«Пэкхо 백호 — Белый Тигр»

      Кафе было почти пустым. Лишь одна женщина за дальним столиком лениво ела пирог, глядя в окно. Дженни сидела у барной стойки, склонившись над журналом Forbes, как над Священным Писанием. На губах — кофе, в глазах — пустота. Её пальцы листали страницы быстро, будто время можно было поймать за лацкан пиджака. — Богатый… женат… псих… гей… старый… Боже, серьёзно? — бормотала она вполголоса, вычеркивая варианты ручкой прямо по глянцу. На последней странице взгляд зацепился. Ким Тэхён. Молодой. Успешный. Владелец сети отелей, клубов и ресторанов. Говорили, что за ним тянется не только аромат дорогого парфюма, но и — кровавый след. Дженни прищурилась. — Ну привет, мой билет на выход, — прошептала она себе и потянулась за телефоном. Минут через десять она уже сидела с телефоном у уха, ожидая, пока трубку возьмёт один-единственный человек, способный вытащить её на нужную вечеринку. Наконец раздался голос: — Минхо. — Минхо, милый, мне нужен пропуск. На тот благотворительный приём. — Прямо сразу в огонь, да? — усмехнулся он. — Туда не так просто попасть. — Но ты ведь умеешь делать невозможное возможным. У тебя всегда есть запасной стул для красивых женщин. — Для красивых и наглых, ты хотела сказать. Ладно, я подумаю. Но будь осторожна, Джен. Это не обычный миллионер. Это Ким Тэхён. Он держит пол-Сеула за горло. Дженни усмехнулась. — И я научусь дышать с ним в такт.       Дженни вернулась домой ближе к вечеру. В квартире было прохладно и тихо — как всегда. Она бросила сумку на диван, сняла туфли и прошла в спальню. Достала платье, которое берегла для особого случая, — тёмное, струящееся, с глубоким вырезом. Уверенность в каждом движении — как у женщины, которая больше не может позволить себе проиграть. Она стояла у зеркала, когда в прихожей скрипнула дверь. — Эй, ты дома? — крикнул знакомый голос. В коридор вошёл Чонгук. Он скинул куртку на вешалку и провёл рукой по волосам — чёрным, как уголь, блестящим от капель дождя. Под обтягивающей футболкой — рельефные мышцы, на руках — татуировки, которые будто рассказывали свою историю. Пирсинг в губе блеснул в тусклом свете, как немой вызов. В ушах — по нескольку серёжек; всё это вместе выглядело так, словно он родился на границе между улицей и искусством. — Бариста пришёл домой, весь в кофе и проклятиях, — пробормотал он, стягивая рюкзак. — Ты пахнешь как целая кофейня, — фыркнула Дженни, не отрывая взгляда от зеркала. — Потому что я варю кофе, Джен. Это моя работа. У кого-то же в этом доме она должна быть. Легальная, кстати. — Очень смешно. Хочешь узнать, как мы скоро станем сказочно богатыми? Он скрестил руки на груди. — Если ты снова решила продавать свечи ручной работы — я пас. — Лучше. Я нашла его. — Кого? Она повернулась к нему, вся сияя. — Ким Тэхёна. Чонгук приподнял бровь. — Кто это, черт возьми? Твоя будущая замена кафе? Чонгук снял футболку и швырнул её в корзину с грязным бельём. Прошёл на кухню, не дожидаясь ответа, и шумно открыл холодильник, где из еды остались только йогурт, два яйца и полупустая бутылка минералки. Всё в этом доме было скромным, почти студенческим: старый диван с потёртой обивкой, книжные полки с подписями "Дженни", выцветшие фото на стене, где они ещё маленькие, и стены, покрашенные своими руками. Он вытащил минералку, сделал пару глотков и вернулся в комнату, прислонившись к дверному косяку. Сестра крутилась перед зеркалом с таким видом, будто уже вышла на красную дорожку. — Джен… — протянул он медленно. — Скажи, что ты не собираешься делать то, о чём я думаю. — А что ты думаешь? — Что ты собралась влезть в мир, который тебя сожрёт и не подавится. — Я не на свидание иду, а на приём. Благотворительный. Будет шампанское, живой оркестр и очень богатые мужчины. Он фыркнул. — А за шампанским — люди с пистолетами под пиджаками. Ты хоть знаешь, кто этот Тэхён? Дженни на мгновение застыла. — Нет. Но я знаю, что он — мой шанс. — Ты говоришь так, как будто собираешься продать душу. — Я просто устала. Ты думаешь, мне нравится видеть, как рушится всё, что я строила? Как моя сеть кафе умирает? Я не готова стать "ещё одной провалившейся бизнесвумен". — А я не готов терять тебя из-за глупой авантюры. — Чонгук, я справлюсь. Я умею быть умной. Холодной. Красивой. Всё, что им нужно. Всё, что ему нужно. Он подошёл ближе, остановился рядом, глядя ей прямо в глаза. — А если он сломает тебе жизнь? Она опустила взгляд. — Тогда, может, ты научишься жить без кофе и татуировок… и начнёшь варить йогурт. Они оба засмеялись. Смех — как оружие, как защита. Слишком похожие, чтобы не понимать друг друга, слишком разные, чтобы не удерживать. — Я всё равно поеду, — сказала она, снова поднимая подбородок. — Тогда я буду ждать тебя с кофе и бейсбольной битой. Дженни улыбнулась и прошла мимо него, чуть коснувшись его плеча. — Спасибо, брат. Он смотрел ей вслед, нахмурившись, а потом взял куртку и вытащил пачку сигарет. — Что-то мне подсказывает, ты и вправду собираешься продать душу, — пробормотал он и вышел на балкон.

***

      Когда Дженни было шестнадцать, а Чонгуку — двенадцать, их мир рухнул в одночасье. Мама, хрупкая женщина с добрыми глазами, умерла от рака после долгой и мучительной болезни. Отец не выдержал: погрузился в бутылку, исчез однажды ночью и больше не вернулся. Они остались совсем одни. Сначала было страшно. Но Дженни быстро повзрослела. Оставив мечты об университете, она нашла несколько подработок и вытащила их обоих из нищеты, зубами вцепившись в жизнь.       Первую кофейню она открыла в двадцать один — крошечное уютное место на углу, где пахло корицей и надеждой. Потом — ещё одну и ещё. В лучшие времена их было четыре. Дженни стала хозяйкой сети — маленького кофейного королевства, где каждое меню, каждая чашка были продуманы до мелочей.       Чонгук вырос в этом мире, наполненном ароматами кофе, выпечки и бесконечной борьбы. Бариста с татуировками и вечной искрой в глазах, он помогал сестре с витринами, стоял за стойкой, улыбался клиентам и верил, что всё будет хорошо. Он любил это дело. Любил её.       Но всё изменилось. На рынок ворвались сетевые гиганты. Новые, глянцевые, с миллионами, брошенными на рекламу. Дженни не смогла конкурировать. Две из четырёх кофеен закрылись, оставшиеся еле держались на плаву. В одной из них Чонгук до сих пор работал, как будто пытался удержать на плечах ускользающее прошлое.       Он знал, что сестра изматывается. Видел, как исчезают огоньки в её глазах, как руки дрожат по вечерам. Но и представить не мог, что она решится пойти по такому пути — пути к мужчине, о котором шепчутся в криминальном мире.       Сейчас Чонгуку двадцать три. Он на последнем курсе университета, будущий юрист — и не просто потому, что "так нужно", а потому что он хотел разбираться в правилах, которые другие привыкли нарушать. Он мечтал защищать, спорить, побеждать словами. Но даже с амбициями и умом жизнь у него не была гладкой.       Днём он читал законы, сдавал зачёты, ругался с преподавателями, которые недооценивали его из-за внешности. А по вечерам стоял за стойкой старой кофейни Дженни, делал идеальный капучино, улыбался постоянным клиентам и разряжал обстановку шутками. Казался простым. Но внутри был сложнее, чем кто-либо думал.       Черные волосы, мускулистое тело, татуировки, которые скрывали не только кожу, но и прошлое, пирсинг на губе и в ушах — он был дерзким, харизматичным, свободным. Часто казался весёлым, но в его взгляде всегда жила тень — тень того, кто рано повзрослел.       Любовь к мужчинам он осознал в восемнадцать. В одну ночь, слушая любимую песню в наушниках, он вдруг ясно понял: тянет не к тем, к кому «положено». Это открытие не разрушило его — напротив, внутри стало тише. Он просто был собой. Не кричал об этом на каждом углу, но и не прятался. Жил так, как умел. Как хотел. Любил скорость, драйв, громкую музыку, ночные улицы, где в голове рождались мечты и закалялась воля. Но сильнее всего он любил Дженни. Потому что в этом мире у него не было никого ближе. И теперь, видя, как она идёт в пасть льву, к мужчине, имя которого произносили шёпотом даже те, кто привык говорить громко, он чувствовал, как внутри что-то сжимается. Он не знал, что этот путь приведёт не только Дженни… но и его самого туда, откуда не возвращаются прежними. — Ну, как я? — Её голос прозвучал неуверенно, хоть она старалась придать ему лёгкость. Дженни вышла из своей комнаты и встала в дверях, слегка приглаживая подол платья. Чонгук, сидевший на полу с чашкой лапши и телефоном, поднял глаза и на пару секунд завис. Он медленно моргнул, отставил вилку и поднялся на ноги, подходя ближе. — Ух ты… Ты уверена, что идёшь на приём, а не вбивать клин в чью-то судьбу? — Очень смешно, — фыркнула она, поправляя волосы, собранные в идеальную небрежную укладку.       Несколько свободных прядей мягко обрамляли лицо, создавая иллюзию лёгкости, за которой скрывалось тщательное планирование. Платье с открытыми плечами и тонкой линией декольте подчёркивало талию и обтягивало фигуру так, будто было сшито на заказ. Оно не кричало, оно говорило — сдержанно, элегантно, опасно. — Ну что? — Дженни сжала клатч в руках. — Я похожа на женщину, которая достойна самого страшного мужчины Кореи? — Ты похожа на женщину, которая может поставить его на колени, — серьёзно сказал Чонгук, а потом прищурился. — Или хотя бы отвлечь достаточно, чтобы я смог вытащить тебя оттуда, если всё пойдёт не по плану. Она усмехнулась, но глаза выдали тревогу. — Ты ведь не думаешь, что я правда смогу его зацепить? — Дженни, ты вытянула на себе семью, бизнес и меня. Думаю, тебе по силам даже мафиозный бог, — он подмигнул, но потом лицо его стало мягче. — Только будь осторожна, ладно? — Я всегда осторожна, — пробормотала она, вглядываясь в своё отражение в зеркале у двери. — Просто… этот вечер может всё изменить. А может — ничего. Чонгук подошёл ближе, положил ладонь на её плечо. — Тогда иди и действуй. Но если что — я рядом. Дженни кивнула, выпрямилась, глубоко вдохнула. — Ладно. Пожелай мне удачи. — Ни пуха, — усмехнулся Чонгук.

***

      Роскошный зал ресторана "Сеораэ", скрытый на последнем этаже частного небоскрёба, тонул в мягком золотистом свете. Потолочные люстры из муранского стекла искрились, будто споря с бокалами шампанского в руках гостей. С каждой минутой зал наполнялся людьми влиятельными, богатыми, опасными.       Мужчины в костюмах ручной работы, словно сошедшие с обложек деловых журналов. Женщины в изящных платьях, скользящих по полу, с причёсками, будто собранными не парикмахером, а скульптором. Всё было пропитано деньгами, властью и тайнами. Даже смех звучал здесь по-другому — осторожно, выверенно, будто проверка на принадлежность к этому миру. Официанты скользили между гостями, словно тени. В воздухе витал аромат дорогих духов, устриц и пряного вина. Всё было слишком красиво, чтобы быть безопасным.       В углу зала струнный квартет продолжал играть изысканную мелодию, будто не замечая растущего напряжения в воздухе. Гости всё чаще бросали взгляды к массивным дверям, ведущим в главный холл. Некоторые перешёптывались. Другие поправляли воротники и причёски, будто на приём они пришли вовсе не ради благотворительности. Все ждали. И никто не осмеливался спросить: а придёт ли он вообще?       Имя, не прозвучавшее ни разу, висело в воздухе. Ким Тэхён. Глава клана "Пэкхо". Тот, о ком шептались даже те, у кого в руках были целые империи. Человек, которого боялись, уважали и которому пытались подражать — тщетно. И вот — музыка вдруг стихла. Как по команде. Массивные двери распахнулись с мягким щелчком, впуская в зал прохладный ветер весенней ночи… и его. Он вошёл неспешно, как король на свой трон. Высокий, уверенный в каждом движении. В чёрном костюме, сшитом так, будто ткань была создана под его тело. Свет падал на его лицо, вырезанное словно резцом скульптора: мужественные скулы, строгий подбородок, безупречно уложенные каштановые волосы. Его взгляд — холодный, как дыхание зимы, и пронизывающий, как древний корейский бог смерти Ёмна, взвешивающий души на границе между мирами. В нём было всё: изысканная красота — божественная, и опасность — дьявольская. Он был воплощением ада и рая, с той разницей, что оба преклонялись перед ним. Слева и справа от него шагали двое — Мин Юнги и Чон Хосок. Те, кого знали как правую и левую руки главы клана. Их присутствие только подчёркивало главное: прибыл он. Толпа замерла, будто сама затаила дыхание. Кто-то опустил взгляд. Кто-то, наоборот, пытался его поймать, хотя бы на миг. Но Тэхён ни на кого не смотрел. Его лицо — маска. Каменная. Непреклонная. Он шёл сквозь этот зал, как будто через давно покорённую территорию, где ему не нужны слова. Только шаги. Только тишина. Он — шторм, пришедший на бал под музыку скрипок. И в этот момент Дженни, стоявшая в углу с бокалом шампанского, впервые увидела того, кто должен был стать её целью. И поняла: играть с ним — всё равно что танцевать на разбитом стекле. Тэхён стоял у длинного стола с закусками, изящно держа бокал красного вина. Его взгляд лениво скользил по залу — по лицам, маскам, чужим фальшивым улыбкам. Рядом появился Юнги. Он держал в руке бокал, но даже не притронулся к вину. — Нахуя я вообще сюда пришёл, Тэхён? — прошипел он, почти не шевеля губами. — Ты же знаешь, как я люблю все эти блядские сборища — как ножом по яйцам, честно. Тэхён не ответил сразу. Только чуть приподнял бровь и посмотрел в сторону мужчины в белом смокинге, который истерично смеялся над собственной шуткой. — И всё же ты пришёл, — произнёс он холодно, отпивая вино. — Значит, не всё так плохо, как ты говоришь. — Я пришёл, потому что ты приказал, — усмехнулся Юнги и закатил глаза. — Если б не ты, я бы сейчас валялся дома с виски и моим Чимином, а не нюхал тут запах чужого парфюма и фальши. Он сделал глоток и скривился. — И это вино — ссанина, кстати. Кто его вообще выбирал? Тэхён хмыкнул. — Хосок. Сказал, дорогое. Из Франции. — Франции? Да у нас за углом в Сеуле лучше делают. Пусть в следующий раз купит у того парня из подвала, что продаёт самогон с душком бензина — вкуснее будет. Тэхён посмотрел на него краем глаза, уголок губ приподнялся в еле заметной полуулыбке. — Юнги, ты когда-нибудь доволен? — Когда пули летят не в меня и когда меня не заставляют слушать вот эту хуйню, — он указал подбородком на мужчину, вещающего что-то со сцены. — Уже двадцать минут рассказывает, как он спас каких-то щенков. А сам вчера отмыл миллион через наш банк. — Добродетель и бизнес не противоречат друг другу, — сухо ответил Тэхён. — Пошёл ты, Тэхён, хмыкнул Юнги и всё же сделал ещё глоток. — Ты сам это придумал, чтобы сидеть тут как статуя Будды, а мы все корчились от скуки. Тэхён перевёл взгляд на балкон. Его глаза на миг остановились на Дженни: она стояла одна, наблюдая за ним. — Некоторые гости могут оказаться неожиданно интересными. Юнги проследил за его взглядом. — Эта кукла в платье? Хочет тебя, как и половина зала. Не думаю, что она выживет в этом мире, если её тушь не водостойкая. Тэхён снова посмотрел на зал. Всё тот же холод во взгляде, но что-то, что-то едва заметное промелькнуло. — Посмотрим, кто кого утопит, — тихо бросил он. Юнги кивнул, допил вино и поставил бокал на стол. — Только не делай из неё трагедию. Ты и так уже ходишь, как герой греческой пьесы. Без соплей. Ты страшнее, когда молчишь. Юнги только собрался сказать ещё что-то едкое, как рядом мягко появился Хосок. На нём был безупречный тёмно-синий костюм, волосы гладко зачёсаны назад, а в глазах — дьявольский блеск деловой готовности. — Вижу, вы тут развлекаетесь, — проговорил он, скользнув взглядом по их бокалам. — Вино хоть не отравлено, Юнги? — Не проверял. Но если умру — хотя бы не буду слышать больше этого грёбаного пафоса, — отмахнулся Юнги. Хосок рассмеялся, но тут же стал серьёзным. Он приблизился к Тэхёну и понизил голос: — Все главы здесь, Хён. Даже Кан-сан из Чоннам приехал — старый шакал всё-таки вылез из своей норы. Тэхён не ответил сразу. Только напряг челюсть, взгляд его стал тяжёлым, словно свинец. — Значит, они пришли посмотреть, жив ли я. Или мёртв внутри, — спокойно сказал он. — А ты что думал? — Юнги фыркнул. — Они чувствуют, что теряют поводья. Ты их пугаешь, Тэхён. С каждым месяцем сильнее. — Хорошо, — тихо выдохнул Тэхён, словно самому себе. — Пусть боятся. Сегодня они будут слушать музыку и пить шампанское. А завтра — начнут задыхаться. Хосок выпрямился, лицо его стало ледяным. — Что делать с охраной? Удвоить периметр? — Нет, — отрезал Тэхён. — Пусть думают, что я расслаблен. Пусть верят, что у меня слабые места. Тогда я увижу, кто первый потянется за ножом. Юнги кивнул, губы скривились в полуухмылке. — Ты больной ублюдок, знаешь об этом? — Я живой ублюдок, — парировал Тэхён, снова глядя в толпу. — А в этом мире это уже роскошь.       Дженни не сводила глаз с мужчины, вокруг которого кружилось всё. Он будто не принадлежал этому миру: черты лица, выточенные из мрамора; взгляд, словно у Хадеса, сканировал зал с ленивым безразличием. Каменное лицо, идеальная осанка, каждый шаг — как удар гонга. Остальные главы были здесь, но все ждали его — Ким Тэхёна. Он не смеялся. Не улыбался. Даже не притворялся. И от этого мурашки бежали по коже.       Дженни стояла у высокого столика, сжимая бокал шампанского. Пальцы дрожали едва-едва — от напряжения, не от страха. Улыбка была приклеена к лицу, взгляд — живой и оценивающий. Она выглядела безупречно, она знала это. Но в зале было много безупречных. «Ты должна стать для него заметной. Не девочкой в толпе. Женщиной, которая умеет играть», — напомнила себе. Она отставила бокал и медленно направилась к центру зала — туда, где стояли Тэхён и двое мужчин, судя по всему, его ближайшее окружение. Спокойно, с грацией, будто в крови течёт не паника, а лунный свет. Она прошла мимо как бы невзначай и задержала взгляд на Тэхёне. Ровно на две секунды дольше, чем прилично. Затем — лёгкая, почти невесомая улыбка, и… она отвернулась, будто он не представлял для неё никакого интереса. Но она чувствовала: взгляд Тэхёна коснулся её плеч, скользнул по шее и остался где-то за спиной. Он заметил. Она заняла место у другого столика — так, чтобы находиться в его поле зрения. Не лезла. Не заигрывала. Просто была. И в этом заключалась её сила. — Игра началась, — прошептала она себе под нос и пригубила шампанского. Тэхён стоял чуть в стороне от общей массы гостей. Он казался отстранённым, даже скучающим, но на самом деле не пропускал ни одного взгляда, ни одного движения. Всё под контролем. Как всегда. — Кто эта женщина? — вдруг спросил он, не оборачиваясь, но достаточно громко, чтобы его спутники услышали. Голос был низким, твёрдым, безэмоциональным. Юнги бросил короткий взгляд в сторону, куда смотрел Тэхён. — Хм. Новенькая. Ни разу не видел. — Он прищурился. — Вряд ли она из списка приглашённых. — Стиль у неё есть, — отозвался Хосок, опираясь локтем на край стойки. — Но слишком уверена в себе для чужачки. Тэхён медленно повернул голову к Хосоку, и его голос стал холоднее: — Узнай, кто она. Всё: от имени до того, с кем спит и где берёт кофе. Быстро. Хосок выпрямился и коротко кивнул: — Уже в пути, босс. — И Юнги, — Тэхён задержал взгляд на Дженни, — если она пришла по собственной воле — это одно. А если её сюда кто-то привёл — мне нужно знать кто и зачем. Юнги кивнул, уже доставая телефон. Тэхён ещё несколько секунд наблюдал за девушкой. Она держалась уверенно, но он чувствовал в ней напряжение. Она играла, а он любил такие игры. Хосок быстро вернулся с результатами расследования. Он подошёл к Тэхёну с лёгкой усмешкой, зная: это не совсем то, чего тот ожидал. — Босс, — начал Хосок, подавая телефон с результатами, — она не так интересна, как мы думали. Просто бизнес-леди, которая когда-то владела сетью кафе. Но теперь, как ты уже догадался, она на грани банкротства. Её дело прогорело после появления сильных конкурентов. Тэхён замер, внимательно слушая. — На этот приём её привёл организатор, Минхо, чтобы она могла найти себе «выгодную партию», — продолжил Хосок, заметив, как Тэхён чуть наклонил голову. — Угрозы она не представляет. Есть брат, Чонгук — учится на юриста, подрабатывает бариста. В общем, обычная женщина, которая просто ищет выход. Тэхён коротко кивнул, скользнув взглядом по залу. Дженни всё ещё стояла там — грациозная и уверенная, но теперь он смотрел на неё иначе, зная её истинное положение. — Убедитесь, что она не станет помехой, — холодно произнёс он. — Но оставьте её под наблюдением. Вдруг её амбиции окажутся масштабнее, чем мы думаем. Хосок отметил, что Тэхён так и не сдвинулся с места, погружённый в своим мысли, и бесшумно удалился. «Женщина, которая ищет партнёра в таком месте, должна быть осторожной», — подумал Тэхён. Но всё же он не мог отогнать чувство, что в ней что-то не так.       В зале было темно, лишь изысканное освещение подчеркивало блеск дорогих тканей, хрусталя и украшений. Гости переговаривались вполголоса, изредка смеясь, будто здесь проходил не просто приём, а разыгрывалась партия в большой игре, где победитель забирает всё. Музыка оркестра лилась, создавая атмосферу роскоши и тревоги; в каждом аккорде чувствовалось дыхание приближающейся бури. Тэхён замер в центре этой залы, его фигура почти сливалась с тенями, излучая холодную уверенность и тотальный контроль. Он наблюдал. Он всегда наблюдал. Его взгляд был прикован к Дженни, которая стояла чуть поодаль от остальных. Она казалась чужой в этом мире, полном элегантности и скрытой жестокости, но именно её уверенность зацепила его. Как хищник, выслеживающий добычу, Тэхён медленно двинулся в её сторону. Его шаги были мягкими и почти бесшумными, как у ночного зверя. В воздухе витала лёгкая ирония, словно всё вокруг замедлилось. Он не спешил. Подходил неторопливо, не позволяя себе выдать ни малейшей эмоции. Он ждал момента, когда его присутствие станет почти невыносимым. Когда он оказался совсем рядом, едва не касаясь её плеча, он наклонился: дыхание коснулось её кожи. Тихий голос, подобно шероховатому бархату, мягко коснулся её слуха. — И что же здесь делает такая милая особа? — Тэхён произнёс это с такой загадочной уверенностью, что слова повисли в воздухе, подобно острию ножа. В его интонации скрывалась игра: и угроза, и соблазн. Мгновенно всё вокруг замерло. Музыка оркестра, гомон гостей, шуршание платьев — всё исчезло, и в этом пространстве остались только они. Он — словно властелин, подчиняющий её своим присутствием, и она, едва повернувшаяся в его сторону, осознавая: её выбор оказался не таким уж безопасным. Тэхён не отрывал взгляда. В его глазах, где боролись тёмные и светлые силы, читался странный интерес. В голосе не осталось ни тени доброты — лишь холодная точность и обманчивое спокойствие. Это было не просто знакомство. Это был первый акт игры, правил которой она ещё не знала. Дженни слегка напряглась, когда его слова коснулись её слуха, но внешне осталась невозмутимой. Она медленно повернула голову. В тот миг, когда их взгляды столкнулись, она осознала: перед ней не просто глава одного из кланов. Этот человек был чем-то большим — и куда более опасным, чем она могла себе представить. — Я ожидала, что на этом приёме будет больше людей, с которыми можно поговорить о бизнесе, — её голос звучал ровно, почти безразлично, но за внешней уверенностью скрывался внутренний холод. — А вот вы... — она сделала шаг в сторону, оценивающе окинув его фигуру, — этот образ не совсем в вашем стиле. Тэхён, не отрывая от неё взгляда, сделал несколько шагов в сторону. Он двигался не спеша, словно наслаждаясь моментом. Слышался едва заметный шорох его костюма; каждый шаг был словно размышлением, каждое движение — игрой. — Мне нравится, когда люди не боятся говорить то, что думают, — ответил он, останавливаясь в метре от неё и вновь перехватывая её взгляд. — Но я не говорил, что пришёл сюда ради дел. Я здесь, чтобы наблюдать. Чтобы понять, кто чего стоит. Он чуть наклонил голову, изучая её. И дело было не в бизнесе — это был взгляд исследователя, ищущего нечто за пределами внешней безупречности. Он хотел понять, что скрывается за этой уверенностью, какие тайны она хранит и чего на самом деле жаждет от него и этого мира. — Вы явно не из тех, кто ищет партнёров на таких мероприятиях, — продолжил он с усмешкой, в которой не было ни капли дружелюбия. — Или мне стоит обновить досье на вас? Ваши намерения далеко не так прозрачны, как вы пытаетесь показать. Дженни уловила в его голосе уверенность, но воздух вокруг внезапно наэлектризовался. Это напоминало тонкую грань между флиртом и смертельной опасностью. Несмотря на привычное самообладание, внутреннее чутьё подсказывало: она зашла в этой игре слишком далеко, чтобы выйти без потерь. — Я могу быть разной, — ответила она плавно и спокойно, но в голосе всё же проскользнула ирония. — Иногда — ценным партнёром, иногда — опасным конкурентом. Тэхён прищурился, и его улыбка стала почти зловещей. Он уже знал: с ней будет интересно. И этот миг, когда каждый старательно играл свою роль, оба осознавали, что за масками скрывается нечто большее. — Конкуренция, говорите? — его голос стал мягким, но в нём засквозила явная угроза. — Это может быть опасно. Особенно когда вступаешь в игру, где ставки гораздо выше, чем просто деньги. Он сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию до того же опасного предела, что был мгновения назад. Теперь его присутствие стало невыносимо близким — она ощущала это кожей, несмотря на всю свою уверенность. Дженни не отступила. Напротив, она встретила его взгляд, чувствуя, как сердце предательски ускоряет ритм. — Я не боюсь риска, — её голос звучал твёрдо, несмотря на едва уловимую дрожь в нём. — И если ставки растут, я всегда готова принять вызов. Тэхён смерил её взглядом, уже не скрывая улыбки — теперь не зловещей, а скорее предвкушающей. — Это мне по душе, — сказал он. — Но помни: в этой партии выживают далеко не все, Дженни. С этими словами он отступил, оставив её в раздумьях. Но в воздухе всё ещё дрожало напряжение — тот самый опасный флирт, натянутый между ними, словно тонкая нить. Он связывал их в этом безумном танце, где никто не знал, кто станет победителем. Стоило Тэхёну отойти от Дженни, как его настиг властный оклик: — Ким Тэхён! — Голос Ли Чонсока, главы клана Хваён, прогремел над залом. Он шагнул вперёд с лицом, словно высеченным из гранита. На губах застыло подобие улыбки, но взгляд оставался острым и насторожённым. Тэхён не замедлил шага. Он подошёл спокойно, игнорируя десятки глаз, следящих за каждым его движением. Лицо оставалось привычно каменным, но под этой маской бушевал шторм. — Чонсок, — сухо кивнул он. — Рад, что ты не пропустил. — Пропустить? — Ли усмехнулся, и в этом оскале сверкнула сталь. — Я не мог пропустить шоу, которое ты здесь устраиваешь. Все мы пришли посмотреть, как ты удержишь трон. — Трон — вещь тяжёлая, — тихо произнёс Тэхён. — Не каждому под силу нести его, не сгибая спины. Пока Ли Чонсок прищуривался, словно примеряя эти слова на себя, рядом возник Пак Богом — глава Чхоннян, клана Синего Лотоса. Его образ разительно контрастировал с яростным Ли: холодный, невозмутимый, почти прозрачный, точно горная вода. — Я бы сказал, трон не просто тяжёл, — произнёс Пак Богом, изящно приподнимая бокал с белым вином. — Он ядовит. Стоит на него взойти — и прежним уже не встанешь. Не так ли, Тэхён? Тот скользнул по нему взглядом. В этом взоре не было ни страха, ни интереса — лишь ледяная бдительность хищника, выжидающего верный момент. — Возможно. Но всё зависит от того, кто именно на нём сидит, — ответил он тихо, уверенно, без единой лишней интонации. Между ними повисла тишина. Напряжение было ощутимо, точно статическое электричество перед грозой. Когда обмен колкостями завершился, трое глав на мгновение замерли, обменявшись взглядами, полными недосказанных угроз и политических интриг. Затем они разошлись, оставив после себя тяжёлый осадок напряжения, который не могли заглушить даже самые изысканные ароматы в зале. Тэхён остался на месте, молча оглядывая толпу. В углу запели скрипки — оркестр перешёл на классическую мелодию, стараясь сбавить градус. Гости снова заулыбались, официанты засновали между столами с фужерами шампанского, и всё приняло такой вид, будто мгновение назад здесь не решались судьбы кланов. — Эти два урода что-то замышляют, — раздался хрипловатый голос позади. — Постоянно переговариваются между собой и косятся на тебя, будто делят, кто первый нанесёт удар. Юнги подошёл вплотную; глаза прищурены, в руке — почти пустой бокал. Его взгляд скользил по толпе, как у снайпера, выискивающего цель. Тэхён даже не повернулся, лишь чуть склонил голову в сторону: — Я вижу, Юнги. Я не слепой. Он спокойно смотрел на гостей, его взгляд был холодным и уравновешенным, как всегда. — Тогда почему ты так спокоен, а? — Юнги говорил тихо, но в его голосе сквозило раздражение. — Ты видел, как Чонсок смотрел на тебя? Будто уже приставил нож к твоей глотке. — Потому что у нас приём, — мягко, но жёстко ответил Тэхён. — Люди отдыхают. Мы не станем устраивать бойню под звон бокалов и звуки скрипок. Пусть играют свои роли. Он повернулся к Юнги, и на долю секунды в его глазах промелькнула тень усталости. Или же это была скука. — Мы просто наблюдаем. Юнги хмыкнул, провёл пальцем по ободку бокала и мрачно добавил: — Надеюсь, ты не планируешь просто смотреть, когда они начнут действовать. Тэхён усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Не волнуйся, Юнги. Когда начнётся — я первым нанесу удар.       Дженни по-прежнему сидела за тем же столиком, словно ничего не произошло. Опрокидывая в себя последние капли шампанского, она внимательно следила за тем, как по залу движется Тэхён — спокойный, уверенный, будто бы сам воздух вокруг него подчинялся его шагам. — Ты явно наделала шуму, — услышала она голос сбоку. Минхо, как всегда безупречно одетый, с ухмылкой опустился на стул рядом. Он сдержанно взглянул на неё, подмигнул и, наклонившись чуть ближе, произнёс: — Он заинтересовался тобой. Хосок пробивал тебя по моим спискам. Так что поздравляю, красавица. Кажется, ты зацепила самого Кима Тэхёна. На губах Дженни появилась довольная улыбка. Она медленно провела пальцем по ножке бокала и, не скрывая иронии, ответила: — Ну что ж... значит, на крючок поймался. Дело сделано. А дальше... посмотрим. Она достала телефон из миниатюрной сумочки, быстро набрала сообщение и нажала "отправить". Братик:

"Чонгук, приезжай за мной. Я заканчиваю. Буду ждать у входа."

Скользнув взглядом по залу в последний раз, она неторопливо поднялась, ловко накинув на плечи лёгкое пальто. И пошла к выходу — словно только что закрыла выгодную сделку. Настоящая охотница, не нуждающаяся в аплодисментах: уверенная, сдержанная, с тем самым холодным блеском в глазах, который говорит: ты уже выиграла.       Тэхён медленно обходил зал, сдержанно кивая в ответ на многочисленные приветствия. Мужчины поднимали бокалы в знак уважения, женщины кокетливо касались его руки, наклоняясь чуть ближе в надежде на внимание. Он улыбался — вежливо, но отстранённо, будто играя в старую, давно наскучившую игру. Изредка взгляд сам по себе — без всякой логики — возвращался к ней. К Дженни. Она больше не сидела с напряжённой осанкой. Теперь она казалась спокойной, даже уверенной. И почему-то это слегка цепляло. — А мне вот интересно, — раздался рядом лениво-саркастичный голос Юнги, — с каких это пор ты, Тэхён, начал глазеть на юбки? Тэхён хмыкнул, не отворачиваясь: — Не перегибай, Юнги. — Я не перегибаю, я наблюдаю. — Юнги встал рядом, держа в руке бокал с вином. — И знаешь, с моими глазами всё отлично. Ты на неё глядел так, будто собирался её застрелить. Или... затащить в постель. Даже не решил ещё, да? Тэхён усмехнулся уголком губ и наконец повернул к нему голову: — Ты слишком много фантазируешь. — Может быть. Но ты слишком часто на неё смотришь для человека, которому плевать. Это не похоже на тебя. — Юнги чуть прищурился. — Обычно ты читаешь людей как открытую книгу, а тут... будто сам захотел в неё записаться. Тэхён медленно сделал глоток шампанского, прежде чем ответить: — Может, я просто изучаю. Всегда полезно знать, кто пробрался на твой приём без приглашения. — Ага... конечно. Изучаешь. Особенно уши, ноги и, вероятно, внутренний мир. — Юнги хмыкнул. — Смотри, как бы сам в этом «исследовании» не заблудился, профессор. Тэхён ничего не ответил. Только снова посмотрел в сторону выхода. Дженни исчезла. И почему-то внутри кольнуло нечто странное. Мельком, но отчётливо. Он молча ещё раз обвёл взглядом зал. Праздник шёл своим чередом: где-то смеялись, где-то пели, где-то звучали тосты — всё как и должно быть. Всё так, как он устроил. Но внутри что-то зудело. Он не любил «непредсказуемое», а она была именно такой. — Ладно, Юнги, — резко бросил он, отставляя бокал на ближайший поднос. — Поехали. Отвезёшь меня домой — и свободен. Юнги вскинул бровь: — Что, уже? А как же все эти богатые рожи, которым ты должен улыбаться до конца вечера? — Они уже получили мою улыбку. Хватит с них. Юнги усмехнулся, будто только ждал этой фразы: — А я уж подумал, ты будешь тут сидеть до утра, выискивая, где она ещё оставила свой след… — Не испытывай удачу, Юнги, — с холодной насмешкой бросил Тэхён, направляясь к выходу. Тот только пожал плечами и пошёл за ним, доставая телефон — скорее всего, чтобы вызвать машину. Всё было, как всегда: чётко, контролируемо. Вот только внутри всё было иначе.

***

            В комнате царил полумрак, лишь экран ноутбука освещал угловатые черты лица Чонгука. Он сидел, откинувшись в кресле; пальцы машинально стучали по клавишам — то ли редактировал конспект, то ли просто имитировал работу. В наушниках играло что-то ритмичное, с лёгким налётом бунтарства — под стать его настроению. Вдруг на столе завибрировал телефон. Он взглянул на экран: «Забери меня. Приём окончен. Дженни». Уголок его губ пополз вверх в лёгкой, почти насмешливой ухмылке. — Ну что ж, королева вечера, еду, — негромко произнёс он. Чонгук встал — резко и решительно. Шкаф распахнулся, сборы пошли на автомате. Чёрная кожа обтянула бёдра, подчёркивая рельеф ног; следом — облегающая футболка и тяжёлая косуха. На пальцы — перчатки, в руку — шлем. Он выглядел как олицетворение греха и соблазна. Спустившись вниз, он прошёл к мотоциклу — гладкому, чёрному, как безлунная ночь, стоящему у дома. Перекинув ногу через сиденье, Чонгук завёл двигатель — и воздух сгустился от громкого низкого рёва мотора.       Ночь обволакивала город, как шёлковое покрывало; огни улиц бликами скользили по поверхности байка. Он мчался сквозь город — дерзкий, быстрый, словно сам дух дороги. Взгляд за визором шлема был сосредоточен, в нём горела та самая хищная искра. Прохожие оборачивались — не каждый день увидишь подобное зрелище. В нём было всё: дикая красота, уверенность и молчаливая мощь. Он притягивал взгляды магнитом. Но сейчас всё, что имело значение — забрать сестру. Свернув к нужному зданию, он затормозил у парадного входа и набрал сообщение: «Я здесь». Скрестив руки на груди, Чонгук остался ждать у байка — опасный и красивый, как сама ночь. Двери мягко распахнулись, и Дженни вышла на улицу. Свет фонарей выхватил её из полумрака: изящная фигура, грациозная походка, уверенный взгляд. Она сняла с плеч накидку, глубоко вдохнула ночной воздух и оглянулась, ища брата. Но не успела она сделать и пары шагов, как сзади послышалась тихая поступь. В воздухе возник едва уловимый аромат чего-то дорогого и терпкого. Дженни обернулась — прямо за её спиной стоял Ким Тэхён. — Уходите так скоро? — его голос прозвучал мягко, но с хищной глубиной. Он слегка склонился к ней; во взгляде читалось что-то ленивое и обжигающее одновременно. — А что, нужно было остаться и ждать полуночного танца с вами? — усмехнулась она, кокетливо вскинув бровь. Он промолчал, медленно скользя глазами по её лицу. — Возможно. Было бы приятно завершить вечер в вашей компании. Могу подвезти вас. Дженни расправила плечи, сделала шаг в сторону и улыбнулась так, будто в рукаве у неё был припрятан козырь: — Нет, спасибо. За мной уже приехали. Она обернулась, и в этот миг Чонгук снял шлем, небрежно опираясь на байк. Его волосы слегка растрепались, взгляд был прямым и дерзким. В свете фонарей он казался почти нереальным — высеченным из мрамора и огня. Тэхён перевёл взгляд на него. Время будто на секунду остановилось. Высокий. Сильный. Опасно красивый. Глаза — как у тех, кто не привык подчиняться. Внутри у Тэхёна что-то дрогнуло. Он сам не понял, что именно, просто взгляд застыл на незнакомце на мгновение дольше дозволенного. «Вот это…» — мелькнуло в голове. — «Такого я ещё не встречал». Но лицо оставалось холодным, как всегда: ни малейшего намёка на интерес. Тэхён медленно повернулся к стоявшему рядом Юнги. Тот уловил этот жест без слов. — Понял, — пробурчал Юнги, не отводя взгляда от Чонгука. — Про этого мальчика я всё узнаю. Тэхён не ответил. Только ещё раз, будто невзначай, взглянул на того, кто, кажется, случайно, но точно нарушил привычный порядок в его холодном мире. — Доброй ночи, господин Ким, — Дженни обернулась и с лёгкой полуулыбкой кивнула Тэхёну. — Доброй ночи, прекрасная леди, — отозвался он. Голос его был как всегда спокоен, но в нём теплилось нечто едва уловимое — словно послевкусие вина, которое задерживается на губах. Они обменялись взглядами ещё на одну долю секунды, и в этот миг весь мир вокруг будто исчез. Лишь она — решительная, изящная, с тайной в глазах. И он — опасный, ледяной, но почему-то задетый за живое. И каждый пошёл своей дорогой. Дженни, улыбнувшись про себя, легко побежала к Чонгуку. Он стоял у байка, скрестив руки на груди и наблюдая за происходящим с отстранённой дерзостью. — Ну что, принцесса, нагулялась? — хмыкнул он, помогая ей устроиться на сиденье. — Скорее, пошла в наступление, — бросила она, подмигнув и надевая шлем. Тэхён развернулся и, не оглядываясь, молча направился к своей машине. Юнги ждал у дверцы с неизменно усталым видом. — Ну что? — спросил он, бросив взгляд на удаляющийся байк. — Поехали, Юнги,— коротко бросил Тэхён, устраиваясь на заднее сиденье. Юнги сел рядом, захлопнул дверь, и машина плавно тронулась, растворяясь в ночи. Но даже когда огни города остались позади, образ дерзкого байкера и его спутницы не покидал мыслей Тэхёна. Что-то началось. И он это чувствовал кожей. Машина скользила по ночному городу плавно, как тень. За тонированными окнами клубилась неоновая тьма, отражаясь в холодном взгляде Тэхёна. Он сидел, откинувшись назад; пальцы неторопливо постукивали по подлокотнику в такт едва слышной музыке, звучавшей в салоне. Рядом с ним — Юнги, как всегда, с вальяжным, почти ленивым выражением лица, но с острыми, внимательным взглядом. — Сегодня встречался с Хаджимой, — начал Юнги, не поднимая головы. — Старый лис делает вид, что всё идёт по плану. Но мой человек из Фукуоки передал другое. Тэхён перевёл на него взгляд; бровь едва заметно дрогнула. — Японцы собираются кинуть нас, — Юнги наконец посмотрел на него. — С поставкой. Утверждают, что груз якобы «потерялся». Хотя на деле они уже давно продали его другим — нашим же конкурентам из Восточного сектора. В салоне воцарилась напряжённая тишина. Музыка продолжала играть, но в воздухе пахло гневом, спрятанным за ледяной маской. — Они забыли, с кем играют, — проговорил Тэхён спокойно, но от его слов веяло сталью и холодом. — Хаджима уверен, что ты ничего не узнаешь. Думает, что сможет тянуть ещё неделю, мол, «уладим недоразумение». — Юнги криво усмехнулся. — Недоразумение, мать их... — Значит, — протянул Тэхён, — пора напомнить им, что бывает, когда предают клан Пэкхо. Он посмотрел в окно. Город, сияющий снаружи, казался игрушечным, пока внутри машины начиналась война. Война, о которой никто ещё не догадывался. — Завтра созови внутренний круг. Пусть Хосок всё подготовит. Мы сыграем по их правилам… но финал будет за мной. Юнги кивнул. Он знал: если Тэхён говорит таким голосом — для кого-то всё закончится смертельно. — А парень? — вдруг спросил Юнги, хмыкнув. — Тот, на байке. Уж больно долго ты на него смотрел. Тэхён лишь усмехнулся уголком губ, не отрывая взгляда от окна. — Его зовут Чонгук. Я хочу знать о нём всё. — Уже работаю над этим, босс. Машина утонула в огнях ночного шоссе, унося двух хищников прочь от праздничного света — прямиком в сердце тьмы.

***

      Утро выдалось серым. Сквозь полуприкрытые жалюзи в комнату лился мягкий, приглушённый свет. Где-то вдалеке урчал автобус, а в квартире стояла такая уютная тишина, что даже капли воды на кухне казались слишком громкими. Дженни стояла у окна в тёплом халате с кружкой чёрного кофе в руках. Она молчала, глядя на медленно просыпающийся город и пытаясь упорядочить мысли. Всё внутри дрожало — не столько от приёма, сколько от того взгляда. Взгляда Ким Тэхёна. Казалось, он смотрел не на неё, а сквозь неё — спокойно, внимательно, без суеты. И от этого становилось не по себе. Он видел больше, чем она позволяла видеть другим. — Чонгук, вставай, — негромко крикнула она через плечо. — Уже девять, тебе в универ через час. Из соседней комнаты донеслось сонное бурчание и шорох одеяла. — Бля... — пробормотал Чонгук, вылезая из постели — взъерошенный и недовольный. — Можно хотя бы воскресенье оставить в покое? — Сегодня вторник, гений, — хмыкнула Дженни, отпивая кофе. — И ты обещал зайти в кафе утром. Помнишь? В проёме кухни показался Чонгук — без футболки, в одних спортивных штанах, со спутанными чёрными волосами и вечно приподнятой бровью. Татуировка на ключице выглядела особенно дерзко в холодном утреннем свете. — Ну и как бал? — спросил он, почесывая затылок. — Охмурила какого-нибудь миллионера? — Не совсем, — усмехнулась Дженни. — Но кое-кому голову вскружила. Чонгук приподнял бровь, наполняя чайник водой. — И кто это? — Если скажу — не поверишь, — она отвернулась к окну, скрывая полуулыбку. — Но... клюнул. Он окинул её взглядом и присвистнул. — Ну, ты у нас женщина-магнит. Только осторожнее, ладно? Не хочу потом вытаскивать тебя из какого-нибудь дворца с крокодилами в подвале. — В твоём воображении всё драматично, — Дженни села за стол, подперев щёку рукой. — Слушай, а что ты делал вчера вечером после того, как забрал меня? Чонгук пожал плечами. — Да ничего особенного. Катался немного, голова была забита. Ты видела, как он на меня смотрел? — Кто? — Ким Тэхён, — сухо бросил он. — Будто... будто просканировал. Неприятно. Честно, Джен, я не понимаю, зачем тебе всё это. Дженни замерла. Она знала: брат интуитивно чувствует опасность, даже если не может её назвать. Но знала и другое — она уже на этом пути. Обратной дороги нет. — Мне нужно выжить, Чонгук. И тебе тоже. Мы оба знаем, в каком дерьме я оказалась. Этот шанс может быть последним. Он ничего не сказал. Только налил себе кофе, сделал глоток и отвернулся к окну. — Только не забывай, — произнёс он тихо, — не все, кто улыбается, хотят тебя спасти. И в этот момент Дженни получила уведомление. — О… — прошептала она. — Минхо написал. Говорит, Ким Тэхён интересовался мной. И… тобой тоже. Причем тут ты? Не пойму! Чонгук сжал кружку крепче, чем следовало. — Вот же ж блядь, — негромко выругался он.             Университет был полон шума и движения: ничто не выдавало, что где-то в этом же городе вершатся судьбы, плетутся интриги и вспыхивают искры опасности. Здесь, в стенах юридического факультета, всё было просто: лекции, семинары, кофе из автомата и споры о кейсах, от которых хотелось спать. Чонгук сидел на последнем ряду. Склонившись над ноутбуком, он лениво печатал конспект и покачивал ногой в такт музыке, звучавшей в одном ухе — второй наушник свободно висел. Его взгляд то и дело скользил по аудитории. Вечный поиск: то вдохновения, то раздражения, то просто спасения от скуки. — Хэй, Гук! — прошептала Хани, его однокурсница и подруга. — Ты вообще слушаешь? — А смысл? Этот препод читает одно и то же пятый раз, — он усмехнулся. — Даже мои татуировки быстрее обновляются, чем его лекции. — Господи, ты невозможен, — она закатила глаза, но улыбнулась. — Кстати, сегодня пойдёшь с нами вечером в бар? — Не-а, смена. Кафе, как обычно. Спасаю человечество кофеином. — Ты реально бариста-супергерой, Гуки. — Спасибо, стараюсь, — с издёвкой произнёс он, бросив в неё бумажкой.       После пар Чонгук закинул рюкзак на плечо, запрыгнул на байк и, не теряя ни минуты, умчался по улицам. День был тёплый, весенний; воздух пах влажным асфальтом и цветущей сиренью. На светофорах люди оборачивались: в нём было что-то дикое и вольное, будто сам ветер катался на его плече. Кафе, куда он приехал, было его вторым домом. Здесь пахло ванилью, свежесваренным эспрессо и лёгкой печалью — из-за того, как мало здесь теперь клиентов. Когда-то заведение гудело, как улей. Теперь же — лишь редкие завсегдатаи и случайные прохожие. Он вошёл и кивнул коллегам: — Йо, народ. Кто сегодня со мной? — Только ты и я, принц кофе, — откликнулась Лина, менеджер смены. — С тебя витрина, а я у стойки. — Договорились. Он надел фартук, завязал волосы в небольшой хвост и с привычной лёгкостью начал готовить зал к вечеру: расставлял стулья, протирал столы, сортировал выпечку. В этом было что-то терапевтическое — рутина, от которой сердце билось спокойнее. В кафе зашла парочка студентов: заказали латте и чизкейк, сели у окна. Потом вошла женщина с ребёнком, взяла капучино и горячий шоколад. Чонгук улыбался всем, работал слаженно, а в промежутках кидал шутки Лине и прокручивал в голове: что это вообще, блядь, было вчера? И почему у него до сих пор перед глазами стоит тот взгляд? Он стряхнул это ощущение и снова нырнул в работу. Просто ещё один день. Просто рутина. Пока.       Кабинет Тэхёна, как и сам его владелец, был воплощением строгости и силы. Никаких лишних деталей — тёмное дерево, стекло, холодный металл. На массивном столе — только планшет, отчёты и прозрачная чашка с чаем. За большими окнами тонула в дымке сеульская ночь, сверкающая огнями и обещаниями. Хосок стоял напротив, держа в руках папку с информацией. Он говорил спокойно, без лишних эмоций, но чётко — как всегда, когда дело касалось аналитики. — Чон Чонгук. Двадцать три года. Учится на последнем курсе юридического факультета. Успеваемость высокая. Работает бариста в одной из умирающих кофеен своей сестры. Тэхён молча слушал, чуть покачивая чашку в пальцах. — Мать умерла от рака, когда ему было двенадцать. Отец спился и исчез. С тех пор воспитывался сестрой — Чон Дженни. Девушка целеустремлённая: открыла сначала одну кофейню, потом — целую сеть. Сейчас остались только две, обе в упадке. Финансовая ситуация нестабильна, но долгов перед нашими или соседними структурами нет. Хосок перевернул страницу. — Ни в одном клане не состоит. Со связями в нашем мире не замечен. Но Дженни периодически бывала на закрытых светских мероприятиях. Её туда приглашал некий Минхо — организатор таких вечеров. С ним у неё, скорее всего, дружеские отношения. Возможно, он и помог ей достать пропуск на вчерашний приём. Тэхён никак не отреагировал, лишь откинулся в кресле и прищурился. — А сам Чонгук? Хосок кивнул. — Одинок. В связях с девушками не замечен. Ни скандалов, ни интимной хроники. По косвенным данным, в восемнадцать лет начал посещать тематические форумы. Подтвердить сложно: парень крайне закрыт. Но предпочтения, судя по всему, мужские. Тэхён хмыкнул тонко, почти неуловимо. — Умный? — Более чем. Острый язык, саркастичный. Уверенный в себе, дерзкий, амбициозный. Чист. Очень... чист. Слишком для нашей игры. Тэхён поставил чашку на стол и посмотрел на Хосока. — Хорошо. Продолжай наблюдение. Но осторожно: он не должен заметить, что за ним следят. Хосок кивнул. — Уже расставлены точки. Камеры в кафе и университете — тоже наши. — Прекрасно, — тихо сказал Тэхён. — И, Хосок... пусть никто больше не знает, что он меня заинтересовал. — Понял. Ни слова. — Он повернулся, но замер, услышав ещё одну реплику. — И найди мне его расписание: лекции, смены, маршруты. Я хочу видеть, где он живёт. И где он теряет бдительность. Тот только кивнул. А Тэхён остался сидеть, задумчиво глядя в ночной город. Чист. Но почему тогда пахнет бурей? Офис погрузился в тишину, когда за Хосоком закрылась дверь. Тэхён всё ещё сидел в кресле, скрестив пальцы перед губами и устремив взгляд в одну точку на стеклянной стене. Монотонный шум города за окном не мешал — наоборот, только подчёркивал его сосредоточенность. В комнату без стука вошёл Юнги. Он никогда не стучал — просто знал, когда можно. — Ты погрузился в транс, — лениво бросил он, подходя к бару в углу кабинета и наливая себе виски. — Это что, новый враг, о котором я не знаю? Тэхён не сдвинулся с места, только усмехнулся уголком губ: — Не враг. Пока не враг. Пока… интерес. Юнги поднял бровь, взяв бокал. — Кто на этот раз? Хваён? Чхоннян? Кто-то из китайских? — Нет, — тихо, почти с тенью усмешки сказал Тэхён. — Студент. — Что? Юнги развернулся, и в его взгляде на мгновение мелькнуло что-то среднее между недоверием и чистым удивлением. — Студент, — подтвердил Тэхён. — Двадцать три года. Учится на юрфаке. Работает бариста. Брат той самой... Дженни. Юнги опустился на диван с видом человека, который не верит своим ушам. — Хосок уже доложил тебе... — Юнги запнулся. — Ты с ума сошёл? Он же из совершенно другого мира. — Именно, — прошептал Тэхён и наконец посмотрел на друга. — Он... будто вне всей этой грязи. Чистый, свободный. В нём нет фальши, нет позёрства. Я смотрю — и будто вдох делаю. Понимаешь? Юнги на мгновение задумался, потом медленно покачал головой: — Нет. Но ты меня уже начинаешь пугать. Это на тебя не похоже. — Юнги, не начинай, — сухо отрезал Тэхён. — Я просто хочу понять, что это за ощущение. Он одним своим присутствием сбил меня с привычного ритма. Даже не сказав ни слова. Он опёрся локтями на подлокотники кресла и прищурился. — Может, это просто игра. А может… предупреждение. Интуиция не орёт, но что-то внутри дёргается. И я слушаю. Юнги сделал глоток и вздохнул. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Потому что я этого парня уже не люблю. Тэхён ухмыльнулся: — Именно поэтому ты и останешься рядом — чтобы следить за тем, как далеко я зайду. И вовремя дёрнуть меня обратно, если потребуется. — Мило, — усмехнулся Юнги. — Прям как в старые времена. Тэхён отвернулся к окну. Где-то там, в гуще тысяч огней, жил тот самый студент, ещё не подозревающий, что судьба ткнула в него пальцем. «Интересно… ты сам ко мне идёшь или я к тебе?» — подумал Тэхён. Юнги шумно выдохнул и откинулся на спинку дивана, бросив на Тэхёна оценивающий взгляд. — Вообще-то, я пришёл за тобой. Босс, мы нашли этих японцев. Всех троих. Словили, как щенков — на парковке у склада. Сейчас они внизу, в комнате допросов. Всё готово. Ждут только тебя. Тэхён не сразу ответил. Он медленно поднялся со своего кресла — в этом не было резких движений, только сдержанная, грациозная сила, натянутая как струна. Он поправил манжеты тёмной рубашки и накинул пиджак, словно надевая на себя не одежду — броню. Весь его облик будто сменился: снаружи — абсолютный холод, стальной взгляд, не дрогнувший ни на секунду. — Хорошо, — глухо сказал он. — Поехали. Юнги, привыкший ко всем граням характера Тэхёна, невольно ощутил, как воздух в комнате будто сгустился. С каждой секундой, пока Тэхён шёл к выходу, его фигура словно наливалась весом — хищная, неумолимая, опасная. Они шли по коридору, и охрана расступалась. Никто не осмеливался взглянуть в глаза. Он был словно движущаяся глыба холода — скала, о которую разбивались любые попытки дерзить. Улыбок не было, слов — тоже. Только тихий шелест его шагов и непроницаемое лицо, где эмоции не жили уже много лет. — «Его боятся даже стены», — однажды бросил один из наёмников. — «Он не повышает голос. Ему это не нужно. Достаточно одного слова — и ты понимаешь, что всё уже решено». На подземный уровень они спустились в полной тишине. Тяжёлые двери распахнулись, впуская Тэхёна в комнату допросов — огромное бетонное помещение без окон, с лампами, светящими прямо в глаза. Трое мужчин в наручниках уже сидели на коленях: глаза опущены, лбы в поту. Когда Тэхён вошёл, никто не произнёс ни слова. Даже охрана замерла, будто сама тень смерти ступила внутрь. Он не просто смотрел на них — он впивался в них взглядом. — Вы предали, — холодно бросил он. — И вы пожалеете об этом. Он не повышал голоса. В этом не было нужды. В его голосе был лёд. Стальной хруст. И в нём была бездна, в которую никто не хотел заглядывать. Юнги стоял чуть позади, скрестив руки на груди. Он не вмешивался. Это была сцена Тэхёна. Его мир, его правила, его месть. А в этом мире не было пощады. В комнате допросов стояла напряжённая тишина, прерываемая лишь гудением ламп и хриплым дыханием связанных мужчин. Трое японцев сидели на холодном бетонном полу: запястья зафиксированы за спиной, лица в синяках, губы разбиты. Один из них уже почти терял сознание от страха и боли. Тэхён медленно прошёлся по помещению, словно хищник, оценивающий добычу. Он остановился перед первым из них; тот поднял на него глаза с безумной надеждой. Напрасно. — Кто вас надоумил? — тихо спросил Тэхён. — Груз оружия. Куда он делся? Мужчина замотал головой: — Я… я не знаю… клянусь… Мы просто получали инструкции… Тэхён молча развернулся и отошёл в сторону. Он сделал лёгкий кивок Юнги, стоящему у стены. Юнги щёлкнул пальцами. Два человека в чёрном зашли в комнату и вытащили первого к железному столбу. — Ломай ему пальцы, — бросил Тэхён. — Начни с мизинца. Хруст. Первый крик пронёсся по помещению — высокий, сдавленный, отчаянный. Мужчина дёрнулся, сильно зажмурив глаза. — Я не знаю! — завыл он. — Чёрт, я не знаю, блядь! Тэхён не среагировал. Он даже не моргнул. Хруст. Второй палец. — А теперь — ему, — Кивок на второго. Второго подняли, ударили коленом в живот и поставили на колени. Один из охранников достал кусачки и зажал мочку уха. — Не-не-не-не! — взвизгнул тот. — Погодите! Пожалуйста! Тэхён подошёл ближе. Склонился. — У тебя есть ровно три секунды. Раз. Два… — «Чхоннян»! — выдохнул он. — Это «Синий Лотос». Пак Богом. Он сказал, что груз не дойдёт. Что вы слишком зажрались. Что пора уравнять силы! Тэхён молчал ещё несколько долгих секунд, глядя прямо в глаза японцу. Тот сжался, будто перед ударом. — Продолжай, — тихо сказал он. — Он… он связался с нами месяц назад. Сказал, что вам доверять нельзя. Что вы… что вы планируете подмять всех, — пробормотал тот, заикаясь. — Он обещал защиту. И деньги. Он сказал, что мы только выиграем… Тэхён встал. Выпрямился. Взгляд стал ледяным, каменным. — Ошибся, — произнёс он глухо. — Ты уже проиграл. Он повернулся к Юнги: — Заверши. Остальных — в яму. Второго — допросить ещё раз. Мне нужны детали. Имена. Счета. Юнги кивнул без лишних слов. Его лицо тоже стало жестче. — Будет сделано. Тэхён шёл прочь из комнаты, его шаги гулко отдавались по полу. Он не оглянулся ни разу. Он знал, что за его спиной снова начнётся ад. Крики, кровь, молотки, щипцы… Всё как всегда. Всё по правилам. «Пак Богом… Ты сделал первый ход. Моя очередь», — подумал Тэхён. Металлическая дверь с тяжёлым скрипом открылась, и Тэхён вышел на вечерний воздух. Вдохнул глубоко, будто хотел смыть с себя запах крови, страха и предательства. Его пальцы неспешно застёгивали пуговицу чёрного пиджака, когда рядом с ним оказался Юнги, всё ещё злой после допроса. — Грёбаный Пак Богом… — начал он, но не успел договорить. Первая пуля ударила в металлический поручень сбоку. Звон! Вторая — в фонарь за их спинами. Стекло разлетелось искрами. — Твою мать! — рявкнул Юнги и с силой толкнул Тэхёна в сторону. Они оба рухнули за припаркованную машину, прямо на асфальт. Следом посыпались очереди — короткие, быстрые, чёткие. Пули оставляли царапины на капоте и вдребезги разбивали окна. Где-то вдали завизжала женщина. Один из охранников упал на колени — прострелено бедро. Другой успел укрыться за машиной. Третий уже вёл ответный огонь. — Это не случайность, — процедил Тэхён, лёжа на холодном бетоне, совершенно спокойный. — Это не засада. Это — покушение. — Серьёзно, блядь?! — зарычал Юнги, вытаскивая пистолет. — Спасибо, Капитан Очевидность! Ещё скажи, что за нами приехали не с цветами! Машина напротив взорвалась — одна из пуль задела бензобак. Вспышка ослепила, горячая волна жара ударила в лицо. — По флангам! Трое с крыши, двое слева! — закричал один из бойцов, отстреливаясь. Пули визжали, как дикие звери. — Вижу, — тихо сказал Тэхён, аккуратно выглянув из-за укрытия. Его взгляд был ледяным. Ни паники, ни страха. Только расчёт. Он оценивал траектории, движения, пути отхода. Как в шахматах. — Они не собираются проверять, выжили мы или нет, — сказал Юнги, снова выстрелив. — Им нужен был труп. Твой труп. — Поторопились. — Глаза Тэхёна чуть сузились. — Ошиблись. Засвистел воздух — одна из машин охраны тронулась с места, сдавая задом, чтобы прикрыть шефа. Огонь усилился. Где-то в переулке взвыл и заглох мотоцикл нападавших. Пальба стихла. Те начали отступать. — Уезжают! — выкрикнул кто-то из охраны. — Чёрная «Киа», два байка, один внедорожник! Уходят через западный выезд! — Пару машин за ними! — бросил Юнги, тяжело дыша. — Без предупреждения. Берём живыми, если повезёт. Если нет — сами знаете, что делать. Тэхён молчал. Поднялся с колена, поправил пиджак. У него дрожали пальцы — не от страха, от злости. — Значит, они хотят войны… — тихо произнёс он. — Что ж, получат. Только по-настоящему. Его взгляд метнулся к Юнги. — Завтра собираем всех. Мы начинаем охоту.