Спишь?

      Пробуждение оказалось таким же отвратительным, что и в прошлый раз, когда Гермиона перебрала с вином. Голова раскалывалась, желудок неприятно скручивало в тугой узел, а за стакан обычной воды Грейнджер сейчас могла запросто кого-нибудь придушить.       Она уже было начала шарить рукой в поисках своей палочки, чтобы наколдовать себе спасительной жидкости, но, как и всегда, Майкл пришёл к ней на помощь. Он бесшумно подошёл к дивану, на котором она вчера уснула, и протянул ей маленький пузырёк, в котором она без труда узнала антипохмельное зелье и, не раздумывая, тут же выпила его залпом.       — Вот за что я тебя люблю... — пробормотала она, откидываясь обратно на подушку и чувствуя, как железные тиски медленно отступают от её страдающей головы, а желудок постепенно успокаивается.       Майкл сразу же принял вид обиженного до глубины души человека:       — Только за зелье? Это оскорбительно, знаешь ли!       — Ну, не только за это, конечно же...       Он лишь рассмеялся, лениво потянулся и лёгкой походкой направился на кухню. Уже оттуда крикнул:       — Тебе как обычно — кофе?       — Угу... А сколько вообще времени?! Мы не опоздали на работу?       — Расслабься, — донёсся до неё его бодрый голос. — Сейчас только семь утра.       — Слава Мерлину... — пробормотала Гермиона и вновь прикрыла глаза рукой.       Можно было никуда не спешить. И хорошо, потому что если бы ей сейчас пришлось в спешке аппарировать, она точно бы где-то на полпути растеряла остатки своего достоинства.       Она так и осталась лежать на диване, без сил, прислушиваясь, как на кухне Майкл гремит посудой и что-то негромко напевает себе под нос. А её воспоминания о вчерашнем вечере возвращались к ней куда быстрее и больнее, чем хотелось бы.       Гермиона вовсе не собиралась вчера напиваться. Честно говоря, она сама не понимала, как это вышло. Изначально план был простой — ненадолго задержаться у друга, немного поговорить и вернуться домой. Но стоило ему только посмотреть ей внимательно в глаза и тихо сказать: «рассказывай» — и она уже не смогла остановиться. Впервые за многие годы у неё появилась возможность выговориться...       Пять долгих лет она держала всё это в себе. Молчала, когда хотелось кричать. Улыбалась, когда внутри всё выло от боли. Делала вид, что справилась, что всё пережила... притворялась сильной, притворялась полностью исцелённой — только бы никто не услышал ни одного звука её слабости.       И вот — всего один вечер, один тёплый взгляд, одно искреннее «рассказывай» — и всё рухнуло.       Она рассказала ему обо всём. Уже не так, как тогда, вскользь, в столовой Министерства, не общими фразами. Она говорила о настоящем. О своей боли. О том, как пыталась научиться жить дальше. О том, как силой стирала его из своей памяти. Как убеждала себя, что забыла. Как уговаривала себя снова и снова... но так и не смогла.       Огневиски делал своё дело, развязывая ей язык, и Гермиона под конец уже смутно помнила, что говорила. Слова сами срывались с её губ, как кровь из раны, которую слишком долго не лечили. Где-то среди признаний, горьких шуток и пьяных слёз она перестала сдерживаться окончательно. И где-то там, посреди душных объятий дивана, она просто уснула — уставшая, опустошённая, не знающая, что ей делать дальше.       Майкл, как только мог, пытался её утешить. Он был в шоке от того, сколько боли она столько лет прятала внутри себя, и мягко говорил, что неудивительно, почему она до сих пор не смогла отпустить.       Он, как и Кейт, хоть и в менее резкой форме, осторожно намекал, что ей действительно стоило бы поговорить с Малфоем. Но Гермиона просто не могла.       Злость, обида и чувство предательства всё ещё были слишком сильны. Она не могла простить ему того равнодушия, когда её унижали, а он — тот, на кого она тогда так надеялась — отвернулся, да ещё и послал её на глазах у всех.       Теперь, спустя годы, она сама не хотела давать ему ни малейшего шанса. Пусть теперь он мучается.       Майкл лишь качал головой и тяжело вздыхал, понимая, что её было невозможно в этом переубедить. Гермиона всегда была упрямой. Если она что-то решала, то оставалась верной этому решению до конца, даже если внутри всё рвалось на части.       Она сама слышала, как её оправдания звучат — немного по-детски, упрямо, но ничего не могла с собой поделать. Стоило только подумать об откровенном разговоре с Малфоем, как перед ней словно вырастала невидимая стена. И она не могла через неё пройти. Просто не могла — и всё.       Его появление в её жизни запутало её до такой степени, что Гермиона едва узнавала саму себя. Прошлое и настоящее смешались в ней настолько сильно, что она сама уже не знала, как сможет распутать этот бесконечно запутанный клубок мыслей, чувств и эмоций.       И вот теперь, к этому гремучему коктейлю, добавилась ещё одна проблема: если Малфой действительно решит устроиться на работу...       Гермиона открыла глаза и со вздохом поднялась на ноги. Взяв палочку в руку, она взмахнула ею — и тяжёлые шторы на окнах с шелестом разъехались в стороны. Подойдя ближе, она выглянула на улицу. Погода всё ещё была чудесной: ни облачка на чистом, голубом небе. Постояв ещё немного, словно собираясь с силами, она снова вздохнула и отправилась на кухню, где Майкл уже заканчивал варить кофе на плите. Как и Гермиона, он любил делать многие вещи, не прибегая к помощи волшебной палочки. Вот и сейчас, разлив кофе по чашкам, он протянул одну ей.       Гермиона села на высокий стул, поджав под себя одну ногу, и, сделав первый глоток, зажмурилась от удовольствия.       — Нравится? — Майкл уселся напротив, поставил свою чашку на стол и улыбнулся ей.       — Очень, — честно ответила она. — Я знаю не так много людей, которые умеют варить идеальный кофе. Ты один из них.       Он сделал театральный поклон, принимая её похвалу, но затем его лицо вновь стало серьёзным, он чуть склонился вперёд и заглянул ей в глаза:       — Как ты себя чувствуешь?       Гермиона сделала ещё один глоток кофе, прекрасно понимая, что он спрашивал сейчас вовсе не о физическом состоянии.       — Нормально. Нет, честно, не смотри так, — она торопливо добавила, поймав его выразительный взгляд. — Мне правда стало легче после того, как я смогла тебе выговориться...       Она помолчала, а затем добавила виноватым тоном:       — Ты извини. Я вчера так внезапно ворвалась к тебе... может, у тебя были другие планы на вечер, а я...       Он лишь поморщился и махнул рукой:       — Ах, оставь, Гермиона. Не было у меня никаких планов. И не смей извиняться! Зачем ещё тогда нужны друзья?       Она тепло улыбнулась ему и рассеянно обвела взглядом кухню. Как и все остальные комнаты в квартире, она была небольшой, но уютной: мебель из светлого дерева, круглый столик, похожий на тот, что стоял у неё дома, пара стульев. На стенах, как и в остальных комнатах, висели фотографии.       Гермиона задержала взгляд на одной из них — там Майкл был запечатлён на втором курсе. И уже тогда он был необычайно красивым ребёнком.       Ей всегда было интересно слушать истории о школе волшебников в Австралии, точно так же, как и Майклу — о Хогвартсе. Здесь школа носила название: Школа Южных Звёзд, в честь южного полушария, где доминирует созвездие Южного Креста. Гермиона считала это необычайно красивым и поэтичным. Даже существовала легенда, что школа появилась именно под этим созвездием, и оно стало её символом.       Майкл рассказывал, что их директором была пожилая ведьма — наполовину абориген, с татуировками на коже, символизирующими её связь с древними духами...       — Может, мне отправиться с тобой? — Гермиона вздрогнула — голос Майкла вывел её из оцепенения. Она оторвала взгляд от стены с фотографиями, рассеянно посмотрела на него и покачала головой:       — Не нужно, я правда в порядке. Думаю, Малфой всю ночь сидел, разговаривая с дверью и уже выдохся.       Майкл усмехнулся:       — Ну смотри сама, я был бы не против...       — Я знаю, — улыбнулась она, тепло глядя на него, и бросила взгляд на часы. — Так, ладно, я домой. Нужно собираться на работу. Там и встретимся, ладно?       — Ладно. — хитро сказал друг.       Она поднялась на ноги, обняла его, чмокнула в щёку на прощание и, крутанувшись на месте, исчезла.       Оказавшись уже в своём доме, Гермиона заставила себя пройти мимо окна коридора, даже не взглянув туда и отправиться прямиком в ванную. До начала рабочего дня оставалось полтора часа — нужно было поторапливаться.       Ничто не предвещало беды. Гермиона как раз закончила одеваться в лёгкое светлое платье и уже было потянулась за палочкой, чтобы наложить лёгкие чары гламура — после этой ночи лицо всё ещё оставалось бледным, а тени под глазами отчаянно портили её внешний вид. И вдруг она услышала голоса с улицы.       Сначала она решила, что это соседи болтают где-то поблизости, но в следующий миг её будто ударило током — она узнала голос Малфоя. А потом — знакомый смех.       — Не может быть! — выдохнула она, с яростью сжимая в руке палочку и направляясь к двери.       Открыв её, Гермиона застыла. Перед ней открылась сцена, достойная немедленного заклинания Экспульсо. На крыльце её дома стояли Малфой и… Майкл. Тот самый Майкл, который в данный момент что-то с воодушевлением рассказывал, судя по его виду — невероятно весёлое. И выглядел он при этом так, словно собрался не на работу, а как минимум на собственную свадьбу.       Строгий чёрный костюм, белоснежная рубашка, бабочка под горло, волосы уложены до идеала, а его парфюм было слышно на всю улицу. Гермиона едва не закатила глаза. И вишенкой на этом торжественном безумии были солнцезащитные очки!       Она резко перевела взгляд на Малфоя. Тот, кажется, только что слушал очередную байку Майкла, но заметив её, он тут же посмотрел прямо на неё. Как обычно, выглядел он так, будто только что вернулся со спа-курорта: одежда по погоде — лёгкая, непринуждённая, а волосы… слегка влажные. Он что, только что вышел из душа? Хм.       — О, дорогая! Ну наконец-то я тебя дождался! Как тебе наша ночь? Всё понравилось? — воскликнул Майкл, делая пару шагов к ней и, под пристальным взглядом Малфоя, обнял Гермиону за талию и поцеловал в щёку.       Она не ожидала от него ничего подобного. Быстро взглянув на Малфоя, Гермиона заметила, как его лицо в тот же миг потемнело. Глаза сузились, губы сжались в тонкую линию, и он медленно потянулся к палочке в кармане брюк.       — Майкл, какого чёрта?! — зашипела она, отстраняясь. — Мы же договорились с тобой встретиться на работе!       — Ах, любовь моя! — театрально вздохнул он, заламывая руки. — Я не мог прожить и минуты, не увидев тебя снова! Наша ночь была великолепна, и я буду вспоминать её до самой смерти!       Он явно наслаждался этой игрой, разворачивая перед Малфоем целый спектакль, в котором Гермиона — явно не по своей воле — играла главную роль. Малфой, тем временем, уже достал палочку. Его взгляд стал буквально смертоносным, а на скулах заходили желваки. Он сделал шаг вперёд, напряжённый до предела, как натянутая струна.       Гермиона, испугавшись, что он сейчас действительно наломает дров, тоже шагнула вперёд и встала между ними, заслоняя Майкла собой. Она тихо, но твёрдо сказала:       — Малфой, даже не смей…       Майкл, до этого сохранявший серьёзный вид, громко расхохотался и, наконец, решил прояснить ситуацию:       — Мистер Малфой, да я шучу! Уберите палочку! Я давний друг Гермионы, и не хочу, чтобы мой лучший костюм в эту же секунду вспыхнул, как новогодняя гирлянда. А люблю я вовсе другого человека. Сейчас покажу!       Он начал рыться в карманах пиджака, мурлыча себе под нос ту же песенку, что и у себя на кухне, и спустя пару мгновений извлёк небольшую фотографию. И протянул её Малфою, чтобы тот мог сам взглянуть на ту самую «любовь всей его жизни».       Драко недоверчиво взял фото в руку, посмотрел... сначала нахмурился, пытаясь понять, шутка это или нет, а потом только и смог выдохнуть:       — Любовь всей твоей жизни... это Поттер? Серьёзно?       Гермиона закатила глаза и, сдерживая смешок, взглянула на друга. Майкл гордо закивал:       — Да! Вы ведь знакомы, верно? Очень горячий парень, не правда ли?       Малфой явно не знал, как ему сейчас реагировать: то ли засмеяться, то ли действительно поджарить Майкла прямо на месте. Он медленно опустил палочку, глаза его чуть прищурились, и наконец он проговорил, с лукавой ухмылкой:       — Поттер явно не в моём вкусе. Мне больше нравится...       Он замолчал, переводя взгляд на Гермиону. Та ощутила, как щёки предательски порозовели под его внимательным, почти изучающим взглядом.       Майкл, довольный произведённым впечатлением, выхватил фото из рук Малфоя, с улыбкой чмокнул Гарри на ней и ловко спрятал снимок обратно в карман. Малфой проследил за этим движением и неожиданно... рассмеялся. Его смех был искренний, живой, чуть хрипловатый, он даже немного откинул голову назад — и это был тот самый смех, который Гермиона не слышала уже целых пять лет.       Она замерла, зачарованно смотря на него. В груди тот час защемило — она вдруг поняла, что совсем забыла, как он смеётся. И как когда-то... они смеялись вот так вместе.       Но тут она словно очнулась, тряхнула головой и, вернувшись к реальности, обратилась к Майклу:       — Мы вообще-то уже опаздываем.       Малфой всё ещё улыбался, глядя на неё:       — Гермиона, у тебя всё в порядке? Выглядишь немного бледноватой...       Она не успела и слова вымолвить, как снова встрял Майкл:       — Это всё из-за меня! Мой огневиски оказался слишком крепким для неё. Но я её уже подлатал, антипохмельное зелье подействовало идеально и...       — Заткнись, пожалуйста! — прошипела она, злясь на друга. Последнее, чего ей сейчас хотелось — чтобы Малфой знал такие подробности.       — Я сейчас вернусь, и мы отправимся на работу, — бросила она уже спокойнее, но с холодной отрешённостью.       Не глядя на Драко, Гермиона развернулась и вернулась в дом. Внутри, чуть отдышавшись, манящими чарами она подозвала к себе сумочку, подошла к зеркалу и всё-таки наложила себе на лицо чары гламура — лёгкие, незаметные, просто чтобы скрыть следы тревожной ночи. Улыбнулась своему отражению и снова вышла на улицу.       Один взмах палочки — и дом был запечатан. Она схватила Майкла за руку и, не давая договорить очередную фразу, которую он успел начать в адрес Малфоя, потащила его прочь:       — Ну, прощайте, мистер Малфой! Работа зовёт.       — Молчи, не говори ему ничего о нашей работе. — сквозь зубы прошипела она другу.       Малфой крикнул им в спину:       — Хорошего вам дня. И можно просто Драко и на «ты».       — Ага, ну тогда и тебе тоже! — прокричал Майкл, улыбаясь как дурак.       Когда они оказались на работе, Гермиона вновь потянулась к своим документам, что ждали её со вчерашнего дня. Всю дорогу до Министерства она упрямо молчала, не проронив в адрес Майкла ни слова, хотя он то и дело умолял её не игнорировать его.       — Ну Гермиона, не злись! Ну сама подумай! Какой человек смог бы удержаться и не прийти, чтобы посмотреть на Малфоя? Особенно после того, как ему всю ночь о нём рассказывали? — с почти театральным отчаянием выдал он.       Она подняла на него взгляд и ткнула в него пером:       — Я тебе не для этого рассказывала...       — Знаю! Но я всё равно не удержался, — пожал плечами он и, не теряя надежды, опустился перед её столом на корточки. — Ну Гермиона, ну прости! А он, как я и предполагал, красавчик! У вас там в Лондоне все такие? Если да — я всерьёз подумываю о переезде.       Она не выдержала и усмехнулась — как всегда, долго злиться на Майкла у неё не получалось. Друг заметил реакцию девушки и тут же подвинулся ближе, довольный собой, и подмигнул:       — А он ревнивый! Видела, как его перекосило? Я, признаться, даже начал опасаться за свою жизнь...       Гермиона покачала головой, всё ещё улыбаясь. Потом, уже тише, заметила:       — Ты даже не представляешь, на что способен Малфой. Всё-таки он... бывший Пожиратель Смерти. Так что да, считай тебе сегодня повезло.       — ЧТО?! ОН?! — вытаращился Майкл. — Я срочно требую подробностей!       Гермиона собиралась уже отмахнуться от него, мол, потом — ей же работать надо — но в этот момент дверь кабинета отворилась, и вошёл мистер Шепард. Как и всегда, он совершал свой утренний обход сотрудников.       Майкл тут же вскочил на ноги, ловко смахнул с рукава воображаемую пылинку и с невозмутимым видом проследовал к своему месту. Мистер Шепард удивлённо хмыкнул, глянув ему вслед.       — Доброе утро, — вежливо поздоровалась Гермиона с начальником.       — Добрейшего вам утречка, — расплылся в белоснежной улыбке Майкл, вальяжно расположившись в своём кресле.       Мистер Шепард ответил коротким кивком, оглядел их обоих с лёгкой усмешкой.       — Доброе утро. Мистер Грин, у вас сегодня какой-то праздник? Вы выглядите просто чудесно.       Майкл тут же засиял:       — Благодарю вас, сэр. О нет, просто отличное настроение. А вот праздник у меня будет как раз через неделю — как вы могли забыть о моём дне рождении?       — Ах да, простите, как же я мог забыть, — Шепард сделал задумчивое лицо, будто что-то вспоминая. — Это ведь не в тот ли день рождения, который был в прошлом году, когда я не досчитался нескольких дверей в отделе, после ваших «тихих» посиделок с тортиком и чаем?       Гермиона едва сдержала смешок, вспомнив тот хаос. Было весело наблюдать, как Майкл потом судорожно пытался вернуть всё на место, но стало только хуже — заклинание, сбившееся на полуслове, унесло за собой ещё и пару окон.       Майкл притворно потупил взгляд в стол, изображая скромность:       — Да? Что-то не припомню такого...       — А я вот запомнил, и надолго, — Шепард покачал головой и протянул ему увесистую кипу пергаментов. — Младшие сотрудники только вернулись с экспедиции на западном побережье. Вот их наблюдения, заметки и отчёты о Рифовых Стиксах. Ознакомьтесь, соберите всё в единый отчёт, и, главное, подготовьте проект по нейтрализации их голосов. Мы уже устали получать сообщения как рыбаки, то и дело, бросаются за борт от их звуков.       Майкл округлил глаза, принимая у начальника увесистую стопку пергаментов, и с явным трудом водрузил её на свой стол. Он уже мысленно подсчитывал, сколько времени уйдёт на то, чтобы во всём этом разобраться.       — Конечно, всё будет в лучшем виде, — произнёс он с такой миной, будто его только что назначили чистить драконий навоз.       — Вот и отлично, — кивнул Шепард, затем взмахнул палочкой и, неожиданно потеплев в голосе, добавил:       — Угощайтесь. Моя жена снова испекла маффины с лимонной глазурью — она уверяет, что в этот раз они получились особенно удачно.       Он указал на аккуратные кексики, уже стоящие у самого края их столов, на белоснежных салфетках. Не дожидаясь благодарностей, мистер Шепард развернулся и вышел из кабинета, продолжая свой утренний обход.       — Его жена — просто ангел, — мечтательно сказал Майкл, уже протягивая руку к ароматному маффину.       — А ты — придурок в костюме, — пробормотала Гермиона, не поднимая глаз от кипы бумаг, которые ей необходимо было закончить сегодня.       Так и прошло их утро — в бумагах, шутках и лимонной глазури, вплоть до самого обеда.       Когда пробил полдень, Гермиона отложила перо, встала и вышла из кабинета. Проходя по коридору, она кивала в ответ коллегам, смеющимся, перекрикивающим друг друга и обсуждающим последние новости. Наконец, она подошла к нужной двери, постучала и вошла в кабинет Кейт. Однако за рабочим столом её не оказалось. В помещении находилась лишь её коллега — Лаура.       Миниатюрная блондинка с огромными, влажно-зелёными глазами, Лаура производила впечатление человека, который либо только что плакал, либо вот-вот начнёт. Теоретически её можно было бы назвать красивой, если бы не это постоянное выражение тревоги и подавленности на её лице. Она занимала должность архивариуса магических видов, и, в отличие от большинства сотрудников, почти не покидала пределы Министерства. Опасные задания ей не поручали — большую часть времени она проводила за изучением свитков и каталогизацией редких существ.       Гермиона приветливо улыбнулась:       — Привет. А где Кейт?       Та улыбнулась в ответ:       — Привет, Гермиона. О, Кейт с самого утра уехала в заповедник — там какие-то проблемы с фестралами. Стадо плохо отнеслось к новеньким, которых мы доставили несколько дней назад. Те, похоже, получили серьёзные травмы. Кейт вместе с другими отправилась разбираться... Ну, знаешь, поехали те, кто видел смерть — только они могут их увидеть.       Гермиона нахмурилась и прикусила губу:       — Ох, как жаль… А не знаешь, когда они вернутся?       Лаура задумалась, потом пожала плечами:       — Думаю, к концу рабочего дня уже будут на месте.       — Ну хорошо, спасибо. Извини, что отвлекла.       Лаура кивнула, а Гермиона вышла, аккуратно закрыв за собой дверь. Обедали в тот день они с Майклом вдвоём. И впервые за последние дни Гермиона смогла нормально поесть. Она всячески избегала темы Малфоя, хотя Майкл и пытался время от времени заводить разговор на этот счёт — будто бы невзначай и про между прочим. Но каждый раз Гермиона делала вид, что ничего не слышит, и упрямо переводила разговор на другую тему. Майкл только тяжело вздыхал — было видно, что он с огромным удовольствием снова бы обсудил своего любимого «загадочного бывшего Пожирателя смерти».       Гермиону же волновало совсем другое: правда ли Малфой собирается устроиться в Австралийское Министерство на работу? Утром он не выглядел так, будто направляется на собеседование. Хотя… переодеться и привести себя в порядок ему, без сомнения, ничего не стоит. Она до сих пор не понимала, как ему удаётся всегда выглядеть таким бодрым и свежим. Где он вообще принимает душ? Кто приносит ему еду? Возможно, отправляясь сюда, он прихватил с собой домовика... что ж, вполне вероятно.       Эти мысли не оставляли её до самого вечера. Она в конце концов закончила заполнение бесконечных бумаг для Строительного магического управления — важные документы, которые должны были помочь не вытеснять бедных Виллук с их гнёзд. И всё же где-то на фоне всех отчётов, подписей и таблиц она продолжала думать об одном и том же: действительно ли Малфой решил остаться здесь навсегда?       В конце рабочего дня, когда Гермиона уже наводила порядок на своём рабочем столе, в дверь постучали. В кабинет вновь вошёл их начальник — мистер Шепард. Майкл тут же принял вид самого занятого человека на свете, яростно заскрипев пером и сосредоточенно хмуря брови, будто разгадывал сейчас тайну исчезновения Атлантиды.       Гермиона подняла глаза и тепло улыбнулась пожилому волшебнику.       — Мисс Грейнджер, — ласково обратился он к ней. — У нас тут возникли кое-какие срочные дела в архиве. Боюсь, Лауре и другим младшим сотрудникам будет нужна дополнительная помощь. Не могли бы вы немного задержаться после работы, чтобы помочь им? Естественно, дополнительное время будет оплачено вдвойне, — торопливо добавил он с вежливой улыбкой.       Гермиона уже собиралась открыть рот, чтобы согласиться, как вдруг её внезапно опередил Майкл:       — Боюсь, Гермиона сегодня не сможет остаться, мистер Шепард. Поручите лучше это дело мне.       Начальник удивлённо повернулся к нему и спросил:       — Да? И почему же мисс Грейнджер не сможет?       Гермиона растерянно приподняла брови, смотря на друга и взглядом спрашивая, что он, на этот раз, задумал.       — Тут такое дело, ей сегодня срочно нужно домой, — как ни в чём не бывало продолжал Майкл с ангельским выражением лица.       А Гермиона уже окончательно запуталась во всём происходящем. Что он делает?       — У вас что-то случилось, мисс Грейнджер? — обеспокоенно спросил Шепард, снова повернувшись к ней.       Но Майкл тут же снова продолжил разговор со всей театральной серьёзностью:       — Видите ли, наш дорогой начальник, Гермиона совсем недавно завела себе… м, нового домашнего питомца. И ей нужно как можно скорее вернуться домой — ведь он ужасно скучает по ней.       Хорошо ещё, что мистер Шепард снова повернулся к ней спиной. Потому что у Гермионы отвисла челюсть в этот момент, а глаза вытаращились на этого гнусного засранца. Она покрутила пальцем у виска, глядя на невозмутимое лицо Майкла, но тут же быстро убрала руку под стол, так как начальник вновь повернулся к ней лицом.       — Как интересно… И что же это за зверь, которого вы завели? — поинтересовался он с искренним любопытством.       — О, сэр, это… собака? — с трудом выдавила из себя Гермиона первое, что пришло ей на ум. Мысленно она уже пообещала себе, что собственноручно придушит этого мерзавца Майкла.       Мистер Шепард понимающе кивнул и улыбнулся:       — Породистая?       Майкл, сложив руки на груди и самодовольно ухмыляясь, не моргнув глазом выдал:       — О да, это самый настоящий чистокровный кобель.       Гермионе пришлось больно прикусить губу, чтобы не расхохотаться в этот момент.       — И как же его зовут?       Майкл сделал вид, будто серьёзно задумался, а затем с невозмутимым видом произнёс:       — Драко!       — Хм… Очень необычное имя, — протянул мистер Шепард, прищурившись.       — Английское, сэр! — с энтузиазмом подхватил Майкл.       — А какой у него характер?       Гермиона на мгновение задумалась, изо всех сил стараясь сохранить выражение полной невозмутимости на лице. Затем хитро улыбнулась и честно ответила:       — Отвратительный.       — Ох, это плохо… Тогда, пожалуй, стоит задуматься о дрессировке.       — Не волнуйтесь, сэр, — бодро сказал Майкл. — Гермиона уже вовсю работает над этим.       Гермиона зажмурилась и ещё сильнее прикусила губу. Её уже всю трясло от еле сдерживаемого смеха.       Мистер Шепард кивнул, перенеся палочку из одной руки в другую и с лёгкой улыбкой произнёс:       — Ну что ж, раз такое дело… Тогда можете отправляться домой, мисс Грейнджер. А вас, мистер Грин, будут ждать в архиве. Всего вам доброго.       Как только дверь за ним закрылась, в кабинете повисла гробовая тишина… но всего на несколько секунд. А потом всё вокруг буквально взорвалось — громкий, истеричный смех Гермионы и Майкла наполнил комнату, сотрясая стены и заглушая всё вокруг.       Гермиона, задыхаясь от хохота, сползла с кресла прямо на пол. Она уже давно так не смеялась — искренне, от всей души, до слёз. Настоящих, счастливых слёз, которые теперь ручьями катились по её щекам, бесповоротно уничтожая весь макияж. Но ей было плевать. Абсолютно.       Несколько минут они просто не могли остановиться, когда раз за разом накатывала новая волна смеха. Когда, наконец, дыхание стало чуть ровнее, Гермиона, всё ещё посмеиваясь, выдохнула:       — Если бы тебя сейчас слышал Малфой… он бы тебя...       Майкл, улыбаясь, подошёл к ней и подал руку. Он помог ей подняться с пола, мягко смахнув пальцем растёкшуюся тушь с её щеки и тихо сказал:       — Я люблю когда ты смеёшься, Гермиона. Только не плачь больше, ладно?       Она посмотрела на него, в глазах всё ещё блестели слёзы. И, не сдержавшись, она крепко обняла его, вкладывая в это объятие всё то, что не могла сейчас сказать словами. И, кажется, он понял. Потому что он обнял её в ответ, чуть крепче прижав к себе, и легонько чмокнул в висок.       Грейнджер обожала этого человека.