Спишь?

Едва только стоило выйти на улицу, как в лицо тут же ударил холодный ночной воздух — влажный, колючий, промозглый, пропитанный до боли знакомым запахом зимнего Лондона: смесью из выхлопных газов, мокрого асфальта и далёкого дыма печных каминов. После знойного австралийского солнца этот резкий переход казался порталом в другую, абсолютно чужую вселенную. Гермиона с облегчением выдохнула, увидев, как её дыхание превратилось в маленькое облачко пара, и инстинктивно закуталась в пальто, подняв шерстяной воротник повыше. Влажность в воздухе была настолько плотной, что она буквально чувствовала, как тяжелеют и неумолимо закручиваются в ещё более непослушные завитки её волосы. Она шмыгнула слегка покрасневшим от холода носом и перевела уставший взгляд на Драко. Тот не отрываясь смотрел на неё, и в уголках её губ дрогнула слабая улыбка. — Холодно? — ласково произнёс он, делая шаг ближе. — С-совсем н-нет, — выдохнула Гермиона, и её собственное предательское заикание заставило разозлиться на саму себя. Губы Драко растянулись в знакомой, чуть насмешливой ухмылке. Он одной рукой уверенно притянул её к себе, пытаясь согреть. И надо признать, у него это получалось блестяще — близость Малфоя всегда согревала её изнутри куда лучше любых согревающих чар. — Ты никогда не умела врать, — прошептал он прямо ей в волосы. Гермиона в ответ лишь тихо хмыкнула, с наслаждением прижавшись щекой к мягкой ткани его стильного пальто. Сил на остроумные или колкие ответы у неё попросту не осталось. Вместо этого, она просто закрыла глаза, позволив себе это короткое мгновение тихого умиротворения, и подумала с облегчением: «Наконец-то этот кошмар остался позади». Они стояли под стеклянным козырьком терминала аэропорта Хитроу, залитые неестественно ярким, почти хирургическим светом уличных фонарей. За их спинами, оглушительно ревя, поднимались в ночную высь и так же оглушительно приземлялись самолёты, мигая на крыльях красными и белыми огнями. Вокруг, словно растревоженный муравейник, суетились бесконечные толпы маглов, спешащих по своим неотложным делам. Воздух буквально взрывался от громких криков, смеха, обрывков фраз на разных языках мира, детского плача и навязчивого гула колёсиков чемоданов, которые тащили за собой уставшие до предела люди. И Гермиона в этот момент искренне порадовалась, что хоть с багажом у них не возникло никаких проблем. Все их тёплые вещи в тяжёлых чемоданах надёжно лежали у неё в сумочке, улучшенной заклинанием незримого расширения, которая сейчас легко и невесомо покоилась у неё на плече. Рядом с ними такси, чёрные, как смоль, и жёлтые, как яичный желток, выстраивались на дороге в бесконечную змейку, изрыгая из своих глушителей клубы пара в ледяной воздух. Где-то вдали гудели машины и автобусы, сливаясь в один сплошной, низкочастотный гул большого города, который, казалось, никогда не засыпал по-настоящему. На часах был час ночи по лондонскому времени, хотя в Мельбурне сейчас лишь начинался полдень следующего дня. Разница в одиннадцать часов давала о себе знать тяжёлой, свинцовой усталостью во всём теле. Гермиона была смертельно измотана после почти что двадцати трёх часов в пути, двух пересадок и бесконечных задержек рейсов, но она не жаловалась. Она не позволяла себе не то что проронить ни слова о том, как у неё ноет спина или как затекли ноги — она не позволяла себе даже ни единого уставшего вздоха. Она прекрасно понимала: её насильно сюда никто не тащил. Это было её и только её личное решение. И если уж быть до конца откровенной, ей было даже больше жаль Драко. Гермиона не раз хмурилась, разглядывая в полумраке салона самолёта тёмные круги под его глазами, пока он безмятежно спал рядом. Вот у него действительно был шанс добраться до Лондона с комфортом. Она даже пару раз пыталась настоять на том, чтобы он отправлялся первым, но Драко резко пресекал все эти попытки позаботиться о нём. И в итоге они улетели вместе. Они не должны были прилететь так поздно. У них должно было быть ещё время, чтобы успеть связаться с Гарри, поговорить с ним, узнать какие-то детали по делу семьи Драко. Но, как это часто бывает, судьба распорядилась иначе. Две пересадки и задержки рейсов лишили их возможности сделать то, о чём они договорились заранее. Простояв так ещё минуту, размышляя об этом, Гермиона наконец подняла голову и взглянула на Драко. Он стоял, крепко прижимая её к себе, но всё его внимание было приковано к окружающей обстановке. Его глаза, казалось, сканировали пространство, а отблески ночных фонарей и ярких ламп аэропорта зажигали в них холодные искры. Она мягко вздохнула и чуть отодвинулась от него. Он тут же перевёл на неё внимательный взгляд и, нахмурившись, сказал: — Гермиона, тебе нужно отдохнуть. — и сразу же добавил, понизив голос до серьёзного, почти что отцовского тона: — Ты обещала мне. Гермиона закатила глаза в ответ на его нравоучительный тон и, стараясь подавить неподобающую в такой момент усмешку, ответила: — Я помню. Драко хмыкнул, и по его лицу расплылась довольная улыбка, на мгновение сгладив следы усталости. — Тогда идём. Нужно найти какое-нибудь укромное место, чтобы сперва отправиться к Блейзу. Гермиона кивнула, и его рука тут же нашла её — тёплые пальцы Драко уверенно переплелись с её холодными. Они двинулись в сторону, подальше от толпы людей, уставшие, но собранные, туда, где огни редели, чтобы найти тот самый незаметный закоулок, откуда можно будет аппарировать к другу Драко. Этот план тоже был оговорён между ними заранее. Идя рядом с Малфоем, Гермиона рассеянно оглядывала пространство перед собой, и внезапно, когда они повернули за угол, глаза её расширились, когда она разглядела всё великолепие, развернувшееся перед ними. Повсюду царило предвкушение Рождества. Оно было навязчивым, ярким, почти кричащим, но до невозможности красивым. Огромные холодные гирлянды синими и белыми лампочками оплетали каждую колонну и перила, отбрасывая призрачные блики на мокрый асфальт. Напротив, через дорогу, сияла большая искусственная ель, убранная в серебряные шары, от которых рябило в глазах. В высоких витринах аэропорта мигали рекламы с идеально упакованными подарками, еловыми веночками и искрящимся шампанским. Гермиона смотрела на это буйство света и красок, и её губы сами собой растянулись в широкой, почти детской улыбке. — Мерлин, Драко… — вырвалось у неё с придыханием. Он тут же повернул к ней голову, в глазах застыл немой вопрос. — Рождество, — восторженно прошептала она, сжимая его руку. — Я совсем забыла, сегодня же двадцатое декабря. Совсем скоро Рождество! Драко как-то странно, с лёгким недоумением посмотрел на неё и с тихим смешком произнёс: — Ты только сейчас это поняла? Ты ведь сама заказывала билеты… Гермиона, не сбавляя шага и стараясь ни с кем не столкнуться, негромко рассмеялась, и этот звук словно прозвенел в холодном, ночном воздухе. — Эта беременность сведёт меня с ума, честное слово! Я обо всём начинаю забывать. То о существовании самолётов, теперь о Рождестве! Чёрт, а я ведь ещё даже никому подарки не купила… Внезапно она запнулась, лицо вмиг стало серьёзным и улыбка на её лице растаяла без следа. Вспомнив о Рождестве, о том уюте и покое, которые всегда царили в этот праздник, её душу на мгновение затопило таким тёплым, ясным светом, что она на одно краткое мгновение забыла, зачем и для чего они здесь. — Прости, — тихо сказала она. — Я сказала глупость. Это сейчас было совсем не к месту. — она больше не смотрела на него, устремив свой взгляд вперёд, на тёмный провал дальней парковки. Но Драко резко затормозил, потянув её за руку, тоже заставляя остановиться. Он развернул её к себе, взял за чуть дрожащие от холода плечи и, склонившись так, что их лбы почти соприкоснулись, сказал тихим, но твёрдым голосом: — За что ты извиняешься? Её брови поползли вверх от удивления. — Ну… Мы ведь здесь по совсем другим причинам, — растерянно начала она, не в силах понять его пристального, серьёзного взгляда. — Нам ведь нужно выяснить, что произошло в твоём поместье, узнать, что с Нарциссой… А я уже чуть ли не пригласила тебя к моим родителям в гости. Я подумала, это будет неуместно, учитывая… Драко слегка сжал её плечи, и его глаза, сверкнув, отразили холодный свет новогодних гирлянд, горевших позади Гермионы. — Перестань, — твёрдо произнёс он. — Тебе не за что извиняться. Мы с тобой не прокажённые, чтобы отрекаться от простых радостей жизни и бояться собственной тени. Да, обстоятельства сейчас… далеки от идеальных. Но… Он глубоко вздохнул, и его дыхание смешалось с её в облаке пара, прежде чем он продолжил. — Ты имеешь полное право думать о Рождестве. Ты имеешь полное право хотеть провести его так, как ты мечтаешь. Только… давай сначала поговорим с Поттером. Узнаем, что он скажет, и уже исходя из этого, будем решать, как нам действовать дальше, хорошо? Он выдержал недолгую паузу, вглядываясь в её растерянное лицо, и уголки его губ дрогнули в лёгкой, снимающей всё напряжение улыбке. — И я с огромным удовольствием познакомлюсь с твоими родителями. Услышав это, Гермиона неверяще посмотрела на него, и по её губам скользнула неуверенная, трепетная улыбка — словно она не могла поверить, что он не просто согласился, а принял это с такой готовностью. «Как же я его люблю», — пронеслось у неё в голове, сметая все тревоги и сомнения. Она приблизила к нему лицо и мягко, почти застенчиво прикоснулась губами к его губам — короткий, но говорящий обо всём поцелуй, безмолвное «спасибо» и «я поняла тебя». И снова взявшись за руки, их пальцы сплелись в единый, тёплый замок, они в полном, но теперь мирном молчании дошли до самого тёмного угла пустынной парковки. Один быстрый, испытующий взгляд по сторонам — и оба разом растворились в холодном ночном воздухе, оставив за собой лишь тишину и мерцающие огни ночного Лондона. Когда давящая тьма рассеялась и под ногами окончательно обрела форму твёрдая поверхность пола, Гермиона ещё не успела оглядеться, куда Драко их перенёс, как где-то рядом раздался оглушительный скрип отодвигаемого стула по мрамору, и его рука резко вырвалась из её пальцев. — Блять, ну наконец-то! Гермиона обернулась и не смогла сдержать широкой, радостной улыбки. Блейз Забини, облачённый в роскошный домашний халат из тёмно-бордового шёлка, уже вовсю крепко обнимал Драко, раскатисто и искренне хохоча и хлопая друга по спине. Драко отвечал ему тем же — его лицо озарила та самая редкая, неприкрытая ничем улыбка, которую он дарил лишь избранным, стирая с себя маску холодной сдержанности. Наконец, Блейз, слегка запыхавшись, отпустил его и, переведя дух, обернулся к Гермионе. Его тёмные глаза внимательно скользнули по ней с ног до головы, а губы тронула хитрая, многообещающая ухмылка. Он лукаво подмигнул ей и произнёс тягучим, бархатным голосом: — Привет, Грейнджер. Гермиона одарила его в ответ точно такой же вызывающей ухмылкой и, демонстративно скрестив руки на груди, ответила: — Привет, Забини. Он довольно оскалился, сделал шаг вперёд и, раскинув руки, с пафосом провозгласил: — Ну что, может, сольёмся в приветственном поцелуе? Для поддержания традиций, конечно же. — Придурок, — с придыханием выдохнул Драко, качая головой и толкая его в бок. Гермиона рассмеялась одновременно с Забини, и тот, всё ещё покатываясь со смеху, кивнул в сторону большого чёрного дивана в углу просторной гостиной, стоявшего прямо возле ярко пылающего камина. С огромным удовольствием Гермиона сбросила с себя тёплое пальто, в котором уже изнывала от жары, и с тихим стоном блаженства опустилась на мягкую кожаную обивку. Она тут же почувствовала, как её спина, затекшая и уставшая за последние сутки, благодарно расслабляется в объятиях долгожданного комфорта. Драко, так же сбросив верхнюю одежду на ближайшее кресло, тут же устроился рядом с ней и без лишних слов положил свою тёплую ладонь ей на бедро, как на самое естественное и законное место в мире. Забини, не скрывая живейшего интереса и явно не желая сводить с этой невероятной парочки восторженного взгляда, опустился напротив них в глубокое кожаное кресло и снова покачал головой, на его лице застыла счастливая, немного озорная улыбка. — До сих пор не могу поверить… У вас таки получилось. Гермиона почувствовала, как по её щекам разливается горячий румянец, и отвела глаза, не в силах выдержать этот хитрый, полный нескромных намёков взгляд Блейза. Драко в ответ ободряюще сжал её ногу, и она посмотрела на него. В его серых глазах полыхнули языки пламени от камина, и у Гермионы на миг перехватило дыхание — настолько чарующим и гипнотизирующим был этот эффект. — Сам не могу до конца поверить в это, — выдохнул он тихим, с лёгкой хрипотцой голосом. Гермиона нежно улыбнулась ему в ответ, а Блейз, внезапно став серьёзным, мягко произнёс: — Я рад за вас. Честно. Драко и Гермиона посмотрели на него и одновременно кивнули, ощущая, что сейчас никакие слова не в силах передать, насколько они и сами были безмерно рады этому. Блейз резко хлопнул в ладоши, нарушая это мгновение тишины, и подался вперёд, его глаза сверкали от нетерпения. — Я вас ждал целую вечность! Где вы пропадали?! — Мы буквально только что выбрались из аэропорта, Блейз, — устало ответил Драко, проводя рукой по волосам. — Рейс задержали. — Проклятые магловские приспособления, — фыркнул Забини, с негодованием откидываясь на спинку кресла. — Я бы ни за что в жизни не полез в эту штуку, что маглы называют самолётом! Клянусь, я бы лучше на метле летел из Австралии, хоть это и заняло бы год, чем добровольно заточить себя в эту железную банку. Гермиона не сдержала смешок, и он поспешил добавить, тут же переключаясь на новую тему: — Вы, кстати, такие загоревшие! Я вот как раз подумываю, куда бы махнуть в отпуск. Может, к вам, м? Он одарил их своей самой обворожительной улыбкой и подмигнул. — Твоя палатка всё ещё стоит у меня перед домом, можешь погостить в ней… со всеми удобствами, — ответила Гермиона, и её глаза лукаво блеснули. — Погостить?! — деланно вскричал он, хватаясь за сердце. — Да я её вообще заберу себе обратно! Мало ли что вы с ней там успели сделать! — Никто тебе её уже не вернёт, Блейз, смирись, — усмехнулся Драко, и его пальцы нежно переплелись с пальцами Гермионы. — Я тебе подарю другую. Идёт? Тот скорчил преувеличенно недовольную мину и тяжело, с театральным надрывом вздохнул. Повисла небольшая пауза и внезапно взгляд Блейза стал тяжёлым и сосредоточенным, улыбка исчезла с лица, делая его непривычно серьёзным. Гермиона тут же внутренне сжалась, ощущая, как воздух в комнате становится гуще, — она безошибочно угадала, о чём пойдёт речь дальше. — Ты узнал что-нибудь? — голос Драко мгновенно стал низким и натянутым, как струна. Блейз тяжело вздохнул и провёл ладонью по коротко стриженным волосам. — Ничего особенного, брат, — он посмотрел на Драко исподлобья, и его брови мрачно сдвинулись. — Чёрт его знает, что там произошло, это тайна, покрытая мраком. Даже Пророк ничего не написал, хотя уж я-то был уверен, что сука Скитер с огромным удовольствием станцует на трупе твоего папаши… — Он точно мёртв?! — резким, как удар хлыста, голосом перебил его Драко. Блейз кивнул, его взгляд не дрогнул. — Точно. Можешь в этом не сомневаться. Драко шумно выдохнул, будто из него выпустили весь воздух, и его рука сжала её пальцы так крепко, что на мгновение побелели костяшки. — Салазар! Наконец-то этот ублюдок сдох, — прошипел он, и в его глазах вспыхнула ледяная ярость, тут же сменившаяся пустотой. Он ненадолго замолчал, его взгляд рассеянно заскользил по безупречно оформленной комнате, выдержанной в тех же тёмных, изысканных тонах, что и его палатка — стиле Слизерина. — Жаль только, что не я его убил… Гермиона стиснула его руку в ответ, словно пытаясь передать ему хоть каплю своего тепла, чтобы растопить тот лёд, намерзающий в его душе. — Я видел Мэнор… — Блейз шумно выдохнул, потирая переносицу пальцами, словно пытаясь стереть из памяти навязчивый образ. — Всё настолько плохо? — тихо, словно боясь ответа, спросила Гермиона. Он посмотрел на неё, и в его взгляде читалась вся серьёзность ситуации. — Разрушения колоссальные. Я даже не знаю, кто или что это могло быть… — В Малфой-мэнор нельзя просто так войти и разнести всё к чертям, — твёрдо, с какой-то фатальной уверенностью заявил Драко. — Это родовое поместье веками защищалось такими чарами, что я не знаю никого, кто был бы способен на такое. Разрушить его можно было только изнутри. И то… для этого пришлось бы очень, очень сильно постараться. Гермиона прикусила губу и сказала отстранённым, почти безжизненным голосом: — Я уже говорила это Драко… Но, возможно, Люциус притащил какой-то мощный тёмный артефакт в замок, может проводил с ним эксперименты, и что-то пошло не так… — Кстати, вполне вероятно, — кивнул Блейз. — Или же кто-то просто… выплатил твоей семье старые долги. Хер его знает, если честно! Драко пристально взглянул на него, и в его глазах вспыхнул холодный, аналитический огонёк. — А как ты сам обо всём этом узнал? Если это такой секрет… Блейз неожиданно усмехнулся, но в его улыбке не было веселья. — Да я случайно попал на одну вечеринку. Там была куча народу — и наши бывшие однокурсники, и просто много незнакомцев. Под конец я столкнулся с одним парнем, на пару курсов младше нас. — увидев немой вопрос во взгляде Драко, он сразу же покачал головой. — Ты его вряд ли знаешь. Какой-то дистрофик с Когтеврана. Он меня узнал и вспомнил, что мы с тобой были друзьями в Хогвартсе. Ну и ляпнул кое-что лишнее, сам того не желая. Что Нарцисса в тюрьме, а Люциус… сдох. Парнишка был изрядно пьян, но когда осознал, что проболтался, сразу же протрезвел у меня на глазах. Он вроде как недавно устроился в Аврорат, под заботливое крылышко нашего горячо любимого и несравненного Гарри Поттера. Блейз послал Гермионе обезоруживающую улыбку и та лишь усмехнулась. — В общем, парнишка трясся как осиновый лист, слёзно умоляя меня никому ничего не рассказывать. Ну, я и… исполнил его просьбу. Почти. Написал только тебе. Драко кивнул, показывая, что услышал, и погрузился в тяжёлое раздумье, его взгляд уставился в одну точку. Затем он задумчиво произнёс: — Ещё нужно будет наведаться в Азкабан... — Уверена, Гарри поможет нам в этом. — твёрдым голосом произнесла Гермиона. Но тут Блейз снова встрепенулся, и вся его прежняя энергия вернулась. — Так вы, значит, теперь пойдёте прямиком к Поттеру? Гермиона кивнула, её выражение лица стало решительным. — Именно. — А он вообще в курсе… — Блейз широко, по-кошачьи ухмыльнулся. — Ну, о вас? О вас двоих? Гермиона и Драко одновременно, словно по команде, выдали абсолютно идентичные, немного виноватые, но при этом дерзкие ухмылки и в унисон покачали головами. Блейз снова залился безудержным, сумасшедшим смехом, запрокидывая голову назад, и его хохот гулко отозвался в просторной гостиной, развеивая всю гнетущую атмосферу. — Блять, я умоляю вас! — застонал Блейз, покатываясь со смеху, — Кто-нибудь, возьмите и зачаруйте колдокамеру, пусть она снимет для меня эту встречу со всех ракурсов и во всех деталях! Я готов заплатить за эти снимки тысячу галлеонов! Гермиона весело фыркнула, тоже представляя себе это зрелище, и понимая, что встреча с Гарри и правда обещает быть, мягко говоря… крайне неловкой. — Вот я идиот! — Блейз резко, словно по щелчку пальцев, прекратил смеяться, и его лицо моментально стало собранным. Он выхватил из кармана халата палочку и изящным взмахом призвал из глубины комнаты три стакана с огневиски, которые плавно подплыли к ним. — Простите мои манеры, друзья, я совершенно о них забыл, едва увидел вас вместе. Ну, давайте же выпьем за нашу легендарную встречу! Он подмигнул Драко, и его голос приобрёл язвительные, но тёплые нотки: — И заодно обмоем смерть старого, больного на всю голову мудака по имени Люциус Малфой! Драко уже уверенно держал свой стакан в руке. Он перевёл взгляд на Гермиону, которая растерянно смотрела на свой, продолжавший мягко парить перед ней. Она неловко улыбнулась Блейзу и тихо сказала: — Спасибо, но я не буду… Блейз с притворным ужасом шлёпнул себя по лбу. — Ой, точно, один момент! Ещё один взмах— и стакан с огневиски исчез, а на его месте возник высокий, изящный бокал, наполненный густым рубиновым вином. Он так настойчиво и близко подплыл к Гермионе, что она машинально протянула руку, чтобы оттолкнуть его от себя, но хрусталь буквально сам втиснулся в её ладонь, оказавшись на удивление тяжёлым. Она уставилась на него, а затем на Драко, не зная, что делать. Тот чуть склонился к ней, его плечо коснулось её плеча. — Ты можешь выпить немного, если хочешь… — мягко, без давления, произнёс он. Гермиона, всё ещё сжимая в пальцах прохладную ножку бокала, лишь неуверенно покачала головой, чувствуя, как тепло разливается по её щекам. Тут Блейз не выдержал. Сделав большой глоток янтарной жидкости, он с недоумением в голосе воскликнул: — Что значит «немного»?! Драко, ты уже указываешь Грейнджер, сколько ей можно пить? «Немного»?! А если она хочет много?! Он недоверчиво переводил взгляд с одного растерянного лица на другое, изящно изогнув бровь в немом вопросе. Драко взглянул на Гермиону, и в его глазах, в этих знакомых серых глубинах, она прочитала беззвучный, но кристально ясный вопрос: «Можно ему сказать?» Сердце Гермионы ёкнуло, а в груди защемило от острого, сладкого волнения. Она немного поколебалась, ощущая вес момента, отставила бокал с вином в сторону, а затем кивнула и улыбнулась ему — тёплой, сокровенной улыбкой, предназначенной только ему. Блейз станет первым, кто узнает об этом официально. Лицо Драко мгновенно просияло, озарённое изнутри такой гордой, безудержной радостью, что он даже выпрямился на месте, словно вырастая в собственных глазах. Повернувшись к Блейзу, который ровным счётом ничего не понимал в их безмолвном диалоге, Драко произнёс с лёгким, счастливым выдохом: — В общем… — начал он, сжимая руку Гермионы в своей так, будто она была его якорем и крыльями одновременно, и явно предвкушая взрывную реакцию, которая сейчас последует. — У нас с Гермионой будет ребёнок. Лицо Блейза застыло в немой сцене, рот широко распахнулся от изумления. Несколько секунд он молча, в полном ступоре, переводил взгляд с сияющего лица Драко на смущённо-счастливое лицо Гермионы, переваривая услышанное. А затем, словно пружина, сорвался с места: он с громким «Чёрт возьми!» отшвырнул в сторону стакан с огневиски, вскочил на ноги и с оглушительным, раскатистым смехом бросился к ним с объятиями. — Салазар! Поздравляю! Блять, как же я за вас рад! Гермиона смеялась счастливым смехом вместе с Драко, поглощая эту волну искренней радости. Но её смех внезапно перешёл в визгливый вскрик, когда развязавшийся халат Блейза распахнулся, и она мельком увидела… ну, определённо больше, чем планировала. — Мерлин, Блейз, оденься! — захохотала Гермиона, уперев ладони в его грудь и стараясь оттолкнуть его, хотя её собственное лицо пылало от смеха и смущения. — Ой, пардон! — Блейз быстро отступил, с комичной поспешностью затягивая пояс своего шёлкового халата и пытаясь сохранить остатки достоинства. Драко, всё ещё смеясь, поднялся с дивана, и они с Блейзом снова крепко обнялись — уже не как старые друзья, встретившиеся после разлуки, а как братья, разделяющие самое важное известие в жизни. Затем Блейз, всё ещё сияя, склонился к Гермионе, бережно взял её за руку, помог подняться и притянул к себе в тёплые, осторожные объятия, в которых чувствовалась вся его искренняя, неподдельная радость за них. Гермиона так же тепло обняла Блейза в ответ, в который раз, с лёгким удивлением осознавая, как стремительно переменилась её жизнь. Ещё совсем недавно она горько рыдала, оплакивая свою несчастную судьбу, будучи абсолютно уверенной, что всё хорошее для неё безвозвратно закончилось. И теперь она с изумлением ловила себя на мысли, насколько иным всё оказалось на самом деле. То счастье и тихая, всеобъемлющая радость, что переполняли её в эту минуту, были настолько яркими и настоящими, что у неё невольно навернулись на глаза слёзы. И в этот миг ей вспомнилась цитата из одной магловской книги, которую она когда-то давно выписала себе в блокнот, поразившись её пророческой точности: «Ты ещё улыбнёшься, вспоминая, как всё пошло «не так» — потому что именно «так» всё и стало правильно». Мягко отстранившись от Блейза, Гермиона украдкой смахнула влагу с ресниц, и Драко тут же оказался рядом, чтобы обнять её и тоже разделить этот невероятно важный для них обоих миг. Ведь это был первый раз, когда они сами, добровольно и вслух, сообщили кому-то свою тайну. И было удивительно, что этим первым человеком стал именно Блейз. Хотя, если подумать, Гермиона была ему искренне благодарна — за то, что он не отвернулся от Драко когда-то и помог ему в самую трудную минуту. Драко крепко прижимал её к себе одной рукой за спину, а второй погрузился в её непослушные кудри, чтобы одарить уже таким привычным, таким родным поцелуем в висок. Гермиона шумно выдохнула, чувствуя, как её изнутри заполняет новая, огромная волна любви и нежности к нему — острая, почти болезненная в своей силе. Они стояли переплетённые телами в этих объятиях, просто наслаждаясь этим хрупким и прекрасным моментом, совершенно забыв о стоящем рядом Блейзе. А тот, в свою очередь, не мог отвести от них взгляда, зачарованный открывшейся перед ним картиной. Казалось, он до сих пор пребывал в лёгком шоке от того, что вся эта безумная, отчаянная затея Драко увенчалась успехом. Что он, бросив всё, уехал вслед за ней на другой край света, и что у него, чёрт возьми, действительно всё получилось. И даже больше, чем он мог бы предположить в своих самых смелых мечтах. И вот оно, живое доказательство перед глазами, не позволяющее усомниться: чудеса в этой жизни действительно иногда случаются. Когда они с Драко наконец разомкнули объятия, Гермиона, расслабленная уютной домашней обстановкой и приятным теплом от камина, не смогла сдержаться и тихо зевнула, прикрыв рот ладонью. Драко посмотрел на неё, и в его глазах словно бы щёлкнул выключатель — он будто только сейчас осознал, что они ведь только что вернулись после двадцатитрёхчасового путешествия, и что он сам же требовал от неё немедленного отдыха. Внутренне разозлившись на себя за эту задержку, он резко повернулся к всё ещё ухмыляющемуся Блейзу, который уже раздобыл для себя новый стакан с огневиски. — Слушай, Забини, мне нужно отлучиться на минут десять, не больше… — Куда это? — поднял брови тот, пристально вглядываясь в друга. — На свою старую квартиру, — пояснил Драко, его голос мгновенно стал собранным и деловым. — Я уверен, что туда никто не мог проникнуть, да и местоположение известно единицам… Но я обязан проверить. Я быстро вернусь и заберу Гермиону. Побудь с ней, ладно? Блейз фыркнул, но в его легкомысленном фырканье сквозила едва уловимая забота. Он снова устроился в кресле, удобно вытянув ноги. Гермиона, немного подумав, тоже опустилась напротив него на диван. Откинув голову на мягкую спинку, она внезапно почувствовала, как веки наливаются свинцом и сами собой начинают смыкаться. Но она упрямо заставляла себя держать их открытыми, переводя затуманенный усталостью взгляд с одного слизеринца на другого. — Оставайтесь сегодня у меня! Вы здесь в полной безопасности! — вдруг провозгласил Блейз, и в его голосе проскользнула нота обиды, словно его оскорбляла сама мысль, что они могут сейчас куда-то уйти. — Сейчас два часа ночи, ты с ума сошёл, куда-то тащить Грейнджер? Завтра утром, когда выспишься, отправляйся к себе, и проверяй там что угодно. А сегодня вы ночуете здесь. Я так решил. Точка! И не успели Драко с Гермионой обменяться хоть одним взглядом, как Блейз уже щёлкнул пальцами. Перед ними тут же возник маленький пожилой домовик, в котором Гермиона с первого взгляда узнала того самого, из воспоминаний Драко. И её сердце тут же сжалось от острой, знакомой боли, когда перед её внутренним взором всплыл образ избитой, почти до полусмерти, Тинки… и того, как он самозабвенно лечил её. Тинки… Гермиона вздохнула. Маленькую домовую пришлось оставить в Австралии. Та долго отказывалась, громко рыдая, топая ножкой и сжимая свои крошечные кулачки в немом, бессильном гневе. Но в конце концов, после долгих взаимных уговоров, она всё же осталась присматривать за домом. Вернее, за двумя домами, в ожидании возвращения хозяев. — Килин, — с напускной важностью обратился к домовику Блейз, когда тот почтительно поклонился всем троим. — Подготовь, пожалуйста, для наших гостей комнату… — он ненадолго задумался, а затем взглянул на Гермиону, и его лицо озарила странная, едва уловимая усмешка. — Хм, ту самую, на втором этаже, в левом крыле. Да! Домовик ещё раз низко склонился. — Слушаюсь, хозяин. Будет исполнено незамедлительно. И с тихим, почти неслышным хлопком исчез. Драко перевёл взгляд на Гермиону, присел перед ней на корточки и мягко обхватил её колени своими руками. — Ну, видимо, нам придётся остаться, потому что проклятый Забини… — тот громко хохотнул у него за спиной. — Он и самого дьявола сможет уговорить. Как ты? Может, ты голодная? — Кстати, точно! Я ведь совсем забыл спросить! — тут же отозвался Блейз, мгновенно перестав валять дурака. Гермиона смотрела то на одно серьёзное лицо, то на другое и, наконец, покачала головой, искренне тронутая их заботой. — Я совсем не голодна, спасибо. Драко, мы ведь с тобой успели поесть в самолёте… — Хм, даже боюсь представить, какую отраву вам там подавали, — пробурчал Забини с притворным отвращением. Драко кивнул, принимая её слова, и в тот же миг перед ними снова возник домовик. — Гостевая комната готова, господин, — проскрипел он, снова кланяясь. Блейз довольно кивнул, поблагодарил эльфа и тут же вскочил на ноги, полный энергии, несмотря на поздний час. — Ну, что ж, пойдёмте, я вас провожу. И, кстати, Драко… Как устроим Гермиону, мне нужно будет с тобой поговорить. Драко кивнул, поднялся и, подав Гермионе руку, мягко помог ей встать на ноги. Она, прижимая к себе сумочку, пошла рядом с ним, следуя за Блейзом, который уже уверенно вёл их чередой комнат, залитых приятным полумраком, где свет горящих свечей смешивался с золотистым сиянием старинных ламп. Гермиона с нескрываемым интересом оглядывалась по сторонам, отмечая, насколько всё вокруг было вычурно и помпезно. Мраморный пол, колонны, уходившие в сумрак высоких потолков, огромные резные окна, в которых отражалось лунное сияние, ложившееся на голые ветви деревьев в парке, — всё здесь дышало безмолвной, вековой роскошью. Когда они подошли к массивной лестнице, устланной тёмно-зелёным бархатом, и начали подниматься на второй этаж, Гермиона почувствовала, как её охватывает какое-то странное волнение. Наверху этаж расходился на два длинных, погружённых в мягкий сумрак коридора с множеством одинаковых тёмных дверей. Блейз, не колеблясь, повёл их в левое крыло и остановился перед третьей дверью справа. Драко, судя по всему, знавший здесь каждый уголок, неожиданно тихо рассмеялся, пробормотав себе под нос: — Теперь мне ясно, почему ты выбрал именно эту комнату, идиот. Гермиона, непонимающе глядя то на одного, то на другого, затаила дыхание, когда Драко уверенным жестом распахнул дверь и пропустил её вперёд. Она осторожно переступила порог — и ахнула. Здесь всё было совершенно иным, нежели в остальной части особняка. Не было и следа от давящей помпезности, холодного мрамора и благородных зелёных и серебристых тонов Слизерина. Напротив, эта комната дышала знакомым тёплым, живым уютом. Воздух был наполнен ароматом старого дерева и воска, а повсюду — в тканях, в деталях, в самом свете — царствовали тёплые алые и золотые цвета Гриффиндора. Заботливой рукой домовика в камине уже было разожжено пламя, отбрасывающее на стены танцующие тени. Два огромных окна были задрапированы тяжёлыми алыми портьерами с золотой вышивкой, а в центре стояла огромная кровать под балдахином, поражавшая своими размерами и великолепием. Она тоже была выдержана в ало-золотых цветах её факультета. Гермиона, не в силах сдержать широкой, сияющей улыбки, обернулась к двум парням, которые сейчас стояли в дверях с одинаковыми довольными ухмылками, наблюдая за её реакцией. — Мерлин, — прошептала она, — Никогда бы не подумала, что у тебя, Забини, до мозга костей слизеринца, в доме можно найти нечто настолько… гриффиндорское. — и она хитро прищурилась, глядя на сияющее лицо мулата. — В чём подвох? — О, дорогая, — театрально взмахнул он рукой, — Должно быть, моё сердце всегда предчувствовало, что однажды ты переступишь этот порог и разделишь это великолепное ложе с моим лучшим другом! Гермиона рассмеялась, а Драко театрально закатил глаза, но тоже не смог сдержать весёлой улыбки. Блейз, явно довольный их реакцией, продолжил с пафосом: — Ладно, так уж и быть — дарю вам эту комнату навеки. Когда бы вы ни были у меня в гостях, она целиком и полностью ваша. — Ну, спасибо, — криво усмехнулся Драко, покачивая головой. Блейз состроил ему шутливую гримасу, хлопнул по плечу и мягко улыбнулся: — Ну, я жду тебя внизу. — затем он подмигнул Гермионе. — А ты отдыхай, дорогуша. Увидимся завтра. — Спасибо, Блейз, — искренне улыбнулась она в ответ. Он вышел, напевая что-то себе под нос, и Драко, всё ещё посмеиваясь, закрыл за ним дверь, оставаясь с Гермионой наедине в этой наступившей тишине. Он подошёл к ней, мягко обнял и шумно выдохнул, будто сбрасывая с плеч груз всего этого тяжёлого дня. Она прижалась к нему, прикрыв глаза, и почувствовала, как у висков неприятно и навязчиво пульсирует усталость. — Всё нормально? Может, ты хочешь, чтобы я остался? — тихо спросил Драко, его губы коснулись её волос. Гермиона открыла глаза, чуть отстранившись и, глядя на него, устало улыбнулась: — Всё в порядке, Драко. Иди, поговори с Забини. Я просто хочу принять душ и лечь спать. Он ещё несколько секунд вглядывался в её лицо, ища следы неискренности, но, не найдя их, кивнул и нежно поцеловал её в губы. Затем его взгляд скользнул к двери в углу комнаты. Взяв Гермиону за руку, он подвёл её к ней и открыл. Глаза Гермионы загорелись предвкушением, когда перед ней предстала просторная ванная комната, выдержанная в тех же тёплых красно-золотых тонах. Её взгляд сразу же приковала огромная ванна на изящных золочёных ножках, стоящая почти в центре — точь-в-точь как в его невидимом доме. Она медленно вошла внутрь, осматриваясь и отмечая, как здесь всё было продумано и стильно. Наклонившись, она сразу же повернула оба крана, выпуская мощные струи горячей и холодной воды, которые с шумом устремились в мраморную чашу. — Ну, тогда я оставлю тебя, — сказал Драко, всё ещё стоя в дверях. Он немного помолчал, и в его голосе снова прозвучала лёгкая неуверенность: — Ты точно не хочешь, чтобы я остался? — Драко, всё в порядке, честно. Не надо относиться ко мне, как к маленькой, — она улыбнулась ещё шире, и в её глазах плеснулась тёплая усмешка. — Я ведь понимаю, что вам с Блейзом надо многое обсудить. Она с наслаждением потянулась, прекрасно зная, что он не сводит с неё глаз, и одним плавным движением стянула с себя удобную магловскую худи, оставшись лишь в облегающем топе. И с удовольствием отметила, как в его глазах вспыхнул тот самый, знакомый до мурашек огонёк. — Ты специально делаешь всё для того, чтобы я остался, — произнёс он с хищной ухмылкой, и в его голосе зазвучали тёплые, бархатные нотки. Гермиона рассмеялась, чувствуя, как по щекам разливается горячий румянец, и отвернулась от его пристального, обжигающего в свете ламп взгляда. Она буквально физически ощущала, как его глаза оставляют на её коже невидимые следы. Подойдя к полочкам, уставленными разнообразными склянками с ароматными солями и гелями, Гермиона сказала через плечо: — Вовсе нет! Даже и в мыслях не было ничего подобного. Драко покачал головой, ещё мгновение пристально рассматривая её гибкую спину и линию плеч, и наконец сдался: — Ладно, я ненадолго. Скоро вернусь. — он уже было развернулся, чтобы уйти, но бросил на неё ещё один, долгий и многозначительный взгляд, прежде чем дверь наконец закрылась, оставив её в одиночестве. Гермиона, тут же найдя на полке соль с насыщенным ароматом спелой клубники, схватила баночку и щедро высыпала душистые розовые кристаллы в бурлящую воду. По комнате мгновенно пополз сладкий, пьянящий запах, напоминающий о лете, и она на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь этим простым удовольствием. Когда вода достигла желаемого уровня, она поспешила закрутить краны, быстро сбросила с себя оставшуюся одежду и с громким, блаженным стоном погрузилась в горячую, ароматную воду, чувствуя, как усталость понемногу начинает покидать её тело. Гермиона, вдоволь нанежившись в большой, невероятно удобной ванне, то и дело издавала громкие, блаженные стоны, чувствуя, как горячая вода вместе с изумительным, сладким запахом клубники буквально смывает с неё всю тяжесть, расслабляет каждую зажатую мышцу и скованность, накопленные за время долгого, изматывающего перелёта. Зажав нос рукой, она в последний раз с наслаждением погрузилась с головой под воду, чувствуя, как тишина и тепло обволакивают её всю целиком. Вынырнув, она шумно вдохнула ртом воздух, откинула мокрые волосы со лба и, аккуратно перебравшись через край, выбралась из ванны, стараясь не поскользнуться на мокрой плитке. Закутавшись в невероятно мягкое, белоснежное и пушистое полотенце, она спустила воду, слыша, как с глухим рокотом исчезает последнее доказательство этого тяжёлого дня. Оставляя на полу мокрые следы от босых ног, Гермиона вышла обратно в спальню. Драко всё ещё не было, и, перед уходом к Блейзу, он, позаботился погасить в комнате весь основной свет. Теперь единственным источником освещения был пылающий камин, чьё тёплое, живое пламя отбрасывало на стены и потолок длинные, танцующие тени. Гермиона нежно улыбнулась, снова отмечая про себя его трогательную заботу о ней, скрытую в таких, казалось бы, незначительных жестах. Найдя взглядом свою сумочку, она подошла к ней и вытащила свою палочку. Направив её на ту же сумочку, с помощью манящих чар в воздух вылетел её тяжёлый чемодан, который с глухим стуком опустился посреди уютной, тёплой от камина комнаты. Следующий небрежный взмах — и замки один за другим щёлкнули, открывая перед ней всё содержимое. С громким, искренним вздохом облегчения Гермиона вытащила из него первую попавшуюся мягкую, просторную футболку Драко. Она быстро накинула её на себя, с наслаждением утопая в её размере, бросила полотенце на ближайший пуф и, почти не чувствуя ног от усталости, направилась к огромной кровати, манившей её своим видом. Она рухнула на мягкий матрас, издав из груди ещё один глухой, блаженный стон, и вся её уставшая тяжесть растворилась в объятиях постели. Закутавшись в невесомое, шёлковистое одеяло, она застыла, зачарованно наблюдая, как в камине танцуют языки пламени. Они окрашивали её лицо в мягкие, мерцающие блики, которые плясали на коже, словно живые. И перед тем как погрузиться в сон, в этом состоянии между явью и забвением, последней мыслью Гермионы стало то, как же странно и одновременно прекрасно была устроена жизнь. Несмотря на все тревоги и неизвестность, их первый общий вечер с Блейзом выдался на удивление тёплым и по-настояшему весёлым. Гермиона не знала, что их ждёт завтра. Не знала, как пройдёт разговор с Гарри, какая горькая или страшная правда откроется перед ними. Но здесь и сейчас, в этой тихой комнате, под убаюкивающий шёпот огня, она была по-настоящему счастлива. Драко был прав — не стоило отказываться от этих маленьких, хрупких радостей, постоянно думая о возможном плохом. Нужно было учиться наслаждаться «здесь и сейчас», пока есть возможность. Потому что завтра этой возможности может уже не быть. Гермиона глубоко вздохнула, прижав к щеке подушку. Её глаза, наконец закрылись, и она тут же, не сопротивляясь, провалилась в глубокий, целительный сон. В мягкой, уютной постели, под успокаивающую колыбельную потрескивающих в камине поленьев.

***

Первое, что ощутила Гермиона, проснувшись утром, — это ровное, глубокое дыхание рядом и крепкие руки, которые с силой прижимали её к себе, словно боясь, что её кто-то украдёт. Не открывая глаз, она сладко вздохнула, погружаясь в чувство абсолютной защищённости и покоя, которое исходило от его тёплого, расслабленного тела. Когда же наконец веки приоткрылись, Гермиона медленно обвела взглядом просторную спальню и отметила, что в комнате по-прежнему царил глубокий полумрак. Тяжёлые портьеры были плотно задёрнуты, не пропуская ни единого лучика света, и невозможно было понять, сколько сейчас времени. Внезапно испугавшись, что из-за смены часовых поясов она проспала слишком долго, Гермиона ощутила в душе знакомый острый укол тревоги. Нужно было вставать, ей нужно было срочно написать записку для Гарри… Сжавшись от внутреннего напряжения, Гермиона прикусила губу и, зажмурившись от концентрации, чтобы случайно не потревожить Драко, начала медленно, сантиметр за сантиметром, высвобождаться из его объятий. В этот момент ей было до ужаса жаль будить его — ведь он так же, как и она, был смертельно уставшим после перелёта, хотя, конечно же, старался ей этого не показывать. К тому же Гермиона не знала, когда именно он вернулся ночью. Он прилёг рядом с ней совершенно бесшумно, ни единым движением не потревожив её сон, и теперь она отвечала ему той же безмолвной заботой. Как только ей удалось, наконец, выбраться из-под одеяла, Гермиона на цыпочках подобралась к своему чемодану на полу и, затаив дыхание, стараясь не издать ни единого шороха, принялась выуживать оттуда все необходимые вещи. Найдя всё, что искала, включая палочку, она тихонько развернулась и скользнула за дверь ванной комнаты, где тут же наложила на неё оглушающие чары. Взглянув на своё отражение в зеркале, Гермиона с лёгким вздохом констатировала следы усталости на лице: кожа всё ещё была бледной, а под глазами лежали лёгкие, но упрямые тени. На мгновение она подумала, а не наложить ли на лицо чары гламура, но тут же махнула на это рукой. Вместо этого она решила действовать куда проще и принялась приводить себя в порядок: умылась, почистила зубы, собрала непослушные волосы в небрежный низкий пучок и быстро надела привычные тёмно-синие магловские джинсы и мягкий серый гольф с высоким горлом. Бросив последний взгляд на своё отражение, Гермиона осторожно вышла обратно в комнату. Драко всё так же крепко спал, его лицо в полумраке казалось таким умиротворённым и юным, что Гермионе на миг захотелось снова лечь рядом с ним и забыть обо всех тревогах. Но, взяв себя в руки, она решительно направилась к двери. Однако, не дойдя до неё и нескольких шагов, она резко замерла и обернулась, будто её дёрнули за невидимую нить. Ей вдруг подумалось, что он наверняка снова испугается, когда проснётся и не обнаружит её рядом с собой. Сердце сжалось от щемящей боли — ведь та травма, нанесённая её побегом и его последствиями, до сих пор не зажила и тихо кровоточила в них обоих. Отчаянно скользнув взглядом по комнате в поисках решения, она с облегчением заметила на письменном столе аккуратную стопку дорогой, кремовой бумаги, серебряную чернильницу и несколько перьев. По её губам скользнула счастливая улыбка. Не раздумывая больше ни секунды, она подошла к столу, взяла перо, обмакнула его в чернила и вывела на листе твёрдым, ясным почерком: «Драко, не волнуйся! Я внизу, пишу письмо для Гарри. Люблю тебя.» На цыпочках вернувшись к кровати, она бережно положила записку на ту самую подушку, где ещё пару минут назад лежала её голова. Затем, схватив со стола всё необходимое для письма Гарри, она наконец-то со спокойной душой вышла из комнаты, тихо притворив за собой дверь, и только тогда позволила себе глубоко выдохнуть. Едва она успела сделать несколько шагов по коридору, направляясь к лестнице, чтобы найти кого-нибудь и попросить сову, как прямо из воздуха перед ней возник крошечный домовик и склонился в почтительном поклоне. — Доброе утро, мисс. Килин может быть чем-то полезен для вас? — проскрипел он тоненьким голоском. Гермиона, прижимая к груди свёрнутый лист пергамента, пузырёк с чернилами и перо, улыбнулась ему и кивнула. — Доброе утро, Килин. Да, мне нужно срочно написать письмо, и ещё мне потребуется сова. Тот почтительно кивнул и жестом пригласил её следовать за собой. Гермиона, начав спускаться по лестнице вслед за смешно семенящим домовиком, поразилась его умению, появляться именно тогда, когда он больше всего был нужен. Он не оглядывался, держа свои маленькие ручки сложенными за спиной, и сказал скрипучим, но полным достоинства голосом: — Хозяин уже проснулся и ожидает вас в столовой. Я провожу вас, мисс. Там вы сможете написать письмо и отправить его. Гермиона благодарно кивнула, но, поняв, что он не видит этого, тихо сказала: — Хорошо, спасибо. Пройдя за ним через череду шикарно обставленных, залитых серым утренним светом комнат, Гермиона вошла в большую, наполненную ароматом кофе и свежей выпечки столовую. Её взгляд сразу же остановился на Блейзе, который сидел на изящном стуле за огромным длинным столом из тёмного дерева и неторопливо завтракал. На нём был уже не халат, а светлая льняная рубашка и тёмные брюки, что делало его образ удивительно собранным. Увидев её, он тут же одарил её приветливой, тёплой улыбкой. — Привет, дорогая, — он отложил в сторону салфетку, перед этим промокнув губы. И, жестом приглашая её присесть, внимательно, почти по-врачебному, посмотрел ей в лицо. — Выспалась? Гермиона слегка неуверенной походкой подошла к столу и осторожно опустилась на мягкий стул напротив него. Разложив рядом с собой перо, чернила и пергамент, она кивнула с улыбкой. — Да, я отлично выспалась, спасибо. Скажи, который сейчас час? Блейз взглянул на свои изящные наручные часы и, снова подняв на неё взгляд, ответил: — Восемь утра. Гермиона облегчённо выдохнула. Не так уж и много она проспала. Сделав быстрые подсчёты в уме, она поняла, что в Мельбурне сейчас было около пяти часов вечера. — А ты, я так понимаю, будешь писать письмо Поттеру? — с живым интересом спросил Блейз, наклоняясь через стол, чтобы заглянуть в пергамент, который она уже развернула перед собой. Гермиона нервно кивнула, чувствуя, как в груди нарастает комок волнения, и тут же склонилась над листом. Её рука, всё ещё слегка дрожа, вывела чёткие, торопливые строки: «Гарри, привет! Я прошу тебя, только не волнуйся и пока ни о чём меня не спрашивай, но так вышло, что я сейчас в Лондоне, и мне очень срочно нужно встретиться с тобой! Пожалуйста, никому пока не говори, что я здесь, даже Джинни. Давай встретимся в той магловской кондитерской, что ты мне когда-то показывал, ладно? Дай мне знать, если у тебя есть время встретиться со мной сегодня, желательно как можно скорее. Гермиона.» Дописав, она с шумом выдохнула, отложила перо в сторону и, взяв пергамент в руки, ещё раз быстро перечитала написанное, мысленно проверяя, всё ли ясно и нет ли чего лишнего. Всё казалось правильным, и, удовлетворённо кивнув самой себе, она аккуратно сложила письмо и сунула его в чёрный конверт, который уже заботливо материализовался рядом с её локтем. Подписав «Гарри Поттеру, главе отдела Аврората. Лично в руки», она провела палочкой над запечатанным конвертом, накладывая защитные чары, чтобы никто, кроме самого Гарри, не смог его вскрыть и прочитать. Убедившись, как по пергаменту пробежала золотистая волна магии, озарив его на мгновение тёплым свечением, она с лёгкой улыбкой подняла взгляд на Забини, который всё это время не сводил с неё пристального, изучающего взгляда. — Ну, готово. Теперь нужно отправить. — Не волнуйся, сейчас всё будет. Он щёлкнул пальцами, и перед ними тут же снова возник Килин, держа в руке изящную дорожную клетку с большой, величественной белоснежной совой. Едва щёлкнул замок, как гордая птица мягко вспорхнула с жерди и приземлилась прямо на стол, едва не задев крылом пузатый графин с тыквенным соком. Гермиона тут же принялась тщательно привязывать письмо к её лапке, и, как только она закончила, сова, не теряя ни секунды, мощно взмахнула крыльями и выпорхнула в уже распахнутое Килином окно. И только когда белое пятнышко окончательно скрылось из виду в пасмурном небе, Гермиона смогла по-настоящему расслабиться, ощутив в душе странную смесь облегчения и робкой надежды. Пока всё шло по плану. Теперь оставалось лишь дождаться ответа. — Ты точно не передумала насчёт колдокамеры? — ухмыльнулся Блейз, очевидно, успевший прочитать письмо. — Моё предложение насчёт съёмки вашей встречи всё ещё в силе. Тысяча галлеонов — это тебе не шутка! Гермиона на это лишь ухмыльнулась, заправляя за ухо выбившуюся из небрежного пучка непослушную прядь волос. Наконец-то расслабившись, она с наслаждением откинулась на мягкую спинку стула и впервые за это утро позволила себе оглядеться по-настоящему. Они сидели в просторной столовой особняка Блейза, которая, казалось, была способна вместить в себя разом человек пятьдесят. Высокие витражные окна почти не пропускали света — за стеклом бушевал холодный ливень, смешиваясь с плотным, молочным туманом. Но этот недостаток с лихвой компенсировался внутренним светом: по всему залу горели десятки свечей в массивных канделябрах, отчего в воздухе плавали тёплые блики, и в комнате становилось по-настоящему уютно и камерно. Стены сверкали замысловатой позолоченной лепниной, повсюду стояла дорогая винтажная мебель из тёмного дерева, а с потолка свисала исполинская хрустальная люстра, которая переливалась в живом свете огня невероятной, гипнотизирующей игрой красок. Стол перед ней был застелен белоснежной скатертью и заставлен изысканным фарфором и серебром, буквально ломясь от всевозможных блюд — от изящных круассанов и тарталеток до целых жареных фазанов. Гермиона мельком подумала, что это больше походило не на обычный завтрак, а на пышное празднование дня рождения как минимум королевской особы. — А как вы вчера, кстати, посидели? Поздно легли? Я не слышала, когда Драко вернулся, — спросила Гермиона, возвращая своё внимание к сидящему напротив Блейзу. Тот задумчиво нахмурился, припоминая. — М-м, не помню точно, вроде разошлись часа в четыре утра… — а затем, словно делясь самой сокровенной тайной, он чуть придвинулся к ней через стол и понизил голос: — Драко, между прочим, несколько раз ходил наверх проведать тебя. Каждый раз он заставал тебя сладко спящей и так же тихо, на цыпочках, возвращался обратно. Губы Гермионы тут же расплылись в смущённой, но безмерно тронутой улыбке. Блейз усмехнулся и покачал головой, и в его взгляде читалась неподдельная нежность. — Признаюсь тебе честно, но за все годы дружбы с ним я никогда его таким не видел, — он тут же поймал её взгляд, чтобы подчеркнуть свои слова. — Таким… счастливым и влюблённым, я имею в виду. Разница между тем, каким он уезжал отсюда, и тем, каким вернулся, — просто поразительная. И знаешь… спасибо тебе за это. У Гермионы от этого неожиданного признания на мгновение перехватило дыхание, а сердце в груди забилось чаще и громче. Не в силах вымолвить ни слова, она смущённо отвела взгляд, чувствуя, как щёки наливаются горячим румянцем, а губы сами собой растягиваются в самую настоящую, дурацкую, идиотскую, но до бесконечности счастливую улыбку. Она не произнесла этого вслух, но про себя подумала, что чувствует себя точно так же — будто заново рождённой. Блейз, мгновенно уловив её смущение, по-дружески махнул рукой в сторону стола. Его тон тут же переменился, снова становясь беззаботным и лёгким. — Ты, кстати, ешь, не стесняйся! — добродушно подтолкнул он тарелку с выпечкой поближе к ней. — Или… может, ты хочешь чего-то особенного? Ты только скажи, я вроде как слышал, что у беременных бывают свои, очень странные вкусы. Гермиона рассмеялась, глядя на его искренне озабоченное лицо, и покачала головой. — О нет, у меня пока, к счастью, такого не наблюдается. Может, это проявится позже… — она пожала плечами, и её взгляд упал на большое фарфоровое блюдо. — Я, наверное, буду просто овсянку. Не заставляя себя больше ждать, Гермиона протянула руку и положила себе в тарелку порцию дымящейся, ароматной овсяной каши, а затем, ещё раз обведя взглядом весь этот праздничный стол, добавила к ней густого золотистого мёда, горсть свежих ягод голубики и щепотку измельчённых орехов. Подумав, она налила себе ещё чаю из изящного фарфорового чайника. И в тот самый миг, когда она уже поднесла чашку к губам, чтобы сделать первый осторожный глоток, Блейз, накалывая на серебряную вилку кусочек пирога с курицей и грибами, невозмутимо произнёс: — Мудрый выбор. Тебе нужно есть побольше витаминов. Ведь ты, как-никак, носишь под сердцем моего будущего крестника… Гермиона подавилась чаем, закашлялась и растерянно посмотрела на него, с силой ставя чашку на блюдце. — Ч-что? — выдохнула она, с изумлением уставившись на Забини. Тот, кажется, выглядел искренне задетым до глубины души такой её реакцией. — А с чего такое удивление? Я лучший друг Драко, поэтому логично предположил, что… Глаза Гермионы широко распахнулись, и она, заикаясь, произнесла: — Н-но мы с Драко ещё даже не обсуждали этого! Я… — неуверенно протянула она, и он тут же понимающе скривился, будто сложил в уме пазл. — Ах, я, кажется, понял, в чём тут дело, — с преувеличенной, театральной обидой в голосе провозгласил он. — Опять все лавры достанутся твоему дорогому, ненаглядному Поттеру? И крёстным будет он, да? Гермиона смотрела на него широко открытыми глазами, и её губы сами собой растянулись в нелепой, смущённой улыбке. Они и правда с Драко ещё не обсуждали ничего подобного. Они даже не выбрали имя. Не говоря уже о том, кто станет крёстными родителями для их ребёнка. Просто всё время было как-то не до этого, постоянно что-то случалось… Но едва Блейз сказал ей об этом, как на ум Гермионе пришёл совсем не Гарри, а… Она постаралась сгладить неловкую ситуацию и, подобрав слова, осторожно произнесла: — Блейз, я совсем не думала о Гарри. Я просто… только что подумала, что крёстным мог бы стать… Майкл. — Какой ещё, нахер, Майкл?! — воскликнул Забини, с такой силой шлёпнув ладонью по столу, что его вилка подпрыгнула на тарелке с металлическим лязгом. Гермиона прыснула со смеху, едва не поперхнувшись, и, отдышавшись, ответила: — Ну, это мой… ещё один лучший друг. Из Австралии, я имею в виду. Забини склонил голову набок, внимательно её рассматривая, словно силился разгадать сложнейшую загадку. — Хм, так это что же получается? Два человека на одно место крёстного? — он театрально прищурил глаза, отпил глоток сока и изрёк с убийственной серьёзностью: — Ну, значит, нас ждёт магическая дуэль. Другого выхода я здесь не вижу! Нужно, чтобы остался только один победитель! Гермиона рассмеялась и подняла руку, словно пытаясь остановить назревающий, совершенно безумный конфликт. — Забини, успокойся! Никто ещё ничего не решил, да и, к тому же, до того момента ещё очень далеко. Никаких дуэлей не нужно, я уверена, мы все вместе что-нибудь придумаем. Только не обижайся. — Очень на это надеюсь, — пробурчал Забини, изображая глубокую обиду и с пафосом откидываясь на спинку стула с видом оскорблённой невинности. Гермиона снова рассмеялась, с лёгким и приятным удивлением отмечая, насколько непринуждённо и легко ей было с ним общаться. А ведь отправляясь сюда, она была почти уверена, что их ждут лишь тягостные паузы и неловкое молчание. — И учти, я не шутил, когда говорил, что приеду к вам, — вновь начал Забини, но уже более деловым тоном. — Я обязательно встречусь с этим вашим Майклом, и тогда мы посмотрим, кто кого… — Чем ты опять не доволен? — раздался от двери знакомый низкий голос. Гермиона с той же дурацкой, сияющей улыбкой на лице обернулась к Драко, который как раз входил в столовую. Он был полностью одет в тёмные брюки и такую же рубашку с расстёгнутым воротником, и, увидев за столом Гермиону, его лицо тут же озарила тёплая, спокойная улыбка. Подойдя ближе, он склонился к ней и мягко, почти невесомо коснулся её губ в лёгком, утреннем поцелуе. — Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он, и его дыхание тёплой волной коснулось её щеки. — Доброе утро. Со мной всё хорошо, ты выспался? — с придыханием выдохнула Гермиона, пока Драко присаживался рядом с ней. — Как ни странно, но да. Кстати, спасибо за записку, — он с благодарностью сжал её руку под столом и, склонившись к ней ещё ближе, так, чтобы лишь она могла услышать, прошептал на ухо: — Я тебя тоже люблю. Губы Гермионы приоткрылись от его горячего шёпота, и ей усилием воли пришлось заставить себя не издать сдавленный стон удовольствия от его близости. Она лишь посмотрела на него, прикусив губу и кивнула, счастливая, что её простая идея сработала именно так, как было нужно. Блейз, подперев ладонью подбородок, наблюдал за этой картиной с невозмутимым видом знатока и лишь покачал головой со странной улыбкой на лице. А затем, будто резко вспомнив о чём-то крайне важном, нахмурил брови и уставился на Драко. — Драко, я не понял, какого чёрта? Малфой тут же перевёл на него взгляд и тоже нахмурился, не понимая причины возмущения друга. — Что? — Кто такой Майкл?! — Забини произнёс это имя с уничижительной, почти ядовитой интонацией, — И какого хера я узнаю, что он, возможно, будет крёстным вашего сына?! Блейз задрал бровь в театральном недоумении, с наслаждением наблюдая, как Драко на мгновение застыл в полной, абсолютной растерянности от такого неожиданного вопроса. Было видно, как он пытается осознать весь масштаб катастрофы, и когда Драко перевёл шокированный взгляд на ухмыляющуюся Гермиону, ей потребовалось всё её самообладание, чтобы не расхохотаться во весь голос. Он лишь беспомощно поднял брови, и она, собрав всю свою волю в кулак, тут же поспешила прояснить ситуацию, стараясь, чтобы её голос звучал максимально серьёзно: — Драко, понимаешь, прямо сейчас, в этих стенах назревает самый настоящий международный конфликт! Я бы сказала, величайший за всю магическую историю. Блейз жаждет вызвать Майкла на магическую дуэль, чтобы раз и навсегда устранить соперника и стать единственным претендентом на роль крёстного нашего с тобой ребёнка. И не выдержав его растерянного, но до невозможности милого взгляда, она сдалась и громко рассмеялась. Блейз, едва сдерживая довольный смешок, важно кивнул, полностью и всем сердцем разделяя её трактовку событий. Драко переводил взгляд то на неё, то на него, и вдруг его лицо озарила понимающая, почти восторженная улыбка. — Чёрт, а ведь правда… — он широко улыбнулся и, вновь посмотрев на Гермиону, произнёс с искоркой в глазах: — А ты… Ты ведь сейчас тоже представила, какая истерика нас ожидает в Австралии, да? Она горячо кивнула ему и, проглотив ложку каши, ответила: — И не забывай, Драко, мне с ним ещё в одном кабинете работать! Тут Блейз, почувствовав себя обделённым вниманием, решил вмешаться. — А моя истерика никого не волнует? Ну, так что вы там решили?! Драко провёл рукой по волосам, обдумывая, как же быть в этой нелёгкой ситуации, но едва он хотел что-то сказать, как в тот же миг за их спинами раздался громкий стук в оконное стекло. Все трое разом, будто по команде, обернулись. Гермиона, увидев за мокрым стеклом взъерошенную от непогоды сову, тут же подскочила на месте, словно её ударило током. Вся лёгкость и веселье мигом слетели с неё, уступив место холодной собранности. Она вскочила на ноги и стремительно подбежала к окну. Дрожащими от нетерпения пальцами она принялась отпирать тяжёлые рамы, и, как только створки распахнулись, белоснежная сова, нахохлившись от сырости, мягко опустилась на подоконник. Гермиона с горящим взглядом и всё теми же дрожащими пальцами принялась отвязывать письмо. Конверт был влажным на ощупь от дождя и густого тумана. Не в силах сдержать нетерпения, она вскрыла его прямо там же, у окна, и, сразу узнав до боли родной почерк друга, растроганно улыбнулась. «Гермиона! Хорошо, я ни о чём не буду тебя спрашивать и, конечно же, мы можем с тобой встретиться! Я сейчас же, в срочном порядке, заканчиваю все свои дела и через полчаса буду ждать тебя в условленном месте. Надеюсь, с тобой всё в порядке. Гарри.» Дочитав, Гермиона шумно выдохнула и на мгновение прикрыла глаза рукой, чувствуя, как бешено колотится её сердце, отдаваясь глухим стуком в висках. Постояв так несколько секунд в звенящей тишине, она наконец обернулась и встретилась взглядом с напряжёнными лицами Драко и Блейза, которые не сводили с неё глаз. С них тоже моментально слетела вся беззаботность, сменяясь полной боевой готовностью. Гермиона устало улыбнулась им обоим и, медленно подойдя ближе, просто молча положила на стол смятый листок с письмом Гарри. Парни тут же склонились над ним, а Гермиона, со вздохом опустившись на своё место рядом с Драко, взяла в руки тарелку с кашей, твёрдо намереваясь её доесть. Уж очень она была вкусной, а впереди был наверняка долгий и непростой день.