Спишь?

      Дверь кабинета распахнулась с лёгким скрипом, и Кейт стремительным шагом вошла внутрь. Её дорожная мантия, ещё не успевшая улечься после быстрого движения, взметнулась за спиной, словно тёмные крылья встревоженной птицы.       — Привет, ты искала меня? — спросила она, останавливаясь у стола Гермионы. В её голосе сквозила лёгкая озадаченность, но в глазах цвета моря, освещённых последними лучами заходящего солнца, явно читалось любопытство. — Лаура оставила мне записку на столе, что ты заходила.       Гермиона оторвалась от разложенной на столе карты с магическими маркерами и подняла взгляд. Увидев подругу, её лицо озарилось тёплой улыбкой, и она откинулась в кресле, сбрасывая с себя напряжение рабочего дня.       — Привет, — в её голосе зазвучали нотки оживления. — Как мило с её стороны, что она оставила записку. Слушай, у тебя нет никаких планов на вечер? Я хотела бы пригласить тебя сегодня прогуляться со мной на улицу Химер. Как ты на это смотришь?       Кейт пожала плечами, и её губы тронула лёгкая улыбка.       — Планов никаких нет... так что я целиком и полностью в твоём распоряжении.       — Отлично! — Гермиона буквально просияла, словно весь день ждала именно этого момента. Затем её взгляд скользнул по следам путешествия на одежде подруги, и она добавила: — Как там фестралы?       Кейт в этот момент как раз отряхивала рукав мантии, и было видно, как из её обычно аккуратных русых волос торчат листья и мелкие веточки — немые свидетели её пребывания где-то в дикой природе. Она ловко достала волшебную палочку, провела ею по волосам, и те мгновенно освободились от лесных следов, снова став гладкими и ухоженными.       — Всё в порядке, — ответила она, пряча палочку обратно в складки одежды. — Мы позаботились о них и на время перевели в безопасное место, пока они не окрепнут.       Её взгляд скользнул по пустому креслу Майкла, и брови слегка приподнялись.       — Кстати, а где наш любимый нарушитель порядка и спокойствия?       Гермиона не смогла сдержать смешок. Она всё ещё пребывала в приподнятом настроении.       — Отправился в архив, — ответила она с явным весельем в голосе. — Там срочно понадобилась помощь, вот его и сослали туда. Хотя, по правде говоря, на его месте должна была быть я.       Кейт приподняла бровь, явно не понимая, к чему клонит подруга.       — В смысле?       Гермиона встала, поправляя одежду и прихватив сумочку, жестом пригласила Кейт следовать за ней.       — Пойдём, по дороге расскажу. Ты же ничего не знаешь.       Кейт шла рядом с Гермионой, внимательно слушая её рассказ о событиях, что успели развернуться за то короткое время, пока они не виделись. Её лицо то и дело сменялось разными эмоциями — от лёгкого удивления до настоящего изумления, а глаза округлялись, словно каждая следующая фраза подруги только добавляла масла в огонь.       Гермиона говорила негромко, почти шёпотом, изредка оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.       Коридоры Министерства, по которым они шли, заливал мягкий, тёплый свет заката — оранжево-золотистые лучи пробивались сквозь высокие заколдованные окна, отбрасывая на стены узорчатые тени. Рабочий день подходил к концу, и по проходам, гулко отдающимся шагами, спешили сотрудники: кто-то шёл один, задумчивый и уставший, а кто-то в компаниях, громко смеясь и обсуждая дальнейшие планы на вечер.       У стеклянного лифта Гермиона нажала кнопку вызова и спустя мгновение стеклянный шар подъехал, и его прозрачные двери разъехались с лёгким, почти музыкальным звоном. Девушки вошли внутрь.       — Признаться честно, он действительно смог меня удивить, — негромко сказала Кейт, когда лифт мягко двинулся вниз.       Гермиона усмехнулась, качая головой:       — Не одну тебя! Я в тот момент просто... — она развела руками, безуспешно ища подходящие слова.       Когда лифт остановился и дверь распахнулась, они вышли вместе с другими волшебниками в просторный атриум, где под величественными сводами уже начинали мерцать первые волшебные огни. Их мягкий свет отражался на отполированном мраморе пола, вкрадчиво скользя по стенам, создавая иллюзию тихого, зачарованного вечера.       — А ещё, похоже, я начинаю спиваться, — с лёгкой самоиронией бросила Гермиона. — Хорошо, что мы отправляемся на улицу Химер. Напомни мне, пожалуйста, заглянуть в аптеку. Надо срочно пополнить запасы антипохмельного зелья.       Кейт только хмыкнула, и они неторопливо зашагали по просторному атриуму, направляясь к противоположной стене, где были расположены точки аппарации. Вокруг них сновали волшебники, тоже торопящиеся покинуть здание. Кто-то был одет строго — в традиционных мантиях глубоких оттенков, но большинство предпочитали деловой, но менее формальный стиль: элегантные костюмы, летящие платья, удобные туники. Это было ещё одной из причин, по которым Гермиона полюбила Австралийское Министерство Магии — строгого дресс-кода здесь попросту не существовало. Конечно, если взять и появиться на работе в футболке и шортах, то никто бы этого, конечно, не одобрил, но если одеваться в пределах здравого смысла, то никаких замечаний не будет.       Гермиона, не прерывая своего рассказа, на мгновение подняла голову, глядя на заколдованный потолок, показывающий вечернее небо Мельбурна — глубокое, с прозрачными облаками и отблесками последних лучей солнца. Она глубоко вдохнула — воздух был свежим, удивительно чистым, и это несмотря на то, что Министерство находилось глубоко под землёй. Сложная система магической вентиляции исправно делала своё дело, создавая ощущение простора и свободы.       Когда до выхода оставалось всего ничего, Гермиона, наконец, завершила свой рассказ. Она повернула голову к Кейт, слегка замедлив шаг, словно давая подруге время всё осмыслить. В глубине души она ожидала — нет, даже жаждала — услышать от неё какой-нибудь неожиданный, меткий комментарий, способный перевернуть всё с ног на голову. Но Кейт лишь загадочно улыбнулась и с невозмутимым видом сказала:       — Ох, я чувствую, за этим будет чертовски интересно наблюдать.       — Ну, спасибо тебе. — фыркнула Гермиона.       — Подожди возмущаться, — сдержанно усмехнулась Кейт. — Давай сначала доберёмся до Химеры. Найдём там какой-нибудь укромный уголок, закажем по бокалу и обсудим всё как следует.       — Идёт.       Достигнув края атриума — места, где мраморный пол пересекала тонкая мерцающая линия, они остановились. Именно здесь начиналась зона разрешённой аппарации. В самом здании Министерства перемещения были запрещены: когда-то их не ограничивали, но после череды нелепых инцидентов и несчастных случаев — от случайных столкновений до падения на голову ничего не подозревающим коллегам — правила вынуждены были ужесточить. С тех пор, прежде чем исчезнуть или, наоборот, появиться с характерным хлопком, волшебникам приходилось добираться именно сюда.       Гермиона протянула руку, и Кейт без колебаний сжала её ладонь. Она кивнула ей с лёгкой улыбкой — коротко, но с намёком: готова? Гермиона закрыла глаза и ясно представила место, в которое им нужно было попасть: запах реки, скрип старого металла, дрожащие отражения света на воде. Затем пространство вокруг них затрепетало, как воздух в жаркий летний день, и с мягким хлопком они исчезли, оставив после себя лёгкий вихрь — словно шелест невидимого плаща.       Мгновение — и они уже стояли на набережной реки Ярры, в районе Доклендс Стейт. Рядом слышалось журчание реки, доносился гомон туристов, вспышки камер, ароматы кофе и сладкой выпечки из ближайших уличных лавочек. И — словно из другого мира — прямо перед ними предстало гигантское колесо обозрения, мрачное и безмолвное, поднимающееся высоко над городом. Магглы, конечно, были уверены, что оно давным-давно закрыто на ремонт, да ещё и было небезопасным, чтобы сюда вот так запросто заходить. Но даже если кто-то случайно и решался подойти ближе — защитные чары тут же вступали в силу. Колесо становилось для непрошеных гостей будто бы размытым, словно его нарисовали акварелью по мокрому листу. Оно исчезало с периферии внимания, становилось незаметным фоном, и прохожие просто отворачивались, не замечая, что их взгляд сам собой уходит в сторону.       Но для волшебников это место было не просто колесом обозрения — это были врата. Древний механизм скрывал тонкую щель между мирами, и именно здесь открывался проход на улицу Химер — волшебное сердце Мельбурна. Здесь не было ни мрака, ни заплесневелых витрин, как в Косом переулке. Улица Химер пестрила жизнью, цветом, звуком: яркие вывески в воздухе, лавки с экзотическими зельями, уличные артисты, которые превращали драконов из дыма в танцующие фигуры, и ресторанчики, что парили прямо над землёй на колышущихся платформах.       Чтобы попасть на саму улицу, нужно было подняться по небольшой лестнице на платформу и войти внутрь кабинки. Снаружи она выглядела старой, слегка облупившейся, будто бы действительно стояла здесь без движения уже много лет. Но стоило сделать шаг внутрь — и мир менялся. Внутри кабинки были мягкие, уютные сидения, словно в старом поезде, и посредине — кнопка, на которой была изображена та самая мифическая Химера, символ этой улицы: голова и шея льва с оскаленной пастью, изогнутое туловище козы и хвост, в виде извивающейся змеи.       Нажатие на эту кнопку активировало механизм, и кабинка тут же начинала движение. Двери автоматически закрывались, воздух внутри словно сжимался, и всё вокруг замирало. Чёртово колесо делало молниеносный оборот — такой резкий и быстрый, что, казалось, сердце на секунду проваливалось куда-то вниз. Вокруг темнело, лишь мелькали всполохи света — синие, золотистые, фиолетовые — как искры заклинаний в бою. Несколько долгих секунд — и вдруг всё стихало.       Гермиона и Кейт, уже привычно и без опасений, вошли внутрь и сразу же присели на удобные сидения. За все разы, что они здесь бывали, девушки прекрасно знали — лучше не стоять в этот момент, иначе потом будет долго кружиться голова от резкого перехода из маггловского мира в волшебный. Гермиона протянула руку и легко коснулась изображения чудища на кнопке. Металл, как всегда, оказался тёплым, будто дышал под пальцами.       Мир вокруг них тут же сжался, закружился, колесо сделало молниеносный оборот, в окнах замелькали огни и вот — дверь перед ними мягко открылась перенеся их другой мир.       Гермиона улыбнулась, выходя из кабинки, и замерла — в который раз восхищённая тем самым волшебным чувством, которое охватывало её каждый раз, как она попадала сюда.       На улицу уже спускались сумерки, и глаза сразу слепил мягкий белый свет, струившийся из витрин, вывесок и парящих в воздухе фонарей. Неоновые блики, словно река света, скользили по фасадам, отражаясь в стёклах и камне. Улица жила своей волшебной жизнью — яркой, шумной, насыщенной. Здесь не возникало чувства, что ты находишься в каком-то скрытом кармане реальности. Напротив — казалось, что именно это и есть самый настоящий мир, а всё остальное — лишь его тень.       Под ногами была мощёная брусчатка, которая еле заметно подрагивала с каждым шагом. Говорили, что улица чувствует тех, кто по ней проходит, и запоминает их навсегда. Справа и слева громоздились дома — каждый, как капсула времени. Один напоминал строгий викторианский особняк с коваными балконами, другой блистал витражами и изогнутыми линиями модерна, а третий вовсе выглядел так, будто вырезан из вечного льда, прозрачного и холодного, но не тающего.       Все здания стояли вплотную друг к другу, образуя причудливый, почти сказочный ландшафт, будто бы это была волшебная версия Венеции — только без каналов, но с той же магией переплетённых эпох.       Над головами неспешно плыли воздушные фонари — они то поднимались ввысь, то неожиданно опускались, на мгновение освещая лица прохожих тёплым светом. Где-то мимо пробежал человек с плетёной корзиной, из которой выглядывал синий, взъерошенный хвост пикси. У лавки со странными фруктами кто-то шумно спорил с торговцем — плоды моргали прохожим и нашёптывали, что они «самые спелые, честное слово». Воздух был насыщен ароматами: сладкая корица, свежие свитки пергамента и лёгкий привкус серы со стороны лавки магических фейерверков.       Гермиона и Кейт пошли вперёд, как всегда наслаждаясь прогулкой по этому причудливому месту. Людей на улице было много — волшебники и волшебницы после тяжёлого рабочего дня заходили в лавки, смеялись, спорили или выбирали в каком баре сегодня напиться, создавая в воздухе настоящий вихрь голосов, жестов и магических искр.       Гермиона невольно улыбнулась, вспоминая, как в первый раз попала сюда — она ходила тогда с широко раскрытыми глазами и ртом, не в силах насытиться видами и звуками этого удивительного места. Здесь было всё, что только можно вообразить, на любой вкус и кошелёк: волшебные лавки, эксцентричные уличные артисты, заведения, от одного названия которых хотелось войти внутрь.       На углу, сверкая вывеской, стояло небольшое кафе «Молния в бутылке» — здесь подавали самые странные напитки, которые Гермиона когда-либо видела: коктейли искрились, шептали тосты, а некоторые даже мурлыкали в кружках, как довольные коты. Чуть дальше, через пару зданий — «Химера Апотекари», знаменитая аптека с зелёной вывеской в виде извивающегося змея.       Слева от них возвышалась круглая башня лавки «Три Десятых Дракона», где продавались волшебные сладости. В витрине шоколадные жабы играли в карты, и одна из них лукаво подмигивала прохожим. На полках внутри — леденцы, распевающие оперные арии, ириски, вызывающие кратковременное парение над землёй, и мороженое, вкус которого менялся в зависимости от настроения.       Через дорогу раскинулась витрина «Филигрань и Заклятие» — ювелирная мастерская, где кольца с чарами реагируют на ложь, а подвески умеют запоминать любимые мелодии владельца. Среди тонких цепочек и перламутровых кулонов особенно выделялось ожерелье, внутри которого будто бы танцевали огоньки фей — крошечные, изящные, и удивительно живые.       Чуть дальше по улице, мимо рыжего дома с кривыми окнами и вывеской «Пространственное всё», открывалась лавка, где продавались чемоданы, замки, сейфы и потайные карманы для одежды. Один чемодан на витрине зевал, распахивая нутро с пушистым мехом, а другой, явно нервничая, постукивал ножками, будто торопился уйти куда-то по делам.       На углу шумела толпа у «Крапивника и Чара» — легендарной книжной лавки, где страницы шепчутся друг с другом, пока читатели листают соседние тома, а обложки меняют цвет в зависимости от времени суток. У входа, с достоинством охраняющий покой книги, лежал толстый кот — полосатый, могучий и язвительно мяукающий на тех, кто слишком громко смеялся или вечно ронял свитки.       А вот и маленький переулок, откуда тянуло ароматом свежих лепёшек с мёдом. Так пахло от «Мадам Тильды» — уличной пекарни, где на живом огне в каменной печи готовили всевозможные десерты. Рядом, ловко разливая чай и разворачивая салфетки, суетилась скатерть-самобранка — по слухам, сбежавшая из какой-то другой лавки, но теперь вполне счастливая у Тильды и, кажется, даже довольная жизнью.       Одежда на проходивших мимо волшебниках была самая разнообразная. Кто-то шествовал в классической чёрной мантии с золотой вышивкой, кто-то — в шёлковом халате с драконами, а рядом бодро вышагивал старик в пижаме с летающими свинками и парящим над головой зонтом, который сам подруливал при порывах ветра. Молодая ведьма с косой до пояса щёлкала пальцами, подбирая цвет плаща, который мгновенно менялся от лазурного до бордового. Один волшебник шёл с ручным фениксом, удобно устроившимся у него на плече и попыхивающим золотистым дымком. А через дорогу — сова в шляпе с вуалью, важно сидела на плечах ведьмы и поправляла лапкой край воротника хозяйки.       Все эти детали не казались нелепыми — напротив, они складывались в уютную, яркую мозаику, в которой каждый чувствовал себя на своём месте. Всё здесь было не просто волшебным, а словно давно знакомым и родным, будто ты не гость, а тот, кого здесь всегда ждали.       И, пожалуй, лучше всего это ощущение передавал центр улицы — где был расположен фонтан в виде Химеры. Удивительное существо с львиной головой, телом козы и хвостом-змеёй застыло в изящном движении. Из раскрытой пасти льва лилась струя кристально чистой воды, мягко журчащей и сияющей в вечернем свете. Говорят, если бросить в воду монету и искренне загадать желание, улица услышит и сама подтолкнёт тебя к исполнению желания.       Когда Гермиона и Кейт проходили мимо, Химера слегка повернула голову — казалось, её глаза на миг вспыхнули интересом. Затем из пасти раздалось мягкое, довольное бурчание — как от старого друга, радующегося встрече. Гермиона едва заметно улыбнулась, не удивлённая: улица часто откликалась на тех, кто ей полюбился.       Затем она на миг остановилась перед фонтаном и задумалась. Вечерний свет играл на поверхности воды, отражая огоньки фонарей и неоновые отблески витрин. Она прикусила губу, словно решаясь на что-то, а затем вытащила из сумочки небольшую монетку. Немного подержав её в ладони, словно вкладывая в неё суть желания, Гермиона бросила монетку в воду.       Фонтан тут же ожил: Химера издала низкий, протяжный рёв, будто подтверждая — что её желание было услышано. Капли воды разлетелись вокруг, одна почти попала Кейт на нос.       — Что ты загадала? — спросила она, лукаво щурясь на подругу.       Гермиона ответила ей такой же заговорщической гримасой:       — Не скажу, а то не сбудется.       — Опять твои маггловские штучки? — покачала головой Кейт, усмехаясь. — У нас нет таких примет.       — Ты права, — кивнула Гермиона. — Но я всё равно в неё верю. Поэтому если желание сбудется, я тебе потом обязательно расскажу.       — Ладно, — сдалась Кейт, оглядываясь по сторонам. — Ну так что, куда идём?       Гермиона снова прикусила губу, на секунду задумалась, а потом вдруг уверенно схватила Кейт за руку.       — Пойдём, пока я не забыла про антипохмельные зелья.       — Прекрасный приоритет, — хмыкнула Кейт, послушно следуя за ней в сторону «Химеры Апотекари».       Тяжёлая деревянная дверь аптеки со скрипом распахнулась перед ними, выпуская наружу волну густого, насыщенного воздуха. Гермиона сделала первый шаг внутрь, и её сразу же окутал плотный кокон ароматов — терпкий запах сушёных трав смешивался с едкими нотами бурлящих зелий, сладковатой пылью вековых фолиантов и чем-то неуловимо горьким, напоминающим миндаль.       Аптека представляла собой просторное помещение, где деревянные стеллажи, потемневшие от времени, вздымались до самого потолка, образуя целый лабиринт из полок. На них в строгом беспорядке теснились склянки всех форм и размеров — от крошечных пузырьков с рубиновыми крышечками, до увесистых глиняных горшков, туго перевязанных верёвками. Бумажные коробки с потрёпанными этикетками, на которых угадывались названия вроде «Корень мандрагоры, 3-й сорт» или «Порошок лунного камня», создавали впечатление, будто ты попал в сокровищницу какого-то древнего алхимика.       Под ногами слегка поскрипывали старые половицы, а линолеум, местами протёртый до дыр, мягко пружинил под шагами. В углу стояла деревянная лестница на колёсиках — явно для того, чтобы доставать сокровища с верхних полок. Всё здесь дышало простотой и уютом, словно магазинчик существовал в этом самом виде уже несколько столетий.       Гермиона уверенно направилась к дальнему углу, где за матовым стеклом переливались разноцветные жидкости — здесь находился раздел с лечебными зельями. Её пальцы привычным движением выхватили с полки несколько флаконов с прозрачным сиропом — старое доброе антипохмельное, знакомое ещё со времён Хогвартса. Затем она взяла тюбик с мазью от головной боли с лёгким ароматом мяты и, после секундного раздумья, взяла ещё и сбор бодрящих трав, упакованный в холщовый мешочек.       За прилавком, покрытым множеством царапин и тёмных пятен от следов бесчисленных зелий, сидела пожилая женщина со смешной причёской — её седые волосы были закручены в тугую спираль, напоминающую раковину улитки. Увидев Гермиону, она кивнула, и в морщинках вокруг глаз заплясали искорки узнавания.       — Опять перебрала с огневиски, дорогая? — пошутила старушка, упаковывая покупки в коричневую бумагу.       — Нет, просто... на всякий случай, — смущённо улыбнулась Гермиона отсчитывая монеты, пока та ловко завязывала свёрток бечёвкой.       Прохладный вечерний воздух ласково обнял их, когда Кейт и Гермиона снова вышли на улицу. Фонари, зажжённые вдоль мостовой, уже сменили яркий белый свет на тёплое золотистое сияние, отчего весь переулок казался залитым мёдом. Гермиона глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение последних дней понемногу отпускает.       Её взгляд случайно скользнул по витрине соседнего магазина, и на губах невольно дрогнула улыбка. Кейт, заметив это, жестом подозвала её к себе — она замерла у огромного окна, за которым мерцали роскошные наряды.       — Зайдём? — спросила Кейт, и в её голосе звучал намёк на азарт.       Гермиона на секунду заколебалась, но затем кивнула.       Пространство магазина встретило их лёгким цветочным ароматом, смешанным с запахом свежей ткани. Широкие зеркала в позолоченных рамах отражали бесконечные ряды вешалок, а манекены, расставленные по углам, время от времени шевелились, поправляя складки платьев или уголки пиджаков — видимо, старались показать товар лицом.       Гермиона медленно прошлась вдоль стеллажей, пальцы скользили по разным тканям — здесь были и плотные шерстяные костюмы для официальных приёмов, и лёгкие летящие платья, и даже несколько довольно смелых нарядов с асимметричными кроями.       В конце концов её выбор пал на платье лавандового оттенка из мягчайшей ткани, которое переливалось при движении, словно покрытое инеем. Дополнением к этому стал пиджак с чёткими линиями — он сидел на ней так идеально, будто был сшит специально под её фигуру.       Кейт в это время вертелась перед зеркалом, оценивая изумрудный брючный костюм, который выгодно подчёркивал её стройную фигуру.       — Как думаешь, не слишком вызывающе? — спросила она, поправляя воротник.       — Для кого? Для Майкла? — пошутила Гермиона, и они обе рассмеялись.       На кассе магическая лента сама обвила их покупки, аккуратно складывая вещи в компактные свёртки. Продавец, элегантный мужчина с тростью, уложил всё в тонкие пакеты с твёрдым дном — для удобства.       Когда они снова вышли на улицу, ночь уже окончательно вступила в свои права. Воздух наполнился новыми звуками — где-то звенели бокалы, смеялись прохожие, играла живая музыка. Фонари мерцали, отражаясь в витринах, и вся улица Химер превратилась в живой, дышащий организм, полный красок и волшебства.       Гермиона подняла лицо к небу, где уже загорались первые звёзды, и почувствовала, как в груди разливается лёгкость. Вечер только начинался.       Ночь на улице Химер разливалась тёплым, бархатистым сумраком, в котором мерцали огни витрин и фонарей, словно светлячки, запутавшиеся в городских джунглях. Воздух был наполнен ароматами жареных каштанов, которые на самом деле оказывались зачарованными семенами, взрывающимися во рту сладкой пылью пряных трав и чего-то неуловимо волшебного — возможно, самой атмосферой этого места.       Гермиона переложила пакеты с покупками в одну руку, а другой поправила прядь волос, выбившуюся из некогда аккуратной причёски.       — Ну что, — повернулась она к Кейт, — куда отправимся? Опаловый восход или Логово Динго?       Кейт задумалась на секунду, её глаза скользнули по вывескам, мерцающим вдалеке.       — Логово ближе, — сказала она, — но в Опаловом лучше коктейли.       — А в Логове есть те самые огненные бумеранги, которые ты так хотела попробовать, — напомнила Гермиона, и в её голосе зазвучали игривые нотки.       Кейт ухмыльнулась.       — Решено. Но только если ты пообещаешь не смеяться, когда я промахнусь.       — Ни за что, — засмеялась Гермиона. — Это будет самое весёлое, что я увижу сегодня.       Они двинулись по улице, их шаги сливались с общим гулом вечерней толпы. Под ногами брусчатка то и дело слегка подсвечивалась — то розовым, то голубым — магическими узорами, оставленными кем-то из местных маленьких шалунов. Где-то впереди уличный музыкант наигрывал мелодию на странном инструменте, напоминающем смесь арфы и диджериду, а его музыка витала в воздухе, обволакивая прохожих лёгким гипнотическим ритмом.       Вывеска Логово Динго представляла собой огромную неоновую морду дикой собаки, которая время от времени скалилась и издавала тихое рычание. Дверь в бар была сделана из тёмного дерева, украшенного резными узорами, изображающими сцены охоты — если приглядеться, можно было заметить, что фигурки людей и животных двигались, разыгрывая целые миниатюры.       Гермиона толкнула дверь, и их сразу встретила волна густого, насыщенного воздуха — смесь дыма, пряностей, алкоголя и чего-то сладкого, возможно, карамели.       Внутри царил уютный полумрак, нарушаемый лишь мягким светом ламп, подвешенных к потолку в виде светящихся шаров, напоминающих лунный свет. Стены были украшены чучелами магических существ — но не страшных, а скорее забавных: квокки с огромными улыбками, сахарные летучие лисицы, застывшие в полёте, и даже небольшой дракончик, свернувшийся калачиком на отдельной полке.       Барная стойка, вырезанная из цельного куска тёмного дерева, тянулась вдоль всей дальней стены. За ней возвышались бесчисленные бутылки с разноцветными жидкостями, некоторые из которых пузырились, переливались или даже издавали тихое жужжание. Бармен — высокий мужчина с густой бородой, заплетённой в несколько косичек, и татуировками, изображающими звёздные карты, — ловко жонглировал бокалами, развлекая публику.       Основное пространство занимали столы и диваны, расставленные так, чтобы гости могли и уединиться, и наблюдать за происходящим вокруг. В углу располагалась площадка для метания бумерангов — несколько человек уже стояли там, целились и бросали огненные диски в мишени, которые ловко уворачивались, вызывая взрывы смеха.       Гермиона и Кейт выбрали столик у большого окна, откуда открывался вид на улицу. Диван оказался на удивление мягким, обтянутым тёмно-бордовой кожей, а столик перед ними был сделан из полированного дерева, в котором, если приглядеться, можно было разглядеть мерцающие прожилки, напоминающие золотые нити.       К ним сразу же подошла официантка — девушка с розовыми волосами, собранными в высокий хвост, и глазами, подведёнными серебристой подводкой.       — Что будете заказывать? — спросила она, и в её голосе звенела лёгкая игривость.       — Для меня Укус Динго, — сказала Кейт, не задумываясь.       — А мне… — Гермиона на секунду заколебалась, затем улыбнулась. — Цветочный сон, пожалуйста.       — Отличный выбор, — кивнула официантка и спустя мгновение, перед ними уже стояли два бокала, каждый из которых был маленьким произведением искусства.       Укус Динго Кейт представлял собой напиток глубокого рубинового цвета, по поверхности которого пробегали огненные всполохи. Когда она сделала первый глоток, её глаза расширились, а изо рта на секунду вырвалось маленькое облачко дыма.       — Ого, — прошептала она, — это… мощно.       Гермиона рассмеялась и потянулась к своему Цветочному сну — коктейлю, который переливался всеми оттенками синего и фиолетового, словно северное сияние, заключённое в стекло. Первый глоток оказался нежным, с лёгким привкусом чего-то цветочного и едва уловимой горчинкой, которая оставляла приятное послевкусие.       — Магия в чистом виде, — вздохнула Гермиона, откидываясь на спинку дивана.       Кейт подняла бокал.       — За вечер без мальчишек?       — За вечер без мальчишек, — улыбнулась Гермиона и звонко чокнулась с подругой.       А где-то в глубине бара, в тени, мерцала вывеска с надписью «Бумеранги — только для трезвых», но они предпочли не замечать этого. В конце концов, вечер только начинался.       Тёплая атмосфера бара, наполненная смехом и переливающимися огнями, словно создавала защитный кокон вокруг их столика. Гермиона лениво вращала бокал в руках, наблюдая, как последние капли Цветочного сна переливаются в полумраке, оставляя на стекле следы, похожие на крошечные созвездия.       Кейт, напротив, уже допивала свой второй Укус Динго — её щёки порозовели, а глаза блестели с непривычной живостью. Сначала они болтали о всяких пустяках — о работе, о семье, о смешных историях с Майклом, о том, как он завтра устроит сцену, узнав, что они побывали в Логове Динго без него.       — Представь его лицо! — Кейт закатила глаза, изображая возмущённый голос Майкла. — «Как вы могли?! Я же ваш лучший друг! Я же ваш… ваш… талисман удачи!».       Гермиона фыркнула, представляя, как он размахивает руками, будто пытаясь поймать ускользающую справедливость. Они всё смеялись, но постепенно смех стих, и в воздухе повисло лёгкое напряжение.       Кейт положила руки на стол, её пальцы слегка постукивали по деревянной поверхности. Она наклонилась ближе, и в её глазах появился тот самый пронзительный блеск, который всегда означал: «Сейчас будет серьёзный разговор».       — Итак, Гермиона, — начала она, слегка растягивая слова, — ты хотела услышать моё мнение о том, что рассказала мне сегодня…       Она сделала паузу, словно давая подруге время подготовиться.       — Так вот, я тебе настоятельно — ещё больше, чем раньше — советую немедленно сесть и поговорить с ним. Откровенно.       Пальцы Гермионы непроизвольно сжались вокруг бокала.       — Хм, и почему же?       Кейт лишь махнула на неё рукой, будто отмахиваясь от очевидного.       — Ну, представь, — её голос приобрёл лёгкую деловитость, — Малфой будет работать с нами. И я, на минуточку, даже не сомневаюсь, в какой именно отдел он захочет устроиться.       Кейт приподняла бровь, давая словам проникнуть глубже.       — Уж если он поселился у тебя под домом, то чего ты ждёшь от выбора работы? Конечно же, он захочет быть рядом. И ты не сможешь вести себя так, как до этого — я имею в виду, игнорировать его, огрызаться, убегать, закрывать дверь у него перед лицом. Вам придётся работать вместе. Общаться. Возможно, даже ездить в общие командировки…       Гермиона почувствовала, как по её спине пробежал холодок.       — И если ты продолжишь в том же духе, — продолжала Кейт, — начнутся вопросы. Слухи. Ведь всем сразу станет известно, что вы давно знакомы. Вы же однокурсники.       Гермиона молча кивнула. Она уже представляла эти взгляды, шёпот за спиной, любопытные намёки коллег…       — И если ты не захочешь никому ничего объяснять, — Кейт развела руками, — нет никакой гарантии, что Малфой будет молчать. Вам нужно обсудить правила игры. А для этого…       Она посмотрела на подругу с лёгкой улыбкой.       — …нужно поговорить.       Гермиона застонала и прикрыла глаза ладонью. В голове уже стучало — то ли от коктейлей, то ли от осознания, что Кейт, как всегда, права.       — Ладно! — выдохнула Гермиона, опуская руку. — Думаю, я смогу это сделать. Но только о работе! — она торопливо подняла палец, будто отрезая любые намёки на нечто большее. — Только рабочие моменты. Никаких разговоров о чувствах, о прошлом, о… примирении.       Кейт хмыкнула, откидываясь на спинку дивана.       — Ну смотри, дело твоё. Я понимаю, ты ещё не готова к большему. Но… — она намеренно задержала взгляд на Гермионе. — Моя интуиция подсказывает, что рано или поздно и до этого дойдёт.       — Ни в коем случае! — Гермиона чуть не пролила на себя новый коктейль, который только что появился на их столике.       Она не была уверена, что Кейт её услышала — в баре становилось всё громче. Где-то зазвенели бокалы, кто-то громко засмеялся, а из-за угла, где метали бумеранги, донёсся возглас: «Да это же чистой воды мошенничество! Он снова уклонился!».       Теперь уже Гермиона склонилась над столом, её голос стал тише, но от этого только звучал только весомее.       — Скажи, Кейт… — она покрутила пальцем в воздухе, будто вылавливая мысли. — Ты вообще видишь в этом какую-то логику? То есть, в том что делает Малфой? Я… если честно, думала, он…       Она запнулась, не решаясь озвучить то, что крутилось у неё на языке. Кейт лишь ухмыльнулась. Она поняла её без слов.       — Ты думала, он появится, как принц на белом коне, — начала она, играя бровями, — и начнёт засыпать тебя дорогущими подарками? Разбрасывать лепестки роз под ногами? Украшать твой дом цветами до самого потолка? Или может быть даже закажет хор певчих фениксов, чтобы они каждое утро будили тебя серенадами?       Гермиона рассмеялась, но в её смехе слышалась нервная нотка.       — Ну… не до такой степени, но… в общем, да.       Кейт прищурилась, подперев подбородок ладонью. Огни бара отражались в её глазах, превращая их в два золотистых полумесяца.       — Давай посмотрим на это с другой стороны, — произнесла она, обводя пальцем край своего бокала. — Вот если бы он действительно устраивал все эти театральные жесты — цветы, серенады, подарки — какая была бы твоя реакция? Только честно.       Гермиона задумалась. Её палец замер на стекле, оставляя на нём мокрый след. Потом она прикусила губу и невесело усмехнулась.       — Честно? Это была бы жуткая банальщина. Драко Малфой... — она покачала головой, — он никогда не стал бы себя так вести. Его стиль — это действовать мне на нервы, выводить меня из себя и превращать мою жизнь в кошмар... таков уж он есть.       — Ну вот видишь, — Кейт рассмеялась, довольная, и откинулась на спинку дивана. Её голос стал мягче: — Хотя в его действиях я всё же вижу логику. Майкл был прав, когда говорил, что Малфой сделал серьёзный шаг, приехав сюда.       Она наклонилась вперед, и в её голосе зазвучала та самая убедительность, которая всегда заставляла Гермиону прислушиваться.       — Он бросил друзей, родителей, бизнес, карьеру... уехал на другой край света, где у него нет ни одного знакомого человека, кроме тебя одной. — прошептала Кейт. — Никаких театральных жестов. Только его твёрдое решение быть здесь.       После этих слов тишина повисла между ними, густая, как дым от их коктейлей.       Гермиона негромко постукивала ногтем по бокалу, слушая, как стекло звенит под её пальцами. Кейт умела разложить всё по полочкам — заставить её задуматься о том, что она так старательно игнорировала.       Если раньше она была уверена, что Драко быстро выдохнется и исчезнет, то теперь... Теперь он хотел устроиться к ним на работу. И в его словах, когда он говорил, что будет ждать, похоже, не было ни капли шутки.       «Я буду ждать столько, сколько потребуется. Хоть пять, хоть десять лет, я готов».       И ладно бы он просто ждал где-то в тени. Но нет — он был здесь. Каждый день. Под её домом и в её мыслях. Её сердце по-прежнему замирало всякий раз, когда она его видела.       Но каждый раз, когда она готова была сдаться, в памяти всплывал его голос:       «Пошла нахуй, Грейнджер».       А затем слышался визгливый смех Паркинсон.       Гермиона резко тряхнула головой, словно пытаясь сбросить эти воспоминания. И не успела она открыть рот, как Кейт, явно развеселившаяся от коктейлей, вдруг спросила:       — Слушай, а как он целуется?       Гермиона подняла брови, не сдержав улыбку.       — Кейт, сколько ты выпила? Такие вопросы обычно задаёт Майкл.       Они обе рассмеялись, а Кейт подмигнула ей.       — Сегодня я вместо него. Ну так что? Он целуется лучше Нейтана? Или Рона? — она прищурилась, вспоминая. — И был же ещё тот... ммм, болгарин, как его...       — Крам, — подсказала Гермиона, закатывая глаза. — Виктор Крам.       — Точно! — Кейт щёлкнула пальцами. — Мы же видели его тогда в той статье про квиддич. Ну так что, кто твой фаворит?       Гермиона отхлебнула из бокала, уже не заботясь о завтрашнем дне. Антипохмельные зелья были куплены — так что сегодня можно было позволить себе расслабиться.       Она задумалась на секунду, потом слегка покраснев, ответила:       — Если честно... — её голос стал тише, но в нём появились тёплые нотки, — Малфой целовался так, будто от этого зависела вся его жизнь.       Кейт замерла, затем её лицо озарилось торжествующей улыбкой.       — Оооо...       Гермиона снова засмеялась, покраснев ещё больше и подняла бокал.       — Забудь, что я это сказала!       — Ни за что! — Кейт звонко чокнулась с ней. — Я обязательно передам эту информацию Майклу. А какой у него...       — Кейт!       Их смех растворился в шуме бара, а за окном медленно гас свет уличных фонарей, уступая место ярким звёздам.       Когда Гермиона вернулась домой, часы на стене показывали полпервого ночи. Её слегка покачивало от всех выпитых коктейлей за вечер, но в целом она чувствовала себя прекрасно — лёгкая усталость приятно отзывалась во всём теле, а настроение было приподнятым. Она бросила свои покупки на пол, а с себя стянула платье и каблуки. Переодевшись в домашнюю одежду, она с удовольствием плюхнулась на мягкую кровать, нащупывая телефон.       Это был её новый телефон и соответственно новый номер. Старый телефон она так и не осмелилась включить. Он сейчас валялся где-то на дне её шкафа и Гермиона не была уверена, включит ли она когда-нибудь его снова.       Ненадолго задумавшись, она прикинула разницу во времени и, после несложных подсчётов, пришла к выводу: в Лондоне сейчас было около половины четвёртого дня. Самое время — там как раз все заканчивают работу или собираются на чай. Сперва она набрала маму.       Разговор растянулся на добрых двадцать минут. Они обсудили мелочи повседневности, мама ей рассказала новость о том, что у соседей родилась вторая внучка, и то, как ландшафтный дизайнер наконец закончил работу у них в саду. Мать расспрашивала о новых местах, куда Гермиона заглядывала за последнее время, о странных ингредиентах из аптеки, которые она покупала, и о работе — не перегружает ли её начальство, успевает ли она отдыхать. Было приятно вот так просто поговорить — по-домашнему, тепло и без спешки.       Когда телефонный разговор с мамой завершился, Гермиона перекатилась на спину, чувствуя, как мягкий матрас принимает форму её тела. Пальцы сами набирали знакомый до боли номер — комбинацию цифр, которую она помнила даже спустя все эти годы.       После нескольких гудков в трубке раздался голос, от которого в груди что-то тепло ёкнуло:       — Гермиона! Ну наконец-то! — Гарри буквально выдохнул эти слова, и она сразу представила, как он сидит где-то в своём кабинете в Министерстве, закинув ноги на стол и теребя круглые очки. — Я уже думал отправлять команду авроров, чтобы они тебя разыскали и убедились, что с тобой всё в порядке!       Она улыбнулась, прикрыв глаза.       — Ох, прости, Гарри, — сказала она, слегка растягивая слова, — я правда собиралась тебе позвонить, но... работа, знаешь ли...       Хорошо, что можно было всё свалить на рабочую загруженность. Ну не могла же она ему рассказать, что всему виной их старый знакомый Драко Малфой, который стремительно ворвался в её жизнь и теперь терроризирует её каждый день.       — Как там Джинни? — поспешно сменила она тему, переворачиваясь на бок.       — О, Джинни великолепна! — в голосе Гарри сразу появились тёплые нотки. — Она уехала позавчера на сборы, скоро важный матч. Кстати, она передавала тебе привет и сказала, что всё ещё обижена за твой внезапный отъезд...       — Ох, Гарри, ну я же уже извинялась... — начала она виновато, но он не дал ей закончить.       — Знаю, знаю. Но это же Джинни. У неё уже было всё готово для твоей прощальной вечеринки, а когда она узнала, что ты уже улетела... — он засмеялся, — в общем, всю бурю пришлось тушить мне.       — И за это я тоже прошу прощения, — рассмеялась Гермиона, чувствуя, как напряжение понемногу уходит.       — Всё в порядке. Джинни очень любит тебя и всерьёз не злится. Просто бурчит для вида.       Они проговорили ещё несколько минут, обсуждая общих знакомых. Именно благодаря Гарри и Джинни Гермиона оставалась в курсе всех новостей: кто на ком женился, у кого родились дети, какие новые преподаватели появились в Хогвартсе, и что Минерва Макгонагалл по-прежнему находится в добром здравии и отлично справляется с ролью директора школы.       — Как там Рон? — спросила она наконец.       — Лучше не спрашивай, — Гарри фыркнул. — У него сейчас настоящий свадебный переполох. Лаванда буквально вчера закатила истерику по поводу нарядов для подружек невест. Я невольно стал свидетелем этого... И скажу так, я до сих пор плохо слышу на левое ухо.       Гермиона рассмеялась, представляя эту сцену.       — Я ему потом пришлю открытку с поздравлениями.       — Только не присылай больше тех чудищ! — засмеялся Гарри. — Я до сих пор не могу забыть того огромного попугая, которого ты прислала с письмом, он едва не откусил мне палец. Лучше используй обычную сову.       — Ладно, постараюсь больше вас не шокировать, — пообещала она, улыбаясь.       Разговор плавно перешёл к работе Гермионы. Она рассказывала Гарри о своих успехах в Австралийском Министерстве, о новых проектах, а когда он поинтересовался, как поживают Кейт и Майкл, в её голосе снова появились весёлые нотки.       — Нет, ты представляешь, Майкл до сих пор таскает твою фотографию с собой и всем подряд её показывает! Благодаря ему, ты и здесь стал настоящей знаменитостью. — заливисто рассмеялась она, представляя, как её друг краснеет при этих словах.       — О боже, — фыркнул Гарри, и она буквально видела, как он в этот момент потирает переносицу — привычный жест, когда он не знал, смеяться ему или смущаться. — Джинни как раз подумывает подарить ему на день рождения мой портрет в полный рост.       — Ого! — Гермиона закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку, — думаю, он будет в полном восторге.       Она поднялась с кровати и вышла в коридор, всё ещё прижимая телефон к уху. Но когда её взгляд случайно упал на окно, выходящее во двор, все слова застряли у неё в горле.       Гарри всё продолжал шутить о возможных подарках для Майкла, но его голос вдруг стал таким далёким для неё...       — Его нет... — прошептала она, и собственный голос прозвучал для неё чужим, плоским, лишённым всяких эмоций.       В трубке воцарилась тишина.       — Кого нет? — наконец осторожно спросил Гарри.       Гермиона моргнула, только сейчас осознав, что произнесла это вслух. Она резко встряхнулась, пытаясь вернуть голосу беззаботность.       — Эм... сахара нет.       — Сахара?       — Да, — она поспешно продолжила врать, — захотелось чаю перед сном, а тут выяснилось, что я забыла купить сахар в магазине.       Пауза в трубке затянулась.       — А... — наконец сказал Гарри, но в его голосе явно звучало недоверие. — Просто ты так резко... у тебя точно всё в порядке?       — Конечно! — её голос прозвучал неестественно высоко. — Всё прекрасно, просто я немного устала. Завтра рано вставать, у нас уже час ночи... я, наверное, уже пойду. Передавай всем привет, и скажи, что я ужасно соскучилась.       — Ну хорошо, конечно, ложись отдыхай. Спокойной ночи, Гермиона и больше не пропадай, ладно?       — Ладно, пока, Гарри. Люблю тебя.       Когда звонок завершился, она всё ещё продолжала сжимать телефон в руке так, что пальцы побелели. Взгляд снова прилип к окну — к тому месту, где всегда сидел Драко.       Сейчас там было пусто.       Огни уличных фонарей по-прежнему освещали крыльцо, но привычный силуэт исчез.       Гермиона резко направилась к двери, распахнула её — может, он сидел прямо под дверью, как иногда делал?       Никого.       Ночь встретила её тишиной и прохладным ветерком. Она вышла на улицу босиком, не обращая внимания на холод камней под ногами.       — Малфой? — её шёпот прозвучал слишком громко в этой тишине.       Но ответа не последовало.       Она даже прошла по дорожке до самого тротуара, оглядываясь — может, он стоял где-то в тени?       Но только редкие машины проносились по ночной улице, их фары скользили по её фигуре и исчезали в темноте. Гермиона замерла, не понимая, почему в груди вдруг стало так пусто.       Он сказал, что будет ждать.       Сколько потребуется.       И теперь... его не было.       Зачем она вообще пошла проверять где он? Почему надеялась?       Гермиона стояла на месте, будто забыв, как двигаться. Всё внутри было странно тяжёлым и одновременно пустым, как комната после выноса мебели. Она чувствовала, как что-то начинает сжиматься в груди, почти панически, и впервые за долгое время ей захотелось, чтобы он был рядом. Просто… был.       Она постояла так ещё несколько минут, пока холод не начал пробираться под тонкую футболку. Тогда она медленно повернулась и пошла обратно к дому, чувствуя, как что-то тяжёлое и колючее застревает у неё в груди.       Но она так и не вошла в дом.       Остановившись у подножия крыльца, Гермиона замерла, будто что-то невидимое не давало ей сделать последний шаг. Несколько секунд она просто стояла, а потом опустилась прямо на холодную каменную ступеньку, даже не пытаясь защититься от прохлады вечера, пропитавшей воздух тонкой влагой. Ветер трепал кончики волос, ткань футболки прилипла к спине, но она не замечала всего этого. В её глазах застыл пустой, рассеянный взгляд — не направленный ни на что конкретное, будто она смотрела сквозь пространство.       Она не понимала, что с ней происходит. Все эти дни она только и мечтала о том, чтобы Малфой исчез. Она сама говорила ему уйти. Кричала, прогоняла. И вот теперь, когда он наконец ушёл, когда его не было поблизости… в душе стало пусто.       Так пусто, что внутри будто разверзлась бездна, высасывающая из неё всё тепло, весь смысл, и даже воздух. Это было так глупо — чувствовать что-то подобное после всего лишь нескольких дней его присутствия здесь. Но неужели за это короткое время она успела... привыкнуть к нему? Словно он был тенью в углу комнаты? Пульсом на фоне собственных мыслей? А его исчезновение стало — как внезапный обрыв лестницы под ногами, когда ты ещё не достиг конца.       Она сжала губы, прикусив нижнюю до боли и попыталась заставить себя очнуться. Но внутренний голос словно бы издевался:       «Ну давай же, Гермиона, радуйся!»       «Танцуй! Веселись!»       «Открой бутылку вина и отпразднуй, наконец, его уход!»       «Включи музыку так громко, чтобы соседи вызвали полицию».       Но она так и не сдвинулась. Только сидела и дышала всё чаще, будто не справляясь с весом собственных чувств. Сердце стучало неровно. Грудь сдавило изнутри. Слёзы, горячие и злые, подступали к глазам, несмотря на её упрямое сопротивление. Она даже не могла сейчас объяснить самой себе, почему всё так...       Мерлин, да что с ней вообще происходит?       Ведь ещё каких-то несколько минут назад она громко смеялась вместе с Гарри. А теперь... теперь её душили эти предательские рыдания, разрывая изнутри всё то, что она привыкла считать прочным.       Внезапно ей подумалось, а может, он действительно поверил в слова Майкла? Принял всерьёз ту утреннюю сцену и подумал, что он — лишь помеха, что он здесь чужой? Может, просто ушёл, даже не спросив, не усомнившись в словах Майкла, хотя, тот ведь сказал, что они с Гермионой только друзья... Но чёрт возьми, ей ведь должно было быть всё равно на то, что он там себе подумал, верно?       Но, как бы ей не хотелось отрицать очевидного, ей было не всё равно.       Её взгляд метнулся в сторону диванчика у дома — того самого, где он обычно сидел. Сейчас он был пуст. Не просто пуст — он казался заброшенным, чужим, будто вместе с Малфоем из дома ушло что-то ещё. Она зажмурилась и закрыла лицо руками, стараясь унять дрожь. Всё внутри было натянуто, как струна, которая вот-вот должна была лопнуть.       Время потеряло всякий смысл. Гермиона не могла сказать, сколько минут или часов провела, сидя на этих холодных ступенях, безмолвно наблюдая, как её собственное дыхание превращается в лёгкий пар в ночном воздухе. Ночи в Мельбурне в это время года были ещё прохладные, её палочка осталась внутри — на комоде в спальне, брошенная там ещё до звонка Гарри, — и теперь она не могла даже наложить на себя простейшие согревающие чары. Но странное дело: она даже не попыталась встать и пойти за ней.       Что-то удерживало её здесь, на этом месте, где бетон ступеней леденил бёдра даже сквозь ткань шорт, где крошечные камешки впивались в её босые ступни, оставляя красные отметины. Свет из открытой двери падал за её спиной, отбрасывая на дорожку длинную, одинокую тень.       Почему я не могу просто зайти внутрь?       Этот вопрос крутился в голове, как заезженная пластинка, но ответа у неё не было. Только пустота. Только странное, необъяснимое чувство потери, которое не имело никакого смысла, потому что она должна была радоваться.       Она уже собралась с силами, чтобы наконец подняться и отправиться спать — завтра, а точнее уже сегодня, рабочий день, надо хотя бы попытаться выспаться, — когда...       Она услышала шаги. Тихие, едва уловимые в ночной тишине.       Гермиона резко повернула голову в ту сторону, откуда они доносились и сердце совершило нечто невозможное: оно одновременно замерло и забилось с утроенной силой.       И тогда она увидела его.       Драко шёл по улице неспешной походкой, что-то тихо напевая себе под нос — какую-то старую песню, которую, возможно, слышал когда-то в поместье Малфоев.       А потом... он поднял взгляд и увидел её.       Они оба замерли в этот момент.       Гермиона забыла, как дышать. Всё внутри сжалось, а потом разом отпустило, и она едва не разрыдалась от облегчения — такого неожиданного, такого нелепого, такого...       Он не ушёл.       Он всё ещё был здесь.       На лице Драко отразилось неподдельное изумление. Он остановился как вкопанный и его брови взметнулись вверх.       Прошло несколько секунд — или минут? — прежде чем он пришёл в себя.       И тогда он двинулся к ней — быстро, почти бегом, забыв о всей своей обычной неспешности.       Гермиона была не в силах пошевелиться. У неё даже не возникло мысли о том, чтобы встать и уйти. Она просто сидела и смотрела — заворожённо, беззвучно, — как он торопливо подошёл к ней.       Он присел на корточки перед ней и его лицо осветилось мягким светом из открытой двери дома. Он взглянул на неё с тревогой и лёгкой досадой — но не злой, а почти бережной, как если бы ругал кого-то любимого за глупость.       — Салазар, Гермиона... — тихо выдохнул он, почти шёпотом. — Почему ты сидишь здесь? Раздетая, да ещё и босиком? Ты же заболеешь!       Его палочка скользнула из кармана в руку с привычной грацией, и в воздухе расцвел мягкий золотистый свет. Гермиона завороженно наблюдала, как по мановению его руки на её босых ногах материализовались пушистые тапочки — тёплые, уютные, с вышитыми на них крошечными дракончиками. Плечи её внезапно согрело невесомое прикосновение магии, и через мгновение она уже куталась в бархатистый плед цвета ночного неба, в котором угадывался легкий аромат его духов — древесный, с нотками мяты и чего-то неуловимого, чисто его.       Краем сознания она отметила про себя, что этот его жест был куда более... личным, чем если бы он просто наложил на неё согревающие чары. Более заботливым. Более интимным. Но внешне она оставалась невозмутимой, продолжая смотреть на него тем пронзительным взглядом, от которого когда-то трепетали первокурсники Хогвартса.       Драко, в отличие от неё, был одет по-маггловски и, на удивление, он смотрелся вполне естественно в этой одежде. Тёмные спортивные штаны обрисовывали длинные ноги, лёгкая ветровка подчёркивала широкие плечи, а белые кроссовки выглядели так, словно он носил их всегда. Этот образ так отличался от его обычных изысканных нарядов, что Гермионе потребовалось несколько секунд, чтобы осознать — перед ней действительно был Малфой.       — Ну как, уже теплее? — спросил он, и в его глазах светилась та самая искренняя забота, которую невозможно было подделать.       — Где ты был? — слова вырвались у неё прежде, чем она успела их обдумать. Голос звучал хрипло, почти обвиняюще.       Уголки его губ дрогнули в полуулыбке, и он осторожно присел рядом с ней на ступеньку, сохраняя почтительную дистанцию, но всё равно был достаточно близко, чтобы она чувствовала исходящее от него тепло.       — Тебя долго не было дома, вот я и решил прогуляться. У вас здесь... красиво, — его взгляд скользнул по ночному пейзажу, и в голосе прозвучала неподдельная нежность к этому месту, которое теперь стало для неё домом.       Гермиона слегка нахмурилась:       — Откуда ты знал, что меня не было дома?       Он лишь пожал плечами, и этот небрежный жест так контрастировал с серьёзностью его глаз:       — Не знаю. Я просто чувствую, есть ли ты дома или нет. Не могу этого объяснить.       Они замолчали и тишина повисла между ними, наполненная тысячей невысказанных слов. Гермиона куталась в плед, вдыхая его запах и борясь с противоречивыми чувствами. Ей сейчас нужно было встать и уйти? Или последовать совету Кейт и повести себя как взрослый человек?       После той паники, что сжимала её грудь последний час, выбор был очевиден. Она осталась сидеть на месте, чувствуя, как напряжение постепенно покидает её.       Драко наблюдал за ней, его пронзительный взгляд будто пытался прочитать каждую мысль, мелькающую в её карих глазах. Она не выдержала этого взгляда и отвернулась, уставившись в ночную темноту.       Тишину ночи разорвал его голос, тихий, но чёткий:       — А ты... испугалась, что я ушёл? Навсегда?       Она вновь посмотрела на него. Его вопрос повис в воздухе, наполненный такой уязвимостью, что Гермиона почувствовала, как что-то сжалось у неё внутри. Его пальцы слегка дрожали, лежащие на коленях, выдавая нервное напряжение, которое он так старательно скрывал.       Луна, вынырнувшая из-за облаков, осветила его профиль — резкие черты, бледная кожа, следы усталости под глазами. И в этот момент она поняла: он боялся ответа. Боялся так же сильно, как она сама боялась признаться в том, о чём действительно думала.       Где-то вдали запел ночной птичий хор, заполняя паузу между ними этой странной музыкой. Гермиона глубоко вдохнула, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие.       Ей предстояло сделать выбор — солгать или сказать правду. И в этот раз... она выбрала правду.       Её веки чуть дрогнули, опустившись всего на мгновение, прежде чем она кивнула и снова отвернулась. Этот простой жест стоил ей невероятных усилий — словно через него она признавала что-то гораздо большее, чем просто факт его возвращения.       Она запуталась. Чертовски запуталась.       Мысли путались в голове, как клубок разбросанных ниток — одна цеплялась за другую, создавая хаотичный узор из сомнений и невысказанных слов. Что в этой ситуации было правильным? Что — ошибкой? Стоило ли врать? Или... или наконец позволить себе хоть каплю искренности?       Алкоголь, всё ещё циркулирующий в её крови, притупил острые грани её страхов. Атмосфера ночи — тихая, завораживающая, наполненная шёпотом листьев и огнями города — делала девушку немного смелее. И вот она, не крича на него, не убегая, сидела рядом с ним.       Был ли это прогресс?       Возможно.       — Я же сказал, что никуда не уйду. — его голос прозвучал тише, но твёрже, чем обычно. Драко смотрел куда-то вдаль, но каждое слово было обращено только к ней. — Я хочу быть рядом с тобой. Настолько, насколько это возможно. Гермиона, мы с тобой...       — Малфой, не продолжай... или я сейчас уйду. — резко бросила Гермиона, даже не повернув в его сторону головы. Её пальцы нервно сжали край пледа, вышитые дракончики на тапочках вдруг показались ей насмешкой судьбы.       Не сейчас. Не так.       Она действительно встала бы и ушла, если бы он продолжил. Потому что некоторые вещи были всё ещё слишком...       Он вздохнул. Но не раздражённо — а скорее, с пониманием.       — Ладно, не будем об этом.       Пауза повисла между ними, но на удивление она не была неловкой. Тишина ночи смягчала острые углы, давая им обоим передышку.       — Кстати, у меня для тебя новость.       Гермиона невольно повернула голову — и тут же пожалела об этом.       Их глаза встретились.       В его взгляде, обычно таком холодном, сейчас танцевали искорки веселья — живые, почти озорные. И выглядел он в этот момент таким... юным. Таким, каким она не видела его уже очень давно.       Прежде чем она успела что-то сказать, его рука полезла в карман.       — Можешь меня поздравить. — он протянул ей что-то, и в его голосе зазвучала неподдельная гордость. — Мы теперь с тобой коллеги и завтра отправимся на работу вместе.       Гермиона опустила взгляд.       На его ладони лежал жетон — полированный, с лёгким матовым блеском. На нём был выгравирован лист эвкалипта, официальный символ Австралийского Министерства Магии.