Спишь?

Они стояли на небольшом, продуваемом всеми ветрами холме. За их спинами почти вплотную возвышалась стена мрачного, безжизненного леса: тяжёлые лапы вековых деревьев были густо усыпаны снегом, который в тусклом зимнем свете казался грязно-серым. В полной, давящей тишине они смотрели туда, где некогда возвышалось величественное поместье. Теперь от него остались лишь осколки — молчаливое, уродливое напоминание о разрушенной жизни одной семьи. Семьи Малфоев. Гермиона немигающим взглядом рассматривала то, во что превратилось это место. Глаза нещадно жгло от холодного, пронизывающего ветра, они начинали слезиться, но она всё равно не могла заставить себя моргнуть — словно боялась упустить малейшую деталь этой жуткой, сюрреалистичной картины. Отсюда, с возвышения, особенно остро ощущался весь масштаб катастрофы. Теперь Мэнор больше напоминал поле битвы, выжженное до самого основания. Обугленные остовы некогда светлых стен, мёртвая земля, груды раскрошенного камня там, где раньше располагались потрясающей красоты парадные залы. Уцелели лишь восточная и северная части, но и они выглядели угрожающе неустойчивыми, готовыми в любой момент окончательно рухнуть. Даже с такого расстояния Гермиона различала огромные, зияющие трещины в кладке — глубокие, как рваные раны, нанесённые гигантским когтём неведомого чудовища. Вековые деревья, которые когда-то составляли часть знаменитого, безупречно ухоженного сада Малфоев — с его идеальными дорожками, искрящимися фонтанами и живыми изгородями, — теперь лежали на земле. Вырванные с корнём, изломанные, местами обугленные до состояния угля. В западной части всего этого хаоса зияла огромная воронка — абсолютная чернота, откуда, казалось, до сих пор веяло горькой гарью и самой смертью. Гермиона внутренне поёжилась. Она просто не могла представить, какая первобытная сила способна была вызвать такие разрушения. Это было немыслимо. Это не укладывалось в голове даже у неё — у той, кто видела войну, ожесточённые битвы, древние проклятия и смерть в лицо. Наконец, не выдержав рези в глазах, она часто заморгала и, не обращая внимания на слёзы, с опаской посмотрела на Драко. Он стоял рядом, крепко держа её за руку — пальцы были переплетены в надёжный замок. Его ладонь оставалась тёплой, несмотря на мороз. Осанка — прямая, как и всегда: выправка, вбитая годами аристократического воспитания. Лицо казалось абсолютно бесстрастным — ни тени эмоций, ни единой лишней морщинки, ни малейшей дрожи в губах. Словно он смотрел не на дымящиеся руины своего детства, своего дома и своей истории, а на какой-то нейтральный, бесконечно скучный пейзаж на старой, выцветшей картине. Глаза были сухими, взгляд — холодным и лишённым жизни. Так мог бы подумать любой посторонний, заглянувший в этот момент ему в лицо. Но не она. Только она — единственная из всех присутствующих здесь — могла увидеть то, что ускользало от остальных. В самой глубине его серых глаз, где-то за пределом видимости, за высокой железной стеной самоконтроля, плескалась приглушённая, тёмная боль утраты. Хоть он и отрёкся от всего этого — от имени, от наследия, от прошлого — ради неё, ради их общей новой жизни… Но ему всё равно было больно видеть пепел того мира, в котором он вырос. Мира, который он так отчаянно пытался выжечь из своего сердца и памяти навсегда. Гермиона напряжённо молчала. Как и все остальные. Казалось, каждый инстинктивно понимал: сейчас любые слова будут лишними. Бесполезными. И эта гнетущая тишина лишь острее заставляла чувствовать реальность. Пытаясь унять дрожь от холода и яростного ветра, который настойчиво задувал под мантию, холодил шею и жалил щёки, Гермиона скосила взгляд на две фигуры стоящие неподалёку. Гарри и Джинни тоже смотрели на разрушенный Мэнор. Гарри выглядел отстранённым: он уже видел это пепелище не раз, и теперь смотрел на него взглядом человека, оценивающего масштаб предстоящих работ. А вот Джинни была поражена по-настоящему — её глаза были широко распахнуты, губы слегка приоткрыты в немом шоке. Почувствовав на себе взгляд Гермионы, она медленно повернулась к ней и едва заметно покачала головой, приподняв брови. В этом жесте читалась вся гамма её чувств: растерянность, неверие и тот тихий, липкий ужас, который сковывает изнутри. Ей, как и Гермионе, было совершенно невдомёк, каким образом Нарциссе удалось уцелеть в этом аду. Теперь Гермиона и сама видела всё воочию: выжить здесь казалось практически нереальным. Это противоречило всякой логике. Это выглядело невозможным. «Хоть бы мистер Брайтон поскорее позвонил и пролил свет на эту загадку», — с нарастающим отчаянием подумала она. Потому что даже ей — Гермионе Грейнджер, «умнейшей ведьме своего поколения», привыкшей находить ответы в самых запутанных книгах, — было решительно непонятно, как можно было остаться в живых после такого сокрушительного удара… Мысль внезапно оборвалась, когда её пальцы с силой сжала крепкая мужская рука. Гермиона резко повернулась к Драко — очередной порыв ветра взметнул каштановые пряди и хлестнул ими по лицу, — и увидела, как он наконец выныривает из своего оцепенения. Лишь этим судорожным жестом он выдал свои настоящие эмоции. Он моргнул и рассеянно посмотрел на неё — несколько секунд хмурился, словно не до конца понимал, кто перед ним стоит. Потом туман в его глазах окончательно рассеялся, и он заметил, как она едва заметно вздрагивает от холода, как щёки расцвели лихорадочным румянцем от мороза. Драко тяжело вздохнул и молча вытащил палочку. Короткий взмах — и Гермиона сразу же почувствовала блаженное облегчение: уютное, мягкое тепло от наложенных им согревающих чар мгновенно разлилось по телу, прогоняя ледяную дрожь. Она благодарно, хоть и немного неуверенно улыбнулась ему. Сделав шаг ближе, прижалась к его боку и доверительно заглянула в серые глаза. — Ты как? — прошептала она так тихо, что ветер почти сразу унёс звук. Драко посмотрел на неё с лёгкой грустью, и кончики его губ дрогнули в слабой, усталой улыбке. — Всё нормально, — ответил он спокойно. Но, видя, что этот дежурный ответ не до конца её успокоил, добавил мягче: — Правда. Я ожидал нечто подобное. Просто… — он замолчал, подбирая слова, и его взгляд снова невольно скользнул к чёрным руинам. — Не каждый день увидишь… такое. Гермиона прикусила губу, не зная, что сказать. Что вообще говорят в такие минуты? «Всё наладится»? «Не бери в голову»? Любые слова в этом мёртвом месте звучали бы глупо и фальшиво. Поэтому она просто вздохнула и прижалась к нему ещё сильнее, делясь своим теплом. Драко наклонился и нежно поцеловал её в висок. Его губы задержались на коже чуть дольше обычного, и в этом поцелуе было столько немого признания и потребности в ней, что Гермиона невольно прикрыла глаза, растворяясь в этом моменте. Гарри несколько мгновений молча наблюдал за ними — за этой хрупкой, интимной близостью, посреди разрушенного до основания мира. Затем, решив, что пауза затянулась и пора было переходить к делу, он обернулся к трём своим коллегам-аврорам. Те почтительно стояли позади, соблюдая дистанцию, и ждали распоряжений. Гарри коротко кивнул им. Подчиненные поняли начальника мгновенно, и в морозном воздухе прозвучали три резких, как выстрелы, хлопка аппарации. Авроры растворились в пространстве, чтобы спустя секунду материализоваться далеко впереди, среди хаоса развалин и синхронно вскинули палочки. Под их точными движениями тяжёлые камни и обломки фундамента начали медленно, осторожно отодвигаться в стороны. С тихим, утробным скрежетом и в облаках густой белой пыли они расчищали путь, открывая доступ к скрытым внутренним помещениям и, что самое главное, к тёмному зеву подвала. — Малфой, — негромко позвал Гарри, делая шаг вперёд. Драко медленно повернул к нему голову — неохотно, будто с трудом выныривая из вязких глубин собственных мыслей. Гермиона тоже обернулась. Её взгляд сразу же притянула метла в руках друга — новенькая, лоснящаяся, с идеально ровной рукояткой, слабо поблёскивающей в тусклом свете. Это была метла Джинни — та самая, за которой она быстро сбегала домой, чтобы любезно одолжить её Драко. — Вот, держи, — сказал Гарри, протягивая ему древко. Голос звучал ровно, по-деловому, но в сухих интонациях всё же проскальзывала едва заметная, тщательно замаскированная забота. — Слишком низко не подлетай. Просто на всякий случай. Если из-за ветра будет плохо слышно — используем Сонорус. Драко кивнул, принимая протянутую метлу. — А это точно безопасно? — взволнованно переспросила Гермиона, кажется, уже в третий раз за последние двадцать минут. Она переводила опасливый взгляд с Драко на метлу и обратно. — Тебе точно ничего не угрожает? Драко крепко сжал в руке прохладное древко и посмотрел на неё. Черты его лица тут же смягчились: холод в глазах подёрнулся теплом, а губы тронула спокойная, обнадёживающая улыбка. — Точно. Не волнуйся, — ответил он тихо, с той непоколебимой уверенностью, которой ей сейчас так не хватало. Затем он бросил быстрый взгляд далеко в сторону — туда, где на самой границе поместья, под раскатистыми, чудом уцелевшими ивами, белел родовой склеп Малфоев. Дорогой мрамор отдавал мертвенной белизной, резко выделяясь на фоне низкого серого неба. Глаза Драко на миг нехорошо прищурились, в них короткой вспышкой полыхнула старая, выдержанная ненависть, которая сразу же угасла, сменившись холодной брезгливостью. — Этот ублюдок… — процедил он сквозь зубы. — Точно не имел в виду, когда проклинал меня, что я не смогу летать на метле над территорией. Только то, что я не имею права ступить на порог. Хотя… — он криво, безрадостно усмехнулся, глядя на груды битого камня, — тут уже и порога как такового нет. Гермиона нервно прикусила губу, всё ещё не до конца убеждённая его словами, и снова тревожно взглянула на метлу. Гарри, заметив её напряжение, примирительно поднял руку: — Гермиона, всё будет в порядке. С ним ничего не случится, пока его ноги не коснутся земли. Главное — чтобы Малфой с метлы не свалился от сильного ветра… — неловко попытался пошутить он, стараясь хоть немного разрядить свинцовую обстановку. Драко метнул в него быстрый насмешливый взгляд: бровь изогнулась в привычном жесте, а губы сложились в ту самую ухмылку, которая когда-то доводила Гарри до бешенства. — И не мечтай, Поттер. Я уж точно получше тебя держусь на метле. Гарри уже открыл рот для достойного ответа, как за их спинами раздался голос, полный неприкрытого, насмешливого превосходства: — Ой, куда вам обоим до меня! Я летаю лучше вас всех вместе взятых. Вот так, живите теперь с этим. Джинни подошла ближе, решительно скрестив руки на груди. Резкий ветер растрепал её рыжие волосы, щёки ярко порозовели от холода, придавая ей вид рассерженной фурии. Её муж лишь понимающе покачал головой, не решаясь спорить с очевидным, а Драко тут же состроил свой фирменный скучающий вид. — Уизли, ты слишком высокого мнения о своих, скажем так, скромных талантах, — лениво протянул он, без тени настоящей злобы в голосе. Джинни громко, искренне хохотнула, и этот звук на мгновение перекрыл завывание ветра. — Бывшая Уизли, на минуточку! — она шутливо погрозила ему пальцем. — А насчёт полётов… Можем как-нибудь проверить на досуге, кто из нас быстрее окажется на земле. — С большим удовольствием продемонстрирую тебе, как нужно летать и играть в квиддич… правильно, — хмыкнул он, и в голосе мелькнула тень былого малфоевского высокомерия, приправленного иронией. Гермиона с Гарри переглянулись и одновременно закатили глаза. На лицах обоих невольно проступили понимающие, тёплые улыбки. Эти двое были абсолютно неисправимы — умудрялись язвить друг другу даже здесь. — Жду не дождусь этого унизительного для тебя момента! — Джинни сверкнула глазами и поправила подол мантии, который запутался в ногах от очередного порыва ветра. В тот же миг снизу раздался оглушительный грохот: тяжёлый камень с силой ударился о камень, и в холодный воздух взметнулось густое облако белёсой пыли. Все четверо вздрогнули и резко обернулись в сторону разрушенного особняка. Один из авроров — совсем молодой парень с короткими тёмными волосами — слишком неосторожно проверял устойчивость уцелевшего фрагмента стены. Та с треском завалилась внутрь дома, едва не похоронив незадачливого парня под грудой обломков. — Осторожно, чёрт вас дери! — заорал Гарри, и его голос громовым эхом прокатился над холмом. — Что я говорил о стабилизационных чарах?! Идиоты… — уже тише буркнул он. Поттер шумно выдохнул и бросил на Драко пристальный взгляд. — Так, ладно, хватит трепаться. Мы здесь вообще-то по делу. Не задерживайся, Малфой. Жду тебя внизу. И, не дожидаясь ответа, Гарри с громким хлопком исчез. Уже через секунду он появился внизу, рядом с тем самым нерасторопным аврором — кажется, его звали Майлз. Поттер принялся что-то втолковывать подчинённому, резко размахивая руками и явно читая лекцию о технике безопасности, которую тот запомнит до конца жизни. — Мда, не повезло бедняге, — сочувственно заметила Джинни, глядя вниз на копошащиеся фигурки. — Гарри теперь как минимум час будет ворчать о правилах и мерах предосторожности. Не хотела бы я оказаться на месте этого Майлза. Драко посмотрел на Гермиону и, чуть склонившись к ней, негромко произнёс: — Я тут подумал… — Что? — она вопросительно посмотрела на него, чувствуя, как ветер снова бесцеремонно треплет волосы, путая пряди. — Может, вы с Джинни пока отправитесь куда-нибудь? — он увидел, как она нахмурилась, и с мягкой улыбкой поспешил добавить: — Нет-нет, ты не подумай ничего такого. Я вовсе не против твоей чудесной компании. Просто… ну зачем тебе ждать меня здесь целый час? В этот момент снизу донёсся новый грохот — и очередной крик Гарри, уже едва различимый из-за расстояния и свиста ветра. Драко мельком глянул в ту сторону и снова повернулся к Гермионе, добавив с красноречивой, кислой миной: — Или даже два. Она неуверенно пробормотала, кутаясь в мантию: — Но ведь я тоже хотела вам помочь… Драко протянул руку и бесконечно нежно поправил прядь волос, упавшую ей на глаза. Его пальцы задержались на её щеке чуть дольше, чем того требовала простая забота. — Нет. Тебе не нужно туда заходить, — неожиданно серьёзно произнёс он. Голос стал ниже, утратив всякую весёлость. — Я не хочу этого, Гермиона. Не хочу рисковать, мало ли что… Она вгляделась в его серые глаза — и увидела в них не просто капризную просьбу, а глубокую тревогу. Он инстинктивно пытался оградить её от этого мёртвого, искалеченного места. Она немного поколебалась, но всё же послушно кивнула: — Ну… хорошо. — и, немного помолчав, добавила: — Но мы ведь с тобой ещё должны были отправиться в Мунго, чтобы… Он мягко перебил её. Улыбка вернулась на его лицо, но взгляд оставался предельно собранным: — Я сам туда загляну. Уверен, это займёт не больше пяти минут — вряд ли мать пришла в себя. Я просто проверю как она и сразу вернусь к тебе. Гермиона задумалась, слегка прищурившись. Она была совсем не против подождать его, но в голове вдруг вспыхнула мысль — подарок. Она так и не купила ничего для Драко на Рождество. И это был идеальный момент — пока он будет занят здесь. Драко расценил её молчание по-своему, решив окончательно её подкупить: — Можешь отправиться на Косой переулок и уже начать присматривать самую большую и красивую ель, — предложил он с лёгкой искрой в глазах. — А я потом приду… и всё оплачу. Как тебе такая идея? Губы Гермионы тут же тронула ласковая улыбка. — А вы умеете искушать, мистер Малфой... — её глаза лукаво прищурились. Но в следующую секунду она спохватилась и потянулась к карману мантии, вытащила телефон и протянула ему. — Вот, возьми с собой. Вдруг доктор Брайтон позвонит, а ты как раз будешь в Мунго. Ну… сам понимаешь. Драко кивнул, убирая магловское устройство во внутренний карман, поближе к сердцу. Снизу снова донёсся приглушённый расстоянием крик Поттера: — Малфой, долго тебя ещё ждать?! Драко устало вздохнул, возвёл глаза к небу, затем грациозно оседлал метлу и, бросив на Гермиону взгляд, заговорщицки подмигнул: — Хорошо вам отдохнуть, леди. Джинни, которая к этому моменту окончательно оставила попытки притворяться, что не подслушивает их, подошла ближе. — Малфой, ты будь поаккуратнее с моей красавицей, — ухмыльнулась она, оценивающе оглядывая его идеальную посадку. — Сломаешь метлу — вовек не расплатишься, так и знай. Драко на это лишь искренне рассмеялся, по достоинству оценив «шутку». — Драко, мы будем… — начала Гермиона, пытаясь сообразить, в каком именно заведении или лавке они потом встретятся. — Будем пить сливочное пиво в самом уютном месте, какое найдём! — тут же влезла Джинни. — О, или медовуху! Драко бросил на неё притворно-жалостливый взгляд и вновь посмотрел на Гермиону. — Не волнуйся. Я найду тебя. Она шагнула ближе и коротко поцеловала его на прощание. — МАЛФОЙ!!! — в очередной раз взревел снизу Гарри. — Салазар… — прошептал Драко прямо ей в губы обречённым тоном, и Гермиона не удержалась от тихого смеха. Она нехотя отступила от него на несколько шагов и кивнула. Драко в последний раз посмотрел на неё, улыбнулся, а затем резко оттолкнулся от промёрзшей земли и стремительной стрелой взмыл вверх. Сделав несколько эффектных кругов — словно проверяя возможности новой метлы, — он азартно начал набирать высоту. Гермиона замерла, любуясь этим зрелищем: в каждом движении Драко читалось, как сильно он соскучился по чувству полёта и свободы. Но уже в следующее мгновение она невольно задержала дыхание — когда его силуэт пересёк незримую черту, за которой начиналось проклятое небо над поместьем. Секунда. Другая… Сердце в груди заложило тяжёлый вираж. Ничего не произошло. Древняя магия рода не восстала против своего наследника и не сбросила его вниз. Гермиона с огромным облегчением выдохнула, выпуская в морозный воздух облачко пара. Драко плавно опустился ниже, к нетерпеливому Поттеру, и начал что-то показывать рукой в сторону дальней части северного крыла — там явно уцелело нечто важное. — Ну так что, Гермиона? Идём пить? — Джинни подошла вплотную и по-хозяйски взяла её под руку. — Нет, Джинни, — тут же ответила Гермиона. — Мы идём покупать подарок для Драко. — Оу, так ты уже придумала что-то особенное? — Джинни с живым интересом уставилась на подругу. Гермиона уверенно кивнула — в голове уже сложился чёткий план. — Да. И мне для этого срочно нужна гоблинская мастерская. Хочу заказать одну вещь в кратчайшие сроки. Как думаешь, в канун Рождества кто-нибудь из них возьмётся за срочный заказ? Джинни громко и весело рассмеялась, увлекая её за собой. — Гермиона, дорогая, ты, по-моему, всё ещё слишком плохо знаешь этот народ. За приличную гору галлеонов они готовы сотворить чудо даже в разгар апокалипсиса. Ладно, идём! Гермиона бросила последний взгляд на Драко, парящего над пепелищем своей прошлой жизни, крепче перехватила руку Джинни — и в следующую секунду обе девушки исчезли в вихре аппарации.

***

— Мерлин, Джинни, ну сколько можно? — страдальческим голосом простонала Гермиона. Она сильнее перехватила подругу за руку, пытаясь оттащить её от сияющей витрины, но та словно пустила корни в брусчатку Косого переулка. — Пойдём уже, ну пожалуйста! Джинни легкомысленно отмахнулась, упрямо оставаясь на месте, и ловким движением высвобождая край своей мантии из пальцев подруги. — Да подожди ты, Гермиона! Ты только глянь, сколько здесь всего… — она даже слегка подпрыгнула от восторга, и в её глазах вспыхнул тот самый азартный огонь, знакомый каждому, кто хоть раз видел её на квиддичном поле. — Ой, мамочки! Я хочу здесь всё и сразу! Её отражение в безупречно чистой витрине магазинчика «Всё для квиддича» буквально сияло неподдельным счастьем. Гермиона посмотрела на восторженное лицо подруги, затем мельком — на своё собственное, усталое и слегка раздражённое, и тяжело вздохнула. Уже, кажется, в четвёртый раз за последние несколько минут. Стоило им оказаться в праздничной сутолоке Косого переулка, как Джинни начала останавливаться буквально перед каждой встречной лавкой. Она замирала у витрин, словно заворожённая, придирчиво разглядывая все рождественские новинки, которые хитрые хозяева выставляли напоказ. Магазины соревновались в яркости чар, стараясь выжать как можно больше галлеонов из предпраздничной толпы. Гермиона чувствовала, как внутри у неё начинает нарастать нервозное напряжение. Если всё пойдёт в таком темпе и дальше, она точно не успеет осуществить свой тайный план — то, ради чего она, собственно, и явилась сюда без Драко. — Эй! Не толкайся! — раздался где-то на уровне её локтя тоненький, полный недовольства голосок. Гермиона опустила голову и увидела двух мальчишек лет десяти-одиннадцати. На них были забавные вязаные шапки с помпонами и плотные тёплые курточки. Они отчаянно толкались локтями, стараясь протиснуться поближе к стеклу, чтобы в мельчайших деталях рассмотреть новенькую модель метлы — ту самую, на которой сейчас рассекал небо над поместьем Драко. — Сам не толкайся! — сердито огрызнулся мальчик в ярко-оранжевой шапке, стоявший ближе к Гермионе, и не слишком деликатно ткнул товарища в бок. Тот не остался в долгу — ответил более ощутимым толчком, и паренёк в оранжевой шапке едва не повалился на Гермиону. С трудом удержав равновесие, он вытер покрасневший от холода нос рукавом и с искренней обидой в голосе просипел: — Вот увидишь, я всё маме расскажу! Второй лишь пренебрежительно фыркнул, бросив на него злой взгляд поверх колючего шарфа. — Ну-ну, давай, беги, жалуйся мамочке, ябеда! Для мальчика в оранжевой шапке это, похоже, было самым страшным оскорблением. Он тут же притих, обиженно надув губы, но всё-таки великодушно решил «простить» друга ради высшей цели — созерцания мечты, и вновь прильнул к витрине. — Если бы папа купил мне эту метлу… — прошептал он мечтательно, смешно прижимаясь кончиком носа к холодному, запотевшему стеклу. — я бы тогда убирался в своей комнате каждый день и даже честно перестал бы дразнить сестру за её новые очки… — Да-а-а… — протянул его товарищ, не отрывая горящего взгляда от безупречно отполированной рукоятки. — Вот бы на Рождество получить такой подарок… Гермиона смотрела на них сверху вниз — на восторженные, раскрасневшиеся лица, на пар от дыхания, оседающий на стекле мутными пятнами, — и сама не заметила, как её губы медленно растянулись в широкой, по-настоящему тёплой улыбке. Вся спешка и раздражение внезапно испарились, уступив место чему-то бесконечно важному. Неожиданно для самой себя она ярко, в деталях представила, как когда-нибудь и её сын будет стоять здесь, на этом самом месте. С такими же горящими глазами, уткнувшись носом в холодную витрину и шёпотом умоляя отца купить метлу своей мечты. И Гермиона ни секунду не сомневалась: Драко сразу же войдёт в магазин, и купит для него не только последнюю модель метлы, но и самую лучшую экипировку — самого лучшего качества, с защитными чарами и всеми наворотами, в которых она решительно ничего не понимала. То, что их сын будет обожать небо и квиддич, у Гермионы тоже не вызывало никаких сомнений. Он будет таким же, как и его отец: таким же быстрым, грациозным, с той же торжествующей улыбкой во время затяжного пике. «Мерлин… неужели всё это действительно случится со мной…» — подумала она с лёгким, приятным удивлением. Это было так странно. До этого момента Гермиона ещё ни разу не заглядывала так далеко в будущее. В груди сладко защемило, улыбка стала ещё лучезарнее, а на лице проступило то самое трогательное, мечтательное выражение — точь-в-точь как у мальчишек, замерших перед витриной рядом с ней. Джинни, которая всё это время не переставала увлечённо болтать со стоящим рядом грузным волшебником в высоком цилиндре о скоростных характеристиках новой метлы — той самой, что она успела опробовать на прошлой неделе, — случайно поймала отражение Гермионы в стекле витрины. Она резко обернулась, оборвав собеседника на полуслове. — Ты чего улыбаешься? — спросила она с лукавым прищуром. — Что, тоже метлу захотела? Гермиона вздрогнула, выныривая из собственных грёз, и растерянно заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд на подруге. — Нет-нет, — поспешно отозвалась она, но глупая, счастливая улыбка всё равно никак не желала сходить с её лица. — Просто… задумалась о своём. Джинни ухмыльнулась ещё шире, а потом, окончательно плюнув на толпящуюся у витрины разношёрстную публику, крепко схватила Гермиону за руку и решительно потащила внутрь магазина. — Пойдём! Что мы стоим здесь на морозе, как будто у нас галлеонов в карманах нет? — она фыркнула. — Давай лучше осмотримся внутри. Там наверняка завезли что-нибудь поинтереснее выставочных образцов. Едва они переступили порог лавки, как Гермиону тут же окутал густой, специфический и на удивление приятный аромат — смесь запахов дорогой выделанной кожи, свежеполированного дерева и едкого лака для мётел. Всё пространство вокруг, от пола до самого потолка, было забито стойками с квиддичной формой кричащих цветов, нарядными коробками с мячами, полками с хитроумными средствами для ухода за прутьями и, конечно же, самими мётлами. Здесь было представлено всё — от скромных учебных моделей до элитных, штучных экземпляров на любой, даже самый взыскательный вкус и кошелёк. Глаза Джинни мгновенно загорелись новым, неукротимым огнём. Словно ведомая невидимым магнитом, она поспешила к стендам с профессиональной униформой. — Так-так… что тут у нас… — пробормотала она с видом истинного знатока, подходя к услужливо ожившему манекену, облачённому в ярко-алую форму из плотной драконьей кожи. — Ого! А этого экземпляра не было на прошлой неделе, я бы точно запомнила! Гермиона остановилась за её спиной, скрестив руки на груди, и выразительно закатила глаза. — Джинни, давай потом сюда вернёмся? Мне ведь нужно ещё успеть… — Ш-ш-ш! — зашикала та, не отрывая восхищённого взгляда от манекена. Тот, почувствовав интерес потенциальной покупательницы, начал плавно поворачиваться, подставляя бока под свет магических ламп и демонстрируя идеальный крой. — Гермиона, мы всё успеем, не паникуй! — Джинни осторожно потрогала рукав формы, бегло прочитала табличку с описанием и восторженно выдохнула: — Мерлин… да это же термозащита с усиленным армированием! Специальная зимняя коллекция! Так, мне это просто жизненно необходимо примерить. Интересно, найдётся ли у них мой размер… Она уже нацелилась на измученного предпраздничной лихорадкой продавца, которого дёргали с разных концов лавки. Гермиона, услышав это, даже рот приоткрыла от возмущения. — Джинни, ты издеваешься?! Ты еще и мерить это собралась? Пожалуйста, давай позже! Джинни обернулась к ней и обиженно надула губы — в этот момент она была один в один похожа на того самого мальчика в оранжевой шапке. — Гермиона, пойми, это же лимитированная серия! Если я сейчас не возьму — через час здесь останутся одни пустые вешалки! Мы всё успеем! Гермиона шумно выдохнула, сдаваясь, и подняла руки вверх. — Так. Ладно. У меня решительно нет времени стоять и ждать, пока ты перемеряешь всё, что здесь есть. Давай так: я сейчас сама быстро схожу в ювелирную мастерскую, а потом вернусь за тобой. Идёт? Джинни удивлённо вскинула брови — явно не ожидая такой решительности от подруги. — Ну не уходи! А кто мне честно скажет со стороны, подходит мне эта форма или всё-таки полнит в бёдрах? Гермиона иронично фыркнула, уже направляясь к выходу. — У тебя для этого здесь имеется целая толпа благодарных зрителей, — она обвела взглядом снующих туда-сюда возбуждённых волшебников. — Всё, я ушла. Джинни недовольно поджала губы, понимая, что подругу не переспорить, но всё же согласно кивнула. — Ну ладно… Я постараюсь быстро управиться, честное слово! Гермиона на это лишь неопределенно махнула рукой и толкнула тяжёлую стеклянную дверцу. Она вышла обратно на оживлённую, гудящую улицу, которая встретила её весёлым гомоном, аппетитным ароматом карамели и звонким детским смехом, разлетающимся в морозном воздухе. Стараясь нигде не задерживаться, Гермиона торопливо зашагала к ближайшей гоблинской мастерской — той самой, которую отчётливо помнила ещё с тех времён, когда бывала здесь гораздо чаще. — Хоть бы она ещё не закрылась за эти пять лет… — едва слышно пробормотала она, с живым интересом вертя головой по сторонам. Косой переулок буквально кипел жизнью, напоминая растревоженный улей. Казалось, весь магический Лондон сегодня единодушно решил выбраться на прогулку по главной волшебной артерии города. Толпа вокруг была шумной и пёстрой: отовсюду доносился заливистый смех, мелодичный перезвон серебряных колокольчиков на дверях лавок, без конца хлопающих, впуская и выпуская покупателей. В морозном воздухе витал сводящий с ума аромат свежей имбирной выпечки и горячего вина со специями. Гермиона шла, наслаждаясь давно забытым чувством настоящей зимней сказки. Её узнавали — краем уха она то и дело ловила удивлённые, приглушённые возгласы: «Смотрите, это что, Гермиона Грейнджер? Та самая?», «Где?! Да ну, не может быть!», «Вон она идёт, это точно она, я её по волосам узнал!», «Да хватит заливать, она же в Министерстве безвылазно сидит вместе с Поттером». Она понимающе улыбнулась кончиком губ и невольно ускорила шаг, стараясь быстрее раствориться в многоликой толпе и снова стать незаметной. Лишь через пару минут, когда шепотки за спиной окончательно стихли, она позволила себе замедлиться и снова поднять голову. Залюбовавшись знакомыми с детства фасадами, Гермиона даже не заметила, как оказалась перед величественным зданием Гринготтса. Белоснежный мрамор фасада, искусно украшенный мерцающими магическими гирляндами и подёрнутый тонким кружевом инея, угрожающе навис над ней. Она резко остановилась, словно врезалась в невидимую преграду. Парочка волшебников, шедших следом, едва не налетела на неё, недовольно пробурчав что-то под нос, они обошли замершую девушку и поспешили дальше. Но Гермиона не слышала их ворчания. Она стояла неподвижно, совершенно не обращая внимания на суету вокруг, и во все глаза смотрела на парадный вход — высокий, строгий, с массивными дверями, которые сейчас казались ещё более внушительными под слоем праздничных чар. Сердце на мгновение пропустило удар, а затем по телу разлилась волна горько-сладкой нежности. Именно здесь, с этого самого места, началась их с Драко нынешняя история. Та самая случайная, практически невозможная встреча в мраморном холле банка, изменившая траектории их жизней навсегда. Сейчас, стоя здесь, Гермионе казалось, что с того момента прошло уже как минимум несколько лет, а не месяцев — столько событий, чувств и потрясений они успели пережить за этот до невозможного короткий срок… Громкий смех пробегавшей мимо компании молодых волшебников заставил Гермиону очнуться. Она моргнула, стряхивая нахлынувшее оцепенение, и осознала, что слишком долго стоит посреди улицы, преграждая путь прохожим. Тряхнув головой и глупо улыбнувшись своим мыслям, она уверенно двинулась дальше. Насколько Гермиона помнила, нужная гоблинская мастерская должна была располагаться прямо за зданием банка. Ещё чуть-чуть — и можно будет наконец выдохнуть. Но её ожидало горькое разочарование: мастерская оказалась наглухо закрытой. Тяжёлая дверь с большой кованой ручкой в форме когтистой лапы даже не шелохнулась. На настойчивый, громкий стук никто не отозвался. Гермиона замерла, не спеша убирать руку от двери. В груди неприятно кольнуло от внезапной досады. Она на мгновение прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, заставляя холодный воздух остудить вспыхнувшее лицо. Начав перебирать в памяти другие возможные варианты, она вдруг вспомнила, что чуть дальше по улице вроде бы должна была быть ещё одна ювелирная лавочка — поскромнее, не такая именитая, как эта, но это было куда лучше, чем вообще ничего. Осторожно спустившись по обледенелым, скользким ступеням, она направилась к новому пункту назначения. Но когда и вторая мастерская оказалась заперта на все засовы, Гермиона не сдержалась: негромко выругалась и в порыве раздражения чувствительно пнула дверь носком сапога. Она обернулась к узкой улочке, хмуря брови и лихорадочно думая, что же ей, чёрт возьми, делать дальше? Пока она судорожно соображала, взгляд лениво заскользил по улице, ни на чём особо не задерживаясь. В этой части Косого переулка было значительно тише — основная толпа осталась далеко позади. Прохожих здесь почти не наблюдалось: всего пара одиноких фигур в длинных дорожных мантиях и глубоких остроконечных шляпах, торопливо скрывающихся в тени зданий. Дома здесь выглядели гораздо проще — приземистые каменные строения с потемневшими от копоти и времени стенами и не слишком чистыми окнами. Из печных труб валил густой, сизый дым, принося с собой терпкий запах угля и жжёных дров. Гермиона уже намеревалась идти наугад дальше вглубь квартала, в надежде наткнуться хоть на какую-то открытую лавку, когда неожиданно до её слуха донёсся резкий, надсадный скрип двери в ветхом доме, стоявшем вплотную к ювелирной мастерской. Её голова тут же повернулась в ту сторону. Она увидела пожилую ведьму в поношенном синем халате и с копной растрёпанных седых волос. Та медленно вышла на порог, ласково воркуя со своим серым полосатым котом, который крутился у её ног. — Ну иди-иди, погуляй, мой маленький, — засюсюкала она, смешно причмокивая губами. — Только недолго, на улице мороз. Ты ведь не хочешь, чтобы мамочка волновалась и места себе не находила, правда? Кот выскочил на заснеженное крыльцо, требовательно и громко мяукнул, сверкнув ярко-зелёными глазами. Ведьма приняла это за вполне утвердительный ответ и начала медленно прикрывать тяжёлую дверь. — Хорошей тебе прогулки, мой масенький, — донеслось из сужающейся щели. Тут Гермиону вдруг осенило. Она резко дёрнулась и почти бегом, скользя по обледенелым камням, бросилась к пожилой волшебнице. — Подождите! Миссис… Можно вас на минуту? Ведьма вздрогнула от неожиданности и подслеповато прищурилась, разглядывая приближающуюся девушку, суетливо поправляя сползающие на нос очки. — Да, моя хорошая? Чем могу помочь? — проскрипела она дребезжащим старческим голосом, открывая дверь шире. Гермиона подошла ближе, стараясь перевести дыхание, и неуверенно улыбнулась: — Здравствуйте. Вы извините меня, пожалуйста, за беспокойство… Но мне срочно нужно сделать одну вещь на заказ, а мастерская закрыта, — она разочарованно махнула рукой в сторону соседнего гоблинского дома, где всё так же царила тишина. — Вы не знаете ещё кого-нибудь поблизости, кто мог бы мне помочь? Ведьма внимательно посмотрела сперва на неё, затем на дверь с замком, и удивлённо вскинула густо подведённые чёрным карандашом брови. — Закрыто? Странно… Час назад я как раз возвращалась с рынка — всё работало… Гермиона тяжело вздохнула, плечи обессиленно опустились. Последняя надежда таяла так же быстро, как снежинки на её теплой ладони. — Мне, как всегда, «везёт», — горько пробормотала она себе под нос. — А знаете что, мисс… — старушка, похоже, всё же решила сжалиться над вмиг поникшей Гермионой. — Вы можете пройти немного дальше по этой улице. Там, в глубине, есть ещё одна лавка — не такая шикарная и чистая, как эта, но тот гоблин точно сегодня на месте. Только предупреждаю вас сразу: он жадный до скрежета зубов, настоящий скряга. Уж он-то точно не закрылся — Гнарлак за золото готов хоть сутками напролёт работать, — она махнула рукой в сторону узкого ответвления дороги. — Это вон туда: прямо — и сразу направо, в переулок. Гермиона едва не подпрыгнула на месте от накатившей волны радости и поспешно кивнула. — Спасибо вам огромное! — она искренне улыбнулась доброй женщине. — Вы меня просто спасли. — Но имейте в виду, — пригрозила старушка сморщенным пальцем с длинным ярко-красным ногтём, — Он с вас три шкуры сдерёт и за каждый лишний удар молотком потребует галлеон! Но Гермионе было всё равно. Она уже спустилась на мостовую, на прощание бросив еще одно звонкое «Спасибо!» и ускорила шаг. Когда дошла до нужного поворота и свернула направо — в узкий, неприветливый переулок, темп пришлось сбавить. Она начала внимательно вглядываться в таблички на плотно прижавшихся друг к другу домах. Наконец взгляд зацепился за серебряную, изрядно потемневшую от времени и сырости вывеску на двухэтажном здании из тёмно-красного кирпича: «Клубничный переулок. Гнарлак и сыновья». С замиранием сердца Гермиона поднялась по скрипучим, промёрзшим ступеням и, невольно задержав дыхание, потянула тяжёлую дверь на себя. К её огромному облегчению — было открыто. Она шагнула внутрь и оказалась в небольшом помещении с выкрашенными в жёлтый цвет стенами. В тусклом свете единственной пыльной лампы они казались ещё ярче. Мебели было минимум: несколько жёстких, неудобных стульев для посетителей вдоль стены, высокая стойка, заваленная свитками пергамента, и три двери напротив входа. На двух не было никаких опознавательных знаков, а на третьей красовалась всё та же надпись: «Гнарлак и сыновья. Стучать громче!» Гермиона с шумом выдохнула, и, подойдя к средней двери, сделала именно то, что и требовала табличка — нанесла серию чётких ударов. Никто не отозвался. Она нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает раздражение, и постучала ещё раз — уже громче, так, что костяшки пальцев неприятно заныли от удара по твёрдому дереву. И снова её совершенно бесцеремонным образом проигнорировали. Раздражение внутри Гермионы медленно, но верно перерастало в настоящую злость. Если она и дальше будет вот так впустую блуждать по закоулкам, теряя драгоценные минуты, в поисках хоть одного живого гоблина — затея с подарком с треском провалится. А ведь ей меньше всего на свете хотелось в последний момент покупать для Драко какую-то бездушную, бессмысленную безделушку в первой попавшейся лавке. Она хотела другого. Особенного. Личного. В конце концов тишина мастерской стала просто невыносимой. Больше не желая терять ни секунды, Гермиона решительно схватилась за круглую холодную ручку и осторожно толкнула дверь. — Мистер Гнарлак… — неуверенно начала она, открывая её шире и с опаской заглядывая внутрь. Перед ней открылся небольшой кабинет, полностью отделанный панелями из тёмного, почти чёрного дерева. За рабочим столом никого не было. Позади него виднелась ещё одна дверь — приоткрытая, ведущая, судя по всему, дальше вглубь дома, к лестнице на второй этаж, в жилые комнаты. Воздух здесь был спёртым и тяжёлым, с отчётливым запахом металла, застоявшейся пыли и старого, сухого пергамента. Гермиона несколько мгновений простояла в нерешительности на пороге. И тут её кольнула неловкая мысль: если гоблин сейчас спустится и застанет её в своём кабинете — наглую посетительницу, вошедшую без спроса, — он наверняка разозлится и вообще откажется что-либо для неё делать. Она уже хотела выйти обратно, чтобы дождаться хозяина в приёмной, как и положено, но взгляд внезапно зацепился за что-то странное на полу. Она замерла, вглядываясь в полумрак за дубовой столешницей. В голове набатом забилась тревожная мысль, что здесь явно было что-то не так. Сделав несколько осторожных шагов вперёд, Гермиона медленно обошла стол и резко остановилась, не в силах отвести взгляда от открывшейся картины. Небольшое кресло было грубо перевёрнуто набок. Ящики стола выдвинуты, их содержимое безжалостно вывалено наружу. Бумаги, счета и свитки валялись на полу вперемешку с россыпью драгоценных камней — они тускло и зловеще переливались в слабом свете нескольких догорающих свечей: капли рубинов, глубокая синева сапфиров, холодная зелень изумрудов. А потом она увидела то, от чего внутри всё мгновенно похолодело. На разбросанных листах и на потемневшем дереве пола виднелись капли крови. Они тянулись тонкой, прерывистой дорожкой к той самой приоткрытой двери. Туда, где царила абсолютная, непроницаемая чернота. Гермиона машинально вытащила палочку из кармана и замерла, вслушиваясь в мёртвую тишину дома. Не было слышно ни криков, ни борьбы, ни приглушённых просьб о помощи. «Наверное кто-то ограбил беднягу Гнарлака…» — запоздало пронеслось в голове. Во рту мгновенно пересохло. Гермиона тяжело сглотнула, чувствуя, как сердце начинает колотиться о рёбра. Не сводя глаз с пугающей темноты за дверью, она начала медленно, бесшумно отступать назад. Нужно было срочно убираться отсюда и позвать кого-нибудь на помощь. Возможно, гоблин был ещё жив. Может, его только ранили и бросили там — связанным и беспомощным. Она не знала, остались ли грабители в доме или уже скрылись с добычей. Осторожно пятясь, она почти добралась до двери в приёмную. Уже собиралась развернуться и выскочить наружу — прочь из этого места, ставшего в одну секунду жутким, — когда прямо за её спиной скрипнула половица. Она среагировала на чистом инстинкте — тело отозвалось быстрее, чем разум успел распознать опасность. Гермиона уже почти развернулась, вскидывая палочку, но было поздно: кто бы ни стоял за спиной, он оказался на долю секунды быстрее. В следующее мгновение в неё с оглушительным грохотом врезалось мощное заклятие. Голову взорвала ослепительная белая вспышка боли. Мир кувыркнулся и перевернулся, когда её со всей силы впечатало в каменную стену. Во рту тут же разлился едкий металлический привкус крови — от удара она прикусила язык. Палочка, вырвалась из ослабевших пальцев, и с сухим стуком покатилась куда-то в сторону. Гермиона рухнула на живот, и весь воздух разом вышибло из лёгких, оставив лишь хрип. Она попыталась пошевелиться — и с ужасом поняла, что руки и ноги больше не слушаются её. Тело было полностью парализовано. Кровь набатом зашумела в ушах, дышать стало невыносимо тяжело — каждый вдох давался с усилием. В глазах плясали безумные разноцветные круги, а кровь из приоткрытого рта медленно вытекала на холодный, грязный пол. Ей не оставалось ничего другого, кроме как слушать. Слушать, как кто-то медленно подходит к ней. Как старый пол стонет и скрипит под тяжёлыми шагами. Когда тень накрыла её лицо и фигура остановилась над ней, Гермиона услышала голос. Низкий. Пропитанный такой обжигающей, давней ненавистью, что сердце, казалось, просто перестало стучать: — Вот мы наконец-то и встретились, грязнокровка. Спустя секунду сознание поглотила тьма.