Спишь?

      Гермиона стояла перед зеркалом, внимательно разглядывая своё отражение. Бледная кожа, покрасневшие веки, тени под глазами, подчёркивающие тонкие морщинки — всё это было следами тревожного двухчасового сна и непрекращающейся борьбы с самой собой. Лицо словно стало картой её личных переживаний.       Медленно, с почти ритуальной сосредоточенностью, Гермиона провела тонкими пальцами по чёткой линии подбородка. Затем переместилась к скулам, слегка надавив, будто желая таким способом стереть с кожи следы усталости.       Её карие глаза, обычно такие яркие, живые, полные ума и искрящегося темперамента, теперь казались потускневшими. Она наклонилась ближе и её дыхание затуманило стекло, но она всё так же продолжала рассматривать мельчайшие детали на своём лице.       Россыпь едва заметных веснушек на переносице. Почти невидимый шрам у брови. И припухшие губы, которые Гермиона бессознательно кусала весь вечер.       «Да что ж такое!», мысленно подумала она, проводя пальцами по горячим векам. Затем рука сама потянулась к палочке на туалетном столике. Едва заметное движение — и кончик уже коснулся её бледной щеки.       — Гламурус тоталус, — прошептала она.       Магия тут же мягко окутала её лицо, словно тёплая вода. Гермиона наблюдала, как в отражении зеркала постепенно исчезают следы бессонной ночи: кожа засияла, на щеках проступил лёгкий румянец, а на глазах исчезли краснота и отёки. Теперь всё выглядело безупречно.       Когда чары завершили свою работу, Гермиона лишь тяжело вздохнула.       «Это уже становится дурной привычкой», подумала она с горечью. Уже в который раз её утро начиналось с чар гламура, за которыми она пыталась спрятать не только усталость на лице, но и куда более стойкую тревогу внутри. Палочка соскользнула вниз и невольно замерла у груди — прямо над сердцем, которое продолжало биться не слишком ровно, напоминая ей о событиях прошлой ночи.       Гермионе на миг подумалось, вот если бы можно было… всего одним заклинанием привести в порядок не только свой внешний вид, но и всё остальное. Один изящный взмах палочки и сердце больше не колотилось бы в груди, мысли не путались. Не было бы ни горького комка в горле, ни слепых сомнений, ни этих внезапных приливов жара, когда память снова и снова возвращала к тому, как его тёплые пальцы осторожно коснулись её щеки.       Всего одно заклинание — и всё исчезло бы. Как будто никогда и не было. Она резко опустила палочку, со звонким стуком швырнула её обратно на столик и решительно распахнув дверцу шкафа, Гермиона замерла и задумалась. Магия могла замаскировать внешние следы переживаний, но внутри всё оставалось по-прежнему: тот же хаос, те же вопросы без ответов, та же предательская дрожь, разливавшаяся теплом по животу при одной мысли о том, что сегодня они отправятся на работу вместе.       С выбором одежды Гермиона в этот раз провозилась дольше обычного. Надевая то один наряд, то другой, она в раздражении сбрасывала их и швыряла на пол — словно перед ней были не дорогие изысканные вещи, а какие-то безвкусные тряпки, купленные за бесценок на местном рынке.       Гермиона старательно избегала ответа на вопрос, почему именно сегодня ей вдруг разонравился весь её гардероб. Хотя, сегодня ей не нравилось ничего. Даже она сама.       Бросив рассеянный взгляд в окно, Гермиона заметила, как небо потемнело. «Вот и дождь», пронеслось в голове. Как вовремя.       Затем её взгляд скользнул по комнате и остановился на пледе тёмно-синего цвета, небрежно лежащем на постели, и в ту же секунду её обожгла очередная волна стыда.       Стыда за себя и за своё вчерашнее поведение. За ту необъяснимую, неуместную бурю чувств что поднялась в ней. И всё из-за того, что Малфой просто исчез из поля её зрения всего на один час. А она уже успела накрутить себя почти до истерики, едва не бросившись искать его по всему городу… босиком…       Пьяная идиотка! Дура!       Всему виной был алкоголь. Именно из-за выпитых вместе с Кейт коктейлей её разум помутнел настолько, что она едва не подала в международный розыск на Малфоя. Просто потому что не обнаружила его на привычном месте. «Да, всему виной был именно алкоголь», — упрямо твердила себе Гермиона, наконец останавливая свой выбор на длинной, слегка приталенной чёрной юбке и бордовой, шёлковой, цвета её факультета, блузке.       Надев юбку и покрутившись на месте, Гермиона слегка улыбнулась краешком губ: она не выглядела в этом наряде монашкой — разрез сбоку открывал ногу до самого бедра, придавая образу утончённую дерзость. Заправив блузку и надев каблуки, она взяла в руку палочку и ещё раз окинув себя взглядом в зеркале, Гермиона наконец осталась довольна отражением.       За окном, тем временем, забарабанил дождь. Пока ещё редкие капли стучали по стеклу, но, судя по свинцовому цвету туч, становилось ясно — настоящий ливень вот-вот начнётся. Гермиона накинула на себя в коридоре пальто, прихватила сумочку и машинально поискала взглядом зонт. Чёрт. Она же одолжила его Майклу, а он его так и не вернул.       Уже подумывая над тем, чтобы трансфигурировать зонт из чего-нибудь подходящего, Гермиона услышала как сзади раздался глухой хлопок аппарации. Резко обернувшись к окну, она никого не увидела. Опять.       И тут в дверь осторожно постучали.       Гермиона вздрогнула от этого звука и её щёки тут же предательски вспыхнули алым румянцем. Ей всё ещё было невероятно сложно поверить в то, что буквально несколько часов назад она сидела плечом к плечу с Малфоем на холодных каменных ступеньках своего дома, в такой опасной и волнующей близости, где каждый вдох приносил с собой терпкий аромат его дорогого парфюма.       И когда он неожиданно огорошил её своим признанием, что ему всё-таки удалось устроиться к ней на работу в Министерство, её разум на мгновение словно полностью отключился. Гермиона была настолько не в себе, что не придумала ничего лучше, чем прошептать:       — Поздравляю.       И снова волна стыда разлилась по её телу от макушки до кончиков пальцев, заставляющая ненавидеть саму себя. Поздравляю? Серьёзно? Это всё, что смогли выдать её знаменитые ораторские способности, которые когда-то заставляли трепетать самих министров? Где были её острый ум и сарказм, когда они так нужны были ей?       Если бы Гермиона была в своём обычном состоянии, она бы наверняка тут же устроила ему сцену, обвинила в подлых манипуляциях, потребовала бы объяснений — что он вообще себе позволяет, врываясь вот так в её жизнь, а затем и в работу? Но вместо этого она лишь сидела, словно заворожённая, слушая, как его низкий голос рассказывает о собеседовании в Министерстве.       Он говорил что-то про сотрудника отдела кадров, который был в полном восторге от его послужного списка, и тут её брови сами собой поползли вверх, и она подумала — что, интересно, могло быть в этом списке? Участие в войне на неправильной стороне? Но главной неожиданностью оказалось то, что Малфой действительно прекрасно разбирался в маггловедении — и это сыграло ключевую роль. Теперь он — младший специалист по регулированию популяции магических существ в маггловских зонах.       — Естественно, я пока буду на испытательном сроке, — добавил он, легко пожимая плечами. — Буду работать под кураторство наставника. Хотя, — тут его губы растянулись в той самой ухмылке, которая когда-то сводила её с ума, — меня всё же удивило, что меня так быстро приняли. Я думал, это будет сложнее.       Затем, выдержав театральную паузу, он добавил с лёгким смешком:       — Это что, я теперь должен буду следить, чтобы гномы не рылись у магглов в саду?       Гермиона посмотрела на его ухмыляющееся лицо — такое знакомое и одновременно новое, с едва заметными морщинками у глаз, которых не было ещё пять лет назад — и вдруг представила эту абсурдную картину: безупречный Драко Малфой в его безукоризненно дорогих мантиях и начищенных до блеска туфлях, гоняющийся за оравой гномов по чьим-то тыквенным грядкам.       И не смогла сдержаться.       Её смех прозвучал неожиданно громко в ночной тишине, звонко и по-настоящему, заставив даже пару птиц в ближайших эвкалиптовых деревьях встревоженно захлопать крыльями. Она подумала о том, что сказали бы его высокомерные родители, узнай они, чем теперь занимается их чистокровный наследник. Люциус бы точно предпочёл, чтобы его сын оказался скорее в Азкабане, чем унижался таким образом перед грязными магглами.       Гермиона покачала головой, и в тот же момент непослушная прядь её волос выскользнула из-за уха, упав ей на лицо. Она уже собиралась сама поправить её, но вдруг почувствовала тепло его пальцев на своей щеке.       И время словно остановилось.       Его прикосновение было таким осторожным, почти благоговейным, когда он аккуратно закинул непокорный локон ей за ухо. И в тот же миг она ощутила, как по её спине пробежали мурашки, а в груди что-то болезненно сжалось.       Но затем её разум, наконец, впервые за весь вечер, пересилил эмоции.       Она резко дёрнулась назад, будто его прикосновение обожгло ей лицо, глаза широко раскрылись. До неё вдруг дошло, насколько уже было поздно, как долго они сидели здесь и сколько времени она позволяла ему говорить, смотреть, прикасаться...       Гермиона вскочила на ноги так быстро, что у неё на мгновение потемнело в глазах. И сделала шаг назад к дому. Затем ещё один и вот между ними снова была дистанция.       Драко остался сидеть на месте и смотрел прямо на неё снизу вверх. В его обычно насмешливом взгляде теперь читалось что-то новое — возможно, это было сожаление. Да, он определённо уже пожалел о том, что не удержался и прикоснулся к ней. Но было ли это сожаление о самом действии, или же о том, что она отреагировала именно так?       Губы Гермионы дрогнули, собираясь что-то сказать, но в этот момент где-то вдалеке прозвучал громкий крик ночной птицы, заставивший их обоих вздрогнуть. Как будто сама природа им напомнила: время иллюзий прошло.       Теперь в её голосе наконец появилась твёрдость:       — Завтра... сегодня на работе. — Гермиона сделала глубокий вдох. — Мы будем вести себя как...       Как кто? Как начальник и подчинённый? Как чужие люди, знающие друг друга наизусть? Как те, кто никогда не сидел под луной, не смеялся над общими шутками, не касался друг друга с такой осторожностью и нежностью будто боялся разбить?       — Как коллеги, — наконец выдавила она.       Где-то в глубине души крошечный голосок шептал, что уже слишком поздно для таких условностей. Но она привыкла игнорировать этот голос. За последние пять лет она стала в этом настоящим экспертом.       Когда осторожный стук в дверь повторился, Гермиона резко моргнула, словно пытаясь прогнать навязчивую галлюцинацию. Пальцы нервно прошлись по непослушным локонам, будто этот жест мог придать ей хоть каплю уверенности, прежде чем она наконец распахнула дверь.       Конечно же, это был он.       Малфой стоял на пороге в дорогом, безупречно сидящем чёрном костюме, без галстука, лишь с белоснежной рубашкой, которая казалась ослепительно белой в окружающей серости дождливого утра. Гермиона непроизвольно задержала взгляд на нём, отмечая каждую деталь: идеально уложенные волосы, будто он потратил на них не меньше времени, чем она на свой внешний вид сегодня. Дорогие часы, сверкнувшие на запястье, когда он переложил массивный чёрный зонт из одной руки в другую. Золотые запонки с изумрудными камнями — слишком явный намёк на Слизерин, будто он нарочно подчёркивал это.       «Мы, значит, сегодня решили устроить факультетский дресс-код?» — мелькнуло у неё в голове.       Его же взгляд скользил по ней с той же оценивающей медлительностью, как и тогда в банке Гринготтс. И, судя по лёгкому наклону головы и едва уловимой ухмылке, он остался доволен увиденным.       — Ты замечательно выглядишь, — медленно произнёс Драко, и эти слова прозвучали так, будто он намеренно растягивал каждый слог, давая ей время прочувствовать их.       Сердце в груди сделало небольшой кульбит при этих словах, но Гермиона и виду не подала. С невозмутимым видом выйдя на крыльцо дома, она резким движением палочки запечатала дом защитными чарами.       — Ну что, аппарируем к порталу вместе? — его голос донёсся со спины. И звучал он слишком близко.       Она обернулась, убирая палочку в карман пальто и бросив на него ледяной взгляд произнесла:       — Ты можешь аппарировать куда твоей душе угодно, Малфой. Хоть обратно к себе домой в Лондон, если справишься. А у меня другие планы.       Не дав ему шанса ответить, она развернулась и шагнула прямо под противный дождь и направилась уверенной походкой прочь от него. Но уже через несколько мгновений пространство над её головой потемнело, и капли дождя перестали долетать до её кожи. Он уже шёл рядом с ней, держа большой зонт так, чтобы укрыть их обоих.       — Малфой, это вовсе не...       — Я не хочу, чтобы ты промокла и заболела, — перебил он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме привычной насмешки. — Ты и так сегодня полночи просидела босиком на холодном бетоне.       Гермиона едва не скривилась и принялась, в который раз за утро, мысленно ругать себя по чём свет стоит за эту глупость. Но попыталась тут же взять себя в руки.       — Я там просидела всего пять минут! — язвительно выпалила она через плечо. — Я просто вышла подышать свежим воздухом, обрадовавшись, что ты наконец исчез из моей жизни. Но, как видно, рано радовалась. А ты себе уже напридумывал чёрт знает что, Малфой!       Он лишь хмыкнул в ответ, давая ей понять, что ни капельки не поверил её словам. Гермиона невольно повернула голову в его сторону и их взгляды встретились.       «Лжёшь», — читалось в его чуть прищуренных глазах.       «Попробуй докажи», — ответила она ему так же беззвучно, с лёгкой ухмылкой.       За этой словесной перепалкой Гермиона не заметила, как они уже почти подошли к её любимой кофейне. Прохожие, словно ручейки после дождя, спешили мимо них, кто на работу, кто по каким-то другим неотложным делам, так же прячась от дождя под пёстрыми зонтиками, которые в утренней серости выглядели как яркие грибы, вдруг выросшие посреди тротуара.       Когда знакомый фасад с вывеской показался совсем рядом, Гермиона решительно остановилась. Не оборачиваясь, она резко махнула рукой — жест, в котором смешались усталость, раздражение и желание наконец остаться одной:       — Портал впереди. Ты можешь идти.       И прежде чем он успел что-то сказать в ответ, она вышла из-под укрытия его зонта и, толкнув дверь, вошла в кофейню. Над головой тут же весело звякнул колокольчик, сегодня будто громче обычного, оповещая о новом посетителе. Её тотчас же окутал тёплый, уютный аромат свежемолотого кофе, корицы и только что испечённых булочек с хрустящей корочкой. Словно мир решил на пару минут стать к ней добрее.       Как и следовало ожидать, Малфой, не последовал её совету и шагнул следом за ней. Он аккуратно сложил зонт и привычным жестом отряхнул его от капель, не спеша огляделся, будто проверяя помещение на соответствие своим, наверняка завышенным, стандартам. Гермиона обожгла его взглядом, в котором полыхали искры раздражения.       — Ты... — начала она, но договорить не успела: её голос утонул в радостном возгласе.       — Гермиона! Рад тебя видеть! — знакомая улыбка Джереми озарила помещение, когда он вышел из подсобки с парой коробок марципанов в руках. — Тебя вчера не было, всё в порядке?       Она обернулась к нему и, приложив все усилия, попыталась изобразить что-то отдалённо напоминающее искреннюю улыбку:       — Да... Просто возникли небольшие проблемы, — ответила она с многозначительной интонацией и услышала как в этот момент где-то сбоку прозвучал короткий, вполне узнаваемый смешок Малфоя.       Он уже стоял возле витрины, с внешним равнодушием разглядывая выставленную выпечку, будто решал, достоин ли какой-нибудь круассан быть съеденным им сегодня утром. Джереми, не теряя дружелюбия, бросил на него любопытный взгляд, затем ловко поставил коробки куда-то под прилавок, выпрямился и, отряхнув ладони о штанины, протянул руку:       — Добро пожаловать в нашу маленькую семейную кофейню. Я — Джереми Розье. А вы друг Гермионы?       — Нет!       — Да.       Они ответили в унисон, и тут же взглянули друг на друга. Взгляд Гермионы мог бы испепелить в этот момент кого угодно — острый, холодный, как заклинание Конфринго. Она смотрела на него, словно пыталась прожечь дыру в его лбу.       Его же взгляд был другим. Мягким, тёплым, почти... насмешливо-нежным. И конечно, с этой его фирменной ухмылкой. Такой, словно она была не выражением эмоции, а наследственным признаком рода Малфоев. Возможно, он уже родился с ней — как с фамильным гербом.       Но Малфой всё же ответил на рукопожатие парня, пожав руку с тем самым аристократическим спокойствием, что, казалось, сочилось у него из кожи:       — Драко Малфой. Приятно познакомиться, — произнёс он ровно, без нажима, но и без показного холода.       Джереми удивлённо приподнял брови — и, судя по выражению лица, уже собирался что-то сказать или хотя бы поинтересоваться фамилией гостя чуть подробнее, как вдруг за его спиной раздался женский голос.       Гермиона, отвлекшись от созерцания лица Малфоя, повернулась к двери и сразу узнала вошедшую.       Это была миссис Розье, мать Джереми. И сегодня она выглядела... по-особенному. На ней было алое платье с длинными рукавами и высоким горлом, подчёркивающее осанку и тонкую фигуру. Дополняла образ элегантная шляпка в тон, аккуратно сидящая поверх собранных в изящный пучок тёмных волос.       На вид ей было около пятидесяти, но она никогда не пыталась скрыть свой возраст, наоборот — носила его с гордостью.       «Я, как хорошее вино, — любила повторять миссис Розье, — только становлюсь лучше с каждым годом».       И глядя на неё сейчас, Гермиона не могла не согласиться. Она давно восхищалась этой её чертой — лёгкой, мудрой, уверенной. Миссис Розье сумела сохранить в себе оптимизм, несмотря на все испытания и трудности, через которые ей пришлось пройти в прошлом.       Кофейня, в которой они сейчас находились, располагалась на первом этаже дома Розье. Над ней, на втором этаже — уютная жилая часть, где и жила семья. Видимо, миссис Розье только что закончила сборы и, как всегда, по привычке заглянула вниз — проведать сына, на всякий случай проверить, всё ли у него под контролем, прежде чем уйти.       Увидев Гермиону, женщина мгновенно заулыбалась, и её глаза, всегда внимательные, будто собирающие каждую деталь, заискрились теплом. Морщинки на лице, те самые, что Гермиона находила очаровательными, моментально собрались в тонкую паутинку вокруг глаз и губ.       Гермиона не раз думала, что в такие моменты возраст словно слетает с миссис Розье. Когда она улыбалась — ей можно было легко дать на десять лет меньше.       — Гермиона, девочка моя! — воскликнула миссис Розье, обходя прилавок. Она чуть не столкнулась с рядом стоящим Малфоем, но, не обратив на него ни малейшего внимания, тут же подошла к Гермионе и обняла её, окутав мягким шлейфом изысканного парфюма.       — Здравствуйте, — с улыбкой ответила Гермиона.       Миссис Розье оглядела её с головы до пят, хлопнула в ладоши и воскликнула:       — Ты, как всегда, хорошеешь с каждым днём!       Гермиона рассмеялась и, не задумываясь, ответила комплиментом на комплимент:       — О, могу сказать то же самое о вас! Вы сегодня ну просто ослепительны. Могу я узнать, куда вы такая красивая направляетесь? Неужели вас сегодня пригласили на королевский приём?       Та кокетливо махнула рукой, но по блеску в глазах было ясно — её слова пришлись как нельзя кстати и доставили искреннее удовольствие.       — Ах, милая моя! Меня пригласили на деловую встречу. Представляешь, мой сборник народных средств от всевозможных болезней наконец-то попал в нужные руки! Они хотят напечатать его как настоящую книгу! — голос её буквально переливался от радости.       И она с вдохновением продолжила рассказывать, как именно произошла эта удивительная встреча, в красках описывая все детали — от того, как случайно завязался разговор, до реакции заинтересованных лиц. Её речь была быстрой, живой, словно она сама снова проживала этот момент.       Джереми, тем временем, только покачал головой с лёгкой улыбкой, но, видно, был искренне рад за мать. Не говоря ни слова, он повернулся к кофейной машине и принялся готовить для Гермионы её любимый капучино.       Гермиона с улыбкой стояла и слушала миссис Розье, вежливо кивая и время от времени вставляя короткие реплики, но краем глаза замечала, что Малфой по-прежнему стоял рядом и неотрывно смотрел на неё. Выгнать его было невозможно, да и неуместно — оставалось лишь делать вид, будто его вовсе нет. Это требовало немалых усилий, но, как ни странно, у неё почти получалось.       Джереми поставил на прилавок стаканчик с кофе для Гермионы и обратился к Малфою:       — А вы что-нибудь будете, мистер Малфой?       Тот задумался всего на мгновение и спокойно ответил:       — То же самое, что и Гермиона. И можно просто Драко.       Гермиона невольно посмотрела на него. Внимательно, почти изучающе. Миссис Розье тоже неожиданно замолчала на полуслове и, словно только сейчас заметив его присутствие, повернулась в его сторону. Она оглядела его с ног до головы, и её лицо озарилось живым восхищением.       — Батюшки, какой красавчик ко мне пожаловал! — воскликнула она, не стесняясь. — Гермиона, это твой парень?       Гермиона в ужасе распахнула глаза услышав это и яростно замотала головой.       — Нет! — практически выкрикнула она, проигнорировав новую самодовольную ухмылку Малфоя. — Мы просто… коллеги. С недавнего времени работаем вместе, вот и всё.       Стараясь не замечать, как щёки предательски заливаются румянцем, она подошла ближе к прилавку, где Джереми уже ставил второй стаканчик для Малфоя. Порывшись в сумочке дрожащими пальцами, Гермиона нащупала кошелёк. Ей вдруг отчаянно захотелось уйти отсюда, так как разговор явно пошёл не в то русло.       Гермиона вытащила кошелёк и, достав из него деньги, положила их на прилавок, стремясь поскорее расплатиться и сбежать с этим кофе как можно дальше отсюда. Но рядом возник Малфой. Он положил рядом свои купюры и произнёс:       — Убери, я заплачу.       Гермиона резко накрыла его купюру своей.       — Посчитай за мой кофе, пожалуйста, — обратилась она к Джереми с подчеркнутой вежливостью, игнорируя Малфоя.       Он, будто ожидая такого поворота, толкнул её руку в сторону и сверху снова положил свою.       — Гермиона, перестань быть такой упрямой. Я угощаю.       — Спасибо, обойдусь! — холодно бросила она, с раздражением отталкивая его руку.       Джереми и миссис Розье молча наблюдали за этим странным танцем рук и характеров. Джереми выглядел так, будто не знал, за чьей же стороной в итоге должна быть победа, и вообще — что ему делать.       Гермиона изо всех сил старалась не думать, как всё это выглядит со стороны. Но, увы, стоило оказаться рядом с Малфоем — и всё, она снова вела себя как школьница. Взрослая, умная Гермиона Грейнджер куда-то бесследно исчезала, уступая место колючей, вспыльчивой версии самой себя.       Миссис Розье между тем вздохнула, сложила руки на груди и с умилением покачала головой:       — Ах, вы мне сейчас напомнили меня и моего достопочтенного мужа в молодости. Мы с ним тоже, вот так себя вели, прежде чем полюбили друг друга до без памяти.       Гермиона вмиг забыла и про кофе, и про деньги. Резко повернувшись к миссис Розье, она уставилась на неё в панике — в её взгляде читался ужас.       Только не продолжайте…       Малфой же, напротив, будто вырос на пару дюймов. Приосанился, сложил руки за спиной, и на его лице появилась вежливая, но явно самодовольная улыбка.       — В самом деле? Интересно было бы послушать, — сказал он, наклонив голову, будто собирался с интересом вникнуть в каждое слово.       Джереми, упершись локтями в столешницу, тоже явно был не прочь послушать. Он смотрел на миссис Розье с таким видом, будто собирался налить себе чаю и слушать эту историю до самого вечера.       А миссис Розье, оживлённая вниманием, уже начала рассказ. В её голосе звучала лёгкая грусть, сквозь которую пробивалась нежность:       — Мы с моим мужем познакомились, когда нам обоим было по шестнадцать. Я тогда была совсем юной, наша семья бедствовала, и вместо учёбы я пошла работать на рынок — торговала овощами и фруктами. А отец Джереми работал там же грузчиком. Его судьба была ещё тяжелее моей. Он привозил мне товар. Но вы бы видели, как мы с ним ругались! Постоянные ссоры, подначки, обидные прозвища. О, один раз он вообще кинул в меня гнилой апельсин!       Гермиона вскинула голову, Малфой тихо хмыкнул.       — Прямо в глаз! — с жаром продолжала миссис Розье. — Я не выдержала и расплакалась, он испугался, начал извиняться, бегал вокруг меня, суетился... Вот тогда, наверное, после этого случая всё изменилось...       Она замолчала, задумчиво глядя куда-то в прошлое. Пальцы её сжались в замке на груди, губы дрожали от улыбки воспоминаний.       Малфой, едва повернув голову, с видом знатока посмотрел на Гермиону. Та стояла пунцовая, почти слившись лицом с цветом своей блузки. Он, как водится, решил добить её:       — Очаровательно, — протянул он. — Вы, получается… влюбились друг в друга после гнилого апельсина?       Миссис Розье закивала, её глаза сияли ностальгией:       — О да! Когда он наконец перестал вести себя как болван, я увидела в нём не только заносчивого мальчишку, который доводил меня до чертиков, но что-то большее...       Малфой, удобно облокотившись о стойку, поигрывая в руке зонтом, кивнул:       — Полностью с вами согласен. Я тоже считаю что именно такая любовь — самая крепкая. Та, что прошла через гнев, через ссоры...       И едва он это произнёс, как в ушах у Гермионы зазвенело.       Его слова в этот момент будто вскрыли старую рану — ту самую, что зарубцевалась, но никогда не заживала по-настоящему. Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как что-то тёплое и липкое растекается у неё в груди. Кровь. Опять кровь.       Неловкость от всей этой ситуации сменилась яростью. Горячей, едкой, поднимающейся к горлу, как волна.       Она открыла глаза.       Миссис Розье всё ещё улыбалась. Малфой всё так же выглядел довольным, будто обсуждал погоду, а не их сломанное прошлое.       И тогда она не выдержала.       — Я не сомневаюсь, миссис Розье, что ваш муж был прекрасным человеком, — её голос прозвучал тихо, но каждое слово било, как молот. — И что он искренне любил вас.       Гермиона замолчала на мгновение.       — Но я очень сомневаюсь, что, если бы он предал вас, втоптал в грязь лицом перед всеми, если бы вас едва не изнасиловали по его вине... — её голос дрогнул, но она не сбавила темпа, — что вы смогли бы простить его после этого!       И наступила звенящая тишина. Миссис Розье прикрыла рот ладонью, её глаза округлились. Джереми замер, его взгляд метнулся от Гермионы к Малфою, не понимая, что только что произошло и что она имела в виду. Кого она имела в виду...       Но Малфой понял. Он понял всё.       С него тут же слетела вся показная лёгкость. Ухмылка исчезла с лица, будто её срезали острым ножом. Губы плотно сжались, скулы напряглись, под кожей задвигались желваки. Зонт с глухим стуком выпал из его рук.       Он смотрел на неё не дыша. Она ударила в самое больное. И попала точно в цель.       Гермиона больше не могла оставаться в этом помещении. Не в силах больше смотреть ни на кого, она резко развернулась и, не сказав ни слова, выбежала на улицу. Слёзы застилали глаза, но прохладный дождь и ветер сразу принесли облегчение, будто смывали с неё всю липкую тяжесть случившегося.       Почти бегом направившись вперёд по улице к порталу, она вдруг услышала за спиной быстрые шаги. Прежде чем она успела добраться до портала, Малфой схватил её за руку и резко развернул лицом к себе.       — Кто это был?! — резко бросил Малфой, его глаза пылали яростью.       Она попыталась вырваться из его хватки, но он держал крепко.       — Какая теперь разница?! — выдохнула Гермиона, голос её дрожал, а слёзы уже во всю катились по щекам. — Всё давно закончилось… Не так ли?       Он отвернулся на мгновение, словно борясь с собой, будто внутри него сейчас рушились невидимые стены. Его лицо стало пугающе жёстким, а капли дождя текли по нему, как по мраморному камню.       — Гермиона, — прохрипел он, снова поворачиваясь к ней. — Я ещё раз спрашиваю: кто это был?!       Драко склонился к ней ближе, и она ощутила, как его пальцы сильнее сжали её руку. Она сузила глаза, медленно наклонилась к нему в ответ и с усмешкой прошептала:       — Твои дружки, Малфой. — Голос её был ледяным. — Это были твои ненаглядные слизеринцы. Те, на которых ты променял...       Но договорить она не успела.       — Кто это был?! — закричал он, голос сорвался, будто он сам не мог больше терпеть. — Назови имена!       Случайные прохожие бросали на них обеспокоенные взгляды, ускоряя шаг, будто чувствовали — в этом столкновении слишком много боли, слишком много прошлого, от которого лучше отвернуться.       Гермиона не сдержалась и злобно рассмеялась:       — Какая уже разница? Не слишком ли поздно для мести?       — Скажи мне! — почти взвыл он.       — Убери от меня руки! — закричала она, и только тогда он, кажется, осознал, как сильно сжал её запястье. На коже уже темнели следы от его пальцев.       Гермиона не выдержала и закрыла лицо руками всхлипывая. Она слышала, как тяжело он дышал, стоя рядом с ней. Потом — его голос, сломанный, срывающийся:       — Прости меня… Я не знал. Клянусь, я не знал об этом. Блять… Как же…       Он не закончил. Убрав руки от лица, Гермиона увидела как он схватился за голову, вцепившись себе в волосы, будто хотел вырвать из себя это знание, эту боль, эти воспоминания. Малфой развернулся, сделал пару шагов прочь, но тут же вновь обернулся к ней.       Гермиона стояла посреди улицы, под дождём, будто в эпицентре шторма. Вода стекала с её волос и лица, она прижимала к себе одну руку другой, словно баюкая ноющую боль в запястье. И просто смотрела на него. Он, кажется, впервые увидел, что внутри неё осталось после всего — обугленная пустота.       Это была словно сцена из фильма, где время остановилось. Им сейчас было плевать на всё — на дождь, на кофе, на зонт оставшиеся в кофейне, на работу, на случайных прохожих, которые шли мимо. Сейчас существовали только они одни — двое израненных, стоящих среди руин общего прошлого... Прошлого, в котором было слишком много крови, боли и невысказанного вслух.       Гермиона отвернулась, не в силах выдержать его взгляда полного боли и раскаяния. Её губы дрожали, и она уже пожалела, что позволила себе сорваться и произнести это вслух. Он не должен был этого знать.       Она чувствовала себя совершенно опустошённой, будто с того момента, как она вышла из дома, прошло не полчаса, а полгода. И это было только начало дня. Ей было страшно представить, в каком состоянии она вернётся домой вечером.       Внезапно Гермиона почувствовала чьё-то холодное прикосновение — осторожное, почти несмелое. Она удивлённо перевела взгляд и увидела как Малфой вновь подойдя к ней, аккуратно взял её руку, ту самую, которую она всё это время прижимала к себе и провёл пальцами по следам, что остались от его хватки.       — Больно? — тихо, почти с мольбой спросил он. — Я не хотел… Извини меня...       Она мягко высвободила руку и засунула её в карман.       — Всё в порядке, — ответила Гермиона безжизненным голосом.       — Ты уверена? Я знаю заклинание…       — Я тоже знаю это заклинание. Малфой, пожалуйста, — её голос дрогнул, стал почти умоляющим. — Давай просто отправимся на работу. Мы и так опаздываем. И… веди себя нормально.       Помолчав, она добавила чуть тише, но твёрдо:       — И не вздумай никому ничего ляпнуть!       Гермиона не стала дожидаться его ответа. Резко развернувшись на каблуках, она направилась прямиком к порталу, шаги её были быстрыми и чёткими.       Дойдя до металлической конструкции, она вошла в круг магического поля, склонившись, и без колебаний прижала ладонь к холодной поверхности магического шара, напоминавшего сейчас, в дождь, кусок метеорита — тёмного, почти чёрного, с едва заметными серебристыми прожилками. Шёпотом произнесла пароль — и мир вокруг поплыл, тут же растворив её силуэт в воздухе.       Атриум встретил её привычным мягким сиянием и шумом разговоров. Высокие своды, переливающиеся под лучами магических фонарей, так как из-за дождя, волшебный потолок выглядел сейчас мрачным и тёмным, мраморные колонны, массивная бронзовая чаша в центре — обычно она хотя бы на мгновение задерживала взгляд, любуясь этой красотой вокруг.       Но не сегодня.       Сегодня Гермиона, не обращая внимания на всё великолепие вокруг, пошла вперёд, не оглядываясь и не проверяя, последовал ли Малфой за ней. Лишь когда волна горячего воздуха обдала её с ног до головы, мгновенно высушив промокшие волосы и одежду, она поняла — он здесь.       Уголок её губ дрогнул в лёгкой, почти незаметной улыбке. Он опять о ней позаботился... И от этого жеста, ей немножечко, всего чуть-чуть стало легче на душе.       Она ускорила шаг, направляясь к лифту. Голоса окружающих, приветствия, пожелания доброго утра — всё это пролетало мимо неё, как сквозь густой туман. Она кивала на приветствия, отвечала что-то неразборчивое в ответ, но мысли её сейчас были далеко.       Стеклянный шар медленно опускался с верхних этажей. Гермиона остановилась, присоединившись к небольшой группе ожидающих, пальцы непроизвольно сжали ремень сумочки.       Когда лифт подъехал, и из него вышли волшебники, Гермиона вошла вместе с остальными и по привычке встала у стены, прислонившись спиной к прочному стеклу. Опустив голову, она смотрела на свои туфли, стараясь не замечать ни лиц, ни движений вокруг. В груди всё ещё покалывало.       Её взгляд скользнул в сторону, когда рядом слева замерли чёрные туфли — безупречные, начищенные до зеркального блеска. Малфой. Он встал рядом, но она так и не подняла взгляда.       И тут почувствовала, как он склонился к ней и тихо прошептал, почти касаясь губами её уха:       — Прости меня, — повторил он, в который раз за это утро. — Я не подумал, как это прозвучало с моей стороны... Мне жаль, что этим я довёл тебя до слёз.       Он помолчал, а затем, наклонившись ещё ближе, почти касаясь щекой её щеки, добавил хрипло:       — А тех ублюдков я ещё найду. Не сомневайся.       Она резко подняла голову, и их лица оказались слишком близко. Настолько, что она увидела собственное отражение в его глазах — серых, холодных. Взгляд был серьёзным, твёрдым, в нём больше не было ни тени ухмылки — только решимость. Чистая, опасная, бескомпромиссная.       — Третий этаж. Отдел учёта, контроля и охраны магических популяций, — раздался мягкий женский голос. Створки шара медленно открылись.       — Пойдём, — сказал он, легко улыбнувшись и указывая рукой вперёд.       Она кивнула и протиснулась сквозь толпу волшебников, стоящих рядом. Малфой вышел вслед за ней — как тень, всегда на шаг позади.       Они молча, торопливо шагали по светлому коридору отдела, где вокруг царило утреннее оживление. Гермиона бросила взгляд на свои наручные часы и отметила, что они опоздали всего на пятнадцать минут.       — Доброе утро, мисс Грейнджер, — доносилось до неё то с одной, то с другой стороны. Она, снова натянув улыбку на лицо, кивала коллегам, которые то входили в кабинеты, то выходили, держа в руках свитки пергаментов, книги или чашки с дымящимся кофе.       Гермиона сделала в голове пометку, что нужно будет обязательно зайти к миссис Розье и извиниться перед ней за сегодняшнюю сцену — она не имела права вот так срываться при посторонних.       На них косились. Гермиона чувствовала, как глаза окружающих невольно задерживаются на Малфое, который сейчас шагал следом за ней, словно был её личным телохранителем, но с расспросами, слава Мерлину, никто не лез.       Наконец, дойдя до своего кабинета, Гермиона остановилась, и рядом тут же замер Малфой. С тревогой посмотрев на неё, он сказал:       — Ты точно в порядке? Может, отправишься домой?       Она отрицательно покачала головой и, стараясь не смотреть на него, произнесла:       — Я в норме, — сказала Гермиона таким безжизненным голосом, который сейчас подошёл бы скорее умирающему человеку, чем красивой девушке с потухшим взглядом. Она рассеянно махнула рукой куда-то в сторону: — Кабинет Шепарда находится там, ты увидишь табличку...       Она уже коснулась рукой ручки двери, собираясь войти, как её остановил его голос:       — Хорошего тебе дня.       Она невольно посмотрела ему в глаза, замирая на месте, и снова почувствовала, как шум вокруг них стихает и растворяется, оставляя только их двоих в этом мире. Гермиона едва смогла услышать, как её собственные губы сами собой прошептали в ответ:       — И тебе.       И, словно очнувшись от этого звука, она рывком открыла дверь своего кабинета, стремительно вошла и, захлопнув за собой дверь, тут же прижалась к ней спиной, закрывая глаза и пытаясь успокоиться.       — Какие люди! Я уж и не припомню, когда ты в последний раз опаздывала, моя дорогая. Обычно это моя святая обязанность, — донёсся до неё весёлый голос Майкла откуда-то сбоку.       Гермиона открыла глаза и, не ответив ему, прошла к своему месту, скинула с плеч пальто и с тяжёлым вздохом опустилась в удобное кресло. Сейчас она чувствовала себя так, словно только что вернулась из долгой поездки в поисках крестражей.       Майкл, выглянувший из-за кипы бумаг, удивлённо уставился на неё, и уголки его губ опустились. Он сразу понял, что с подругой что-то было не так. Торопливо поднявшись со своего места, он подошёл к ней, пытаясь заглянуть в глаза, которые она старательно отводила. Положив руку ей на плечо, он спросил упавшим голосом:       — Гермиона… Что с тобой?       Она, прикусив губу, едва заметно покачала головой и ответила то же самое, что и Малфою пару минут назад:       — Я в норме. — затем, помолчав, добавила: — Всё отлично. Лучше некуда. Просто замечательно.       И откинув голову на спинку кресла, уставилась в потолок.       Майкл, похоже, перепугался не на шутку:       — Да что с тобой такое?! Это из-за Малфоя, да? Что он на этот раз сделал? Ну, я сейчас отправлюсь к тебе домой и устрою ему! — начал злиться он, демонстративно закатывая рукава рубашки, словно всерьёз собирался аппарировать, чтобы разобраться с ним один на один.       Гермиона фыркнула:       — В этом нет никакой необходимости. Малфой сейчас в кабинете у Шепарда, можешь там устроить магическую дуэль. Правда, я не уверена, что нашему начальнику это понравится...       Майкл вытаращил глаза, и рот его непроизвольно открылся:       — ОН ЗДЕСЬ?! — заорал он, не в силах сдерживать себя.       Гермиона лишь кивнула.       — Теперь понятно, что с тобой... Хотя нет, не совсем понятно, что он...       — Майкл, пожалуйста, давай не будем об этом! У меня было очень трудное утро. Я не смогла выпить свой любимый кофе, и настроение у меня сейчас — самое что ни на есть отвратительное, — бросила она раздражённо. Затем, через несколько мгновений, она почувствовала укол стыда.       «Нельзя себя так вести», — подумала она. «Майкл же ни в чём не виноват».       Гермиона оторвалась от созерцания потолка и, тепло улыбнувшись, взяла Майкла за руку.       — Прости меня, я не хотела... Не хочу сейчас вдаваться в подробности, но утро у меня и вправду выдалось тяжёлым...       Майкл, нисколько не обидевшись, протянул вторую руку и погладил её по щеке. В груди тут же разлился жар, но не от прикосновения друга, а от воспоминания, кто ещё совсем недавно точно так же прикасался к её щеке.       — Я понимаю, Гермиона... и не злюсь на тебя. И так уж и быть, я не буду устраивать истерику по случаю того, что, пока я вчера покрывался пылью в архиве с этими нудными очкариками, вы с Кейт выпили весь бар Динго.       Гермиона искренне улыбнулась. Как же она была рада, что её друг, как и всегда, мог поднять ей настроение.       Затем её взгляд упал на край стола, где на белоснежной салфетке красовалась тарталетка с малиной, щедро присыпанная сахарной пудрой. Она резко вспомнила, где находится:       — Чёрт! Мистер Шепард что-то говорил о моём опоздании?       Майкл отмахнулся:       — Забудь! Неужели ты думаешь, что твой лучший друг не отмазал тебя перед начальником? Всё в порядке. Я сказал, что твоя собака заболела, и ты повезла её к ветеринару. Он поверил.       Гермиона широко распахнула глаза, не веря в то, что услышала, и её губы тут же расплылись в широкой улыбке и она тихонько прыснула.       И не успели они обменяться ещё хоть парой слов, как по всему этажу разнёсся голос мистера Шепарда, усиленный магией. Он звучал будто бы из воздуха:       — Дорогие коллеги, попрошу всех собраться в течение десяти минут в зале для заседаний. И, пожалуйста, не опаздывайте.       И наступила тишина.       Гермиона кисло посмотрела на Майкла.       — Ну вот, сейчас нам будут представлять Малфоя во всей красе...       Майкл тем временем уже привёл в порядок рукава своей рубашки, взмахом палочки убрав все заломы на ткани, затем мягко стукнул Гермиону пальцем по носу:       — Ты как хочешь, а я это точно не пропущу. Пошли скорее, пока лучшие места не заняли.       Гермиона в ответ на это лишь презрительно фыркнула.       Спустя десять минут они с Майклом уже сидели в шумном помещении, негромко переговариваясь с Кейт, которая только что присоединилась к ним.       Зал для заседаний, как и остальные помещения на этаже, был выдержан в светлых тонах с вкраплениями опала в стенах. Потолок мягко сиял рассеянным магическим светом. Впереди находилась огромная, во всю стену, доска — сейчас она была идеально чистой, но обычно на ней появлялись надписи, схемы, карты или изображения тех или иных магических существ во время обсуждений.       Возле доски стоял массивный стол с высоким креслом, где обычно восседал их начальник. Перед ним — ряды аккуратных белых стульев для сотрудников отдела. Сейчас вся эта картина напоминала Гермионе школу или университет, где студентам предстояло выслушать длинную лекцию.       На самом деле, обстановка в зале часто менялась: столы и стулья могли менять расстановку в зависимости от количества собравшихся или важности предстоящего разговора.       Они находились в четвёртом ряду. Гермиона, сама того не замечая, то и дело скользила взглядом по спинам и лицам коллег, безуспешно пытаясь отыскать знакомые платиновые волосы или прищуренные серые глаза. Пройдясь по толпе несколько раз, она окончательно убедилась: Малфоя здесь пока не было. Она вздохнула и перевела своё внимание на друзей сидящих рядом — Майкл как раз заканчивал тихо делиться с Кейт последними новостями.       Глаза Кейт округлились, и она с недоверием уставилась на Гермиону:       — Это правда?       Гермиона лишь кивнула. Кейт покачала головой, а затем вдруг расплылась в широкой улыбке.       — Эй, ты чего? — удивлённо спросила Гермиона.       — Скоро сама увидишь, — хмыкнула Кейт, сложила руки в замок и уставилась куда-то в сторону, будто тоже кого-то выискивала. Гермиона проследила за её взглядом, но ничего не разглядела за плотной толпой стоящих людей.       И тут дверь за их спинами громко хлопнула. Гермиона обернулась — и сердце у неё тут же ёкнуло. Мистер Шепард уверенно шагал вдоль стены, о чём-то бурно жестикулируя. Рядом с ним шёл Малфой. Он внимательно слушал начальника, а затем что-то сказал, отчего мистер Шепард громко рассмеялся и хлопнул его по плечу в дружеской манере.       Гермиона заметила, как Кейт чуть подалась вперёд, прищурившись, а затем бросила взгляд на Гермиону и подняла вверх большой палец — явно довольная внешним видом её... бывшего парня. Ведь Кейт до сих пор его ни разу не видела, в отличие от наглого Майкла, который сейчас сидел рядом и ухмылялся как идиот.       Мистер Шепард по пути поздоровался за руку с кем-то из сотрудников, затем обернулся к Малфою и указал рукой в сторону свободного места на краю первого ряда:       — Присядьте пока, мистер Малфой. Просто послушайте.       Малфой, прежде чем присесть, обвёл взглядом зал, словно и сам кого-то искал. Гермиона тут же поспешно спряталась за высокой причёской женщины, сидящей впереди неё. Но Майкл всё испортил — с той же идиотской ухмылкой на лице он бодро помахал ему рукой, прекрасно давая понять Малфою, рядом с кем она находится. Малфой тут же нашёл её глазами и, чуть улыбнувшись, спокойно занял своё место, приготовившись слушать своего нового начальника.       Гермиона раздражённо толкнула Майкла локтем в бок, но тот, будто ничего не произошло, весело толкнул её в ответ. Кейт на это лишь закатила глаза и прошептала:       — Вы как дети.       В этот момент мистер Шепард, наконец, закончил возиться с бумагами и поднял взгляд на собравшихся:       — Коллеги, рад приветствовать вас в это чудесное утро. Я хотел бы похвалить каждого из вас за отлично проделанную работу. Я разговаривал вчера с Министром — и она осталась очень довольна нашим отделом. Прежде всего, хочу отметить...       И он начал перечислять по списку, кто и чем отличился, какие важные законы и инициативы были приняты, упоминая то одного, то другого сотрудника. Но Гермиона уже не слушала. Обычно она внимала каждому его слову — но только не сегодня. Сейчас её внимание было занято совсем другим.       Несмотря на важность происходящего, почти половина зала попросту игнорировала его выступление — а точнее, его игнорировала женская половина. Появление нового, эффектного и, без сомнения, чертовски привлекательного Малфоя вызвало волну оживления среди сотрудниц.       Гермиона слышала, как в рядах разносится негромкий гул голосов, сдавленные смешки, шепотки. Бросив взгляд влево, она заметила, как две девушки — кажется, из отдела по связям с маггловскими экологами — судорожно рылись в своих сумочках и были явно расстроенные тем, что забыли взять с собой помаду. Даже обычно тихая и отстранённая Лаура, сидящая сейчас рядом с Кейт, уставилась на светлую макушку Малфоя с приоткрытым ртом.       Кейт тоже это заметила, усмехнулась и, наклонившись к ней, прошептала тихо, но Гермиона всё равно смогла расслышать:       — Лаура, закрой рот, а то муха залетит. Или ещё что похуже.       Лаура, словно очнувшись, действительно захлопнула рот с громким клацаньем зубов и, густо покраснев, поспешно уставилась на начальника. Тот всё ещё продолжал восхищённо расписывать достижения своего, как он выразился, блестящего отдела.       Кейт наклонилась к Гермионе и прошептала:       — Вот именно это я и имела в виду.       Гермиона в изумлении посмотрела на подругу, и в этот момент сердце у неё будто провалилось куда-то вниз.       Она не подумала об этом.       Гермиона была настолько погружена в свои мысли о прошлом, в свои эмоции, переживания и тревоги, что совсем не подумала о том, что появление Малфоя в их отделе произведёт эффект, сравнимый со взрывом навозной бомбы.       Её взгляд метался по рядам, отмечая, как все незамужние девушки вокруг оживились: кто-то внезапно принялся поправлять волосы, кто-то кокетливо улыбался, а некоторые и вовсе... Ну и наглость! Без всякого стеснения расстёгивали верхние пуговицы блузок, демонстрируя щедрые декольте.       Гермиона вытаращила глаза, не веря своим глазам. Где же их хвалёная профессиональность?       В груди начало подниматься нечто горячее и плотное, незнакомое доселе чувство, но очень настойчивое. Она сжала кулаки, пытаясь успокоиться, но ревность, такая же неожиданная, неприятная, обжигала сейчас её изнутри. Ей вдруг захотелось встать и закричать, чтобы все, к Мерлину, заткнулись и начали делать свою работу, а не мысленно раздевали Малфоя!       «Ну и наглость... — бурлило у неё в голове. — Человек ещё и часу не успел поработать, а они уже устроили конкурс на звание самой отчаянной охотницы».       Вдруг позади раздалось весёлое хихиканье, и чей-то голос прошептал:       — А он женат? Я, кажется, кольца не увидела...       Гермиона резко обернулась.       Две девушки сразу умолкли под её ледяным взглядом. Конечно, они не могли знать, почему этот взгляд был таким. Им и в голову бы не пришло, зачем этот красавец устроился к ним на работу.       Гермиона скривила губы и почти прошипела:       — Не мешайте слушать!       И с облегчением снова повернулась, стараясь не замечать, как Майкл подмигнул ей. Затем он прикоснулся к ней рукой и кивком головы указал куда-то вправо, на первый ряд. Гермиона сначала не поняла, на кого он ей показывает, но когда разглядела... Внутри неё снова вспыхнула горячая волна отвратительного чувства.       Гермиона прищурилась, разглядывая девушку, которая сидела и чуть ли не ломала себе шею, стараясь разглядеть Малфоя, спокойно устроившегося на противоположной стороне ряда.       Её звали Тереза Хеберт. Ей было тридцать, и занимала она должность аналитика по миграции магических существ. Она была красивой, эффектной брюнеткой с длинными чёрными прямыми волосами. Стройная фигура, пышная грудь и соблазнительные бёдра — всё это Тереза всегда подчёркивала вызывающими нарядами. Короткие юбки, платья, глубокие декольте...       У неё было вытянутое лицо с острыми скулами, карие глаза, прямой нос с хищными ноздрями, тонкие брови и пухлые губы.       Раньше у них с Гермионой были... ну, не дружеские, а довольно таки нормальные отношения, они всегда были приветливы друг с другом, до одного случая. Пока Тереза не положила глаз на Нейтана. Он ей безумно нравился, и она что только ни делала, чтобы привлечь его внимание. И каково же было её горькое разочарование, когда он выбрал в пару не её, а Гермиону.       Тереза отступила в сторону, но, видимо, ничего не забыла, потому что их общение с тех пор изменилось. Оно стало подчёркнуто вежливым, даже немного слащавым, полным скрытых намёков и подводных камней.       Вот и сейчас было видно, что её очень даже заинтересовал Малфой — она буквально извивалась на месте, бросая на него заинтересованные взгляды. Было видно, как она уже мысленно оценивала стоимость его костюма, дорогих аксессуаров, и глаза у неё горели недобрым огнём.       — Вот сука, — раздалось тихое шипение Кейт.       Она тоже смотрела в ту же сторону, что и Гермиона с Майклом.       — Готов поспорить, что она, пока никто не видел, испарила заклятием всё бельё на себе… — задумчиво поигрывая бровями, произнёс Майкл, и Гермиона тихо хихикнула.       — А что? Сама знаешь, я успел попить немало крови из неё, пока она не узнала, что я девочками не интересуюсь...       — И наконец, позвольте вам представить нашего нового сотрудника — Драко Малфоя! — громко произнёс мистер Шепард.       Гермиона очнулась. Она перевела взгляд на Малфоя, который уже поднимался с места, и мистер Шепард, тоже поднявшись, подозвал его к себе в центр зала.       Гермиона заметила, как в ту же секунду в зале исчезли все голоса и шепотки. Все внимали с интересом, боясь пропустить хоть слово об этом очаровательном незнакомце.       — Мистер Малфой прибыл к нам из Лондона, — с улыбкой начал рассказывать их начальник, и Гермиона сразу почувствовала на себе заинтересованные взгляды. Казалось, все безмолвно спрашивали: «Ты его знаешь?» Но мистер Шепард тут же прояснил ситуацию:       — Он, точно так же как и наша дорогая мисс Грейнджер, учился в Хогвартсе, закончил его с отличием, и они были однокурсниками. Я надеюсь, что вы примете мистера Малфоя в наш дружный коллектив так же тепло, как когда-то приняли мисс Грейнджер. Я очень рад, что в наше Министерство продолжают приходить такие ценные кадры из-за рубежа.       Он выдержал паузу и продолжил:       — Мистер Малфой будет работать у нас в отделе на должности специалиста по регулированию популяции магических существ в маггловских зонах, под кураторством нашего дорогого мистера Бартлетта. Может, вы хотите что-нибудь сказать, мистер Малфой?       Драко вежливо поклонился всем присутствующим, его губы изогнулись в лёгкой, почти насмешливой ухмылке.       — Спасибо за такие тёплые слова, мистер Шепард. Я очень рад быть здесь и благодарю вас за радушный приём. Я постараюсь не подвести никого из вас и… доказать, что я действительно могу быть лучше, чем кажусь на первый взгляд.       На этой загадочной ноте он умолк и прямо посмотрел на застывшую Гермиону. Его взгляд был пристальным, напряжённым… словно он хотел что-то сказать ещё, но сдержался.       Мистер Шепард кивнул:       — Прекрасно, мистер Малфой! Дополнительные инструкции вы получите от своего куратора, и на этом вроде бы всё. Собрание окончено, всех прошу возвращаться к своим делам.       Гермиона вдруг почувствовала на себе чужой взгляд — колючий, настойчивый, с претензией. Повернув голову, она столкнулась глазами с Терезой. Та даже не пыталась скрыть, что смотрит на неё — прищурившись, слегка склонив голову в сторону, будто бросала ей немой вызов. В этом взгляде читалось почти насмешливое:       «Неужели и он тоже?»       Гермиона вскинула подбородок, хмыкнув про себя, и изогнула губы в презрительной усмешке.       «Знала бы ты, где он ночует», — подумала она, и внутри приятно защемило от этого тайного знания.       Когда собрание закончилось, в помещении сразу стало шумнее. Люди вставали со своих мест, кто-то уже спешил к выходу, а кто-то, наоборот, оставался стоять в небольших группках, переговариваясь, смеясь и обсуждая услышанное.       Гермиона поднялась вместе с Майклом и Кейт, но они не спешили уходить — остались стоять чуть поодаль, наблюдая за происходящим. В центре внимания, как и ожидалось, оказался Драко. Его моментально обступили коллеги — кто с приветствиями, кто с вопросами, а некоторые — просто ради того, чтобы оказаться поближе. Девушки с особым энтузиазмом хлопали ресницами, наклонялись к нему ближе, смеялись даже на вполне обычные ответы. Он, впрочем, держался сдержанно: вежливо улыбался, пожимал руки, отвечал коротко, но вежливо, явно не стремясь к особой близости ни с кем из них.       И тут в поле зрения появилась Тереза.       Она двигалась неторопливо, чуть раскачивая бёдрами, и уже издали одарила Малфоя широкой, почти голивудской улыбкой. Подойдя, она кокетливо поправила прядь за ухо и принялась что-то оживлённо ему рассказывать, чуть наклоняясь, демонтрируя ему свою пышную грудь. У Гермионы от этого вида поднялась тошнота к горлу.       Но Майкл лишь усмехнулся, глядя на это:       — Зря старается, бедняжка. Даже боюсь представить, что она с собой сделает, когда узнает, что и этот красавчик не для неё.       Кейт с серьёзным видом произнесла:       — Интересно, что она вырвет себе на этот раз… чёлки-то больше нет.       Гермиона с Майклом не сдержались и расхохотались. Эта шутка была понятна только им троим.       Когда Гермиона начала встречаться с Нейтаном, и об этом стало известно всем, Тереза, которую всегда отличала длинная спадающая на глаза чёлка, вдруг появилась на следующий день на работе с идеально ровным пробором и открытым лбом. Без чёлки. Майкл тогда хохотал полдня, утверждая, что это Тереза просто выдрала её себе со злости. С тех пор этот эпизод стал их личной легендой — едкой, весёлой, и каждый раз удивительно кстати вспоминающейся.       — Нет, ты глянь, эта стерва уже лапает его! — возмущённо выдохнул Майкл, наблюдая, как Тереза положила на плечо Малфоя свою ухоженную ладонь с длинными алыми ноготками. — Так, всё, вы как хотите, а я иду его спасать!       И не дожидаясь ни слова, он решительно направился прямиком в самый центр скопления людей. Подскочив к Малфою, Майкл обворожительно улыбнулся и протянул руку, словно старому другу:       — Драко, рад видеть тебя, дружище!       Малфой на секунду удивлённо приподнял бровь, но тут же усмехнулся, легко пожал протянутую руку:       — Привет, Майкл. Как дела? Всё ещё любишь Поттера?       — Конечно! Кто же его не любит? — без тени смущения воскликнул тот, сияя от удовольствия.       И, не отпуская руку, потащил Малфоя прочь от стайки девушек, чьи взгляды сразу же потускнели от разочарования. Особо выразительно выглядела Тереза — она упёрла руки в бока, недовольно нахмурилась и сжала губы. Гермиона едва заметно усмехнулась, наблюдая за этой сценой — она почти слышала, как у Терезы скрипят зубы.       Через пару мгновений Майкл с Малфоем подошли к Гермионе и Кейт. Драко сразу же протянул руку:       — Драко Малфой.       Кейт, сияя своей открытой улыбкой, пожала его руку:       — Кейт Уиллс. Очень приятно познакомиться. Гермиона много рассказывала нам о тебе.       — Надеюсь, только хорошее? — серьёзно ответил Малфой и его глазах снова вспыхнуло то самое сожаление за утреннюю сцену.       Гермиона, чувствуя, как щёки наполняются жаром, буркнула, стараясь держаться бодро:       — Не всегда. Ладно, идёмте уже. Работать пора!       И, расправив плечи, она первой направилась к выходу решительным шагом, словно не чувствуя, как его взгляд жёг ей спину.       Позже, уже сидя в кабинете, перебирая кипу бумаг, она слушала, как вернувшийся Майкл докладывал ей последние новости:       — Фух! Еле спас беднягу от толпы голодных самочек. Провёл его прямо до кабинета и передал Бартлетту в надёжные руки. Думаю, он мне теперь должен.       Гермиона только усмехнулась, не поднимая глаз:       — Тебе только плаща супергероя не хватает.       Она всё ещё старательно делала вид, что остаётся абсолютно равнодушной ко всему происходящему, хотя в глубине души ей безумно хотелось сейчас подойти к Майклу и расцеловать его, в благодарность за его спасение Малфоя от Терезы. Но нет. Она так и осталась сидеть на месте, выпрямив спину, будто всё это её не касалось.       Внезапно воздух перед ней засветился мягким синим светом, и на стол плавно опустилась аккуратно сложенная записка. Она нахмурилась, развернула её и быстро пробежала глазами:       «Сегодня в 6 встречаемся на Химере. Нужно оказать радушный приём нашему новенькому. Будет небольшая компания, обязательно приходи».       Гермиона приподняла бровь и перевела взгляд на Майкла, который держал точно такую же записку и буквально светился от восторга.       — Ну что, ты готова? — с заговорщической улыбкой произнёс он. — Уверен, Кейт сейчас читает такую же записку. Мы не можем такое пропустить.       Гермиона застонала, откидываясь в кресле:       — Только не это!       — Ты идёшь с нами, Гермиона, нравится тебе это или нет. — Майкл потряс листком перед её лицом. — Или хочешь, чтобы Тереза осталась с ним один на один?       Гермиона резко сжала записку в кулаке и метко бросила в него, попав прямо в грудь.       — Мне всё равно.       — Ага, расскажи это кому-нибудь другому, — усмехнулся он и потянулся к волшебной карте на столе.       Гермиона закатила глаза, но промолчала. Она снова уставилась в бумаги перед собой, хотя мысли уже не имели ничего общего с работой. Перед глазами стояла сцена, как Тереза касается его руки, как он вежливо улыбается... и как Гермионе в тот момент до ужаса захотелось оторвать этой суке руку, лишь бы она больше никогда не смела прикасаться к нему своими грязными пальцами.       Она вздохнула и подумала, насколько же этот день кажется ей бесконечным.