«Пэкхо 백호 — Белый Тигр»

Правительственный дом встретил его холодом и ранней тишиной. Пак Мин-су вошёл в свой кабинет, раздражённо, будто весь мир ему должен. Бросил портфель на стол, стянул пиджак и привычно включил ноутбук. И только тогда заметил тонкую записку посреди стола. Он взял её двумя пальцами и прочитал:

«Или сам уйдёшь, или поможем»

Мин-су коротко хмыкнул не испугался, а именно усмехнулся. Как тот человек, который видел слишком много, чтобы поверить хоть в одну угрозу. Скомкал бумагу и отбросил в сторону. — Нашлись герои, — проворчал он. — Думают, меня можно напугать бумажкой? Он открыл ноутбук, но внезапно экран мигнул, входящее письмо. Мин-су на секунду замер, потом щёлкнул по уведомлению. Несколько строк текста. Без приветствия. Без подписи.

«Подаёшь в отставку. Не трогаешь Ким Тэхёна. Не претендуешь на место советника. Иначе в СМИ уйдут материалы о твоих делах.»

Под письмом — файлы. Слишком знакомые. Слишком точные. Мин-су открыл один — и его лицо исказилось от злости. Там было всё: списки, даты, деньги, нужные люди, те, кого должны были убрать. Навсегда. И те кого уже убрали. И он понял: кто-то действительно сунулся туда, куда никто никогда не добирался. И не должен был. Рука медленно, но уверенно потянулась к телефону. Он набрал номер. — Слушай внимательно, — сказал он ровно, почти спокойным голосом своему секретарю. — Передай в пресс-центр: я хочу открытые дебаты с Ким Тэхёном. Сегодня же. Прямой эфир. Журналисты, вопросы, камеры — всё. Пусть поставят нас двоих напротив друг друга. На другом конце запыхтела секретарь. — Но господин… это… вы уверены?.. — Абсолютно, — Мин-су поднялся, глядя в окно. — Он хотел игры? Получит игру. Но по моим правилам. Он отключил вызов, медленно опустился обратно в кресло и выдохнул. Не страх. Не растерянность. Холодная злость. Ему было плевать кто за этим стоит. Он просто хотел быстрей убрать Кима. Тот, кто отправил письмо, ошибся: Пак Мин-су никогда не сдавался. Он предпочитал выходить на сцену сам — и давить противника при свете софитов, на глазах у страны. И письмо с его компроматом стало для него спусковым крючком. Ему нужно было удержаться на месте , что бы он оставался не прикосновенным. Он снова глянул на мятую записку у края стола и усмехнулся: — Уйду? Возможно... Только после того, как тебя уничтожу, Ким. Пак Мин-су сидел у себя в кабинете, откинувшись в кресле так, будто уже держал победу в руках. На столе — ноутбук, несколько распечаток, планшет с новостями. Ничего лишнего. Всё — под контролем. Он медленно затянулся сигаретой, глядя на расписание предстоящего эфира, и угол его губ пополз вверх. — Размажу, — пробормотал он. — Прямо в эфире. Сволочь... Он представил, как будет спокойно, почти нарочито вежливо, говорить аудитории о «честном и добром» Ким Тэхёне. Как будет улыбаться журналистам, а потом между строк бросать то, что разрушает репутацию. — Покажем людям, какой он «примерный», — Мин-су стряхнул пепел в хрустальную пепельницу. — Какой он правильный, белый и пушистый. Они же любят таких. Он задумчиво повернул голову, глядя в стену перед собой, будто видел там уже будущий эфир. — Ты хотел игру, Тэхён, — тихо сказал он, — но на камеру ты не сможешь играть так же, как у себя в темном мире. На свету ты сгоришь. Он поднялся, прошёл к окну. Город жил обычной жизнью. Никто не догадывался, что сегодня решат, кто будет стоять ближе к президенту, а значит, кто будет контролировать куда больше, чем должность. Он уничтожит Ким Тэхёна в прямом эфире. Публично. Чисто. Красиво. И страна увидит, кто здесь настоящий игрок.       Утро у Тэхёна началось так же паршиво, как и у Пак Мин-су. Он вошёл в свой кабинет, даже не успев закрыть дверь, как Джин практически влетел следом. — Тэхён, — выпалил он с порога. — Мин-су официально вызывает тебя на дебаты. Пресс-служба уже разнесла по всем каналам. Вечер. Прямой эфир. Тэхён остановился посреди кабинета. Потом резко выдохнул, провёл рукой по лицу. — Да сколько же он… — он сжал зубы. — Сколько можно? Он меня уже заебал, Джин. — Понимаю, — тихо сказал Джин. — Может, его просто грохнуть? — Тэхён повернулся, глаза холодные, голос ровный. — Серьёзно. Он лезет не туда, куда не надо. Хочет играть — пусть играет, но по моим правилам. Чёрт, да я устал от его рожи. Джин тяжело выдохнул. — Нельзя, Тэхён. Сейчас — точно нельзя. Тебя и так держат под подозрением по поводу убийства секретаря президента. Любой неверный шаг — и всё, ты сам себе яму выроешь. Тебе лучше пойти на дебаты и быть готовым к самому худшему. Тэхён посмотрел на него долгим злым взглядом. — Смотрю, ты во мне разочаровался, — бросил он. — Нет. — Джин покачал головой. — Я смотрю на вещи реально. Ты полез туда, где нет второго шанса. Хотел стать советником — значит, играем по правилам большого поля. Иначе тебя закопают раньше, чем ты слово скажешь. Тэхён молча прошёл к креслу, сел, вытянул сигарету, щёлкнул зажигалкой. Первый затяг был долгий, будто он пытался сдержать в себе всю ярость. — Ну… — он выдохнул дым. — Посмотрим ещё, кто кого. Джин не ответил — только кивнул. На несколько секунд в кабинете стало тихо. Тэхён смотрел в стол, сигарета тлела между пальцами. Он никогда не проигрывал. И теперь точно не собирался начинать. Тэхён затушил сигарету в пепельнице и поднял взгляд на Джина. — Подготовь мне список вопросов, который он может вытащить против меня. Всё, что вообще может попытаться поднять. Я хочу видеть вес возможное. мне нужно примерно зать как защищать тебя. Джин усмехнулся коротко, безрадостно. — Ты уверен, что он будет спрашивать? — он облокотился на стол. — Мне кажется, у него уже есть козыри. И, Тэхён… — он чуть наклонился ближе. — Неужели ты правда думаешь, что у него нет ничего на тебя? О твоих тёмных делах? Он же не идиот. Тэхён поднял глаза, спокойные и ледяные. — Не о моих, Джин. О наших. — Он говорил медленно, чётко, будто ставил подпись под каждым словом. — Не забывай. Тут всё общее: и власть, и кровь, и ошибки. Не надо делать вид, будто я один всё тащу. Ты такой же Пэкхо как и я. Джин резко втянул воздух. Секунда тишины. — Хорошо, — наконец сказал он ровно. — Тогда готовлю список. Всё, что может всплыть. И всё, что лучше бы не всплывало никогда. И я повторюсь, что зря ты полез туда. — Отлично. — Тэхён кивнул. — Значит, начнём с грязи. Пусть попробует меня утопить. Лишь бы не утонул сам. Джин отвернулся, чтобы скрыть нервный жест. — Этот эфир будет войной, Тэхён. Тэхён поправил манжету, поднялся и сказал: — А мы всегда шли войной. И как будто тебе это впервой. Когда за Джином закрылась дверь, в кабинете снова стало тихо. Тэхён достал телефон, пролистал список контактов, нашёл нужный номер и коротко набрал смс:

«Ты сделал то, что я приказал?»

Ответ пришёл почти мгновенно, будто человек на том конце ждал именно этого сообщения.

«Да. Всё выполнено. В точности по твоим словам.»

Тэхён коротко выдохнул, не меняя выражения лица. Телефон щёлкнул, закрываясь, и он положил его на стол рядом с пепельницей. Он подошёл к окну. Чёрный костюм, отражение в стекле, лёгкий наклон головы — спокойствие, которое не обещало ничего хорошего тем, кто стоял у него на пути. Всё шло не по плану. По крайней мере, сейчас. Он наблюдал за городом, будто этот город уже принадлежал ему — по праву силы, по праву крови, по праву того, что он собирался забрать всё, что ему положено. И никакой Пак Мин-су не будет стоять на его пути.       Телевизор работал на фоне, пока Чонгук застёгивал куртку. Голос ведущей звучал отчётливо:

«Сегодня в восемнадцать ноль-ноль состоятся официальные дебаты между настоящим советником президента Пак Мин-су и кандидатом на пост советника президента Ким Тэхёном…»

Чонгук резко обернулся, взгляд метнулся к экрану — потом к Лорашу. — Какие ещё дебаты? — спросил он глухо. — Это что вообще за цирк? Такое вообще бывает? Лараш спокойно закрыл ноутбук. — Вообще — нет, — ответил он. — Но если Пак Мин-су полез в эфир среди бела дня… значит, он что-то задумал. И он боится. Чонгук кивнул коротко, но в глазах уже полыхало. — Ну что… действуем? — Днём рискованно, — напомнил Лораш. — Убирать кого-то днём — всегда лишний шум. Чонгук резко выдохнул, сдерживая злость. — Да плевать. Поехали. — У нас даже плана нет, — тихо бросил Лораш. Мы не планировали делать это сейчас. Ты торопишься опять Чонгук. — Значит, будем действовать без плана. И я устал уже от этой тягомотины, и хочу домой и забрать Уэлли. Он подошёл к тумбочке, открыл ящик. Быстрые, отточенные движения будто руки сами знали последовательность. Пистолет. Запасной магазин. Нож. Лораш тоже вооружился молча, без вопросов их молчание давно заменяло любые разговоры. Они оба надели тёмные куртки, скрывающие оружие. В коридоре гостиницы стояла тишина — слишком дневная, слишком спокойная для того, что они собирались делать. Они вышли через чёрный ход, спустились по металлической лестнице и оказались во внутреннем дворе мотеля. Мотоцикл стоял за мусорным контейнером, как они его и оставили. Чонгук закрепил оружие под курткой, сел первым. Лораш сзади, проверив ещё раз перчатки и маску в кармане. — Куда? — спросил Лораш. — К правительственному дому. Надо понять, когда Мин-су выйдет. — Ну и что будем делать? — Импровизировать. Если он двинется к студии — поедем за ним. Чонгук завёл двигатель. Басовый рык мотора разорвал дневной воздух. Они выехали со двора, влились в поток машин. Город жил обычной жизнью, а они ехали охотиться среди бела дня. Их цель была одна. Пак Мин-су.       Они стояли в тени здания спустя сорок минут, в узком промежутке между бетонной стеной и служебным гаражом. Отсюда было видно всё: как у входа суетятся охранники, как служебный седан Пак Мин-су прогревает двигатель, будто собирается уже ехать. Чонгук сидел на мотоцикле, не спуская глаз с машины. Лораш спрыгнул на асфальт, отошёл на пару шагов, специально так, чтобы Чонгук его не слышал — и достал телефон. Он быстро набрал:

"Юнги, Чонгук что-то задумал. Остановить его не могу".

Ответ прилетел почти сразу.

"Мы уже едем в студию. Задержи его любой ценой. Если он сейчас наломает дров, весь наш план пойдет крахом.."

Лораш нервно провёл ладонью по лицу. Он снова начал печатать:

"Я постараюсь, но..."

И тут мотор за его спиной вспыхнул рыком, словно зверь, сорвавшийся с цепи. Лораш резко обернулся: — Чонгук, стой... Но тот даже не посмотрел в его сторону. Мотоцикл рванул с места, заднее колесо сорвало пыль с асфальта. Через секунду Чонгук уже выскочил из переулка и помчался за служебным седаном Пак Мин-су. Лораш выругался так, что эхо отдало по бетонным стенам: — Да чтоб тебя, сука… Всё блять как всегда... Как вы меня заебали дикие тигры... Он остался один, с телефоном в руке и с нарастающим осознанием, что Чонгук его намеренно оставил. Чонгук решил действовать сам — жёстко, по-своему, без тормозов. Ему надоело, что его постоянно тормозят. И теперь он мчал за машиной Пак Мин-су по дневному Сеулу, не давая никому шанса его остановить.       У входа в телестудию царил дневной хаос: журналисты, камеры, охрана, вспышки. Две машины — одна Пак Мин-су, другая Ким Тэхёна — подъехали почти одновременно, словно судьба решила столкнуть их лбами прямо перед огромной публикой, которая их уже ждала.. Первые двери хлопнули у машины Пак Мин-су. Он вышел, поправляя дорогой пиджак, уже готовясь изображать уверенность перед прессой. И в этот момент воздух разорвался рёвом двигателя. Мотоцикл вылетел из-за угла — чёрный, быстрый, как молния. И прежде чем охрана успела понять, что происходит, водитель поднял руку. Три выстрела. Короткие, чёткие. В них не было паники — только решение. Пули врезались в грудь Пак Мин-су. Он выгнулся назад, будто его ударило током, и рухнул на асфальт, оставляя под собой грязно-красное кровавое пятно. Тэхён дёрнулся к Юнги, и они вдвоём упали на асфальт, закрывая головы руками. Крики, визг, паника, всё слилось в один шум. Мотоцикл уже уносился прочь, как будто и не было его, только запах крови и гари по асфальту. Тэхён поднял голову первым. Глаза щурились от солнца и пыли. Он посмотрел на Юнги, сердце стучало, словно выбивая стену изнутри. — Юнги… я ни хрена не понял, что сейчас это было. Юнги уже медленно встал, смахивая пыль с пиджака, лицо максимально спокойное, слишком спокойное для такой бойни. — Понять бы самому, босс. Кто-то решил сыграть раньше времени. Тэхён, всё ещё сидя на асфальте, уставился на него, прищурившись, будто видел больше, чем говорил. — Юнги… ты мне только не пизди. Голос у него был ровный, опасно. — Ты знаешь больше, чем говоришь. Кто это был? Юнги отвёл взгляд на секунду, но этого было достаточно, чтобы всё понять. Тэхён выдохнул коротко, глухо, будто признал неизбежное: Он знал, кто это был. И всё же ждал, услышит ли он это от Юнги. Но ответ так и не прозвучал — потому что суета взорвалась новой волной. Подъехала скорая. Охрана окружила тело Пак Мин-су, один из врачей уже пытался остановить кровь, но было видно по лицам шансов почти нет. Полиция рванула за мотоциклистом, журналисты пытались прорваться ближе, охрана отталкивала их плечами. Тэхён поднялся, не отводя взгляда от уходящей машины скорой с Пак Мин-су. Юнги стоял рядом, молчал. И только один вопрос висел между ними. Кто этим руководит...       Кабинет Президента был слишком светлым для таких разговоров. Большие стеклянные стены, дорогой стол, запах кофе и лака и посреди всего этого Тэхён, сидящий напротив человека, который управлял страной. Президент закрыл папку, посмотрел на Тэхёна устало, почти по-домашнему, но в этом спокойствии чувствовалась власть, которую не прикрыть ни улыбкой, ни вежливостью. — Что ж, Тэхён, — начал он, переплетая пальцы. — Пять дней Пак Мин-су в коме. Его состояние критическое. Медики говорят, шансов почти нет. Поэтому я могу официально объявить: выборы окончены. Советником становишься ты. Тэхён откинулся на спинку кресла, посмотрел прямо, без попытки скрыть раздражение: — Господин Президент, это разве законно? Президент усмехнулся легко, так, будто обсуждали погоду. — Законно всё, что я подписываю. Не переживай. Формальность. Он допил кофе, поставил чашку, глядя на Тэхёна пристально — слишком пристально. Тэхён понял одно: он не самый главный игрок в этой партии. Его толкают, направляют, ставят — и делают это не хуже, чем он сам привык делать с другими. Он дышал ровно, но внутри поднималась тяжёлая тревога. — Скажите, господин Президент… — начал Тэхён медленно. — Вы же ищете того, кто стрелял в Пак Мин-су? — Конечно. Президент ответил слишком быстро. — Более того… — он сделал паузу, словно проверял, как Тэхён отреагирует. — Мы уже знаем, кто это. Тэхён едва заметно напряг плечи. На долю секунды дыхание сбилось, но он сразу взял себя в руки. — И кто же? Президент слегка улыбнулся — не добродушно, а… будто что-то скрывал. — Наёмник. Обычный стрелок, которому заплатили. Ты его не знаешь. Он наклонился вперёд. — Да и какое тебе дело, Тэхён? Главное — он найден. А ты так сильно хотел это место, а я тебе помог сейчас. Тэхён молчал. Глаза его потемнели. Он понимал: Президент лжёт. Или что куда опаснее говорит полправды, составляя свой собственный сценарий. “Наёмный убийца” — слишком удобная версия. Слишком чистая. Слишком… безопасная. Тэхён отвёл взгляд, чтобы скрыть, как сжимаются пальцы на подлокотнике. Президент слегка улыбнулся, будто оставил фразу подвешенной специально: — Не волнуйся. Этого человека ты никогда больше не увидите. Я избавился от него. Официально он погиб при попытки бегства от полиции. Это объявят сегодня вечером в новостях. Комната будто потускнела от слов президента.