«Пэкхо 백호 — Белый Тигр»

       Сквозь плотную пелену полузабытья Чонгук ловил отрывки чужих голосов. Они казались то ближе, то дальше, словно всплывали сквозь туман. — Тэхён, где ты этого красавчика нашёл? — раздался насмешливый, но добродушный голос. — Джин, это не твоё дело, — холодно отрезал Тэхён. — Следи за языком и делай свою работу. Его нужно перевести отсюда. Голоса постепенно затихали, и Чонгук снова провалился в темноту, не понимая, что с ним происходит. — Всё, — спустя несколько минут сказал Джин, быстрыми движениями убирая шприц. — Я ввёл ему снотворное и обезболивающее. У него серьёзный ушиб грудной клетки и сломаны рёбра. Он потерял сознание из-за болевого шока. Нам нужно сделать рентген, чтобы исключить внутренние повреждения: если одно из сломанных рёбер зацепило лёгкое, последствия могут быть опасными. Тэхён, стоявший чуть поодаль с холодным сосредоточенным лицом, кивнул. — Понял. Отвезем его в нашу клинику. Пусть лучшие врачи займутся им. Быстро и тихо, — в его голосе, несмотря на внешнее спокойствие, сквозила сталь. — А я пока выясню, кто осмелился напасть на меня. Он бросил короткий взгляд на Чонгука — юноша лежал без движения, бледный в свете мутной лампы заброшенного дома, где Тэхён укрылся после погони. Тэхён развернулся к своим людям. Двигался он спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась чистая ярость. — Всех собрать. Весь состав. Я хочу знать, кто это был, кто приказал, кто стрелял. До рассвета, — его голос звучал холодно. — Ошибок быть не должно. Снаружи над заброшенным зданием глухо завывал ветер, шевеля старые балки и ржавые металлические конструкции. Где-то в глубине коридоров хлопнула дверь, протяжно скрипнула створка. Тэхён стоял прямо, точно укоренившись, став частью тёмной ночи и её опасностей. Его взгляд скользнул к Чонгуку ещё раз — и в этой короткой, почти незаметной паузе промелькнуло то, что он не позволил бы увидеть никому. Забота. Злость на себя за то, что не уберёг. — Начинайте зачистку. И приготовьте дом к обороне, — бросил он своим людям. В эту ночь Тэхён решил одно: никто больше не подойдёт к Чонгуку даже близко, если он сам этого не позволит. Когда все разошлись выполнять приказы, Тэхён остался в полутёмной комнате один. Только приглушённое дыхание Чонгука нарушало напряжённую тишину. Тэхён подошёл ближе. Его шаги были едва слышны на потрескавшемся полу. Он медленно присел рядом на корточки так, чтобы быть почти на одном уровне с юношей. Несколько секунд просто смотрел на него, изучая каждую черту: мягкие изгибы губ, тонкие ресницы, бледную кожу, на которой едва угадывались следы боли. Что-то тёплое, едва уловимое шевельнулось внутри Тэхёна — странное, необъяснимое чувство. Он поднял руку и осторожно, почти нерешительно, убрал со лба Чонгука выбившуюся прядь. Его пальцы были удивительно нежными для человека, чья слава держалась на холодной жестокости. — Душа моя, — тихо, почти шёпотом выдохнул он, сам удивившись собственному голосу. В нём звучала не команда, не приказ — забота. Глубокая, тяжёлая, пугающая своей непривычностью. Он никогда не позволял себе слабости. Но сейчас, глядя на юношу, который не по своей воле оказался втянут в его тёмный мир, Тэхён чувствовал, как внутри него что-то смещается — крошится старая броня. «Почему именно ты?» — мелькнула в голове мысль. Всё вокруг будто притихло, замерло. Только он и Чонгук. И неясная, но мощная связь, которая тянулась между ними, — ещё слабая, ещё хрупкая, но уже существующая. Тэхён склонился ниже, его дыхание коснулось щеки Чонгука. Он чувствовал тепло его кожи, слышал, как ровно стучит его сердце, наполняя пространство между ними странным, почти магическим ритмом. Он хотел сказать что-то ещё — может, признаться себе в том, что сам до конца не осознавал, — но остановился. Вместо слов он провёл пальцами по щеке Чонгука: медленно, нежно, почти благоговейно. «Твоя судьба», — пронеслось в голове. Тэхён выпрямился, снова становясь тем, кем его знали все: холодным, расчётливым, несгибаемым. Но на губах ещё долго тлела еле заметная улыбка — тень чувства, которое он не собирался никому показывать. Он повернулся к двери, на ходу отдавая короткие приказы : — Готовьте всё. Через двадцать минут — выезд. Он поедет со мной. Сегодняшняя ночь изменила многое. И Тэхён это знал. Даже если пока ещё не готов был это признать.       Машина неслась по тёмным улицам, ныряя в переулки и огибая редкие фонари. В салоне пахло кожей, сталью и дорогим парфюмом — аромат был едва уловимым, как и эмоции человека, сидевшего рядом. Тэхён вёл сам. Его пальцы уверенно лежали на руле, взгляд был прикован к дороге, но напряжение из-за Чонгука не отпускало его ни на секунду. Юноша лежал на заднем сиденье, укрытый тёплым пледом. Время от времени Тэхён бросал короткие взгляды в зеркало заднего вида, проверяя его дыхание. Чонгук был слишком бледен; губы пересохли, лицо хранило отпечаток боли даже во сне. Тэхён крепче сжал руль, скрывая под внешней холодностью нарастающее беспокойство. И вдруг — слабый стон. Чонгук пошевелился, неуверенно пытаясь приподняться. Его ресницы дрогнули, и он приоткрыл глаза, мутные от боли. — Тише, — голос Тэхёна был низким, хрипловатым от волнения, но оставался спокойным. — Лежи. Мы почти приехали. Чонгук моргнул, его взгляд сфокусировался на нём. Несколько секунд он просто смотрел, будто не веря в реальность происходящего. — Где… я? — прошептал он осипшим голосом. — В безопасности, — ответил Тэхён. Он протянул руку и, легко надавив на плечо Чонгука, не давал тому подняться. Его ладонь была тёплой, твёрдой, дающей странное чувство уверенности. — Ты псих... — с трудом ухмыльнулся Чонгук, но в его глазах блеснуло что-то мягкое, почти доверчивое. — И, кажется, я сломал себе все кости к чёртовой матери. Тэхён чуть усмехнулся уголком губ — первый раз за всю ночь. — Тогда держись крепче, — прошептал он. — Доставлю тебя в целости, обещаю. Чонгук снова провалился в полудрёму. Где-то на грани сознания он чувствовал, как вибрирует двигатель, слышал приглушённые команды в рацию и ощущал в глубине тёплое, защищающее присутствие Тэхёна рядом. Машина сорвалась с места, рассекая ночь. А в душе обоих незаметно для них самих рождалась странная, пугающе нежная связь — как тонкая, почти невидимая нить, которая крепла с каждым новым взглядом, с каждым коротким прикосновением. И ни один из них пока не знал, что это только начало.       Кортеж Тэхёна плавно свернул к отдельному входу частной клиники, спрятанной за высоким забором и густыми деревьями. Место было выбрано не случайно: здесь знали, как хранить чужие тайны. Едва машины остановились, двери распахнулись. Из одной из них стремительно вышел Сокджин — собранный, с медицинским чемоданом в руках. Его лицо было предельно серьёзным. — Быстро! На носилки! — коротко бросил он медикам, которые уже подбегали к внедорожнику. Чонгука осторожно переложили на носилки. Он застонал от боли, лицо исказила гримаса, но он тут же снова провалился в забытьё. Медики сразу начали осмотр, проверяя дыхание и рефлексы. Тэхён стоял неподалёку — высокий, неподвижный. Его глаза оставались спокойными, но те, кто знал его ближе, понимали: он держится из последних сил. Пальцы в кармане пиджака судорожно сжались в кулак. Когда Джин отдал последние распоряжения, Тэхён медленно подошёл. — Ты отвечаешь за него головой, Джин. — Его голос был тихим, но в нём звучала такая сила, что спорить было немыслимо. — Если что-то пойдёт не так... ты знаешь, что будет. Джин кивнул, ни на секунду не сомневаясь в серьёзности слов. — Я всё сделаю как надо, — твёрдо ответил он. Тэхён задержал взгляд на Чонгуке. Лишь на мгновение его взор стал мягче, почти нежным, но тут же снова закрылся стальной маской. — Я уезжаю, — бросил он, разворачиваясь. — Вернусь позже. Он уже доставал телефон, набирая номер Юнги, когда шагал к машине. Голос его был спокоен, даже ленив, но только для того, кто не умел слышать ледяную ярость под этими нотами. — Найди мне Пак Богома. Немедленно. Где бы он ни прятался, — короткий приказ прозвучал в трубке. — Понял, — быстро ответил Юнги. Тэхён сел за руль другой машины, резко захлопнув дверь. Мысли кипели как никогда. Эти шакалы посмели тронуть его. Его! Они не знали, что только что подписали себе приговор. На ходу он снова набрал Юнги: — И ещё, — сказал он холодно. — Созови всех. Завтра. В закрытом клубе. — Всех? — переспросил Юнги. — Всех без исключения. Хосока, Чимина, Намджуна. Всех главных людей клана, — в голосе Тэхёна звенела сталь. — Будем решать, кто с нами... а кто сдохнет вместе с ними. Он отбросил телефон на сиденье, взглянув в окно на темнеющий горизонт. Ночь только начиналась. И эта ночь будет для кого-то решающей.       В кабинете стояла тяжёлая, давящая тишина. Единственным звуком были размеренные глотки виски — Тэхён неспешно наполнял бокал, стоя у массивного окна. Юнги сидел в кресле напротив, лениво крутя в пальцах зажигалку, но в его глазах было напряжение. — Нашёл его, — спокойно проговорил Юнги. — Пак Богом прячется в своём клубе на юге города. Думает, что там его никто не достанет. Тэхён медленно повернулся. Его лицо было словно вырублено изо льда — ни одной эмоции. Только глаза — тёмные, тяжёлые, полные ярости. Он поставил бокал на стол с таким глухим стуком, что Юнги замер, перестав играть с зажигалкой. — Этот долбоёб... — холодно протянул Тэхён. Голос его был тихим, но каждый слог резал воздух. — Он всё ещё не понимает, с кем связался. Юнги молчал, зная, что перебивать сейчас — смерти подобно. Тэхён подошёл ближе, опёрся руками о стол, наклонившись вперёд. Его волосы упали на лоб, но он даже не попытался убрать их. — Мы устранили его правую руку, — продолжал он, и голос становился всё ниже и опаснее. — Это было предупреждение. Я дал ему шанс одуматься... И что он делает? — Тэхён ухмыльнулся холодной, мёртвой улыбкой. — Он, видать, не понял ни хуя. Последние слова он бросил с особой злобой, будто выплюнул их. Он выпрямился, глаза горели. — Хватит играть в эти игры, — отрезал он. — Мы едем к нему. Прямо сейчас. Юнги коротко кивнул, без лишних слов поднимаясь на ноги. Он поправил куртку и натянул кепку пониже на глаза. Тэхён уже шёл к выходу, отдавая быстрые распоряжения: — Собери людей. Полный кортеж. Покажем ему, кто тут главный. — Понял, — бросил Юнги ему в спину. Через несколько минут чёрные внедорожники уже стояли у парадного входа. Моторы урчали, словно голодные звери. Тэхён сел в первую машину, Юнги — рядом. Двери захлопнулись, и колонна рванула вперёд, прорезая ночной воздух, будто стая хищников на кровавой тропе. Внутри машины царила тишина. Тэхён смотрел в окно, мысли его были как натянутые струны — хрупкие, напряжённые, готовые лопнуть. Сегодня ночью Пак Богом поймёт. Поймёт, что бывает с теми, кто осмелился пойти против Ким Тэхёна. Тёмные стены клуба Богома дрожали от громкой музыки, но стоило колонне Тэхёна остановиться у чёрного входа, как всё вокруг будто застыло. Юнги первым открыл дверь внедорожника, осмотрел улицу быстрым, цепким взглядом. Вслед за ним неспешно, с ленивой, но смертельно опасной грацией вышел Тэхён. Охрана у дверей напряглась, но никто не осмелился ни шагнуть навстречу, ни тем более остановить его. Одного взгляда Тэхёна хватило, чтобы их лица побледнели. Он шёл медленно, уверенно, как хозяин, возвращающийся за своим. Его пальцы лениво скользили по манжетам дорогого пальто, а взгляд был тяжёлым и ледяным. Перед ним отступали молча. Охранники, официанты, администраторы — все словно заранее знали, что любое неосторожное движение будет стоить им жизни. Головы склонялись. Плечи сжимались. Сердца замирали. Тэхён шагал по коридору клуба, а за его спиной словно веял ледяной вихрь страха. Юнги следовал чуть позади, не отставая, его лицо выражало лишь спокойную сосредоточенность — как у палача перед работой. Когда они подошли к массивной двери кабинета Богома, два телохранителя, стоявшие по бокам, даже не рискнули потянуться к оружию. Они лишь опустили головы, молча открывая путь. Тэхён остановился перед дверью, на секунду склонив голову в сторону, как будто прислушиваясь к тишине за ней. Потом — без предупреждения — толкнул её. Дверь распахнулась с глухим стуком, словно мир внутри кабинета тоже должен был почувствовать: пришла смерть. Тэхён переступил порог, и весь воздух в комнате будто сжался, пропитанный ледяной яростью. Пак Богом, сидевший за столом, подскочил на месте. Лицо его побледнело, губы задрожали. Он метнул взгляд на своих людей, но те даже не пошевелились — они были слишком напуганы. Тэхён не спешил говорить. Он просто смотрел. Смотрел так, что у Богома мгновенно вспотели ладони. Наконец Тэхён медленно, почти ласково сказал: — Пак Богом... Тебе стоило умереть тогда, когда я позволял. Его голос был холодным, низким... И от этого становилось ещё страшнее. Тэхён не дал Богому даже открыть рот. Одним быстрым движением он преодолел расстояние между ними, и его рука — словно стальные тиски — сомкнулась на горле противника. Богом захрипел, его пальцы судорожно вцепились в запястье Тэхёна, но тот даже не дрогнул. Его взгляд был ледяным, голос — ровным, почти ласковым: — Я тебя, щенка, не трогал только из уважения к твоему покойному отцу, Пак Джихану... Тэхён сжал пальцы сильнее, и у Богома потемнело в глазах. — Но если ты ещё раз потянешь свои грязные руки к моим людям… — Он придвинулся ближе, почти шепча прямо в ухо: — Я тебя вместе с твоим никчёмным кланом сотру с лица земли. И никто даже не вспомнит, что вы существовали. Богом захрипел, его колени подогнулись. Паника в глазах стремительно сменилась чистым животным страхом. Тэхён смотрел на него сверху вниз, как на беспомощную добычу, и с каждым словом его хватка становилась всё крепче. — Понял меня, сопляк? Или тебе объяснить на пальцах? Комната звенела от напряжения. Даже Юнги, стоявший в стороне, на секунду затаил дыхание. И только после того, как Богом отчаянно закивал, хватка ослабла. Тэхён резко оттолкнул его от себя, как грязь с ботинка. Богом, задыхаясь, сполз на пол, судорожно хватая воздух. Тэхён вытер пальцы о лацкан его дорогого пиджака, будто брезгливо очищаясь. Потом холодно бросил: — Ты не достоин даже бояться меня. Тэхён направился к выходу, не оборачиваясь. Он оставлял за собой гробовую тишину и едкий запах страха. Но у самых дверей замер. Медленно повернулся к валяющемуся на полу Богому и хищно склонил голову набок. Голос его звучал низко и холодно: — Ты, сука, сначала намутил с японцами эту грязную хуйню… — он сделал шаг ближе, и Богом вжался в пол, — а теперь решил устроить на меня покушение? Тэхён ухмыльнулся одними губами, но в глазах застыло ледяное презрение: — Ты долбоёб совсем? — голос стал опасно тихим, будто яд, вползающий под кожу. Он резко наклонился и с такой яростью ткнул пальцем Богому в грудь, что тот дёрнулся: — Тебе не хватило моего предупреждения в виде трупа твоего любимого помощника? Тэхён выпрямился и смерил его взглядом, словно решая — убить прямо сейчас или позже. Затем добавил: — Следующий будешь ты! Он позволил паузе повиснуть в воздухе — тяжёлой, как свинец. — Ты понял меня? — произнёс он медленно и отчётливо. Каждое слово будто вонзалось ножом в сознание. Богом, содрогаясь всем телом, закивал, не смея ни заговорить, ни оправдаться. Тэхён снова развернулся к выходу, бросив через плечо: — Юнги, ты знаешь, что делать. Юнги кивнул. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах сверкнула тень предвкушения. А Тэхён уже шёл прочь, не оборачиваясь: он знал, что оставляет за собой страх и полное подчинение. Когда Тэхён скрылся за дверью, в кабинете повисла тяжёлая тишина, пропитанная запахом страха и унижения. Богом с трудом поднялся на ноги и, морщась от боли, зло выплюнул сквозь зубы: — Я всё равно найду твоё слабое место, Ким Тэхён… Голос его был полон яда, но звучал скорее как предсмертное шипение змеи, чем угроза достойного врага. Он вытер кровь с губ, расправил плечи и с перекошенным лицом выскочил из кабинета. В коридоре, кипя от бессильной ярости, Богом заорал на своих охранников: — Где вы все были, ублюдки?! Почему никто не встал у него на пути?! Вы что, псы безмозглые, только и умеете, что стоять с опущенными головами?! Его голос эхом разносился по коридору. Охранники стояли не поднимая глаз. Никто не осмелился оправдаться. Все знали: в этом городе против Ким Тэхёна лучше не поднимать даже взгляда. А сам Богом, тяжело дыша, сжал кулаки так, что ногти впились в кожу. Он осознал простую истину: сила Тэхёна крылась не только в оружии и людях. Его боялись больше, чем смерти. И теперь эта ненависть была готова перерасти в нечто куда более опасное.             В машине стояла гробовая тишина. Только едва слышный гул шин по асфальту нарушал это звенящее напряжение. Тэхён сидел на заднем сиденье, погружённый в тяжёлые мысли; его взгляд был холодным. Рядом, сохраняя дистанцию, сидел Юнги — молчаливый, собранный и внимательный. Вдруг Тэхён резко повернулся к нему. Голос был ровным, но в каждом слове чувствовалась ярость: — Юнги, я вот нихуя не понял... Почему, блядь, какие-то левые ублюдки знают о моих передвижениях? — в его голосе слышался рык. — У нас что, сука, крысы в клане плодятся, как мыши на заброшенном складе?! Я, блядь, нихуя не понял! Он провёл рукой по волосам, пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев. — Как я и сказал, — продолжил он глухо, но с нажимом, — завтра собираем всех. Без исключений. Завтра, блядь, будет разнос. Пиздец всем будет. — Его глаза сверкнули стальным блеском. — Увижу малейший намёк на предательство — убью на месте, блядь. Без вопросов. Похороню нахуй в цементе. Юнги спокойно выдержал его взгляд и слегка кивнул. — Понял, хён. — Его голос был спокойным и твёрдым. — Я всё сделаю как надо. Ты прав: мы давно не чистили гнездо. Пора устроить охоту на крыс. Он посмотрел в окно, в темноту, словно уже искал тех, кто осмелился предать их. Тэхён откинулся на сиденье, сжав кулаки так сильно. В машине вновь повисла гробовая тишина — тишина перед бурей.             Тэхён молча пересёк просторный холл особняка. Под его шагами тихо скрипел пол, гулко отдавая в пустоте ночного дома. Он скинул пиджак на ближайшее кресло, прошёл через коридор и, тяжело вздохнув, начал подниматься по лестнице в свою комнату. Каждое движение было отточено, но в нём сквозила усталость, тщательно спрятанная под привычной ледяной маской. Войдя в спальню, Тэхён первым делом направился в ванную. Сбросил рубашку, брюки, носки — одежда осталась лежать на мраморном полу, а сам он встал под мощные струи горячего душа, позволяя воде смыть кровь, пыль и напряжение. Тихий шум заполнял пространство. Он закрыл глаза, подставив лицо под тёплый поток, и дал мыслям захлестнуть себя. «Почему глава третьего клана вдруг затих? Обычно он только и ждал момента, чтобы влезть в наши дела. Теперь же — ни слуху ни духу. Тихо... Слишком тихо. Это меня напрягает». Тэхён провёл рукой по лицу, смахивая капли воды. «А Пак Богом... Этот щенок совсем страх потерял. Значит, клан болен не только изнутри, но и снаружи. Будем резать гниль без анестезии». Он выключил воду и потянулся за полотенцем. Накинув его на плечи, прошёл к шкафу, достал тёмный халат и небрежно набросил на мокрое тело. Пока завязывал пояс, в комнате раздался резкий звонок телефона. Тэхён лениво бросил взгляд на экран. Джин. С лёгким стоном раздражения он принял звонок, поднеся трубку к уху: — Говори. Голос Джина звучал спокойно, но в нём была лёгкая усталость: — Босс, с Чонгуком всё в порядке. Два ребра сломаны, сильный ушиб. Ничего критичного. Потерял сознание от болевого шока, но жить будет. Сейчас в палате, под капельницей с обезболивающим. Тэхён молчал, вслушиваясь в каждое слово. — Но, — продолжил Джин, тяжело вздохнув, — он бесится. Ругается, требует, чтобы его отпустили домой. Мы его, конечно, держим, как ты приказал, но он, скажем так, совсем не в восторге. На губах Тэхёна появилась еле заметная тень улыбки. — Ясно, — произнёс он спокойно. — Сейчас приеду сам. Он сбросил звонок, взял с полки ключи от машины и, не раздумывая, направился вниз. Тэхён не любил перекладывать важные для него вопросы на других. Особенно теперь, когда вокруг сильно ощущался запах измены.             Дорога до клиники заняла около сорока минут. Тэхён провёл их в полной тишине — лишь негромкий гул мотора сопровождал его размышления. Когда он остановил машину у чёрного входа, охрана поспешила открыть перед ним двери, но он лишь коротко махнул рукой, давая понять, чтобы держались в стороне. Тихо, почти бесшумно, он вошёл в здание. Шаги по стерильному полу звучали глухо. Остановившись перед палатой, он на мгновение прикрыл глаза, набираясь терпения, затем толкнул дверь и вошёл. Чонгук лежал на кровати, скрестив руки на груди. Его волосы были растрёпаны, губы сжаты в тонкую линию, а глаза сверкали злостью. Увидев Тэхёна, он резко вскинул взгляд и, не дожидаясь, пока тот заговорит, сорвался на крик: — Какого хуя вы меня здесь держите?! — голос Чонгука дрожал от ярости. — Что это было, а?! Погони, стрельба? Меня это всё ни разу не устраивает! Тэхён молча стоял у кровати, спокойно глядя на него. Ни одного лишнего движения, ни одной эмоции на лице. — Я понимаю, кто ты, — продолжал Чонгук, не снижая накала. — Глава клана, мафия... Мне плевать! Я не хочу с этим связываться, тем более — с тобой! Тэхён продолжал смотреть. Его глаза были тёмными и ледяными. Чонгук шумно выдохнул, но так и не успокоился. Его лицо вспыхнуло; он вскинул голову и почти выкрикнул: — И вообще... Какого хуя ты меня поцеловал тогда?! Что это, блядь, было?! Ты думал, это нормально — вот так взять и...! Он осёкся, захрипев от собственного возбуждения и ярости. А Тэхён... Тэхён всё это время стоял в полной тишине. Словно скала. Словно тень. Только в самом конце, когда Чонгук окончательно сорвался, захлебнувшись словами, Тэхён медленно, с ленивой уверенностью шагнул ближе. Опустил взгляд на него сверху вниз. И холодно, почти отстранённо, но с отчётливой тяжестью в голосе произнёс: — Закончил? Комната на мгновение наполнилась гулкой тишиной. Тэхён даже не пытался оправдываться. Ни слова объяснения. Ни оправданий. Только ледяной взгляд, в котором было написано одно: «Ты принадлежишь мне, нравится тебе это или нет». Тэхён стоял перед кроватью, глядя на Чонгука с лёгкой, почти ленивой ухмылкой. — Ну... тебе же понравилось, — спокойно произнёс он, чуть склонив голову набок. — Если бы не понравилось, ты бы меня оттолкнул. Чонгук сверкнул глазами, сжал кулаки, впиваясь пальцами в простыни, и резко ответил: — Интересно, каким образом я, по-твоему, должен был тебя оттолкнуть, а?! — Он почти задыхался от злости. — Когда ты, чёрт тебя побери, на мне лежал! Если ты не забыл, мы вообще-то упали с мотоцикла! При всём этом у меня, на минуточку, сломаны рёбра! И в этом, — Чонгук зло ткнул пальцем в сторону Тэхёна, — тоже твоя вина, если вдруг ты об этом забыл! Тэхён слушал его молча, с той же ухмылкой, будто Чонгук только что читал ему скучный доклад. — Конечно, я виноват, — кивнул Тэхён легко и бесстрастно, словно между ними не бушевала буря. — Никто с тобой не спорит. Он сделал шаг ближе, заставляя Чонгука поднять голову выше. — Успокойся, Чонгук, — тихо, почти ласково сказал он. — Мы сейчас с тобой всё выясним. Тэхён присел на край кровати, сокращая расстояние до минимума, и, опираясь руками на колени, наклонился вперёд. Он медленно протянул руку к лицу Чонгука и аккуратно заправил выбившуюся прядь за ухо. Чонгук замер, проследив за этим жестом, и его взгляд вспыхнул недоумением. Тэхён улыбнулся краем губ и тихо сказал: — Чонгук, давай я потом тебе всё объясню. Чонгук сжал зубы, пытаясь не сорваться, и хрипло ответил: — Я хочу домой. У меня учёба... Сестра волнуется... Мне нужно домой. Тэхён сохранил невозмутимость, хотя в глазах промелькнула тень усталости. — Чонгук, успокойся, — голос его был ровным, почти ласковым. — Твою сестру я предупрежу. Насчёт учёбы тоже договорюсь. Не переживай. Он сидел на краю кровати, всё так же глядя ему прямо в глаза: — Сейчас тебе нужен покой. В любом случае ближайшую неделю ты никуда не денешься — двигаться будет тяжело. Пока полежи здесь. Отдохни. Чонгук шумно вздохнул, роняя голову на подушку. — Ну хорошо... Тогда хоть телефон дайте, — пробурчал он. — Я сестре позвоню. Тэхён едва заметно кивнул: — Хорошо. Телефон тебе принесут. Он встал, собираясь уходить. У двери обернулся через плечо, на мгновение задержал взгляд на Чонгуке и спокойно добавил: — Завтра я приеду к тебе. На миг их взгляды снова встретились — слишком многое осталось несказанным. Тэхён исчез за дверью, а в палате повисла тяжёлая, напряжённая тишина. Выходя из палаты, Тэхён достал из кармана телефон. На ходу набрал номер Хосока. Тот ответил почти сразу: — Босс? Тэхён говорил спокойно, но твёрдо: — Хосок, позвони сестре Чонгука. Скажи ей, что он в больнице, но с ним всё в порядке. Передай, что он под моим покровительством. Он сделал паузу, прислонился к стене в коридоре и добавил: — Все вопросы по поводу Чонгука решаются через тебя. Если ей что-то понадобится — координируй всё лично. — Понял, босс, — коротко ответил Хосок. Тэхён сбросил вызов, на мгновение прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Внутри всё кипело от накопившейся усталости и злости — ситуация выходила из-под контроля. А теперь ещё и Чонгук... Он оттолкнулся от стены и неторопливо направился к выходу из клиники, в очередной раз чувствуя на себе взгляды охраны и персонала, предпочитавших молча сторониться его.

***

            Дженни сидела за одним из пустых столиков в своём кафе, вертя в руках телефон. Внутри росли раздражение и тревога — Чонгук не выходил на связь с самого утра. После учёбы он должен был зайти сюда, как обычно. Но его не было. Ни звонка, ни сообщения. Она уже в сотый раз набрала его номер, но — опять глухо. Когда экран мигнул входящим вызовом с незнакомого номера, сердце у неё сжалось. — Алло? — почти выкрикнула она. На том конце раздался спокойный вежливый голос: — Добрый день. Меня зовут Чон Хосок. Я помощник Ким Тэхёна. Дженни вцепилась в телефон обеими руками, не веря своим ушам. — Ваш брат... всё в порядке. Ну, почти, — голос оставался спокойным, словно сообщал о чём-то рутинном. — Он сейчас в больнице. Произошёл несчастный случай: они с Ким Тэхёном ехали на мотоцикле и вылетели в кювет. У него переломано несколько рёбер. Но он жив, угрозы для жизни нет. Дженни резко вскочила со стула, стол опрокинулся. — Чего?! Где он?! Как так вообще?! — начала кричать она, но услышала лишь: — Все вопросы — через меня. Если что-то нужно — звоните сюда. И короткие гудки. Хосок повесил трубку, не дав ей сказать ни слова. Дженни стояла посреди кафе, тяжело дыша и сжимая телефон так, будто могла его раздавить. Мысли в голове путались: Ким Тэхён, её брат, больница, кювет, мотоцикл. «При чём здесь вообще Ким Тэхён и мой брат?!» — ошарашенно думала она, не в силах собрать себя в кучу. «Какого чёрта Чонгук ехал вместе с главой самого опасного клана в городе? Почему она узнаёт об этом от какого-то заместителя, да ещё таким тоном, словно это в порядке вещей?» Сердце колотилось в груди. Страх за брата сменялся злостью и тревогой. — Чонгук... что я натворила?.. — еле слышно прошептала Дженни. Она резко схватила сумку со стула, перекинула её через плечо и выбежала из кафе, даже не подумав закрыть смену.       Дженни металась по квартире, не находя себе места. Она снова набрала номер Хосока — гудки, гудки и тишина. Телефон упорно молчал. Она села на диван, вцепилась пальцами в подушку и тяжело выдохнула. Мысли в голове путались и сталкивались, не давая собрать полную картину происходящего. «Я хотела быть рядом с Ким Тэхёном. Я шла к этому так долго, старалась попасть в его мир, мечтала, что он обратит на меня внимание. Где в этом всём мой брат? При чём здесь Чонгук? Хотя может так лучше...» — она бессильно опустила голову на руки. «Может, у меня получится всё переиграть... Не знаю... Бред какой-то...» — отчаянно пыталась убедить себя Дженни. Но сердце замирало от тревоги. Ответов не было. Тишина дома казалась ей оглушающей, а неизвестность — сводила с ума.

***

            Большой зал утопал в напряжённой тишине. Около тридцати человек сидели за длинными массивными столами, выстроенными полукругом. В центре стоял Тэхён — в чёрной рубашке без галстука, с закатанными рукавами. В его правой руке спокойно поблёскивал пистолет. На его лице — ни капли эмоций. Только холод. Только безжалостное спокойствие. Он обвёл взглядом по собравшихся — медленно, будто разглядывая каждого насквозь. — Сегодня мы собрались здесь не для разговора, — его голос звучал ровно и глухо, но от каждого слова веяло смертельной угрозой. — Сегодня мы чистим Клан. Некоторые в зале нервно заерзали на стульях, кто-то опустил глаза. Но большинство сидели как каменные изваяния, понимая, что любое лишнее движение может стоить им жизни. Тэхён поднял пистолет и крутанул его в руке, словно играя. Уголки губ чуть дернулись в усмешке, но в ней не было ни тени тепла. — Юнги провёл работу. Мы знаем, кто слил информацию. Кто хотел моей смерти. В это момент от стен отделились три фигуры: Юнги, Чимин и Хосок. Бесшумно, словно призраки, они подошли к мужчинам, сидевшим с краю. Встав за их спинами, они замерли — и зал сразу всё понял. По лбу некоторых собравшихся стекал холодный пот. Но никто не дернулся, никто не встал — в «Пэкхо» за неповиновение отвечали смертью. И это знали все. Тэхён сделал шаг вперёд и вскинул взгляд. — Предательство карается смертью. Так было всегда. И так будет впредь. Ни один звук не нарушил тишину. Ни крика, ни шёпота. Юнги, Чимин и Хосок одновременно сделали точное, выверенное движение. Три горла были перерезаны в один миг — хлёстко, быстро. Тела дёрнулись и осели на столах. Кровь быстро растекалась по полированному дереву. Тэхён даже не моргнул. Он медленно опустил пистолет и спокойно произнёс: — В следующий раз подумаете. Или не подумаете... Впрочем, уже всё равно. Он развернулся и пошёл к выходу, оставив за собой тишину, пропитанную страхом и запахом крови.