Почти учитель и почти не ученик

      — Пиздец, ему, блять, девушка не дает что ли, хули он такой злой?       — Да еблан этот вывел его из себя, всех уже заебал.       Антон проходит мимо кабинета, когда случайно подслушанный разговор заставляет поменять маршрут и заскользнуть в кабинет английского.       Арсений возвышается над каким-то девятиклассником и очень красноречиво выговаривает замечания. Руки взлетают в резких жестах, Арсений шумно дышит, и Антон замечает, как из-под воротника выглядывает зеленеющий засос, который очень похож на синяк. Нормально. Арсений поднимает взгляд и замирает. Антон стоит, облокотившись о дверной косяк — любуется.       Арсений вздыхает и отпускает пацана. Тот громко топает к двери, успевает схватиться за дверную ручку, но Антон грубо дергает его к себе и наклоняется к уху:       — После уроков поговорим.       Пацан зло зыркает, фырчит, но молчит и все-таки громко хлопает дверью. Антон тихо подходит к Арсению, тот сидит за столом и агрессивно пьет чай. Антон запускает пальцы в волосы, массируя кожу головы.              Арсений тоже злой, тоже пыхтит, пытается дернуться в сторону, только вот не пускают. Антон умиляется.       — Девятиклассники говорят, что ты злой, потому что тебе девушка не дает, — молчит многозначительно. — Мне стоит беспокоиться?       Арсений морщится и пытается вывернуться из-под ладони, только пальцы прихватывают волосы у корней и слегка натягивают.       — Мне моя девушка не дает, потому что ее, блять, нет, — ворчит он.       — Давай найдём?       Арсений возмущенно задирает голову, только вот попадает в ловушку — Антон лезет сосаться. Даже не целоваться, нет, именно грязно и слюняво сосаться, как на какой-нибудь попойке.       — Фу, Шаст, отстань, — Арсений с трудом отталкивает антоново лицо от себя. — Ты мне все лицо своими слюнями залил.       Рукавом кофты пытается вытереть щеки, морщась от мокрых следов на коже. Антон сверху нависает и быстро облизывает лоб. Он вообще очень любит облизываться.       — Антон!       Арсений вскакивает со стула, смотрит зло, а Антону хоть бы хны. Ну постыдился бы хоть! Нет, улыбается, в глазах смешинки — нагадил и радуется. Арсений бы ему въебал за такое, но жалко как-то, поэтому он лишь бессильно сжимает и разжимает кулаки.       — Я это, что пришел-то, — Антон падает за учительский стол, вытягивая длинные ноги. — Может, на выходных в бильярдную сходим с Димкой и Сережей? Мы что-то давно не виделись.       Арсений смотрит с сомнением, прошлый поход закончился не слишком удачно.       — Вчетвером?       Антон кивает.       — Ладно. Надеюсь, без алкоголя — в прошлый раз ты меня почти раздел.       Антон закатывает глаза и давит улыбку.       — Окей, в этот раз точно раздену.       — Я серьезно.       — Так и я.       И смотрят друг на друга как бараны, оба упертые до невозможности. Арсений сдается первым.       — Ладно, иди на урок, потом поговорим.       — У меня уже все, можно я тут посижу?       — Нет.       — Арс, пожалуйста!       Арсений спихивает Антона с кресла, на возмущения не обращает внимания, тот валяется на полу и очень противно ноет. Арсений двигает к себе стопку с проверочными.       — А тебе не кажется странным, что одиннадцатиклассник каждый день по несколько раз бегает к учителю? — спрашивает он.       — Эу, ты меня щас отшиваешь так? — Антон сидит на полу, а в глазах возмущение с Марианскую впадину.       — Делюсь мыслями.       — Да они тупые все. У нас в прошлом году девка беременная училась, так все схватились только когда девочек на осмотр с классом отправили. И то потом оказалось, что она просто ест много.       — Эта которая с Кузнецовой учится?       — Да. Что там, кстати, у них? Она вроде с Шульгиным мутит… Пиздец парочка, конечно.       Арсений смеется — реально пиздец. Настолько слащавой и лицемерной пары они еще не видели.        — Не знаю, я только в школе ее мельком вижу.       — А, прикинь! — вскакивает резко Антон, Арсений вздрагивает. — Это пиздец! Я почему спрашиваю, Шульгина же недавно видели с другой девкой, он ее в клубе лапал.       — Кто видел?       — Сережа, кто ещё по клубам бегает? Так, короче, а за день до этого я видел, как они за ручки гуляли в парке и фоткались с каждым деревом.       Арсений смеется:       — Так они — шведская семья, вот чего она тебя наверх потащила. К себе четвертым хотели.       — Да ну, хуйня. Но отношения у них странные, даже Олеся это заметила. Ты с ним не общаешься, что ли, раз ничего не знаешь?       — Да нахуй надо? — вскидывает брови Арсений, сравнивая ответы и хмурясь.       — Действительно! Нахуй надо? Арс, ты ебу дал?       — Иди вообще, я работаю, — бормочет Арсений, отмахиваясь от руки, которая дергает за штанину. Антон возмущается и встает с пола, Арсений, взглянув на него мельком, начинает смеяться.       — Чего…?       Вместо ответа Арс за кофту тянет его к себе. Антон пошатывается, вовремя хватается за плечо, пальцы смыкаются на футболке. Арсений стряхивает с джинсов пыль, шлепает по заднице несколько раз — Антону кажется, что больше для профилактики.       — Вы опять за свое, Арсень Сергеевич?       — Угу, — буркает он и еще сильнее бьет по бедрам, обжигая кожу сквозь штаны.       Антон шипит и усмехается, поворачиваясь к Арсению лицом и садится на корточки. Тот удивленно вскидывает брови, краешки губ приподнимаются — они сейчас на одном уровне.       — Поцеловать тебя хочу, — шепчет Антон в самые губы, дыша жарко и глубоко.       У него накатывает периодически — целоваться хочется невозможно, вот просто так: невинно губами сталкиваться, пальцем за ухом волосы перебирать и улыбаться-улыбаться-улыбаться бесконечно, потому что вот это его. Нежное, ласковое, ворчливое иногда.       Он ладонями, мокрыми и подрагивающими, гладит шею, выше к щекам тянется, обхватывая крепко. Не может он его отпустить, и обижать никому не позволит.       Отстраняется, смотрит взглядом таким. Арс говорит — он согревает, чувствует, как у него самого все внутри согревается, горит. У Арсения глаза поплывшие, зрачки огромные — черные. Он до ласки жадный на самом деле, ему вечно мало, ему хочется всегда. И сейчас он от Антона ни за что бы не оторвался, плевать, что дышать нечем, грудь ходуном ходит, а в ушах шумит, нет, ему еще надо. Антон это знает, потому что у него тоже самое.       Он в сотый раз убирает выбившуюся прядь за ухо, ему так нравится это делать. Снова тянется к лицу, и Арсений первый жадно припадает к губам. Поцелуй уже не такой целомудренный и невинный, он — горячий и текучий. Арс языком лезет внутрь, сплетается там       узлами и бантиками, нижнюю губу облизывает, а у Антона от такого безобразия, от контрастов резких, живот скручивает жгучей истомой. Как в первый раз.       Арсений мычит разочарованно, когда Антон вновь отстраняется. «Красивый,» — думает он. Арсений действительно красивый: губы, щеки, нос, глаза, уши, волосы — все красивое.       — Как мы от обсуждения Иры и Саши пришли к этому? — хрипло выдыхает он.       — А что тебе не нравится?       — Ира и Саша, — Антон смеется, откидывая голову назад.       В коридоре глухо звенит урок, слышится громкий топот и крики детей. Антон в последний раз окидывает взглядом Арсения и поднимается с корточек.       — Ладно, собирай вещи и пошли домой, я тебя на улице жду.       — А почему не тут?       — Курить хочется пиздец, — подмигивает он и вылетает из кабинета.       Ему срочно нужно перехватить того пацана, который слишком борзо базарил с Арсом, пока тот не успел свалить, и доходчиво объяснить, как вести себя не надо.       Поахуевала мелочь эта, Антон их быстро по струнке поставит. Мало того, что за Антоном стайками бегают девятиклассницы, у тех же девятиклассников он имеет неплохой такой авторитет. Этот же в прошлом году слезно просился в баскетбольную команду, и Антон даже обещал ему место, но с такими разговорами никакой баскетбол пацану может и не сниться. Антон ему устроит сладкую жизнь.       Пацан действительно стоит возле калитки один, ждет, то ли боится, то ли уважает. У Антона даже пропадает желание угрожать. Эх.       Они разговаривают вполне мило, пацан извиняется и обещает, что такого больше не будет, так получилось просто, день плохой. Антон хмыкает, не успевает ответить, потому что видит, как Арсений выходит из школы.       — Свободен, Ромка. Съебись отсюда по-тихому и по-быстрому.       — Ты опять мелких пугаешь? — Арсений подходит уж слишком быстро, стоит весь собранный и уверенный, будто бы ничем не занимался несколько минут назад.       Может, на него так влияют галдящие вокруг школьники, которые в обязательном порядке прощаются, когда проходят мимо них. Арсений каждому вежливо отвечает: «До свидания».       — Ты меня сталкеришь?       — Скорее ты. Я уже сделал ему замечание, не обязательно было вызывать его на стрелку.       — Какая стрелка, Арс?! — взвинчивается Антон, вообще-то он хотел как лучше!       — Не знаю, моя стрелка тянет меня в Мак, идем?       Антон счастливо улыбается. Конечно да!

***

      Антон безбожно, совершенно дерзко и бесповоротно опаздывал на урок английского языка в сорок первом кабинете на третьем этаже. Он не собирался появляться сегодня в школе минимум до третьего урока, только вот завучи, которые на выходных снова поменяли расписание, видимо, так не считали, переставив английский с третьего урока на первый.       Антон матерится, взлетая по ступенькам лестницы наверх. Он обещал себе ходить на уроки те три недели, что Арс проходит тут практику, чтобы не разочаровывать и не гневить, а если и прогуливать, то незаметно, чтобы не получать пиздюлей дома.       Но пиздюли ему обеспечены как минимум за опоздание и не сделанную домашку, которую он планировал скатать у кого-нибудь на перемене, и как максимум за пьяные звонки в два часа ночи.       Ну, загуляли они с пацанами на районе, ну, напились случайно, с кем не бывает? Антона это не спасет, понимает он, стоя перед дверью кабинета с занесенным кулаком. Страшно. Прошло двадцать минут, его отсутствие точно заметили. Журавля уже опросили, тот завалил его смсками и звонками, заставив Антона продрать глаза и начать суматошные сборы. От Арсения же не было никаких звонков и сообщений, и это очень настораживало и в какой-то мере пугало.       Сердце бешено стучит, падает куда-то в пятки, когда он все-таки стучит и открывает дверь. Головы в кабинете тут же поворачиваются в его сторону, и Антону хочется под землю провалиться, понимая, что стоило прогулять урок. Арсений поднимает голову от учебника, скользит холодным взглядом по фигуре, а Антону кажется, что его как минимум сжигают.       — Извините за опоздание.       Стоит тупо в дверях, не так, как на прошлой неделе. Пальцами теребит лямку рюкзака, глаза боится поднять.       — Проходите, Шастун, не задерживайте класс.       Антон кивает и юркает на свое место рядом с Димкой. Тот сидит тихо, глаза удивленные выкатил, он уже разбомбил личку, но шок, кажется, все еще не прошел.       — Шаст, я в ахуе, и вы все молчали, что Арс в школе работает! — шепчет на ухо разгоряченно. — Вот всегда, когда я болею, что-то интересное происходит!       — Да ты болеешь раз в пять лет, — закатывает глаза Антон и замолкает на полуслове, сталкиваясь с суровыми глазами Арсения Сергеевича. Тот задерживает на них взгляд, прерывая урок, и Антон вжимает голову в плечи.       — Шастун, я, кажется, говорил Вам, где вы сидите.       Антон смотрит умоляюще, ну он не сможет сидеть оставшийся урок перед Арсом, слыша его запах и чувствуя его взгляд. Это пытка. Журавль тоже замолкает, отворачивается в сторону окна, рассматривая небо, словно он тут ни при чем.       Арсений возвращает свое внимание классу, рассказывая что-то вполголоса. Антону не слишком часто удавалось слушать, как Арс говорит на английском. А ему очень нравится, с какой хрипотцой и плавностью звучит его голос. Сколько бы Антон ни старался над своим произношением, акцент все равно был слышен — у Арса же было чистое произношение.       Вот и сейчас, подперев щеку кулаком, Антон с закрытыми глазами слушает любимый голос. Он даже не вникает в суть и перевод, его сонный мозг расслабился, убедившись, что опасность миновала, поэтому Антон просто слушал. Звонок прозвенел оглушительным ревом совсем неожиданно, заставив вздрогнуть и вскинуть голову. Арсений уже по-русски диктовал домашнее задание, сидя за столом — он тоже сегодня был на энергосберегающем, не было громких восклицаний и споров с учениками; вероятно, этому поспособствовал Антон.       — Шастун, покажите мне свою домашнюю работу, — бросает он перед тем, как отпустить класс.       Все вскакивают, закидывая учебники в рюкзаки, и выползают из кабинета. Антон с мученическим стоном поворачивается к Димке, он собирался одним из первых слинять. Дима с сочувствием хлопает по плечу и подносит два пальца ко рту, Антон кивает.       Арсений требовательно смотрит на подошедшего Антона, который стоит перед учительским столом с нищенским видом. Стыдно, Антону перед Арсом стыдно, и он разрывается внутри от сожалений. Ах, если бы можно было вернуться во вчерашний день, он бы ни за что не вышел «прогуляться».       — Арс…       — …Ений Сергеевич, — договаривает он и складывает руки на груди. Антону хочется себя прибить. — Сделал?       — Нет…       Арсений медленно кивает и отвлекается на сообщение в телефоне, а Антону хочется закричать от обиды или упасть на колени в извинениях, лишь бы на него не смотрели с разочарованием, только не это. Он не маленький, конечно, нет, но внутри все начинает переворачиваться, суетиться и метаться. Еще немного, и губы начнут предательски стучать.       Ему хочется к Арсению прикоснуться, схватить за руку крепко, бесконечно извиняться, но он не может пошевелить даже рукой, даже голову поднять.       Какое стоп-слово нужно сказать, чтобы это прекратить?       — Антон, — его дергают за руку, накрывают сверху и снизу, греют. — Все нормально, мы поговорим позже, я не обижаюсь.       — Прости, — голос сипит предательски, глаза не отрываются от сплетенных рук, сжимает арсову руку осторожно.       — Я думал, ты не придешь на урок, поэтому не переживай. Я бы в любом случае не злился на тебя.       — Это неправильно.       — Неправильно, — соглашается Арсений, а голос у него такой теплый и нежный, что у Антона глаза слезятся. — Но все-таки у меня слабость на тебя. Иди давай, зайдешь после уроков? Антон кивает.       — Ну все-все, хорошего дня.