«Пэкхо 백호 — Белый Тигр»

      Снегопад густел, превращая лес в белую стену. Сунь Чжэнъи стоял на крыльце старого домика, вглядываясь в метель через бинокль. На фоне снежной завесы, словно призраки, вырисовывались силуэты машин — тёмные точки на белом полотне. Они медленно приближались. Он ухмыльнулся: приехали. Он опустил бинокль, обернулся к дому. На его лице не было сомнений, ни страха — только холодная решимость и безумная жажда возмездия. Он взял канистру и начал поливать горючим землю вокруг домика, очерчивая невидимый круг смерти. Запах бензина резал воздух, смешиваясь с морозным ветром. Вернувшись внутрь, Сунь Чжэнъи склонился над безжизненно лежащими телами. Чонгук был связан так крепко, что верёвки впились в кожу до крови. Уэлли, крошечная, с заплаканным лицом, была связана и уложена рядом. Оба без сознания, они выглядели почти беззащитными игрушками на фоне промёрзших досок пола. — Так будет лучше, — прошептал он на своём языке, не столько им, сколько самому себе. — Пэкхо должен всё видеть. Он должен знать. Он тщательно поливал полы бензином, бросал пропитанные тряпки в углы, возле окон, возле дверей. Каждый его шаг был выверен. Он уже видел это в своём воображении: дом в огне, крики, дым, и взгляд Тэхёна, когда тот поймёт, что опоздал. Сунь Чжэнъи поставил канистру у двери и достал зажигалку. Щёлкнул, проверяя пламя, и удовлетворённо кивнул. Снаружи снова послышался далёкий рёв моторов — машины приближались. Ещё немного. Он сел на старый стул у окна, откинулся назад и наблюдал за белой пеленой метели, словно зритель в театре, где сейчас начнётся финальная сцена его спектакля. Колонна двигалась по узкой заснеженной дороге, фары резали густую метель, отражаясь от белой пелены. Первая машина шла уверенно — в ней сидели наёмники Тэхёна, проверенные бойцы. Сразу за ними — внедорожник Юнги и Чимина, следом — машина Джина. Четвёртая — Тэхёна, чёрный бронированный автомобиль с лёгким блеском фар. Замыкали колонну ещё несколько машин охраны. Снегопад становился всё плотнее, и казалось, будто лес сам затаил дыхание. В первой машине водитель сжал руль, прищурился, выискивая дорогу среди сугробов. Радио трещало короткими переговорами. — Осторожнее, — пробормотал кто-то с заднего сиденья. — Чисто вроде… И в тот же миг земля под машиной дрогнула. Глухой удар, вспышка — и всё вокруг ослепило ярким огнём. Взрывная волна разорвала снег и тишину, машину подбросило в воздух, металл загремел, искры полетели в разные стороны. — ЧЁРТ! — голос по рации утонул в грохоте. Вторая машина, та, что везла Юнги и Чимина, резко затормозила, шины взвизгнули на снегу. Чимин схватился за приборную панель, Юнги резко выкрутил руль, чтобы уйти от осколков. Впереди дымилось пламя — их дорогу перегородили обломки первой машины. — Всем стоять! — скомандовал Юнги в рацию, открывая дверь. Его голос был резким без паники. — Что за хрень блять он тут устроил! Позади послышались тормоза ещё нескольких машин. Колонна встала в беспорядке, фары выхватывали из метели чёрные силуэты леса. Тэхён сидел неподвижно в своей машине, его глаза метнулись к клубящемуся дыму впереди. Лицо было каменным, но пальцы сжали пистолет так, что побелели костяшки. — Вперёд не рвёмся, — сказал он низким голосом в рацию. — Осмотреть периметр. Это его работа. Он нас ждал. Снаружи снег продолжал падать. Мягкая белая тишина смешалась с гарью и раскатами далёких взрывов. Лес стал чужим, враждебным. Юнги и Чимин уже были на улице, их фигуры скрывал вихрь метели. Дым от взрыва стелился по дороге, наполняя воздух запахом горелого металла и бензина. Где-то за деревьями мог быть он — Сунь Чжэнъи, наблюдающий за ними, как охотник. Тэхён наконец открыл дверь. Холодный воздух ударил в лицо. Он смотрел на искареженный металл и людей в крови. Его взгляд был ледяным, а голос — ровным: — Разделиться. Чистим дорогу. Он играет с нами. Но игра закончится. Его шаги по снегу были тяжёлыми. Ни одна машина не сдвинулась с места без его команды. Снег не прекращал падать, превращая дорогу в белое полотно. Ветер носил по воздуху дым от взрыва, вплетая запах гари в морозный воздух. Машины стояли брошенными в хаотичном порядке, их фары выхватывали едва различимые очертания домика впереди — не более трёхсот метров. Тэхён поднял руку, привлекая внимание. Он принимает решени идти дальше пешком. Его голос прозвучал низко и спокойно: — Всё. Дальше пешком. Все собрались ближе, лица напряжённые, оружие наготове. Юнги проверил магазин пистолета, Чимин приглушённым голосом что-то сказал по рации, Джин коротко кивнул, обводя взглядом деревья. Снег ложился на плечи, на капюшоны, превращая всех в бледные тени среди леса. Тэхён в последний раз посмотрел на колонну машин — оставлять технику посреди дороги было рискованно, но другого выхода не было. Он первым шагнул вперёд, его шаги были уверенными, чёткими, будто он шёл на встречу не врагу, а собственной судьбе. Отряд двинулся следом. Обувь проваливалась в рыхлый снег, дыхание каждого превращалось в клубы пара. Они шли молча, сосредоточенно, перестраиваясь в цепочку, прикрывая друг друга. Деревья вокруг казались чужими, каждая ветка могла скрывать прицел, каждый сугроб — ловушку. Вдалеке, сквозь снежную пелену, всё яснее проступал силуэт старого охотничьего домика. Его тёмные стены казались нереальными среди белого леса — словно сама смерть ждала их там, затаившись за стёклами окон. Тэхён поднял руку, останавливая группу. Он повернулся к своим людям, глаза холодные, лицо неподвижное: — Внимание. Мы входим тихо. Без шума. Если он здесь — он уже нас ждёт. Юнги и Чимин переглянулись, Джин проверил оружие ещё раз. Всё стихло. Даже снегопад показался тише. Каждый шаг теперь отдавался в ушах. Снегопад усиливался, укрывая землю белым ковром. Ветер завывал в ветвях, но в эту секунду всё будто стихло. Дверь домика скрипнула, и на крыльцо вышел Сунь Чжэнъи. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне тёмного фасада, в руке он держал горящий факел, пламя дрожало от ветра, отбрасывая рыжие отблески на его лицо. В другой руке — пистолет, направленный прямо на приближающихся людей. Он медленно спустился с крыльца и сделал несколько шагов вперёд, отрезая им путь. Снег хрустел под его сапогами, но этот звук только подчёркивал гробовую тишину вокруг. — Стоять, — его голос был ровным, без крика, но резким. — Ещё один шаг — и они сгорят заживо. Факел чуть качнулся в его руке, и стало ясно, что угроза не пустая: запах бензина уже витал в воздухе, тяжёлый, едкий. Тэхён и Тэиль остановились, оружие опустили, но напряжение читалось в каждом движении. Их лица были неподвижны, взгляды устремлены на Сунь Чжэнъи. Он усмехнулся, переводя взгляд с одного брата на другого. — Ну надо же… — сказал он медленно, словно смакуя каждое слово. — Слухи оказались правдой. Вы словно отражение друг друга. Одно лицо. Кто же из вас кто? Кто тот самый Пэкхо, перед которым дрожит город? Никто не ответил. Только ветер колыхал пламя в его руке, а снег падал всё гуще. Тэхён стоял неподвижно, словно высеченный из камня, глаза сузились, пальцы едва заметно сжали рукоять оружия. Тэиль чуть повернул голову, не отрывая взгляда от врага. Сунь Чжэнъи сделал ещё шаг, улыбка на его лице стала шире, но в глазах светилась холодная ненависть. — Молчите? Ну конечно… Смерть редко любит разговоры. Тишина сгустилась, будто лес сам ждал, кто сделает первый шаг. Пламя факела выхватывало из темноты суровые черты лица Сунь Чжэнъи. Его взгляд был мёртвым, лишённым сомнений, и только ненависть жила в глубине глаз, словно тлеющий уголь. Он поднял оружие чуть выше, переводя прицел с Тэхёна на Тэиля, словно размышляя, кого убить первым. — Я ждал этого дня девять лет, — произнёс он медленно. Его голос звучал так, будто каждая фраза выжигалась изнутри болью. — Девять лет я вспоминал тот день , когда мне сообщили о смерти моих родных. Девять лет я сидел за решёткой, мечтая только о том, чтобы ты, Пэкхо, испытал то же самое. Снег падал густыми хлопьями, оседая на плечах Тэхёна и его людей. Никто не шевелился. Тишина стояла настолько плотная, что слышно было, как трещит факел. — Я хочу, чтобы ты видел, — продолжил Чжэнъи, медленно делая шаг вперёд, — как задыхается твоя девочка. Как твой возлюбленный будет кричать от боли. Я сожгу их… так же, как сгорели мои мать и жена. Я хочу, чтобы ты смотрел. Чтобы ты запомнил этот день, как я помню тот. Юнги и Чимин стояли позади Тэхёна и Тэиля, оружие в руках, дыхание перехватывало холодным воздухом. Каждый их нерв был натянут до предела, но никто не осмеливался сделать движение. Тэиль чуть заметно вздрогнул, хотел что-то сказать, но Тэхён едва ощутимым движением схватил его за рукав, заставляя молчать. Его взгляд был жёстким, предупреждающим. Это была игра, где одно неверное слово могло стоить жизни. Чжэнъи усмехнулся, наблюдая за их молчанием. — Что же вы молчите? — спросил он, чуть склонив голову. — Нечего сказать? Или вы понимаете, что во всём виноват именно ты, Пэкхо? Ты. Никто другой. Только ты. Он поднял факел выше, и в воздухе сильнее запахло бензином. Лёгкий порыв ветра донёс этот запах до людей Тэхёна, и стало ясно: стоит ему бросить факел — дом вспыхнет, как сухая трава. Снег всё так же падал густыми хлопьями, и каждый звук отдавался эхом в застывшем лесу. Сунь Чжэнъи стоял перед ними, держал факел чуть выше головы, словно знак своей власти. Его взгляд был колючим, а улыбка — безумной. Тэхён сделал шаг вперёд, не опуская оружия, но и не направляя его прямо на врага. Голос его был низким, сдержанным, каждая интонация выверена: — Отпусти девочку. Она ребёнок. Она ничего не сделала тебе. Она ни при чём. Чжэнъи коротко рассмеялся — смех прозвучал хрипло, как скрежет металла. — Нет, нет, нет — протянул он, качая факелом. — Она умрёт первой. Точно умрёт. Тэиль, стоявший рядом с братом, дрожал от ярости. В глазах горела паника, но она сменилась звериным гневом. Он шагнул вперёд, сорвался на крик: — Ты не имеешь права трогать мою дочь! Тварь! Отпусти её! Тэхён мгновенно перехватил его за руку, дёрнув назад. Его голос был холоден и резок: — Стой. На месте. Чжэнъи вскинул брови и ухмыльнулся. — А вот и братец, — протянул он, переводя взгляд с Тэиля на Тэхёна. — Всё ясно… Ты — горячая кровь, а ты… — он слегка приподнял пистолет, направляя его прямо в лицо Тэхёну, — спокойный. Лёд. Ты и есть Пэкхо. Теперь понятно. Пламя факела качнулось, отражаясь в глазах Тэхёна. Он не ответил. Только стоял неподвижно, но в его взгляде горело что-то такое, что заставляло даже Чжэнъи напрячься на долю секунды. Чимин сделал шаг вперёд, подняв ладонь, показывая, что оружие остаётся опущенным. Его голос звучал ровно, но в словах слышалась сталь: — Послушай. Тебя всё равно сейчас убьют. Зачем этот спектакль? Ты правда думаешь, что исполнишь всё, что задумал? Нас больше, а ты один. Сунь Чжэнъи хрипло рассмеялся. Смех его разнёсся в морозном воздухе, отдаваясь эхом от стволов деревьев. Он поднял факел выше и медленно повёл им из стороны в сторону, словно угрожая одним движением поджечь всё. — Один? — протянул он. — А мне и не нужно быть больше. Одно ваше неверное движение — и огонь разойдётся по дому мгновенно. Вы даже моргнуть не успеете, как они вспыхнут вместе с ним. Он сделал шаг назад, пистолет в руке был направлен чётко на Тэхёна. Голос его стал резким, каждое слово звучало с угрозой: — Так что стойте. Слушайте меня внимательно. Каждое моё слово. Люди Пэкхо стояли неподвижно, оружие опущено, пальцы напряжённо сжимали рукояти. Сунь Чжэнъи улыбался, чувствуя себя хозяином положения, но в глазах Тэхёна и Юнги уже читалась холодная решимость. Юнги стоял чуть в стороне, внимательно следя за каждым движением Чжэнъи. Снег ложился на его плечи и волосы, но он даже не моргнул. Его взгляд скользил по тропинке к дому, по крыльцу, по земле под ногами врага. И вдруг он заметил тонкую тень проволоки, натянутую у самого крыльца. Юнги замер, прищурился. Там была растяжка. Обычная, но с таким радиусом, что взрывом накроет их самих. Достаточно одного неверного шага или случайного движения. Даже если Чжэнъи сделает неверный шаг — всё взлетит на воздух. Он едва заметно повернул голову к Чимину, шепча почти беззвучно, чтобы слова растворились в шуме ветра: — Всё заминировано. Осторожно… Очень осторожно. Чимин даже не кивнул, только слегка напряг плечи, показывая, что услышал. Тэхён уловил этот шёпот краем уха. Его взгляд резко метнулся к земле перед Чжэнъи, к крыльцу дома, к сугробам, скрывающим ловушки. Он всё понял. Ловушка. Тяжёлая тишина нависла над поляной. Даже охрана, рассредоточенная в лесу, будто замерла, боясь нарушить зыбкое равновесие. Чжэнъи улыбался, сжимая факел, не подозревая, что его план уже частично раскрыт. — Когда я начал изучать тебя и твой клан, — произнёс он хрипло, но отчётливо, — все твердили мне одно: «Не лезь туда. Порвут. Ничего не получится. Оставь». — Он усмехнулся, выдыхая пар в морозный воздух. — И что? Оказалось, ты не такой уж всесильный, Пэкха. Клан твой — фикция. Никакой железной дисциплины, никакой сплочённости. Каждый болтается сам по себе, а твоя охрана… твоя охрана даже по сторонам не смотрит. Полгода, Пэкхо. Полгода я следил за вами, ходил за вами, дышал вам в спины. И ни разу. Ни разу никто из вас меня не заметил. Он сказал это с маниакальной гордостью, как человек, что поставил собственный разум на карту ради мести и выиграл первый раунд. Факел в его руке дрожал от ветра, но взгляд был твёрдым, острым. Тэхён стоял неподвижно. Его лицо оставалось каменным, лишь глаза внимательно следили за каждым движением врага. Он заговорил тихо, спокойно, но каждое слово ударяло: — Ты ошибаешься. Я замечал. Я чувствовал, что за нами следят. Но не знал, кто это. Чжэнъи прищурился, губы дрогнули в кривой ухмылке. — Замечал? — он слегка качнул головой. — Значит, ты просто хуже, чем я думал. Замечать и не понять, кто стоит за твоей спиной… Вот что значит слава Пэкхо. Снег хрустел под его ногами, но ни один человек Пэкхо не двинулся. Все понимали: любой неверный шаг, и эта белая тишина взорвётся пламенем. Тишина давила сильнее, чем морозный воздух. Снег ложился на плечи неподвижных людей, и только дыхание паром напоминало, что они живы. Тэиль не выдержал первым: — Хватит уже тянуть время, Тэхён! — его голос сорвался. — Пристрели ты его, и всё. Что там с Уэлли? Он, наверное, уже что-то сделал с ней! Тэхён медленно повернул голову. Его взгляд обжёг брата холодным предупреждением: — Успокойся. — Голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Стой спокойно. Спешка здесь не нужна. Сунь Чжэнъи тихо засмеялся, но смех его был похож на скрип ржавого железа. Он шагнул вперёд, подняв факел чуть выше, и сказал с ухмылкой: — А братец-то твой на тот свет торопится… — он кивнул на Тэиля, его глаза блестели злым светом. — Да не торопись. Успеешь. Вы все сегодня сдохнете. Все до единого. Он говорил медленно, смакуя каждое слово, а снег продолжал падать, укрывая землю, словно готовясь принять в себя чьи-то тела. Тишина была невыносимой. Никто не двигался. Только Сунь Чжэнъи сделал шаг вперёд — медленно, уверенно, как охотник, наслаждающийся моментом. Его глаза блестели, в них было слишком много хищного спокойствия. — Ты думаешь, что управляешь всем этим миром, Пэкхо, — протянул он с ухмылкой, обращаясь к Тэхёну. — Думаешь, что твой клан — твоя стальная броня. Но я прошёл сквозь неё, как сквозь бумагу. Смешно, правда? Тэхён стоял неподвижно. Его пальцы сжимали оружие так сильно, что костяшки побелели. Глаза не отрывались от Чжэнъи, но ни одна мышца на лице не дрогнула. — Ты ошибся, — произнёс он ровно. — Думаешь, эта игра — твоя? Неееет. Чжэнъи усмехнулся, сделав ещё один шаг. Его голос стал громче, почти торжествующим: — Ошибся? Я полгода был рядом. Полгода следил за тобой, за ним, за вашей девочкой… и никто даже не заметил! — он рассмеялся так, что смех отдался гулким эхом в голове каждого, кто стоял рядом. — Ты — легенда? Нет. Ты просто человек. И сегодня ты увидишь, как твои любимые будут кричать от боли. Как они будут задыхаться. И ты ничего не сделаешь. Как твой зайчик и малышка сгорят. Просто превратятся в пепел. Тэхён медленно вдохнул, взгляд его стал темнее. Чжэнъи замер на мгновение, будто ощущая этот невидимый напор, но лишь ухмыльнулся шире. — Вот так… Держи свою ярость при себе, Пэкхо. Я хочу видеть её в твоих глазах, когда твои близкие будут умирать. Тэиль сделал шаг вперёд, но Тэхён мгновенно остановил его лёгким движением руки. Его голос был тихим, но в нём звучала угроза: — Я же сказал стой... Чжэнъи улыбнулся, словно наслаждаясь каждым мгновением этой встречи. Он чувствовал себя хозяином положения, хотя перед ним стояли десятки вооружённых людей. Безумие и холодная решимость читались в каждом его движении. Всё произошло слишком быстро. Сунь Чжэнъи, до этого стоявший неподвижно, словно статуя, внезапно дёрнул рукой. Его движения были резкими, но отточенными — словно этот момент он репетировал сотни раз в голове. Факел вылетел из его руки и, описав дугу, рухнул прямо к крыльцу дома. Огонь вспыхнул мгновенно: сухие тряпки и бензин жадно приняли пламя, и оно поползло по кругу, охватывая здание. Запах горючего ударил в нос, воздух стал густым и едким. Пламя медленно подбиралось выше, и стены начали потрескивать, огонь распространялся слишком быстро. Чжэнъи, не отводя взгляда от Тэхёна, медленно поднял оружие и усмехнулся: — Ну что, Пэкхо, — его голос был почти спокойным, — слышишь этот треск? Так звучит твой страх. Взгляд Тэхёна потемнел. Он стоял неподвижно, но напряжение в его теле ощущалось даже на расстоянии. Тэиль дернулся, но Тэхён резко схватил его за рукав. Пламя уже охватывало крыльцо, огонь подбирался к окнам, и дом постепенно становился ловушкой. Дом начал заполнятся дымом очень стремительно. Чонгук медленно приходил в себя. Голова гудела, тело ныло от ударов, а глаза щипало от едкого дыма. Первое, что он услышал, — потрескивание огня, которое становилось всё громче, словно кто-то поджёг сам воздух вокруг. Затем до него донёсся гул голосов — приглушённых, но резких, словно за стенами разыгрывалась схватка. Он попытался пошевелиться, но боль пронзила тело, а путы на руках и ногах не дали сделать и шага. Его взгляд упал на Уэлли — девочка была рядом, без сознания, но дышала. Чонгук сжал зубы, собрав последние силы, и, перевернувшись на бок, накрыл её собой, прикрывая от жара, который уже чувствовался. Запах гари становился удушающим. Каждая попытка вдохнуть отдавалась кашлем, в груди начало першить. Он слышал, как за окном трещат сухие доски крыльца, как огонь подбирается к дому, превращая его в смертельную ловушку. Мысли путались, тело ослабевало, но единственное, что держало его в сознании, — отчаянное желание защитить девочку. Он прижался к ней сильней, закрывая своим телом, и только прошептал почти беззвучно: — Держись, зайка… Держись… Милая... Силы таяли, и вскоре он уже едва различал голоса снаружи, только треск огня и пульсирующий шум в ушах наполняли пространство. Тэиль заметил, как пламя стало жадно облизывать стены, распространяясь всё быстрее, и в глазах его мелькнуло отчаяние. Он не выдержал. Гнев и страх за дочь пересилили здравый смысл — он сорвался с места и рванул прямо на Сунь Чжэнъи. — Тэиль! Стой! — крик Тэхёна прозвучал слишком поздно. Следующие секунды растянулись в вечность. Чужая рука дёрнулась к оружию, Тэиль шагнул вперёд — и задел ногой тонкий провод растяжки, натянутый у самого крыльца. Раздался оглушительный взрыв. Воздух содрогнулся от ударной волны, пламя рвануло в разные стороны, ослепив вспышкой. Земля под ногами вздрогнула, всех разметало в стороны, словно игрушечных кукол. Грохот отдавался в ушах, а снег и осколки досок летели в лицо. Кто-то закричал, кто-то упал, сбивая дыхание, а у дома осыпалась часть крыши. Тэиль лежал, оглушённый и не понимающий, жив ли он сам. Тэхён поднялся на одно колено, сканируя взглядом хаос вокруг. Чимин и Юнги тоже поднялись, раз за разом оглядываясь, пытаясь найти Чжэнъи . А Сунь Чжэнъи поднимаясь с земли от взрыва, ухмыльнулся — безумие в его глазах только усилилось от этого хаоса. Он поднял оружие и крикнул: — Ну что, Пэкхо, ты готов лечь с ними рядом? Тэхён резко поднялся, и бросился на Сунь Чжэнъи. Тот не ожидал такой стремительности: оружие едва не выскользнуло из рук. Удар Тэхёна пришёлся прямо в лицо, и началась схватка. Глухие удары, рык, дыхание, сжатые кулаки — они катались по земле, вырываясь из клубов дыма, словно звери. Тем временем Тэиль очнулся, дыхание вырывалось рывками, всё звенело в ушах. Он поднялся и, не раздумывая, рванул в дом. Там был ад: пламя жадно пожирало балки, потолок трещал, пол под ногами грозил провалиться. Глаза резало от дыма, но он пробирался сквозь огонь. В углу он увидел Чонгука — тот лежал, тяжело дыша, бессильный. А под ним Уэлли. — Доченька! — голос сорвался в крик. Тэиль с силой оттолкнул Чонгука и, дрожащими руками схватив девочку, прижал её к себе. Она едва дышала, обмякшая от удушающего дыма. Он вскачил вместе сней и ударил плечом по раме окна, стекло разлетелось, и, не раздумывая, он вытолкнул Уэлли наружу уже ждущих. — Держите её! — прокричал он охрипшим голосом. Снаружи чьи-то руки — охрана, наёмники — подхватили девочку. Тэиль снова наклонился, поднял Чонгука и, задыхаясь, поволок его к окну. Когда его силы кончались, изнутри протянулись руки охранников и начали вытаскивать Чонгука. И тут прогремел новый взрыв. Дом содрогнулся, огонь рванул к потолку, стены заходили ходуном. Всех отбросило в стороны. Балки с треском рухнули вниз, и весь дом начал осыпаться, погребая под собой всё, что ещё оставалось внутри. Чимин поднялся первым — в ушах стоял звон, снег был усеян обломками и горящей щепой. Он поднял взгляд: Сунь Чжэнъи целился в Тэхёна. Не раздумывая, Чимин направил оружие и выстрелил. Пуля вошла врагу в голову, тот дернулся и рухнул. Тэхён рванулся к дому. Юнги и Чимин кинулись за ним. Сзади кто-то из охраны кричал, что Чонгук и Уэлли уже на улице, что их вытащил Тэиль, но Тэхён не слышал ни единого слова. Его взгляд был прикован только к полыхающему строению. Он рванул вперёд, через дым и огонь, и Юнги, стиснув зубы, последовал за ним. Дом трещал и рушился прямо на глазах, балки осыпались, пламя лизало стены. Горячий воздух обжигал кожу, дыхание давалось с трудом. Тэхён отбрасывал руками доски и балки, швырял их в сторону, не обращая внимания на ожоги и кровь. Он словно обезумел, в его движениях не было страха — только ярость и отчаяние. Юнги помогал ему, молча, двигаля за ним сосредоточенно, пока Чимин прикрывал их со стороны. Внутри стоял настоящий ад: дым стелился клубами, обволакивая каждое движение, огонь хрустел, словно смеясь над Пэкхо. Тэхён шаг за шагом пробирался глубже в развалины, готовый в одиночку поднять этот дом, лишь бы достать тех, кого он любит. Юнги первым заметил Тэиля. Он лежал под обломками, без сознания, а его одежда уже тлела. Они с Тэхёном вдвоём кинулись к нему. Тяжёлые балки придавили брата к полу, и Тэхён срывал их с такой яростью, будто они ни чего не весили. — Держись, Тэиль! — прорычал он, сам не зная, слышит ли его брат. Огненные языки подбирались ближе, трещали стены, воздух стал невыносимо горячим. Юнги пытался оттащить горящие доски в сторону, а Тэхён тушил пламя на одежде брата руками, не обращая внимания на ожоги. Он закинул Тэиля себе на спину, тяжело поднялся и рванул к окну. Юнги прыгнул первым, разметав осколки стекла, приземлился на снег и сразу обернулся, помогая Чимину. Тэхён буквально вывалился следом, прижимая Тэиля к себе. Они упали рядом, вдыхая холодный воздух, который обжёг лёгкие после удушающего дыма. В следующую секунду дом содрогнулся и охватился пламенем целиком. Крыша провалилась с грохотом, и над развалинами поднялся столб огня. Тэхён лежал в снегу, обнимая брата, тяжело дышал, но в глазах было отчаяние. Всё происходило так быстро, что никто не успевал осознать происходящее. Чьи-то руки подхватили обмякшее тело Тэиля, и сразу несколько бойцов побежали с ним к машинам, прикрывая друг друга. Тэхён, задыхаясь от дыма и злости, кричал: — Чонгук! Где Чонгук?! Где Уэлли?! — Они в другой машине! — донёсся чей-то крик. Тэхён сорвался с места, рванул к внедорожнику и запрыгнул внутрь на ходу. Колонна машин тут же тронулась, взревели моторы, колёса взрывали снег, разбрасывая его в стороны. Впереди летела машина с Чонгуком и девочкой, за ней — остальные. Радио трещало короткими докладами, кто-то отдавал приказы, кто-то кричал о состоянии пострадавших. Тэхён сидел в машине рядом с Тэилем, держа его за руку, и смотрел вперёд отчаянным взглядом. Лицо было бледным, но напряжённым, словно высеченным из камня. Никто в салоне не осмеливался заговорить. Вся колонна мчалась к больнице.