сейчас что было?       Арсений хитрит, расставляет руки с двух сторон и наклоняется сверху, потому что знает как у Антона воздух спирает от такого. Он замирает, сжимается весь в комочек.       — Я целовался со своим парнем.       — М, ясно, а со свиданием что?       Арсений не успевает ответить, потому что нос облизывает шершавый язык, морщится — не нравится ему, ага. Он рукой вытирается и смотрит недовольно, цокает:       — Иди отсюда, Шастун, у меня урок.       — Ой-ой-ой, — бурчит Антон, захватывая рюкзак и счастливый выбегает из кабинета. Опоздание на историю грозится сталинским расстрелом, а у Антона свидание после школы! Ему некогда.

***

      Антон стоит возле калитки, ждет Арсения, не курит даже, только периодически бросает косой взгляд на засыхающую клумбу рядом.       — Даже не думай. Арсений подходит сзади тихо, Антон от резкого строго голоса вздрагивает и поворачивается уже с улыбкой до ушей. Непослушные кудри путаются из-за осеннего ветра, солнце палит нещадно для начала октября. Вокруг никого, седьмой урок закончился почти час назад, и из школы иногда выходили бабушки-учительницы с пакетами тетрадей, которые невероятно ловко прыгали в машины и уезжали домой.       — А ты поэтому первого сентября в школу приходил, да? — спрашивает Антон.       Арсений кивает.       — И не сказал мне, козел!       — Это был сюрприз.       — Про который ты говорил, когда я пришел тебя встречать?       — Ты слишком хорошо все помнишь.       Антон улыбается, подходит ближе и наклоняется к лицу, чтобы сказать либо что-то ужасно пошлое, либо отвратительно милое.       — Ой, Арсений, батюшки! Как ты вырос-то!       Теперь вздрагивают оба, к ним быстрым шагом бежит Алена Александровна — пожилая маленькая учительница русского и литературы. Улыбается, в руках сжимает желтую сумочку, которой, по меньшей мере, лет десять.       — Ну как дела у тебя, рассказывай. Мне птички напели, ты на практику пришел работать?       — Да, Алена Александровна, на месяц я у вас тут.       — А как вырос-то! Жених, под два метра ростом!       И она руками тянется обхватить Арсения за плечи, тот наклоняется к ней и осторожно обнимает в ответ. Алена Александровна прижимается губами к гладкой щеке и оставляет розовый след своей помады.       — Ой, я тебя раньше девчонок разукрасила, — смеется она. — Ты с ними не яшкайся, сейчас такие девки пошли, Арсюша, проблем не наберёшься. У тебя-то девочка есть?— спрашивает тихо, по-партизански оглядываясь по сторонам, Антону рядом смешно. Алена Александровна женщина боевая, таких вопросов не смущается.       — Есть. Два года встречаемся, — кивает Арсений. У Антона от шока челюсть падает, и сердце разгоняется моментально.       — Ой, как хорошо, красивая, наверное.       — Очень красивая. Высокая, русая, глаза зеленые, добрые.       Антон сначала краснеет, потом бледнеет, потом в глазах темнеет. Они никогда вот так вот… Не говорили друг про друга. Ну, встречались — да, сосались —да, за ручку ходили, иногда тра… Кхм.       А так вот, описывать внешность друг друга другим людям, такого вот не было. И Антону приятно, несомненно, он просто не был готов… Арсений личную жизнь всегда прятал, хотя она всегда у него перед носом маячила, на вопросы отмахивался и умело уводил в другое русло. Антон его не осуждает, нет, напротив, сам всеми правдами и неправдами молчит.       Он не кидает намеки, как это иногда делает Арс, и не дает подсказки. Его личное — не публичное, и даже самые-самые близкие друзья знали не больше остальных. И их обоих такое вполне устраивает, нет ссор и недопониманий: «А почему ты меня скрываешь? Для тебя это все несерьезно?». Нет, такого не было, на полном серьезе — никогда. Они дурачились, собачились и дрались, но столько в этом всем было любви и желания, что больше ничего другого им не надо было. Друзья бы их не осудили, наверное нет, в их компаниях эти шутки уже себя изжили. Удивились бы — не то слово. Ахуели! Но это когда-нибудь потом, сейчас в этом нет необходимости. Их отношения — это их островок безопасности и место подзарядки, другим об этом знать не нужно.       Арсений его взгляд ловит и подмигивает, улыбается по-особенному и провожает Алену Александровну до подъехавшего такси. Та в последнюю секунду оборачивается, смотрит прямо на Антона. — Шастун, завтра чтобы сочинение было на моем столе, ты уже неделю меня кормишь завтраками.       И уезжает. Арсений возмущенно поворачивается, уже готовится вывалить свое внезапное негодование из-за безалаберности Антона, только вот Антон хватает его за руку и двигается к новому подъехавшему такси.       — Все потом. Сейчас у нас свидание, Арсень Сергеич.       Арсений очень тяжело и несчастно вздыхает. — Фу, и сотри эту помаду ужасную, — Антон тянет руки к лицу.