«Пэкхо 백호 — Белый Тигр»

В комнате стоял полумрак. Только настольная лампа выхватывала из темноты лица — уставшие, собранные. На столе документы, ноутбук, оружие и пустая чашка из-под кофе. Чонгук пролистал последние страницы, выдохнул, откинулся на спинку стула. — Про Пак Мин-су ничего, — сказал он глухо. — Ни в одной сточки. На секретаря было досье, но теперь его нет. Всё. След оборвался. Им можно было ещё управлять, а теперь нет. Лораш закрыл ноутбук ладонью. — След не оборвался, он просто поменял направление. Секретаря убрали не просто так. Скорее всего, это сам Пак. Решил подставить Тэхёна, пока тот не успел занять место. Нам нужно быть быстрее. Чонгук посмотрел на него. — Давно уже надо было так сделать? — Надо оставить ему напоминание, что он не один в этой игре, — сказал Лораш спокойно, как будто говорил о погоде. Чонгук достал из внутреннего кармана пластиковую карточку — пропуск с голограммой. — У нас ведь остался пропуск его помощника. Лараш усмехнулся уголком губ. — Вот и воспользуемся. Ночью, когда придут уборщики. В форме войдём, поставим камеру, оставим записку. “Или сам уйдёшь, или поможем.” Просто, чисто, без шума. Чонгук кивнул. — Хорошо. Только без фокусов, Лораш. Нам нельзя допустить ни одной ошибки. — Не волнуйся, Гуки, — Лораш поднялся, расправляя плечи. — Мы просто напомним этому Паку, что под солнцем не только он греется. Ночь была тихой, с той самой тишиной, в которой каждая мелочь слышна. Коридоры правительственного здания спали, только лампы под потолком горели холодным светом. Чонгук и Лораш двигались быстро и слаженно, будто делали это не в первый раз. На них были серые униформы уборщиков, перчатки, бейджи с чужими именами. Никто не остановил, не спросил, кто они — камеры распознавали только форму и пропуска. Они поднялись на нужный этаж. Пустой коридор встретил их гулким эхом шагов. Лораш проверил дверь, взломал замок, тихо, без усилия. Внутри кабинет пах кожей, бумагой и дорогим парфюмом. Лораш сразу занялся техникой, установил миниатюрную камеру под карнизом, потом еще одну в вентиляционной решётке. Чонгук подошёл к столу. Оставил на нём записку: “Или сам уйдёшь, или поможем.” Пока Лораш делал свою работу, он вышел в коридор. Проверил, не идёт ли кто. Всё было чисто. Только где-то гудел лифт. И вдруг — дыхание у самого уха. — Ты зря это делаешь, — тихий, хриплый голос, знакомый до боли. Чонгук замер. — Я столько сил потратил, чтобы тебя спрятать, — продолжил тот же голос, уже ближе, теплее. Он почувствовал, как тот провёл носом вдоль уха, едва коснувшись кожи. Потом — короткий поцелуй в шею. Мир будто застыл. Сердце билось медленно, как под водой. — Я не знаю, что ты задумал, но будь осторожен, — голос шепнул, и тень растворилась. Чонгук не повернулся. Не нужно было — он и так знал. Этот запах. Его дыхание. Тэхён. Он стоял в оцепенении, пытаясь осознать, что только что произошло. Как он здесь оказался? Это здание закрыто, охраняется лучше, чем президентский бункер. Значит, Тэхён знал. Знал всё. Из кабинета вышел Лораш, снимая перчатки. — Всё, закончили. Что за лицо у тебя? Чонгук посмотрел на него и тихо сказал: — Тэхён был здесь. Лораш фыркнул. — С дуба рухнул? Здесь даже крыса без пропуска не пройдёт.— Он был здесь, — повторил Чонгук глухо. — И сказал, чтобы я был осторожен. Лораш застыл, потом чуть хрипло выдохнул: — Я знал, что он всё понимает. Только одного не пойму… откуда он узнал, где мы? И почему тебя не забрал с собой. Чонгук опустил взгляд, чувствуя, как по спине прошёл холод. — Похоже, он никогда и не терял нас из виду.

***

Чёрная фигура исчезла в темноте так же бесшумно, как появилась. Ни один охранник не повернул головы, ни одна камера не успела его засечь. Он прошёл за здание, свернул в узкий переулок, где пахло дождём и бензином, снял перчатки, открыл машину и сел за руль. Двигатель загудел глухо. Тэхён ехал. Ехал обратно в особняк — молча, без музыки, без охраны. Город за окном тянулся полосами света, а мысли били по вискам, будто гвозди. Он знал. Он всё знал с самого начала. Перед глазами короткий, почти нежный всплеск памяти. Чонгук, сидящий на кровати, волосы падают на глаза, кожа светлая в полумраке комнаты. ПОследний их вечер вместе. Тэхён стоял напротив, в руках маленькая коробка. — Держи, — сказал он тогда просто. — Подарок. Чонгук поднял взгляд. — Серьги? — Колечки. Мне нравится, как они на тебе будут смотреться. — Он сам защёлкнул одно кольцо на его ухе, провёл пальцем по шее, — носи их всегда. Мне будет приятно. Тогда он не сказал, что в серьгах — микрочип. Маленький, как пылинка. Трекер. Тэхён поставил его только ради контроля. Потом всё завертелось — кровь,разборки, он погрузился в тёмный мир, чтобы вернуть своё. Когда Чонгук пропал, Тэхён вспомнил про серьги. Он достал планшет, зашёл в закрытое приложение. Серебряная точка мигала на карте. Сеул. Жив. С тех пор он следил, не каждый день, не навязчиво. Просто знал, где. Знал, что Чонгук рядом, и что что-топроисходит. Он никому не говорил. Даже Юнги. Особенно Юнги. Потому что теперь он не доверял никому. Слишком много глаз вокруг. Слишком много тех, кто улыбается и ждёт, когда он оступится. Он вёл машину, пальцы сжимали руль до побелевших костяшек. На мгновение он прикрыл глаза перед ним снова стоял Чонгук, тот, что смеялся, запрокидывая голову, и тот, что уходил, не оборачиваясь. — Что ты задумал, душа моя, — прошептал Тэхён глухо, почти беззвучно.

***

Машина мчалась по ночному Сеулу, дождь стучал по крыше короткими, нервными ударами. Лораш вёл молча дорога тянулась пустая, лишь неон отражался в лобовом стекле. Чонгук сидел рядом, сжимая ладонью ремень безопасности, будто удерживал не себе мысли. — Откуда он узнал? — выдохнул наконец Чонгук. Голос хриплый, усталый, но в нём уже чувствовалась злость. — Откуда, Лораш? Лараш не сразу ответил. — Ну… может, Юнги сказал. Чонгук резко повернул голову. — Нет. Юнги не стал бы. Он слишком дорожит Чимином. Он знает, что первым Тэхён пойдёт за ним. Он всегда мстит через близких. Всегда. Кто предал. Лораш покосился, коротко вздохнул. — Неужели ты правда думаешь, что он способен убить своих? — Может, — холодно ответил Чонгук, глядя в окно, где отражались фонари. — Я знаю, на что он способен, если речь обо мне. — И всё-таки, — Лораш чуть усмехнулся, качнув головой, — у вас любовь, конечно, больная. — Что есть, то есть, — тихо сказал Чонгук. Машина свернула к гостинице. В темноте их отражения на миг совпали в стекле — два человека, связанных страхом, верностью и прошлым, которое не отпускает.

***

Кабинет был затянут в полумрак. Толстые шторы плотно сомкнуты, свет падал лишь от настольной лампы — ровный, тёплый, но будто выхватывающий из темноты только самое нужное. За массивным столом сидел мужчина крепкого телосложения, лет пятидесяти с небольшим. На нём идеально выглаженный костюм, на запястье часы, тяжёлые, военные, старой модели. Он слушал молча, не перебивая. Перед ним стоял Камиссар национального агентства полиции — вежливо, чуть склонив голову. — Господин президент, ситуация такая, — говорил он, отчётливо выговаривая каждое слово. — Пак Мин-су пытался убрать Ким Тэхёна. Исполнителя ликвидировали. Теперь за Паком охотится Чон Чонгук. Любовник Ким Тэхёна. Они оба действуют отдельно, но с одной целью. Ким Тэхён, похоже, не до конца понимает, насколько глубоко влез. А Чонгук… он движется по-своему. Хладнокровно. Точно. Что-то хочет предпринять, но мы предполагаем, что он просто прикрывает его из тени. Президент чуть откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок. — Где он сейчас? — Точной информации нет. Мы видим, что он в Сеуле, но он все время практически в движении. Наши следят за ним. Француз с ним. Мужчина кивнул, на мгновение прикрыл глаза, потом спокойно сказал: — Нельзя допустить, чтобы Пак Мин-су удержался на месте. Он слишком много знает, и слишком долго играет. — Принято, господин президент. — Слушай внимательно, — сказал он тихо, с нажимом. — Мы не вмешиваемся напрямую. Помогайте Чонгуку. Везде, где сможете. Только тихо. Он не должен знать, что его прикрывают. Понял? Подчинённый выпрямился. — Да, господин президент. Мужчина кивнул и отвернулся к окну. Камиссар тихо вышел, дверь за ним мягко закрылась. В кабинете снова стало тихо. Только лёгкое жужжание лампы и взгляд президента, направленный куда-то вдаль — в ту тень, где уже начала разворачиваться новая, опасная партия. Президент сидел в кресле, глядя в окно на ночной Сеул. Город под ним мерцал огнями — россыпью точек, где каждая, казалось, принадлежала чьей-то судьбе. Он взял в руки ручку. Крутил её между пальцами, как будто в этом движении искал ответ. Пак Мин-су… Имя прозвучало у него в голове. Этот человек был слишком алчный. Слишком уверен, что может управлять всем — даже тем, что выше его ранга. Такие не останавливаются, пока не попробуют дотянуться до самого трона. Президент тяжело выдохнул, положил ручку на стол. Нет, его нельзя оставлять на месте. Ни при каких обстоятельствах. Он знал, что Мин-су уже смотрит выше — на кресло президента. И если сейчас его не убрать, завтра он укусит. Сильно. Без предупреждения. Мысль о Ким Тэхёне появилась как тихая, но чёткая линия света. Тэхён был другой. Опасный, но управляемый. Умный. Хладнокровный. В нём был стержень — тот, что не прогибается под властью, но уважает силу. И самое главное — он держал в руках обе стороны этого города. Президент усмехнулся, тихо, почти беззвучно. Именно такие нужны рядом. Те, кто знают, где проходят граница между светом и тенью. И кто умеет по ней ходить. Он знал: рядом с Ким Тэхёном у власти он сможет контролировать всё — от министерских кабинетов до подпольных кланов. Всё, что скрыто под гладкой оболочкой политики. Он наклонился, нажал кнопку на столе. — Подготовьте полный отчёт о выборах в помощники по Ким Тэхёну. И сделайте это быстро, — сказал он спокойно, глядя в одну точку на стекле. Когда секретарь ответил утвердительно, президент ещё раз посмотрел на город — и почти шепотом сказал: — Всё должно быть под контролем. Абсолютно всё. Президент откинулся в кресле, провёл рукой по лицу и устало спросил, не отводя взгляда от стола помощника, который стоял уже перед ним с отчетом: — Информация о моём секретаре есть? Хоть что-то. Зацепки, имена, кто мог это сделать? Помощник, стоявший у двери, замялся. — Пока нет, господин президент. Расследование ведётся, но… всё указывает на Ким Тэхёна. Он был последним, кто встречался с ним лично. Президент поднял глаза. Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Потом он коротко кивнул: — Всё хорошо. Понял. Помощник выдохнул с облегчением. Президент остался один. Он поднялся, подошёл к окну. На его лице не дрогнул ни один мускул. Только пальцы постукивали по подоконнику — размеренно, точно в такт каким-то мыслям. — Если всё ведёт к Тэхёну... значит, кто-то слишком старается, чтобы это выглядело именно так, — тихо произнёс он. Его взгляд стал холодным, как у человека, привыкшего просчитывать на несколько шагов вперёд. Он провёл рукой по стеклу, за которым медленно текла жизнь Сеула, и добавил уже почти шепотом: — Не трогать Пэкхо. Пока не трогать. Сначала я хочу увидеть, кто за этим стоит на самом деле. Помощник записал все в блокнот и вышел из кабинета.

***

Горячая вода стекала по спине, но Чонгуку казалось, что ему всё равно холодно. Он стоял, прислонившись лбом к кафелю, и не мог выдохнуть. В голове снова вспыхивал тот момент — его голос, дыхание у уха, короткое прикосновение губ к шее. Тэхён. Тот единственный, кто умел разрушить его изнутри и одновременно собрать заново. Чонгук провёл ладонью по лицу, сжимая пальцы, будто хотел стереть с кожи память. Он скучал так, что ломило грудь. До судороги в пальцах, до того звона в висках, когда хочется просто добежать, коснуться, вдохнуть его запах и не отпускать. Но он знал — нельзя. Не сейчас. Не тогда, когда вокруг начинала разворачиваться новая игра, грязная, опасная, в которой ставки были слишком высоки. Он выдохнул, выключил воду, прислушался к тишине гостиничного номера. «Я спасу тебя, слышишь? Даже если придётся идти против всего», — подумал он. На зеркале от пара проявилось его отражение — усталое, осунувшееся, с глазами, в которых жила только одна мысль: вернуть всё. Чонгук вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем. Воздух в номере был тяжелым, будто пропитан тревогой. Лораш возился у шкафа, рылся среди аккуратно сложенных вещей, лицо напряжённое. — Что ищешь? — спросил Чонгук, бросив полотенце на спинку кресла. Лораш выпрямился, обернулся. — Папку. Где она? — Папку? Зачем? — нахмурился Чонгук. — Чонгук, где папка? Что за игры... — резко бросил Лораш. — Папка Дженни. С документами. Где она? Чонгук застыл, потом сказал: — Под кроватью. Я туда спрятал. Лораш нагнулся, заглянул под кровать, отодвинул сумку, осмотрел всё внимательно. — Её нет. Я уже всё перерыл. — Как это нет? — голос Чонгука стал жёстче. За считанные минуты они перевернули весь номер: шкаф, тумбы, чемоданы, даже вентиляцию проверили. Ничего. Оба стояли посреди комнаты, дышали тяжело, смотрели друг на друга. — Какого чёрта происходит? — выдохнул Чонгук. — Кто-то заходил сюда? — Нет, — ответил Лораш, нахмурившись. — Я поставил камеру. Просмотрел — никто не входил. Он подошёл ближе, голос стал холодным, почти угрожающим: — Если я узнаю, что ты сам что-то задумал, Чонгук… я тебя вытаскивать не буду. Исчезну. И сам потом расхлебывай. Чонгук прищурился, в голосе зазвенело раздражение: — Ты что, реально думаешь, что я идиот? Что я сам себе подставу устроил? Нет. Кто-то уже начал играть с нами. Он взял со стола пистолет, вставил магазин, передёрнул затвор. — Давай искать. Пока не поздно.