«Пэкхо 백호 — Белый Тигр»

            Вечер был сырой, с моросящим дождём и запахом мокрого асфальта. Хосок стоял под низким козырьком старого здания, время от времени бросая взгляд на улицу. Никого. Он уже начал нервничать, когда за его спиной послышались шаги. — Опаздываешь, — не оборачиваясь, бросил Хосок. Мужчина в капюшоне ничего не ответил, просто встал рядом, сливаясь с тенями. — Тэхён лично занялся этим делом, — тихо, но с нажимом начал Хосок. — Он всё больше копает. Если ты думаешь, что я смогу и дальше строить из себя жертву то это зря. Он не идиот. Он уже начал всё связывать. И я не смогу вечно отвлекать его внимание. Мужчина молчал. Только медленно повернул голову, взглянув на Хосока из-под тёмного капюшона. — Мне уже надоело это всё. Сколько ещё я должен играть преданного пса? — продолжал Хосок, глядя прямо перед собой. — Он мне доверяет. А я… я уже сам начинаю теряться, я блять чуть лишенго сегодня не сказал . Мужчина едва заметно кивнул. — Скоро всё закончится. Потерпи ещё немного, — глухо произнёс он. — Всё идёт по плану. И снова тишина. Только капли дождя отбивали ритм по жести козырька. Хосок сжал кулаки и опустил голову. Всё начинало рушиться, но отступать было уже поздно. Хосок тяжело выдохнул, отводя взгляд. — Знаешь… можно было бы обойтись без убийства этой любопытной Дженни. Она ведь просто рылась. Может, и не поняла бы ничего до конца. Мужчина резко обернулся к нему, и в его взгляде, сквозь тень капюшона, вспыхнуло что-то холодное и жёсткое. — Она зашла слишком далеко, — отрезал он. — Слишком глубоко копала. Слишком много увидела. Такие не останавливаются, даже если боятся. Она бы не замолчала. Никогда. А ты заигрался в любовь. Хосок сжал челюсть, словно хотел что-то возразить, но промолчал. Он знал, что спорить бессмысленно. Решение уже принято. И теперь — это кровь тоже на его руках. — А Тэхён? — хрипло спросил он спустя паузу. — Он уже чувствует, что всё не так. У него чутьё. И Чонгук теперь рядом. Он не дурак. Мужчина кивнул медленно, как будто обдумывал что-то. — Тогда тебе остаётся одно, Хосок. Держи его внимание. Как сможешь. До конца. Хосок молчал. Слова будто застряли в горле. Он отвёл взгляд в сторону, глядя на промокший асфальт под ногами. Внутри всё сжималось от чувства, которое он не мог назвать — то ли стыда, то ли усталости. — Я просто... — выдохнул он. — Я слишком долго был рядом. Смотрел, как он командует, как все кланяются перед ним. Я тоже кланялся. Годы, — он тихо усмехнулся. — А внутри всё горело. Всё кипело. Мужчина в капюшоне не отвечал. Он слушал. — Я мог бы быть на его месте. Мог бы. У меня был шанс. Если бы не та ночь... — голос Хосока дрогнул. — Ты спас меня тогда. Я должен тебе. И я отрабатываю. Но иногда... — он сжал кулаки. — Иногда мне кажется, что я сам себя продал. Мужчина медленно поднял взгляд. — Ты сделал выбор. Никто не тянул тебя за язык. Никто не заставлял соглашаться. Я лишь протянул руку. А ты схватился. Хосок тяжело вздохнул. — Всё, что я прошу... когда всё закончится, — он посмотрел на него с почти болезненной решимостью, — не забудь, что мы договорились. Я хочу то, что ты обещал. Мужчина молча кивнул. — Увидишь. Скоро Тэхён падёт. А ты займёшь его место. Хосок сам уже не помнил, когда всё это началось. Когда верность сменилась раздражением, а уважение — ядом зависти. Всё будто разом оборвалось. Будто бы в один момент он проснулся с отчётливой мыслью: «Я должен быть на его месте. Я — не хуже. Я — лучше.» Идея свергнуть Тэхёна сначала казалась бредовой. Но чем дольше Хосок ходил за ним тенью, чем больше слышал, как его называли "рукой тигра", тем сильнее его грызла зависть. Сначала молча. Потом — яро. Ему мешали Юнги, Чимин, Джин — те, кто по-прежнему смотрели на Тэхёна, как на непоколебимого лидера. Кто не видел, не хотел видеть, что где-то рядом стоял он — Хосок. Готовый, способный, жаждущий большего. А потом был тот случай. Заброшенный китайский завод, где всё пошло не по плану. Жёсткая засада. Перестрелка. Смерть дышала в лицо так близко, что казалось — она уже положила на него руку. Тэхён послал его туда. Возможно, намеренно. Возможно — нет. Но в тот момент всё перевернулось. Его спас тот, кто не должен был там появиться. Мужчина в тёмной одежде, старше, с лицом, которое сразу вызвало доверие и страх. Он вытащил Хосока из-под пуль, из-под завала и из-под прошлого. А потом предложил сделку. Устранение Тэхёна. Хосок согласился почти сразу. Без эмоций, без сожаления. Он просто сказал "да". С тех пор план начал работать. Медленно, точно. Он подтачивал Тэхёна изнутри, скрываясь под маской верного друга. И всё шло по сценарию. Пока не появился Чонгук. Со своей слишком любопытной сестрой. Слишком яркой. Слишком настоящей. Слишком живой. И теперь Хосок начал ощущать — что-то рушится. Что-то выходит из-под контроля. Он не должен был так нервничать. План выверен. Всё должно было идти, как задумано. Но внутри что-то давило, перекручивало кишки узлом. Как будто воздух вокруг сгущался, а кожа — горела от предчувствия. Хосок ходил из угла в угол, не в силах остановиться. Пальцы сжимались в кулаки, челюсть сводило от злости. «Чонгук… этот чёртов Чонгук.» Он мешал. Встрял в самую гущу, и — главное — не должен был быть рядом. Как, чёрт возьми, всё так завертелось? А она… Он всегда считал Дженни глупой, любопытной девчонкой. Неопасной. Пустой. Таких полно — тех, кто думает, будто умеет играть по-крупному, но на деле просто суют нос не туда. Она никогда не должна была оказаться в центре этого. «Сама виновата. Слишком глубоко полезла. А теперь…» Он сжал губы, не закончив мысль. Не было смысла. Её убрали. Но тревога не унималась. Как будто он упустил что-то важное. Как будто где-то был ещё один ход, которого он не увидел. Хосок резко сел, закрыв лицо руками. Всё шаталось. Всё выходило из-под контроля. А он не мог позволить себе паниковать. Не сейчас. Не на этом этапе. Но всё его нутро орало, что что-то пошло не так. И что Тэхён… может узнать раньше, чем план доберётся до финала. В особняке гулко тикали старинные часы, где-то в другой комнате еле слышно шелестел ветер за окнами. Чонгук сидел в кресле, слегка сгорбившись над ноутбуком. На экране — та самая папка. Открыта, как рана. Фотография за фотографией — он щёлкал, медленно, будто боялся пропустить что-то важное. Тэхён оставил его одного, сказав коротко: — Просмотри ещё раз. Всё. С самого начала. Он ушёл, оставив Чонгука в полном одиночестве с его тревогой и странным, холодным предчувствием. Глаза щипало от напряжения. Он не шевелился. Он снова дошёл до той фотографии. Та самая фигура. Знакомый силуэт. Пальцы дрогнули. …в голове щёлкнуло. Вспышка. — Пап, посмотри! Какая собачка! Я тоже такую хочу! Он обернулся, как в детстве, на залитом солнцем газоне. Улыбка до ушей, ладошки в траве, щенок с розовым языком… И мужчина рядом, высокий, в рубашке с закатанными рукавами, наклоняется к нему и говорит: — Ну, если ты пообещаешь кормить и выгуливать — может, подумаем. Тот же профиль. Те же глаза. Голос. Он знал его. Узнал. Чонгук резко выдохнул, будто до этого всё это время не дышал. Это был он. Его отец. На фотографии, среди теней, среди чужих лиц, в тайной папке Тэхёна — он увидел его. Он жив? Почему он здесь? Почему никто не сказал? Голова закружилась. Всё закачалось. Он сжал подлокотник кресла, чтобы не потерять контроль. Внутри поднималась буря. Не из страха. Из злости. Из непонимания. Из боли. Он не закрыл ноутбук. Просто откинулся в кресле, как будто вес собственного тела стал невыносимым. Лицо в тени, губы сжаты в тонкую линию. Мысли клубились одна за другой, но ни одна не давала ответа. — Отец... — едва слышно выдохнул он. При чём здесь отец? Он же… он же пропал. Просто исчез. Без объяснений, без записок, без скандала. Он вдруг ясно вспомнил. Как тот всё чаще приходил домой поздно. Запах алкоголя, приглушённый голос за стеной, как мама тихо говорила: — Тебя дети слышат. А он кричал в ответ. Иногда. Иногда просто молчал и смотрел в стену. А потом — ничего. Пустота. Тишина. Отец ушёл. Однажды утром он просто не вернулся. Чонгук не мог вспомнить, как именно мама это объяснила. Наверное, сказала что-то вроде: — Он уехал. Ему нужно время. И всё. Больше об этом не говорили. Так, будто его никогда и не было. Потом была мама. Болезнь. Больницы. И он остался один с Дженни. Им некогда было спрашивать — только выживать. Но кем он был? Почему его лицо в этой папке? Что он делал рядом с теми людьми, с этим миром? Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как ладони вспотели. — Ты был просто моим отцом… — шепнул он. — Или нет? Ответа, конечно, не было. Только щёлканье часов и глухая тревога внутри. Он продолжал листать. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Глаза уставали, но он не мог остановиться. Одна папка сменялась другой — и вот под папкой с надписью "Отчёты" он наткнулся на другую. Без названия. Просто цифры — 03.06.22. Он кликнул. И в следующую секунду дыхание оборвалось. На фото — его отец. Живой. Постаревший, с глубокими складками у глаз, но без сомнений — это был он. Сидит за столом. На заднем плане кафе. Время, дата, подпись. Три года назад. Он пролистнул дальше — ещё одно фото, где он выходит из какого-то здания. Потом — с кем-то разговаривает. Потом — снова исчезает в толпе. Чонгук уставился в экран. Мысли не складывались. Они только путались, сталкивались друг с другом. — Дженни… — прошептал он. — Ты знала? Он откинулся в кресле, чувствуя, как дрожат пальцы. Всё внутри обрушивалось. Она знала. Всё это время. Знала, что он жив. Но молчала. Почему? Почему она не сказала? Почему прятала это от него? Почему вела себя, как будто отец исчез без следа? Ему хотелось закричать. Разбить ноутбук. Убежать. Или наоборот — добраться до сути. До конца. Узнать всё, что от него прятали. А при чём здесь Тэхён?.. Эта мысль вдруг пронзила его. Какая связь? Почему отец был рядом с теми людьми? Почему он в этих папках, в этих досье? Кто он вообще? И кто я тогда? Чонгук провёл руками по лицу и сжал голову. Он не знал, что происходит. И самое страшное — не знал, кому теперь можно верить. Чонгук встал. Ноги подкашивались. Он подошёл к бару в углу кабинета, на автомате достал графин с виски, плеснул себе в стакан. Сел обратно, глотнул. Оно обожгло горло, но внутри стало чуть тише. Немного. На пару секунд. Он пил. Сколько прошло времени — не знал. Только тишина, виски и чужие лица на экране. Пальцы дрожали. Он вновь поднял стакан. Опустил. Снова поднял. Дверь открылась. Тихо. Почти неслышно. Тэхён вошёл в кабинет и остановился. Окинул Чонгука взглядом — тот сидел, откинувшись на спинку кресла, с полупустым графином в одной руке и стаканом в другой. — Ты что делаешь? — голос был спокойный, но сдержанный. — А ты как думаешь? — Чонгук даже не посмотрел на него. — Праздную. Тэхён подошёл, сел напротив. Молча. Чонгук наконец поднял на него взгляд. Красные глаза, затуманенный взгляд. Он открыл рот, выдохнул и сказал: — Это мой отец. Тишина. — В папках, — добавил он, — на фото... Это он. Он жив. Всё это время. И Дженни… Она знала. Следила за ним. Годы, Тэхён. Годы. — Он глотнул. — А мне ничего. Ни слова. — Он качнул головой, как будто пытался отогнать бессмыслицу. — Я ничего не понимаю. Ни-че-го. Он ударил ладонью по столу. Громко. Глухо. Пусто. — Кто он? Почему он там? Как ты с ним связан ? Ты ведь знал, да? Знал?! — голос дрогнул. — Кто он тебе, Тэхён?.. Он посмотрел прямо в глаза мужчине напротив, как будто пытался увидеть там хоть какую-то правду. Чонгук замолчал. Он смотрел на Тэхёна в упор, будто пытался насквозь прожечь его взглядом. В глазах — обида, растерянность, страх. А Тэхён просто сидел. Смотрел на него. Молча. Чонгук хрипло выдохнул, прикрыв глаза. — Скажи хоть что-нибудь… — прошептал он. Тэхён чуть наклонился вперёд. — Я смотею на тебя, — медленно сказал он, — смотрю... и не понимаю, что ты чувствуешь. Смотрю и не могу понять, как это всё перевернуло тебя внутри. — Он выпрямился, его голос стал твёрже. — Я не знаю, кто этот человек. И я вообще не имею представления, как он может быть связан со мной. Но, — он задержал взгляд на Чонгуке, — мы разберёмся. Вместе. Ты и я. Чонгук ничего не сказал. Только закрыл глаза и крепко сжал стакан в руке. Чонгук ничего не говорил. Только сидел, глядя в одну точку, пальцы крепко сжимали стакан, а в висках стучало, будто всё тело било тревогу. Он был на грани. Всё, во что он верил — рушилось. Тэхён тихо встал, обошёл стол и присел рядом, прямо на корточки у кресла. Его взгляд был серьёзным, спокойным, даже холодным снаружи — но в глубине читалась та самая забота, которую он никогда не выставлял напоказ. Он аккуратно провёл ладонью по щеке Чонгука — большим пальцем стёр слезу или, может, виски. — Мы разберёмся, — сказал он тихо. — Обязательно разберёмся. Его голос был твёрдым. — Только держи себя в руках. Ты начинаешь расклеиваться, а это им и нужно. Тем, кто всё это затеял. Он поднял взгляд на Чонгука, будто вбивая в него эти слова. — Мы должны быть сильными. С холодной головой и правильными действиями. Он выпрямился, но остался рядом, положив руку Чонгуку на плечо. — Я с тобой. И я не позволю тебе утонуть во всём этом. Тихое напряжение в кабинете нарушил виброзвонок. Тэхён резко обернулся, достал телефон из внутреннего кармана пиджака и увидел имя на экране: Стэфан Лораш. Он поднял трубку. — Да, — коротко бросил Тэхён. На другом конце послышался глухой, но деловой голос: — Я нашёл то, что искал. Это серьёзно. Нам нужно поговорить. Не по телефону. Тэхён сжал челюсть. — У меня тоже появилась информация. Встречаемся утром. Приезжай ко мне в особняк. — Буду, — ответил Лораш и сбросил вызов. Тэхён опустил телефон и некоторое время молча смотрел на экран, потом вернул его обратно в карман. Его взгляд стал ещё жёстче, будто теперь пазл начал складываться, но с каждым элементом становился опаснее. Он посмотрел на Чонгука — тот всё ещё сидел, склонившись вперёд, и в глазах было слишком много боли. Тэхён сжал плечо парня чуть крепче и выдохнул: — Завтра многое прояснится.