Обломки Одиссея: Дейминг

Город кипел жизнью, улицы полны людей. И только дождь мог разогнать их всех. На этой планете кислотный дождь уже вошел в норму, а в моду - специальные зонты. Однако что модно, до сих пор оставалось недоступным бедным. Таких город населяло немного, обычно они жили на окраинах и занимались каким-нибудь ремеслом. В их числе были и кочевники, но, так уж случалось, иногда были заказы и в городе. Принеси-подай, что уж там. Платят хорошо да и ладно. Чаще брали кочевников - их город почти или вообще не знал для выполнения чего-то особенно грязного. Это трудно: город напичкан камерами обнаружения и распознавания. На тебя заводилось личное дело, даже если ты этого не хотел. Технологии были созданы в этом городе и в нем же и остались. А они то появлялись в городе, то исчезали, будто кислотный дождь растворил их. По окраинам люди порой жили в бараках, а если позволяет климат, то под шалашами. А еще этот город - единственная живая точка на всем земном шаре. Но размеры ограничивались из-за недостатка материалов. Если что-то и строилось, то только из того, что развалилось. Все ресурсы уходили на постройку корабля. Под самым городом, в земле тоже была своя жизнь. Те, кто рождались там, целыми жизнями находились в закрытом городе. Никто не говорил, что оттуда нельзя выйти. Да только никто туда и не стремился. Конечно, Деймингу было интересно, что отбивает у «подгорожан» желание стремиться на поверхность. Он много читал и слышал, сколько там всего интересного. Как огни дерутся за свое место на плакатах реклам, как шум отражается от бездушных огромных домов, как они протыкают небесный купол, как машины движутся, не касаясь дороги. Ему казалось, что мир там может быть нереальным, и его не обойдешь за пару часов как родной, что у него нет таких земляных стен. В очередной свой день рождения он попросил экскурсию на строящийся «Одиссей». - Будет исполнено, мой маленький сир! – сказал отец и ушел на поверхность. Каспару пришлось взять на себя обязанности отца по очистке труб, поэтому иногда случалось, что он краем глаза мог видеть яркий город, когда чинил самые верхние ярусы труб. Прошла неделя и отец так и не вернулся. Юноша уже жалел, что пожелал так много. Оказалось, что в родном городе у него уже нет ничего родного. Слух об исчезновении его отца распространился в Подгороде, кто-то винил сына в произошедшем. Кто-то пытался помочь, якобы у кого-то снизу были связи вверху и их постоянно извещают о результатах поиска. Никто не объяснял, почему это плохо и что это с верха никто не возвращается. Прошел год, Дейминг нашел лазейку наверх и частенько сидел там, просто смотря на город со стороны. «Должна же быть причина, почему он его проглотил». Один человек сказал ему: «Ничто не возникает из ниоткуда и не уходит в никуда», а потом исчез, попросив найти его на поверхности. Это был его лучший друг, Марк Чичяр. Очередной день закончен, завтра был последний перед выходными. Чистка труб тяжелое дело, но все может осложнить экстренная ситуация, которых здесь хватало. Сменщик на завтра пропал. Все думали, что он утонул в недавнем потопе нижних ярусов подземной водой. Но Дейминг понял, что случилось, последний их разговор – пазл сложился, и молчал, даже когда его допрашивали. - Вы ведь частенько разговаривали и обедали вместе. Странно, что ты ничего не знаешь. - Марк встал посреди разговора, сказал, что сейчас вернется и ушел. Я ждал его до самой ночи и пошел домой. Теперь я могу вернуться к работе? Его алиби подтвердилось, но на самом деле парень его даже не видел вчера почти весь день. Возможно, он убежал еще в пересменку охраны или еще когда. А может, он и вправду что-то хотел дать Дею из раздевалки, но потоп случился так вовремя, что он сбежал наверх? Они никогда не разговаривали о планах на будущее или что хотели бы сделать, поэтому и для друга оказалось шоком его исчезновение. Поиски тела шли уже несколько дней, на рыжего парня стали тыкать пальцем, говоря, что он в очередной раз покрывает беглеца. Что еще в первый раз стоило наказать его. Жить в Подгороде стало невыносимо, и он начал думать об облегчении своей участи разными путями. Однако взрослая жизнь не давала ни времени, ни сил обдумать это как следует. Поток воды от первого потопа был неконтролируемым и достиг центра города. Приходилось даже по улицам ходить по щиколотку в воде и в страхе, что эта ночь для всех будет последней. Меры было необходимо принять сейчас, но на деле все понимали, к чему это приведет. Мэры боялись потерять численность населения, ведь суматоха создаст благоприятные условия для побега. Было решено переселяться группами по 100 человек каждые несколько часов. Такое переселение было долгим и длилось несколько дней. Деймингу пришлось выйти на смену вместо пропавшего, поэтому в списках он был почти последний. Ему было это на руку: вещи сложены и никто не спросит почему, а охраны больше с переселенцами, чем с остальными жителями; времени подумать предостаточно. Он уже свыкся с его ролью трубочиста в городе и прекрасно понимал, что здесь не нравится жить абсолютно никому, но также они убеждены, что без них рухнет вся система их бытия и скорее всего мировоззрение. Он свыкся с весом стен вокруг города и с определенным безразличием начал вести дела, которые велись на автомате, как велосипед. Наконец пришла очередь группы Дейминга. Когда рабочий день был завершен, а переселенцы стояли наготове, ждали копушу Дея. Хоть он и не видел смысла переселятся в отсек Б, приходилось подчинятся. Такое нежелание очень сказывалось на скорость сбора и передвижения. Вся толпа уже отставала от графика на несколько часов. Но потом оказалось, что он не был последним: один из рабочих видимо забыл, что смена кончается раньше и поэтому задержался. Он выбежал из технических помещений с криком «Бегите!», а потом все поняли почему. Из дверей его буквально вымыло волной, и людей охватила паника. Кто-то бежал вперед, пытаясь добежать до отсека, кто-то забирался в дома наверх. «Вот оно!» - думал Каспар и побежал к своему тайному входу наверх. Один из мэров, который тогда был ближе к группе кричал что-то вроде «без паники», пытался собрать их всех. Кто-то крикнул «бежим к отсеку», летя к табличкам на развилке. Тот самый мэр, который просил их не паниковать, оказался под ногами этой толпы, утонул сиюминутно, за жизнь не боролся. Когда стадо едва успело добраться до развилки, которая была на среднем ярусе, вода отрезала им обратный ход и еще немного не доставала до них самих. Смерть слишком быстро настигала, паника росла и началась перекличка. Оказалось никто этих развилок не знает и не умеет читать. Было решено идти по черным стрелкам налево, но то оказался кабинет утопленного мэра, который имел только один ход, в который уже подступала вода… Когда Дейминг вылез на поверхность, он понял, что случилось. Он слышал крики и чувствовал страх – и свой, и чужой; все свернулось в тошнотворный клубок и сейчас просилось наружу. В ушах звенело от ужаса, а сердце рвало грудную клетку. Когда он бежал, ручная кладь сильно тормозила, он выбросил часть, а последняя чуть не оставила его в воде: зацепилась за трубу у самого выхода, пришлось выбросить и ее. Сейчас у него в руках лишь фото отца и маленький рюкзак с брелоком в виде деревянной собаки. Он лежал возле дыры, которая на поверхности оказалась обычным люком, переводил дух, пытался обуздать свои слезы. Он вспомнил, как люди по незнанию шли в тупик и надеялся, что они в порядке, но его опыт работяги, знающего эти туннели как свои пять пальцев, говорил, что их не может быть в живых. Его лицо то кривилось от ужаса и слез, то было спокойно, лишь губы были в движении, нервно повторяющими «неправда». Небо, которого видно едва-едва, давило. Все было пугающим, новым и неродным. Дею казалось, что он лежит так долго, что уже слился с землей, ветер обходил его как порог, даря лишь холод и неуют. Он нечаянно заметил, как на кусочке неба что-то сверкнуло. Защитные очки были мутными, нужно протереть, чтобы увидеть. Его вдруг озарило, что это не потолок над его кроватью с инсталляцией ночного неба, а самое настоящее чудо. Он соскочил с земли и принялся натирать стекла рукавом куртки. Она оказалось не чище – он ведь лез через технический люк. Юноша проследил за хвостом кометы, который вел его прямо в шумные улицы (потом мне рассказали, что это рекламный дрон). Он не отрывал глаз от неба, но в какой-то момент оно скрылось над небоскребами. Они были так высоки, что в перспективе выходили из одной точки, из тумана. Он проследил по линии одного из зданий глазами, и его взору, наконец, удостоился сам Город. Он перелез через дыру в заборе из рабицы, вышел на проулок, и перед ним открылось пространство. Пространство полное огней, звуков, запахов и людей. Они все были такими разными и в самых разных одеждах, причудливой формы. Они говорили коряво, грубовато и незнакомыми словами. Несмотря на бурное движение по улицам воздух был тягучим, как масло, от пропитанных ароматов. Донесся запах чего-то жаренного - в желудке пусто с обеда. Он пошел по его следу. Люди вокруг были опрятными, их кожа словно отражала свет от многочисленных огней, которые мерцали всеми цветами. Дейминг знал эти цвета лишь по картинкам в книге, которую все жители знали наизусть. Такие объяснения были больше похожи на объяснения цвета слепому от рождения, но теперь он будто прозрел. Его кожа ничего не отражала, у него нет узоров из зеркал на лице и блестящих тату, его бы и не замечали, если бы не запах земли, стали и солярки. На прохожих одежда отлично сидела и имела причудливые баллонистые формы, и цвета такие же яркие, как и диоды на вывесках. Его одежда, казалось, поглощала свет, как губка воду; обвисала в некоторых местах. В такой одежде он мог раствориться в Небытии. Вдруг сверху донесся звук, похожий на резкий глухой хлопок, который начался у него над головой и унесся вдоль улицы. На его лицо упала капля, от которой стало невыносимо больно. Прохожие засуетились, Дея стянуло в самую гущу, где его толкали и задевали то плечом, то ногой. Кто-то начал доставать “купола на палке”, и толпа немного успокоилась. Очки слетели с лица и весь песок, что был волосах слетел в глаза. Он на время ослеп. Упала вторая капля ему на плечо. Она прожгла кофту, сделав в ней еще одну дыру. Кто-то кричал «Берегись, дождь», он пытался очистить глаза, что оказалось глупым – песок был на нем повсюду и сыпался только больше от его взмахов рук. Вода начала сыпаться пулями на его тело, от боли его опустило на колени, но, наконец, голос, кричащий предостережение, настиг его: - Ты что, дурак? Или глухой? Берегись, сказал! Тело Каспара никогда не чувствовало такой боли и не было к ней готово. - А, так ты не местный, - голос молодого мужчины доносился сверху, а дождь уже не бил по спине, - блин, «скорую» хрен дождешься. Пиплы, помогите мне тут! Через слезы огни города сливались в один большой и на его фоне выделились несколько фигур, которые спешно двигались к нему. Прежде чем он отключился, он услышал: «Это его очки?» - «Хэзэ, возьми. Осторожно, ему больно».