Спишь?

Две совы, уставшие и явно не в духе, нетерпеливо переступали с лапки на лапку и с завидным упорством колотили клювами в стекло. — Да как эти проклятые окна вообще открываются?! — потеряв терпение, воскликнула Гермиона, растерянно озираясь и не понимая, что именно ей нужно сделать — нажать, повернуть или произнести заклинание, — чтобы впустить птиц внутрь и забрать почту. В конце концов она обернулась и крикнула в сторону коридора, где из-за двери доносился шум воды: — Драко! Иди сюда! Скорее! Из ванной донёсся его приглушённый, немного гулкий от кафеля голос: — Иду! Спустя несколько секунд он буквально влетел в гостиную — замотанный в одно лишь полотенце на бёдрах, полностью мокрый, с каплями воды, стекающими по рельефу живота, грудной клетки, и следами пены на плечах и шее. У Гермионы мгновенно пересохло во рту. Всё её внимание и сознание сузилось до этой картины: мокрые светлые волосы, капли на тёмных ресницах, напряжённые мышцы торса, подрагивающие от резкого движения. Машинально вдохнув глубже, она резко тряхнула головой, заставляя себя собраться и вернуться в реальность. Хотя, если быть до конца честной, она подозревала, что вид Малфоя в одном полотенце будет выбивать её из колеи всегда — и неизбежно наталкивать на целый поток совершенно неприличных, очень конкретных мыслей. И на это, как ей казалось, у неё были самые что ни на есть уважительные причины. Драко торопливо подошёл к ней, оставляя на полу мокрые следы босых ног, и, будто совершенно не замечая, как у неё вспыхнули глаза и порозовели щёки, встревоженно спросил: — Что случилось? Ты в порядке? Гермиона тяжело сглотнула и, стараясь не смотреть ниже его лица, указала рукой на окно, за которым продолжали сидеть недовольные совы, не мигая уставившись внутрь своими большими янтарными глазами. — Как открываются твои окна? — с лёгкой обидой в голосе спросила она, чувствуя себя последней дурой. — Я уже почти решилась использовать Алохомору. Драко перевёл взгляд с сов на её смущённое лицо и коротко рассмеялся. — Чёрт… прости, — он наклонился, легонько чмокнул её в щёку, оставив на коже облачко прохладной, приятно пахнущей мятной пены, и шагнул к окну. — Совсем вылетело из головы. Он шагнул к окну, полотенце слегка сдвинулось на бёдрах, и Гермиона невольно задержала дыхание. Драко прижал ладонь к огромному стеклу на уровне груди — и в том месте по гладкой поверхности побежали едва заметные оранжевые всполохи, будто стекло под его кожей ожило, стало податливым и живым. Оно на миг раскалилось мягким светом — и внезапно исчезло, оставив после себя идеально ровный круг, достаточно широкий, чтобы обе птицы могли без труда влететь со своей ношей. В комнату сразу же ворвался чистый, морозный декабрьский воздух. Драко отступил на шаг, провёл рукой по мокрым волосам, откидывая их назад, и виновато посмотрел на неё. — Вот так это работает, — он слегка улыбнулся. — Прости, что сразу не показал. Это ведь первая совиная почта, которую мы получаем здесь с тех пор, как приехали сюда. — Ничего страшного, не извиняйся, — она ласково улыбнулась ему, и вновь посмотрела на сов, которые уже влетели в комнату и с видимым облегчением опустились перед ними. Её взгляд зацепился за письма, привязанные к их лапкам, и сердце радостно ёкнуло, когда она заметила на них знакомые восковые печати с изящным листом эвкалипта. — Мерлин… — выдохнула она тихо, а в следующую секунду пискнула от неподдельного восторга, начисто забыв и про полотенце на бёдрах Драко, и про капли воды, всё ещё стекающие по его коже. — Это же письма из нашего Министерства! Наконец-то! Глаза её загорелись ярким блеском, а лицо озарилось широкой улыбкой. Гермиона тут же опустилась на пол и принялась дрожащими от волнения пальцами разматывать тонкий шнурок с лапки ближайшей бурой совы. Драко присел рядом, его тёплое плечо прижалось к её, и ловко отвязал небольшой свёрток у второй белоснежной, горделивой птицы. — Наверное, им стоит что-нибудь дать, — задумчиво произнёс он, поднимаясь. Полотенце при этом опасно съехало вниз, и он одной рукой небрежно поправил его на бёдрах. — Путь из Мельбурна всё-таки не близкий. Где-то у меня было совиное печенье… Совы, услышав волшебное слово, моментально распушили перья и согласно заухали. — Да, поищи, пожалуйста, — почти не слышно пробормотала Гермиона, вся поглощённая тем, как разрывает толстую серую бумагу с эвкалиптовой печатью. — Они и правда заслужили. Драко задержал на ней взгляд и тепло улыбнулся. Сейчас она напоминала ребёнка, распаковывающего долгожданные подарки в рождественское утро — вся собранность учёной волшебницы куда-то испарилась, остались лишь горящие глаза, торопливые движения и улыбка, не сходящая с губ. Он едва заметно покачал головой, с тихим удивлением отмечая, как это простое зрелище заставляет что-то тёплое, живое и очень важное сжиматься у него в груди, и с тихим вздохом направился в сторону кухни в поисках обещанного угощения для сов. Гермиона украдкой проводила его взглядом, и когда шаги Драко затихли, в гостиной воцарилась уютная тишина. Она на мгновение замерла, сжимая в руке еще не до конца вскрытый конверт, и посмотрела в окно. Было хмурое, раннее утро. После вчерашнего вечера — после всей той бури чувств, откровенных слов, обещаний и нежности — они с Драко, к собственному удивлению, отлично выспались в той самой гостевой спальне. Не желая отрываться друг от друга ни на секунду, они так и уснули — нарядно одетые, уставшие, но донельзя умиротворённые и счастливые. Влюблённые до кончиков пальцев. Утро началось лениво и тихо. Сидя за столом и неспешно поглощая завтрак, который на этот раз для них приготовила Гермиона, они обсуждали планы на сегодняшний день. Драко, отпивая апельсиновый сок из высокого стакана, предложил сперва навестить Нарциссу в Мунго — узнать, что же там придумали колдомедики, чтобы помочь ей. А после просто выбраться погулять по заснеженному, предпраздничному Лондону. Гермиона обрадовалась и, отложив вилку, с живым энтузиазмом добавила, что им обязательно нужно будет купить домой что-нибудь к празднику. За все годы, проведённые в жаркой, солнечной Австралии, она уже почти забыла, каково это — встречать настоящее, британское Рождество: со снегом, хрустящим под сапогами, с морозом, щиплющим щёки и нос, и со всей той праздничной атрибутикой, которую она так обожала с детства — от гирлянд до запаха мандаринов. — Драко, я хочу настоящую, огромную, пушистую ель, — с горящими глазами заявила она, делая глоток ароматного кофе. — Чтобы она пахла хвоей на весь дом! И чтобы иголки падали на ковёр! Он трогательно улыбался, подперев голову рукой и не сводя с неё взгляда, пока она взахлёб делилась своими идеями: про мерцающие гирлянды, про старинные стеклянные шары разных цветов, про серебристую мишуру и даже про омелу над дверью. И на всё отвечал коротким, но уверенным согласием, кивая. — Всё, что только захочешь, — сказал он в конце, когда она наконец выдохнула, слегка запыхавшись, и наклонился через стол, чтобы мягко поцеловать её, чувствуя на губах вкус кофе и безудержное счастье. Гермиона негромко вздохнула. Сейчас, как бы ей ни хотелось застыть в этой сладкой, безопасной реальности — где их главная забота это выбор шаров для ёлки и споры о цвете гирлянд, — сперва нужно было сделать нечто гораздо более важное. Нужно было окончательно вырвать Драко из цепких лап британского правосудия. Перебирая в руках плотные, официальные листы с тиснёными печатями и аккуратными подписями, Гермиона уже мысленно была в Аврорате. Представляла, как передаёт их Гарри лично в руки, чтобы он добавил всё это к делу. Чтобы ни у кого — ни у чиновника, ни у жадного до сенсаций журналиста — не возникло ни малейшей тени подозрения в том, что Драко Малфой мог быть хоть как-то причастен к произошедшему ужасу. Что бы ей ни говорил Гарри или даже сам Кингсли, эта глухая, ноющая тревога за Драко не отпускала её с самого момента их прилёта. Хоть она и старалась изо всех сил не показывать этого, внутри всё неприятно и холодно сжималось от одной только мысли, что ему могут причинить вред — словом, взглядом, обвинением или арестом. Наверное, она сможет по-настоящему выдохнуть, только когда самолёт вновь оторвётся от взлётной полосы Хитроу, унося их назад, в их тихое, солнечное убежище в Австралии, где никто не будет смотреть на него с презрением и ненавистью. — Нашёл! — послышался довольный голос Драко, и Гермиона вздрогнула, вынырнув из своих тревожных раздумий. Она резко подняла голову и увидела, как он с победной улыбкой вошёл в гостиную и направился к совам, держа в руках несколько круглых, золотистых вафелек с запахом мёда и орехов. При виде лакомства птицы мгновенно оживились, заухали и забили крыльями, поднимая в воздух мелкие пылинки. Когда Драко вручил им угощение — по две вафельки каждой, комнату тут же заполнил громкий, довольный хруст и неспешное жевание. — Надо бы не забыть забрать у Забини своего филина, — сказал Драко, изящно отряхивая крошки с пальцев и оборачиваясь к Гермионе. — Напомнишь мне, хорошо? Блейз забрал его к себе сразу после того, как я уехал. Она просияла и кивнула. — Конечно, а он… Гермиона оборвала речь на полуслове, потому что совы, поняв, что больше им ничего не достанется, дружно взмахнули крыльями, сделали стремительный круг над их головами и вылетели обратно сквозь идеально ровное отверстие в стекле, уносясь в хмурое утро. Драко подошёл ближе и протянул руку к окну. — А вот теперь смотри, как оно закрывается, — он на мгновение повернулся к ней, проверяя, наблюдает ли она за его движением. Конечно же она наблюдала — пристально, не отрываясь. Он провёл кончиками пальцев по краям среза, будто нащупывая невидимый шов. Его движения были плавными, собирающими, словно он возвращал на место что-то невесомое. Стекло откликнулось сразу: от его касаний побежали серебристые, мерцающие волны, и оно, будто морозный узор в обратном порядке, начало быстро и бесшумно срастаться из центра к краям. Уже через мгновение перед ними снова было цельное, прозрачное полотно — словно никакого отверстия в нём и не существовало. Гермиона с восхищением покачала головой. — Никогда не видела ничего подобного… Это так красиво. И что, это с любым стеклом в твоём доме так можно сделать? — В нашем доме, — мягко, но настойчиво поправил он, приподняв бровь. — Нашем, Гермиона. Виноватая улыбка тронула её губы. — Да, конечно. В нашем. Прости, — она расправила плечи, отгоняя собственную рассеянность и, посмотрела на него с любопытством. — С любым стеклом в нашем доме такое возможно? Он кивнул, обвёл взглядом просторную гостиную с высокими панорамными окнами и сложил руки на груди — в спокойной, сдержанной позе гордости. — С любым, — он чуть выпрямился, и мышцы спины и плеч на мгновение эффектно напряглись. — И это, кстати, моя личная разработка. Он заметил, как у неё от удивления приподнялись брови, и хмыкнул, слегка надув губы в наигранной обиде. — Что, не веришь? — Верю! — тут же выпалила она, чувствуя, как щёки наливаются знакомым тёплым румянцем. — Конечно, верю. Это же гениально. Ты, должно быть, потратил на это уйму сил и времени… Помимо обычного смущения, ей становилось всё сложнее удерживать взгляд на его лице. Гермиона прилагала титанические усилия, чтобы глаза не опускались ниже — туда, где было то самое проклятое, ненадёжно закреплённое полотенце. Оно слегка сдвигалось при каждом его движении, и она ловила себя на том, что задерживает дыхание, боясь, что оно вот-вот соскользнёт окончательно. И кажется, Драко прекрасно понял это: его глаза слегка прищурились, в серой глубине вспыхнул опасный, игривый огонёк. — На самом деле, не так много, как кажется, — он явно скромничал. — Я ведь рассказывал тебе: до того, как мы с тобой встретились, помимо основного бизнеса Малфоев — артефактов, инвестиций и всего прочего, я решил попробовать себя в строительстве элитного жилья для волшебников. И эти огромные панорамные окна не давали мне покоя. Я всё думал, как сделать так, чтобы принимать совиную почту можно было с комфортом — без всех этих проклятых рам, форточек и вечных сквозняков… Он слегка пожал плечами и вновь провёл рукой по мокрым волосам. Капли воды с мокрых волос скатились по шее и ключицам. — Вот я и придумал этот фокус со стеклом, — продолжил он спокойнее. — Довольно неплохо получилось, правда? Он склонил голову набок, глядя ей прямо в глаза, и Гермиона не смогла сдержать широкой, по-настоящему сияющей улыбки, ощутив, как грудь наполняется гордостью за него. — Правда. У тебя всё прекрасно получилось, — она чуть наклонила голову, невольно повторяя его движение, и лукаво улыбнулась. — А сделаешь нам такие же в нашем доме в Австралии? Драко улыбнулся и уверенно кивнул, не раздумывая. — Конечно. Без проблем. Всё, что захочешь. Они замолчали. В комнате повисла тишина — не неловкая, а приятная, наполненная только их взглядами и тихим потрескиванием камина. Прошла минута или две, прежде чем Драко, словно очнувшись, снова заговорил: — Ну и плюс я ещё кое-что придумал, — в его голосе вновь зазвучали деловые, уверенные нотки — те самые, что она так любила слушать, когда он рассказывал о своей работе. — Целый ряд усовершенствований: защитные чары, интегрированные в структуру фундамента, системы климат-контроля без сквозняков, даже скрытые портключи в некоторых моделях. Чтобы волшебники могли идти в ногу со временем, не жертвуя ни безопасностью, ни стилем. И не поверишь — цены и спрос на такие дома просто взлетели. Очень много выгодных сделок было заключено, контракты подписывались один за другим. От этих слов Гермиону внезапно кольнуло острое, неприятное чувство вины. Она опустила глаза, задумчиво перебирая пальцами край письма в руках, ощущая шершавость плотной бумаги. — Что-то не так? — тут же спросил Драко. Его голос стал тише, настороженнее. Гермиона едва не поморщилась. В такие моменты ей было даже досадно, насколько легко и безошибочно он считывал с неё любые эмоции — и радость, и тревогу, и даже те мысли, которые она предпочла бы оставить при себе. Вертя в пальцах письмо мистера Шепарда, пропитанное искренней поддержкой и участием, она вздохнула и нехотя призналась: — Просто… я подумала, что у тебя здесь всё было так хорошо налажено. Карьера, бизнес, успех. И ты вот так это всё бросил. Согласился на ту… должность в нашем Министерстве, которая для тебя, мягко говоря, не совсем подходит. Драко тяжело вздохнул, подошёл ближе и опустился рядом с ней. Он протянул руку и осторожно приподнял её за подбородок, вынуждая встретиться с ним взглядом. — Неужели ты до сих пор думаешь, что я хоть о чём-нибудь жалею? — спросил он тихо. Он приблизил к ней лицо почти вплотную. Так близко, что его горячее дыхание, пахнущее мятой, коснулось её губ, и Гермиона непроизвольно облизнула их, чувствуя, как учащается пульс. — Да если бы у меня был выбор, — продолжил он ещё тише, — я бы сделал это ещё раз. Не раздумывая ни секунды. Плевать на бизнес, плевать на сделки. Я заработал себе… нам, — он смущённо улыбнулся, поправляясь, — на безбедную старость. Там ещё с лихвой хватит нашим детям, внукам и правнукам. Его взгляд стал серьёзным, цепким — будто он хотел, чтобы каждое слово врезалось в неё навсегда, чтобы она услышала и запомнила. — Отец твердил, что без его денег я — никто. Но он или не знал, или предпочёл сделать вид, что не знает: у меня уже давным-давно есть собственный счёт в Гринготтсе. Мой. И золото из старого хранилища Малфоев мне не нужно. Кстати… Он обхватил её лицо ладонями — бережно, как самое ценное в мире сокровище, и прижался к её губам в коротком поцелуе. Отстранившись всего на дюйм, он прошептал: — Я открыл доступ к этому счёту и тебе. Так что ты можешь в любой момент взять оттуда столько, сколько захочешь. И даже не спрашивать меня об этом. Гермиона мягко, но настойчиво отстранилась и посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Спустя несколько секунд тяжёлого молчания она с трудом выдавила: — Нет… Драко сразу же нахмурился, и в его глазах мелькнуло разочарование и лёгкая обида. — Не нужно было… — поспешно добавила она, заметив это, голос стал мягче.— Это совсем необязательно… Но договорить она так и не смогла — слова застряли в горле. Он сокрушённо покачал головой, и из его груди неожиданно вырвался короткий, бессильный смешок. — Гермиона, мы ведь с тобой скоро станем семьёй. Настоящей. У нас родится ребёнок. — он посмотрел на неё чуть пристальнее. — А ты до сих пор реагируешь так же, как тогда, когда я впервые попытался заплатить за твой кофе у мадам Розье. Помнишь? Конечно, она помнила. И сейчас, глядя на его родное лицо, Гермиона вдруг отчётливо поняла, насколько нелепо её упрямство выглядит со стороны. — Просто мне к этому… сложно привыкнуть, — она закрыла глаза, чувствуя, как жар медленно разливается по шее. — Я слишком долго полагалась только на саму себя. И мне до сих пор ужасно неловко от мысли, что ты хочешь… и можешь потратить на меня целую гору галлеонов. Драко кончиками пальцев провёл по её щеке. Его лицо тут же смягчилось, стало бесконечно терпеливым и нежным. — Знаю. Я очень хорошо тебя знаю, — он вздохнул, и в этом вздохе словно уместились все годы, прожитые ими порознь. — Но теперь ты не одна. У тебя есть я. И я хочу о тебе заботиться. Хочу делать тебя счастливой. Хочу дарить тебе красивые, дорогие вещи — и хочу, чтобы ты принимала их спокойно, а не смущённо краснела каждый раз, не зная, куда деть глаза. Понимаешь? Гермиона кивнула, с комичным ужасом осознавая, что даже сейчас ей по-прежнему было неловко смотреть ему в глаза. «Мерлин, это что — гормоны? Или я до конца жизни буду вести себя при нём, как последняя идиотка?» — пронеслось у неё в голове. — Ну… это будет непросто, — пробормотала она, уставившись куда-то в район его ключицы. — Но я постараюсь привыкнуть. Драко театрально, с преувеличенным страданием закатил глаза к потолку — и она не выдержала. Рассмеялась, толкнув его ладонью в твёрдую, обнажённую грудь. — Эй! — фыркнула она сквозь смех. — Не все такие идеальные, как ты! Я вообще-то стараюсь! Он ухмыльнулся — и в следующее мгновение она уже оказалась в его объятиях. Дыхание перехватило, когда сильные руки сжали ткань футболки на её пояснице, подтягивая и прижимая к себе ближе. Одна её ладонь упёрлась в горячую кожу его груди, а вторая — в складки того самого проклятого полотенца, которое, казалось, держалось на нём исключительно силой магии и упрямства. — Я не идеальный, — прошептал он ей в ухо, едва касаясь губами мочки, и по телу тут же прокатилась дрожь. — Далеко не идеальный. Даже наоборот. А вот ты… ты совершенна. Гермиона шумно выдохнула, ощущая, как что-то тёплое и огромное переполняет её изнутри. Ещё немного — и она расплачется от этого переизбытка чувств, от немыслимой, почти болезненной нежности к нему. Она повернула к нему лицо и тихо сказала: — Нет, Драко. Ты идеальный. Для меня… — она намеренно сделала паузу, вглядываясь в его серые, ставшие такими близкими глаза, — идеальный. Всегда. Во всём. Он некоторое время просто смотрел на неё — внимательно, изучающе, словно не до конца верил, что она может говорить такое всерьёз. О нём. Потом тихо вздохнул и отвёл взгляд, так и не найдя слов, чтобы ответить. И только теперь он, словно опомнившись, заметил разбросанные вокруг них свидетельства другого мира — россыпь конвертов, официальных бумаг и писем с печатями. — Ух ты… — протянул он удивлённо, слегка меняя позу. — Так много? Я думал, будет всего пара писем. Гермиона тоже опустила голову. Прядь каштановых волос упала между ними, слегка щекоча его щёку, и в её глазах тут же вспыхнул прежний деловой огонёк — тот, что всегда появлялся, когда дело касалось работы или справедливости. — Я, если честно, ещё толком ничего не разобрала, — призналась она, перебирая бумаги кончиками пальцев. — Пока только начала читать письмо от мистера Шепарда… — И что же там пишет наш с тобой дорогой и любимый начальник? — хмыкнул Драко с лёгкой иронией, выуживая из общей кучи длинный жёлтый свиток с размашистой подписью внизу и жирной, рельефной печатью. Гермиона взглянула на него и неожиданно прыснула со смеху. — Ты мне только что так Майкла напомнил. Прям один-в-один. — В каком это смысле? — настороженно спросил он, бросив на неё быстрый, испытующий взгляд. Ответом ему стал её заливистый, совершенно беззаботный смех. — Да я не о том, — она резко замолчала и прищурилась, явно дразня его. — Хотя… — «Хотя»?! — тут же хищно ухмыльнулся Драко, отбрасывая свиток пергамента в сторону. Он подался вперёд, и его руки потянулись к краю её футболки — пальцы скользнули по ткани, слегка задев кожу. Гермиона пискнула, а затем и вовсе взвизнула, когда он оказался сверху и прижал её к мягкому ковру, осыпая шею быстрыми, нарочно щекочущими поцелуями. Руки уже бесстыдно скользили по её телу под футболкой. Ткань задралась, обнажая гладкую кожу живота и бёдер. Прохладный воздух комнаты смешался с жаром его прикосновений. — Повтори… — прошептал он с хрипотцой, и от этого шёпота по коже пробежала новая, куда более сильная волна мурашек. — Драко, ну перестань! — сквозь смех взмолилась Гермиона, извиваясь под ним. В ответ он лишь слегка, предупреждающе прикусил нежную кожу на её шее — не больно, но достаточно, чтобы она вздрогнула, и прошептал уже совсем с другой, тёмной и опасной интонацией, от которой внутри всё сладко сжалось: — Не-а. А потом провёл языком по тому же месту — и вместо смеха у неё сорвался тихий, сладкий стон. Руки сами собой обвили его шею, пальцы зарылись во влажные волосы. Глаза Драко потемнели, зрачки расширились. Он наклонился, чтобы наконец поймать её губы, — и в этот самый момент из камина раздался громкий кашель и знакомый голос: — Гермиона? Малфой? Тут вообще есть кто-нибудь живой? Это была Джинни. Голос прозвучал настолько внезапно и не к месту, что они оба на секунду замерли, уставившись друг на друга в полном недоумении. Драко резко вскинул голову, процедил сквозь зубы что-то нечленораздельное и посмотрел на Гермиону сверху вниз с таким искренним, немым разочарованием, что она едва не расхохоталась снова. — Мы здесь! — громко, чуть хрипло отозвался он и с явной неохотой слез с неё. Поднявшись на ноги, он протянул ей руку, помогая подняться. Гермиона, вся раскрасневшаяся и взъерошенная, поспешно поправила задравшуюся футболку и смахнула волосы с лица. Подойдя ближе к камину, она увидела в очаге лицо подруги. — Джинни… — выдохнула она, всё ещё приходя в себя. — Слава Мерлину, вы дома! Я уже начала волноваться! — Что-то случилось? — серьёзно спросил Драко, вставая рядом с Гермионой. Джинни окинула его заинтересованным, откровенно оценивающим взглядом и громко, без тени стеснения присвистнула — словно увидела особенно эффектный манёвр на квиддичном поле. — Ого, Малфой. Я так понимаю, что немного… помешала вам? Гермиона обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Драко с некоторой паникой опускает взгляд на своё единственное «облачение», которое явно выдавало его возбуждение. В следующую секунду он резко отвернулся, на ходу крепче затягивая узел полотенца на бёдрах. — Чёрт! — выругался он. Гермиона рассмеялась, наблюдая, как он поспешно удаляется в сторону коридора. — Я в душ! — бросил он через плечо раздражённо. — Никакой личной жизни в этом доме! Всё ещё посмеиваясь, Гермиона перевела взгляд на лицо Джинни в каминном пламени, которое так и светилось лукавым удовлетворением. — У тебя, кажется, на роду написано доводить мужчин до сердечного приступа, — с притворным упрёком сказала она. — Вчера Гарри, сегодня Драко… Кто следующий в твоём списке, рыжая бестия? Джинни захохотала так искренне и громко, что поперхнулась облачком золы и закашлялась. — Вот ведь дрянь! Пепла наглоталась! — фыркнула Джинни, отплёвываясь и смешно морща нос. — Вы уж извините, что я ворвалась к вам вот так, без предупреждения. Просто я… я всю ночь глаз не могла сомкнуть. Всё думала о вчерашнем… — её голос дрогнул, смех угас и она тяжело вздохнула. — Я просто хотела убедиться, что у вас всё в порядке. Гермиона мягко перебила её, опускаясь на колени на мягкий ковёр перед камином. — Джинни, успокойся, правда. У нас всё хорошо. Мы с Драко ни капли не в обиде — ни на тебя, ни на Гарри, — она ненадолго замолчала, вглядываясь в уставшее лицо подруги, и осторожно спросила: — Как он, кстати? Джинни скривилась. — Тоже переживает. Перед работой заходил к Рону… хотел поговорить. Гермиона собиралась промолчать, но всё же не удержалась: — И как? Джинни вздохнула так тяжело, что пламя в камине дрогнуло. — Никак. Этот придурок даже не вышел к нему. Сидит, корчит из себя оскорблённого и униженного страдальца. Зато Лаванда… — её глаза злобно сверкнули, а голос стал нарочито писклявым: — «Как так, кто посмел избить моего бедного Ронни!» Тьфу! Знала бы она, за что он получил… Понимая, что подруга заводится всё сильнее, Гермиона поспешила сменить тему, мягко улыбнувшись. — Джинни, давай не будем, ладно? Не стоит портить утро. И ты кстати можешь зайти к нам нормально, — она жестом указала на комнату позади себя. — Не обязательно стоять на коленях у камина, это ведь ужасно неудобно. Джинни поморщилась, но взяла себя в руки и шумно выдохнула. — Ты права. Не будем. А про колени — да, согласна, уже немеют, — она хмыкнула. — Просто я ещё не купила вам с Малфоем фигурку пегаса. Так что мой полноценный визит немного откладывается. Я теперь тоже буду свято блюсти эту милую традицию. Гермиона кивнула, изо всех сил пытаясь сохранить на лице серьёзное выражение и не рассмеяться. — А мы с Драко как раз получили письма из Австралии, — добавила она, когда убедилась, что смех не вырвется наружу. — Я хотела отнести всё это Гарри как можно скорее. Джинни тут же оживилась и энергично закивала. Её рыжие волосы в отблесках огня казались ещё ярче. — Слушай, отличная мысль! Как соберётесь — заскакивайте ко мне! У нас на Гриммо камин открыт прямо на этаж к Гарри. Так что вам не придётся продираться сквозь толпу посетителей и сдавать палочки на проверку внизу. Я с вами схожу, если вы, конечно, не против. — Конечно, — тепло улыбнулась Гермиона. — Тогда жду вас! — Джинни усмехнулась. — А я пока пойду оденусь. Ну, до встречи. И… извини, что обломала вам утренний секс. Она весело подмигнула, и в следующую секунду её лицо растворилось в пламени, оставив после себя лишь тлеющие угли. Гермиона с мягкой улыбкой покачала головой и, с тихим стоном, поднялась на ноги. Собрав разбросанные по полу письма в аккуратную стопку, она решила, что пора уже устроиться по-человечески: сделала несколько шагов и с наслаждением плюхнулась на мягкий диван, подтянув под себя ноги. Она взяла первый попавшийся конверт. Увидев имя отправителя, Гермиона тут же вскрыла его быстрым движением пальцев, нетерпеливо разрывая воск. Глаза пробежались по строкам. Это были её официальные медицинские документы из больницы — от мистера Брайтона, размашисто написанные чёрными чернилами. Сухим, казённым языком в них значилось: травма головы, полученная в результате падения; покушение на жизнь со стороны магла; тяжёлое психическое состояние, включая полную потерю аппетита и апатию; а также факт того, что мистер Драко Малфой лично доставил её в учреждение в критическом состоянии и на протяжении всего лечения практически не отходил от неё ни на шаг. Глаза Гермионы скользнули по длинному списку зелий и настоек, и её передёрнуло от воспоминаний — тошнотворный привкус успокоительных, горечь питательных составов, которыми она давилась, просто чтобы не умереть. Так же чётко и безэмоционально в документах значился факт подтверждённой беременности на раннем сроке. Внизу стояла уверенная подпись Брайтона и магическая печать больницы Мельбурна — змея, обвивающая две скрещённые палочки. Подделать такую было невозможно. Внутри конверта лежала ещё одна, меньшая по размеру, записка на простой белой бумаге — без печатей. Гермиона взяла её в руки, и прочитала: «Мисс Грейнджер, Я отправляю вам всё, что вы у меня запрашивали. Буду рад, если это поможет вам и мистеру Малфою в ваших делах. Искренне надеюсь увидеть вас, как мы и договаривались, у себя на приёме в указанный срок. Также хочу ответить на ваш вопрос относительно матери мистера Малфоя. Признаюсь, этот случай меня заинтересовал, однако вы указали слишком мало информации о её текущем состоянии. Боюсь, с таким набором симптомов я мало чем могу помочь на расстоянии. Если для вас это всё ещё актуально и если у вас есть больше сведений, вы можете связаться со мной по магловскому телефону +61290991720, и я постараюсь сделать всё, что в моих силах. С уважением, Э. Брайтон» Дочитав, Гермиона резко вскочила на ноги и почти бегом бросилась в спальню. Телефон лежал на прикроватном столике. Она разблокировала его дрожащим пальцем, экран мигнул, показав заставку с их совместным фото из Австралии и увидела несколько пропущенных звонков от мамы и цепочку непрочитанных сообщений: «Дорогая, как вы там?», «Позвони, когда сможешь», «Мы вас очень ждём на Рождество!». Мысленно пообещав себе перезвонить ей позже, Гермиона не раздумывая набрала австралийский номер из записки. Кажется, она даже не дышала, пока в трубке тянулись протяжные, бесконечные гудки. Один. Второй. Третий. Наконец на том конце раздался щелчок, и спокойный, немного усталый голос произнёс: — Слушаю. — Здравствуйте, мистер Брайтон! — выпалила Гермиона, чувствуя, как голос заметно дрожит. — Это Гермиона Грейнджер. Я только что получила ваше письмо и… Надеюсь, я вас не отвлекаю? — О, мисс Грейнджер, рад вас слышать, — в его голосе прозвучала искренняя теплота. — Нет, что вы. Я уже закончил приём и нахожусь дома. Как вы себя чувствуете? Как прошёл перелёт? Документы, которые я отправил, — это то, что вам было нужно? — Да, спасибо вам огромное! — поспешно ответила она. — Всё дошло в кратчайшие сроки, и я вам невероятно благодарна. Перелёт прошёл хорошо, а я… — она на мгновение замолчала, прислушиваясь к себе. — Со мной тоже всё в порядке. И если честно, я почти не ощущаю беременности — всё проходит очень легко и спокойно. Он удовлетворённо хмыкнул. — Я рад это слышать. Надеюсь, так будет и дальше. Вы принимаете витамины, которые я вам назначил? Гермиона невольно улыбнулась, вспомнив, как Драко каждое утро ставит для неё стакан воды и аккуратно раскладывает капсулы на салфетке — помня об этом лучше, чем она сама. — Да, конечно, — уверенно ответила она. И, решив, что на этом вопросы о её здоровье можно завершить, Гермиона понизила голос и перешла к главному: — Мистер Брайтон… я звоню вам по поводу матери Драко. — Разумеется, — его голос мгновенно изменился, стал собранным и профессиональным. — Случай, судя по вашему письму, крайне необычный. У вас появились новые сведения, которые могли бы помочь мне точнее понять характер её состояния? Гермиона больше не могла стоять на месте. Она начала мерить шагами спальню — от большой кровати с помятой постелью к окну с видом на серый Лондон и обратно. — Да. Когда я вам писала, я ещё не видела миссис Малфой лично. Но позже мы навестили её… И Гермиона заговорила быстро, сбивчиво, словно боялась не успеть. Она описала восковую бледность Нарциссы и её пугающую неподвижность. Загадочные знаки на лице и шее. Полное отсутствие какой-либо реакции на внешний мир. Рассказала о том, что даже самые опытные мастера окклюменции не смогли пробиться сквозь глухую, пугающую пустоту её сознания. А затем — почти захлёбываясь словами — поведала о том коротком, жутком мгновении пробуждения: о крике, полном первобытного ужаса, и о рваных, чужих видениях, которые тогда вспыхнули не только в сознании Нарциссы, но и в её собственном. Доктор Брайтон слушал, не перебивая. На том конце провода повисла такая глубокая, сосредоточенная тишина, что Гермиона слышала лишь слабое, ровное шипение линии. В комнату бесшумно вошёл Драко. Он был уже полностью одет — в простую белую футболку, обтягивающую торс, и мягкие серые спортивные штаны. Гермиона заметила его лишь в тот момент, когда он осторожно коснулся её плеча. Она резко замолчала и обернулась. Глаза её лихорадочно блестели, грудь часто и высоко вздымалась. Он нахмурился, уловив последние обрывки слов: «…кричала… видения…окклюменция» — С кем ты разговариваешь? — почти беззвучно спросил он. Гермиона уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в трубке снова зазвучал спокойный, задумчивый голос колдомедика. Она быстро подняла палец к губам, глядя Драко прямо в глаза, и, отведя телефон от уха, нажала на громкую связь. Теперь голос, усиленный и чуть искажённый динамиком, заполнил тишину спальни. — Хм… как интересно, — произнёс он. — Вы знаете, мисс Грейнджер, я предполагал нечто подобное. Он замолчал, словно перебирая в памяти давно забытые знания. Драко и Гермиона застыли рядом, плечом к плечу, уставившись на экран телефона в её дрожащей руке. — Однажды мне доводилось сталкиваться с описанием схожего случая, — продолжил колдомедик. — Ещё в годы моей учёбы. На одной из лекций по древней, практически забытой магии. Если не ошибаюсь… дело происходило около трёхсот лет назад. А может, и больше. Он сделал короткую паузу. — В одной изолированной деревне на территории нынешней Танзании произошло поистине чудовищное событие. Вся община была уничтожена. Жители — зверски убиты. Единственным выжившим оказался пожилой местный колдун. Его нашли в состоянии, которое… — он чуть помедлил, — отчасти напоминало то, что вы сейчас описали. Хм. Он вновь замолчал. Напряжение в комнате стало почти осязаемым — будто воздух сгустился и начал давить на грудь. — И что же это было? — не выдержал Драко. Его голос прозвучал низко и собранно, но Гермиона уловила в нём ту самую стальную нотку — опасную, холодную. В трубке послышалось лёгкое шуршание. — О, мистер Малфой… — отозвался колдомедик с вежливой теплотой. — Вы тоже здесь. Здравствуйте. — Здравствуйте, — коротко ответил Драко, не тратя времени на церемонии. — Так что же стало причиной? Вы упомянули выжившего в Танзании. — он на мгновение сжал челюсть, — В моём доме произошло нечто схожее. Были убиты двенадцать человек. На этот раз пауза была длиннее. — Скажите… — начал колдомедик осторожно, словно взвешивая каждое слово на невидимых весах. — Я правильно помню, что вы упоминали: вы — чистокровный волшебник? И что в вашей семье традиционно рождаются наследники-мальчики? — Да, — подтвердил Драко, не совсем понимая, к чему тот клонит. — Это так. — Ваша мать также чистокровная? — Да, — повторил он, нахмурившись. В голосе прозвучало нетерпение. — Она из такого же древнего рода, как и мой отец. Из рода Блэков. И снова на линии повисло напряжённое молчание — будто их разделяла не просто дистанция в тысячи километров, а целая пропасть неизвестности и старых тайн. Гермиона бессознательно кусала губу до боли. Её взгляд был прикован к экрану телефона, словно она могла сквозь него увидеть ответ. — А что говорят об этом случае ваши, британские колдомедики? — наконец спросил Брайтон. Драко тут же презрительно фыркнул. — Ничего. — в его голосе сквозило холодное раздражение. — Они не знают, что с ней. Только разводят руками и бормочут о «сложном случае». Сегодня я буду в Мунго, чтобы навестить её, но не питаю иллюзий. Вряд ли в её состоянии что-то изменилось. — Понятно, — скупо отозвался целитель. В интонации проскользнуло что-то похожее на неловкое извинение за коллег. — У меня есть… одна теория. Но мне необходимо её проверить. Он ненадолго замолчал. В трубке послышался лёгкий шорох, будто он встал или подошёл к окну. — Я попробую найти свои старые конспекты и записи. Надеюсь, мыши или время ещё не расправились с ними — всё-таки прошло уже около тридцати лет. Кроме того, мне нужно навестить одного давнего друга и коллегу, к счастью, он живёт неподалёку, в соседнем городе. Давайте договоримся так: я позвоню вам позже и расскажу всё, что смогу отыскать или вспомнить. — Но а как же… — Драко резко подался вперёд, сжимая кулак. В этом движении было слишком много яростного нетерпения — будто он хотел вырвать ответ прямо сейчас, силой. — Мистер Малфой, — мягко, но твёрдо перебил его Брайтон, — давайте пока не будем забегать наперёд и строить догадки без веских на то оснований. Я обещаю вам: как только сведу воедино все факты, которые окажутся у меня на руках, я немедленно дам вам знать. Он сделал короткую паузу. — Мисс Грейнджер? — Я здесь, — тут же отозвалась она. Голос прозвучал тонко, дрожа от волнения. — Это ваш телефон? Я могу перезвонить на этот номер? — Да, конечно, — поспешно ответила Гермиона, кивая, хотя он не мог этого увидеть. — Звоните в любое время. — Замечательно. Тогда я сейчас же приступаю к поискам. Всего доброго. — Мы будем ждать. Спасибо, — успела сказать она, прежде чем в трубке раздались короткие гудки. Звонок завершился. В спальне повисла тишина, нарушаемая лишь размеренным тиканьем часов на стене. Гермиона всё ещё сжимала в ладони тёплый от её руки телефон и наконец шумно выдохнула, проводя дрожащей рукой по лицу. Драко стоял неподвижно. Его взгляд — остекленевший, невидящий был прикован к точке на стене над её плечом. Челюсть медленно сжималась и разжималась, будто он с трудом удерживал что-то внутри. — Драко… — она осторожно положила телефон на кровать, сделала шаг вперёд и обняла его, сразу ощутив под пальцами, насколько напряжены его плечи и спина. — Почему он сразу не сказал?! — зло, сквозь стиснутые зубы выдавил он. — Что это за теория? Что за игры в загадки? Но, вопреки резкости слов, его руки сами собой сомкнулись вокруг неё, прижав к себе с почти болезненной силой. — Не злись, — прошептала Гермиона, медленно проводя рукой по его спине. — Может, он просто не хочет сеять панику… или давать нам ложную надежду. Пока у него есть хоть какая-то зацепка — это уже больше, чем ничего. Давай просто подождём, хорошо? Он тяжело вздохнул — грудь резко поднялась и опустилась. Затем опустил лицо к её шее, уткнулся в знакомый запах, и напряжение в его теле начало медленно, по капле, уходить, сменяясь тяжёлой усталостью. — Хорошо, — глухо согласился он. — А чтобы не сойти с ума от ожидания, — мягко продолжила она, не отпуская его, — давай отправимся к Джинни. — Зачем? — он чуть отстранился, чтобы взглянуть на неё. В его серых глазах мелькнуло искреннее недоумение. — Я рассказала ей про письма и документы из Австралии. Их нужно передать Гарри. Она предложила пройти к нему напрямую — через камин на Гриммо, без всей этой министерской волокиты. — Гермиона заглянула ему в глаза, ища в них согласие. — Сначала к Гарри, потом — в Мунго. А там, глядишь, и мистер Брайтон позвонит. Драко несколько секунд молча смотрел на неё. Его черты постепенно смягчались, напряжение отступало. Наконец в уголках губ дрогнула слабая, уставшая, но живая улыбка, и он кивнул. — Да. Ты, как всегда, права. Прости за… — он запнулся. — И… — снова замолчал, подбирая слова. Его пальцы осторожно перебирали прядь её волос. — Спасибо тебе. — За что? — она с удивлением посмотрела ему в глаза. Сейчас они были непривычно серьёзными, глубокими. — За всё, — просто сказал он. Его рука медленно скользнула по её волосам — от виска к затылку. И в этом движении было столько беззащитной нежности, что у Гермионы сжалось сердце. — За то, что ты есть, — тихо добавил он. — И за то, что ты здесь. Со мной. ​Гермиона мягко улыбнулась ему и накрыла его ладонь своей, чувствуя тепло кожи и чёткий рисунок вен под пальцами. А затем, повинуясь порыву, притянулась к нему поближе и прижалась лбом к его груди. Ей не нужно было ничего говорить. В этом жесте, в спокойном ритме её дыхания и в том, как крепко она его обнимала, было всё, что ему нужно было знать: она будет рядом. До конца.

***

— И долго мне ещё нужно ждать?! — из-за неплотно закрытой двери донёсся возмущённый, звонкий голос Джинни. Следом раздался сдавленный, извиняющийся мужской лепет, на который рыжая ведьма ответила громким, отчётливым цоканьем языка. Гермионе даже не нужно было заглядывать внутрь, чтобы живо представить подругу: та наверняка стояла посреди кабинета, скрестив руки на груди в вызывающей позе, и демонстративно закатывала глаза к потолку. Послышались шаги, дверь распахнулась — и в шумный коридор Аврората вылетела Джинни. Она буквально вся пылала — не столько от гнева, сколько от уязвлённой гордости. — Придётся подождать, — бросила она, решительно занимая место по правую руку от Малфоя и одним резким движением перебрасывая огненно-рыжие пряди через плечо. — «Миссис Поттер, ваш муж сейчас на срочном совещании. Пожалуйста, подождите в коридоре», — передразнила она секретаря едким, писклявым фальцетом и возмущённо воскликнула: — В коридоре! Представляете?! Она метнула полный ярости взгляд в сторону дальней двери с аккуратной золотой табличкой «Гарри Поттер, глава Аврората», словно та лично нанесла ей смертельное оскорбление. Дверь была надёжно заперта — не просто на замок: от неё исходил тихий, но отчётливо ощутимый гул защитных заклинаний. Драко негромко фыркнул. Ему явно доставляло удовольствие наблюдать, как бывшая Уизли закипает от подобного пренебрежения к собственной персоне. Гермиона тоже едва сдержала улыбку, прикусив изнутри щёку. Прижимая к груди папку с документами, она, перестав вслушиваться в недовольное ворчание подруги, перевела внимание на окружающую обстановку. Вокруг, не умолкая, кипела жизнь. Грозные авроры в алых мантиях, скреплённых золотыми цепочками, сновали между кабинетами, переговариваясь короткими, отрывистыми фразами. Разноцветные записки-самолётики порхали под потолком, ловко огибая случайных прохожих. Воздух то и дело дрожал от хлопков аппарации и шипения камина. В этот момент Гермиона невольно почувствовала лёгкий, профессиональный укол зависти: в их с Драко австралийском Министерстве аппарация внутри здания находилась под строжайшим запретом, и каждый раз всем приходилось тащиться в главный атриум, к разрешённой зоне, теряя драгоценные минуты. Её взгляд скользнул по стенам, залитым ровным белым светом магических фонарей. Они были сплошь увешаны плакатами с яркими пометками: «Разыскивается», «Опасен», «Вознаграждение за любую информацию». Гермиона внимательно, с замиранием сердца, всматривалась в каждое лицо, в каждую пару глаз. Старых знакомых, к счастью, не было. И, что важнее всего — лица Драко среди них тоже не оказалось. Она едва заметно выдохнула, отпуская напряжение. Хоть разумом она и понимала, что официально ему ничего не предъявляли, сердце всё равно жило по своим, куда более тревожным правилам. Сам Малфой стоял рядом с таким невозмутимым видом, будто зашёл в книжную лавку, а не в самое сердце логова своих бывших недругов. Рассеянно оглядев длинный, гулкий коридор, он почти сразу перестал обращать на него внимание — его взгляд, словно магнитом, притянуло к Гермионе. Заметив, как она нервно покусывает нижнюю губу и теребит пальцами помятый край папки, он, не обращая ни малейшего внимания на очередные причитания Джинни об отсутствии удобных диванов для «особо важных персон», протянул руку и собственническим, уверенным движением притянул Гермиону к себе. Она благодарно прижалась к его груди, уткнувшись носом в безупречно гладкую, дорогую ткань чёрной мантии, и прикрыла глаза. В его запахе, в спокойном, ритмичном движении ладони по её волосам была её личная «другая планета». На несколько мгновений исчезло всё: и ворчание подруги, и отрывистые фразы авроров, и хлопки аппарации. Осталось только это тихое, надёжное «здесь». Когда она всё же подняла голову, то встретилась с серыми глазами, внимательно наблюдавшими за ней. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, отгороженные от окружающего шума этим немым диалогом. А потом одновременно улыбнулись — глупо, искренне, без всякой причины. Джинни внезапно оборвала себя на полуслове и громко хмыкнула. — Вы прямо как влюблённые подростки, честное слово. Смотрю на вас — и сразу вспоминаю нас с Гарри в лучшие годы. Гермиона повернулась к ней и увидела, как подруга разглядывает их с живым, почти исследовательским интересом, слегка склонив голову набок. — Разве в этом есть что-то плохое? — ровным голосом уточнил Драко, не прекращая накручивать на палец непослушную каштановую прядь. Джинни вскинула руки в примирительном жесте, и на её лице появилось понимающее выражение. — Что ты! Совсем наоборот. Вы наконец-то вместе — было бы странно, если бы вы не «отлипали» друг от друга. — Кое-кто нам сегодня помешал, между прочим, — усмехнулась Гермиона, многозначительно вскинув бровь. — «Липнуть», я имею в виду. Драко одарил Джинни взглядом, в котором читалось полное и безоговорочное одобрение слов Грейнджер. Джинни рассмеялась, ничуть не смутившись: — Ну, я же извинилась! Больше не буду вот так к вам врываться. Введу новое правило: сначала прислушиваться. Услышу стоны или тяжёлое дыхание — сразу разворачиваюсь и ухожу. Гермиона смущённо зарделась, а Драко преувеличенно закатил глаза, хотя на губах всё же дрогнула сдержанная улыбка. — И на том спасибо. Джинни лукаво подмигнула им обоим, а затем бросила быстрый взгляд на наручные часы. — Кстати, вы не хотите выпить кофе? — уже деловым тоном спросила она. — Тут, между прочим, варят вполне приличный. Гермиона и Драко почти одновременно кивнули: он — с лёгкой снисходительностью, она — с искренней благодарностью за возможность отвлечься. — С удовольствием, — улыбнулась Гермиона. — Отлично! Тогда я мигом. Хоть скрасим ожидание. Джинни изящно развернулась и уверенно зашагала в конец коридора, на ходу кивая знакомым, которые почтительно уступали ей дорогу. Оставшись вдвоём, Гермиона снова прильнула к груди Драко. Сквозь слои ткани мантии и рубашки она слушала ровный, размеренный стук его сердца. Он же вновь погрузил пальцы в её волосы, медленно распутывая непослушные завитки, словно это было самым естественным делом на свете. Проходящие мимо сотрудники Аврората то и дело косились на них — не каждый день увидишь Героиню войны в объятиях бывшего Пожирателя Смерти. Косились, перешёптывались, но, слава Мерлину, с глупыми вопросами никто не лез. Драко лишь обдавал особо любопытных ледяным взглядом — и те тут же отводили глаза и ускоряли шаг. Они простояли в этом уютном молчании минуты две или три, когда массивная двойная дверь напротив них ожила. По тёмному, отполированному дереву пробежала едва заметная рябь магии, рассеивая чары приватности, и створки медленно распахнулись. Из кабинета повалила толпа волшебников и волшебниц в алых и тёмно-синих мантиях. Они наперебой переговаривались между собой, оживлённо обсуждая только что закончившееся совещание. Гермиона резко обернулась на шум, сделала шаг вперёд — и едва не врезалась в дородного мужчину. Он замер напротив неё, внимательно разглядывая. Она машинально ответила тем же: высокие залысины, густые чёрные усы-щётки, тёмно-синяя мантия, расшитая серебряными нитями. — Мисс Грейнджер? — выдохнул он, полностью игнорируя затор в дверях, который сам же и создал. Гермиона кивнула, слегка нахмурившись. Мужчина был ей незнаком. Прежде чем она успела что-то ответить, Драко в мгновение ока оказался за её спиной, встав почти вплотную, как молчаливый, безусловный щит, от которого веяло опасным спокойствием. Волшебник в синей мантии перевёл взгляд на Малфоя, и приветливая маска моментально сползла с его лица. Губы под усами сжались в тонкую, жёсткую линию, брови резко сошлись к переносице. — Мистер Малфой, — протянул он спустя несколько секунд молчания елейным, сочащимся ядом голосом. — Какая… неожиданная встреча. Не ожидал увидеть вас в этих стенах. А мы как раз… вспоминали вас на совещании. — Не имею чести, — холодно отрезал Драко, глядя на него сверху вниз с нескрываемым презрением. Мужчина осклабился, но в его глазах не было ни капли веселья. — О, ну конечно, где мои манеры! Прошу прощения, — он сделал небольшой, нарочито театральный поклон, пропитанный фальшью. — Эндрю Скотт. Глава отдела магического правопорядка. В его маленьких, цепких глазах блеснуло что-то холодное и недоброе. Он продолжал сверлить Драко взглядом — настойчиво, выжидающе, словно искал трещину в идеально подогнанной броне. По спине Гермионы скользнул неприятный, липкий холодок. Она инстинктивно расправила плечи и сильнее прижала к груди папку с документами. — Очень приятно, мистер Скотт, — произнесла она ровным, бесстрастным голосом — тем самым, каким когда-то сдавала выпускные экзамены. — У вас есть какое-то конкретное дело к мистеру Малфою? Или вы просто решили поболтать посреди коридора? Скотт посмотрел на неё с лёгким удивлением. Его лицо приняло задумчивое, оценивающее выражение. — Вы имеете что-то против простой беседы, мисс Грейнджер? — в голосе звучала тень насмешки. — Пока это всего лишь… дружеский интерес. Не более того. Гермиона усилием воли проигнорировала то, как он выделил слова «пока» и «дружеский». Губы её изогнулись в короткой, неприязненной гримасе. С каждым его словом внутри поднималась волна отвращения. Этот человек — с лисьей ухмылкой и масляным голосом, казался ей ядовитее зелья самой скверной пробы. Почувствовав, как напряглось её тело, Драко положил ладонь ей на плечо и наклонился так, что его шёпот коснулся только её уха: — Гермиона. Успокойся. Она резко повернулась к нему, и между их лицами осталось всего несколько дюймов. Он чуть сжал пальцы на её плече и едва заметно приподнял бровь — молчаливое: «Не сейчас. Мы здесь не за этим». Скотт наблюдал за их немым диалогом с плохо скрываемым интересом. Его лицо медленно мрачнело, словно небо перед грозой. Взгляд задержался сперва на папке в её руках, затем скользнул к её левой — там, где сверкнуло кольцо. Можно было почти услышать, как в его голове с глухим щелчком встают на место последние детали мозаики. В дверном проёме появился Гарри. Взъерошенный, с внушительной горой свитков в руках, он за секунду считал накалившуюся обстановку. Почти бегом он подошёл к Гермионе и неловко обнял её одной рукой, стараясь не рассыпать бумаги. — Гермиона? Малфой? Что вы здесь… — он осёкся, заметив выражение лица Скотта и его голос мгновенно сменился с растерянного на деловой. — Всё в порядке? Гермиона выдохнула, ощутив знакомое, надёжное тепло от его присутствия, и приподняла папку чуть выше. Ответила намеренно громче и чётче, чем требовалось, чтобы её услышали все вокруг: — Привет, Гарри. Мы с Драко решили лично передать тебе все необходимые документы из нашего Министерства. Они официально подтверждают, что Драко Малфой неотрывно находился в Австралии последние пару месяцев. Со мной. Она успела заметить, как уголки губ Скотта дёрнулись вниз. По группе сотрудников его отдела, застывших неподалёку, прокатился сдержанный, но отчётливый шёпот. Даже некоторые из авроров застыли, наблюдая за этой сценой. — Как… интересно, — процедил мистер Скотт, впиваясь взглядом в документы у неё в руках, словно хотел прожечь в них дыру. — Если вы не против, Поттер, я, как глава отдела, хотел бы ознакомиться с ними как можно скорее. — Я лично направлю вам заверенные копии, мистер Скотт, — отрезал Гарри, — После того как изучу документы и внесу их в официальное дело. Его голос, обычно дружелюбный, стал низким и непривычно жёстким. В позе проступила вся тяжесть занимаемой должности. Скотт холодно рассматривал его. Между ними на мгновение вспыхнуло немое, почти что яростное противостояние. — Буду ждать, Поттер, — наконец выдавил он. И в этих трёх словах прозвучала откровенная неприязнь. Напоследок он одарил Малфоя недобрым, обещающим взглядом, затем резко, с презрительным достоинством, вскинул подол роскошной синей мантии и зашагал прочь. Каблуки отбивали по каменному полу чёткий, гневный ритм. Его небольшая свита — пара мрачных мужчин — поспешила за ним, наградив Драко на прощание тяжёлыми взглядами. Гарри шумно выдохнул, когда они скрылись за поворотом, и с досадой посмотрел на Драко: — Вот о чём я и говорил. Скотт спит и видит, как бы затащить тебя в допросную на двенадцатом этаже. Он один из тех, кто искренне считает, что все бывшие Пожиратели должны гнить в Азкабане по умолчанию. Драко равнодушно пожал плечами. Угрозы, казалось, его совсем не задели. Гермиона же, напротив, со сверкающими глазами смотрела вслед Скотту, пока тот не исчез из виду. Внутри всё кипело. — У него на тебя ничего нет, — прошипела она сквозь стиснутые зубы, поворачиваясь к Драко. Голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — И не будет. Я лично запихну ему это всё в глотку, если понадобится! Её трясло мелкой дрожью, пальцы побелели от силы, с которой она сжимала папку. Драко снова наклонился к ней, и его губы коснулись её виска. — Тише, — прошептал он так, чтобы услышала только она. Его дыхание было тёплым и ровным, болезненно контрастируя с её дрожью. — Тебе нельзя нервничать. Не забывай об этом. Гермиона зажмурилась и сделала глубокий, неровный вдох, стараясь вытолкнуть из себя яд этой встречи. Он был прав. Абсолютно прав. Они пришли сюда не для стычек с усатыми ублюдками в синих мантиях. Гарри мотнул головой в сторону своего кабинета: — Давайте не будем торчать на виду у всего отдела. Пойдёмте ко мне. Они с Драко кивнули и двинулись вслед за Гарри, который героически пытался удержать гору свитков подбородком и одновременно нащупать палочку в глубине своего кармана мантии, чтобы открыть дверь в свой кабинет. Малфой сокрушённо покачал головой, глядя ему в спину: — Поттер, напомни мне, ты точно волшебник? Гарри резко обернулся, удивлённо моргнув за стеклами очков: — В каком смысле? — Магия, — любезно, с преувеличенным терпением пояснил Драко. — Слышал о такой? Не проще ли было бы просто левитировать всё это за собой? Сейчас ты больше похож не на главу Аврората, а на измученного магла-клерка, которому начальство подкинуло тонну сверхурочной работы. Гарри вспыхнул, к своему глубокому разочарованию осознав, что Малфой, чёрт его побери, был прав. Гермиона посмотрела на Драко и, несмотря на остатки злости, почувствовала, как уголки губ сами собой ползут вверх. Она решила вступиться за друга: — Драко, у нас с Гарри просто… слишком много магловских привычек. Иногда мы на автомате делаем что-то руками, забывая, что для этого существует палочка. Я сама часто себя на этом ловлю. Драко посмотрел на неё с такой тихой, глубокой нежностью, что Гарри испытал острое желание закашляться. — Знаю. И мне это в тебе… Договорить он не успел. За их спинами раздался звонкий, беззаботный голос: — Кто тут заказывал кофе? Простите, немного задержалась — встретила в очереди одну знакомую из отдела регистрации порчи… О! Гарри, ну наконец-то! Все обернулись. Джинни приближалась к ним с абсолютно пустыми руками, но над её головой, выстроившись в безупречно ровную шеренгу, грациозно левитировали четыре картонных стаканчика, от которых поднимался ароматный пар. Малфой не выдержал — из его груди вырвался короткий, искренний смешок. Даже Гермиона не смогла скрыть широкой улыбки и лишь покачала головой. Подойдя вплотную, Джинни вскинула брови: — Вы чего? Драко ничего не ответил — лишь выразительно посмотрел на слегка покрасневшего Поттера. Тот наконец дотянулся до палочки и взмахнул ею резким движением. Свитки мгновенно взмыли в воздух, аккуратно выстроившись в ровную стопку. — Прошу, — буркнул Гарри, направляя палочку на дверь. Та с тихим щелчком распахнулась. Малфой с лёгким кивком галантно пропустил дам вперёд и вошёл следом, великодушно оставив Поттера разбираться с левитирующими документами и закрывать дверь. Кабинет главного аврора оказался на удивление скромным. Никакого антиквариата, вычурности или тяжёлой винтажной мебели — всё просто, функционально и по-рабочему. Обычный стол, забитые до отказа книжные шкафы и стены, сплошь заклеенные пергаментами, картами и заметками, испещрённые размашистым, торопливым почерком Гарри. Поттер, подойдя к своему месту, аккуратно опустил документы на единственный свободный угол стола. Коротким, отточенным движением палочки он заставил материализоваться три дополнительных кресла — простых, но удобных. — Присаживайтесь, — устало выдохнул он и буквально обрушился в своё массивное чёрное кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. — Тяжёлое утро, дорогой? — сочувственно спросила Джинни. Она устроилась в одном из кресел и ловко перехватила в воздухе свой стаканчик с кофе. — Не то слово, — Гарри снял очки и, чуть прищурившись, проследил за тем, как Драко и Гермиона устраиваются рядом. — Как и прошлый вечер. Вы как? Вы извините ещё раз за… Гермиона мягко перебила друга, не желая возвращаться к теме Рона: — Гарри, всё в порядке. Мы не в обиде на вас с Джинни. Драко вальяжно откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу. Его поза была расслабленной, но взгляд оставался острым и сосредоточенным. — Да, Поттер. Мы здесь не за этим, так что перестань извиняться за то, в чём ты не виноват. Видя, что Гарри с тем же виноватым выражением собирается сказать что-то ещё, Гермиона пресекла попытку и подалась вперёд, положив увесистую папку ему на стол. — Здесь все документы, которые я запрашивала, — она серьёзно посмотрела ему в глаза. — После этого ни у одного, даже самого придирчивого чиновника не должно остаться вопросов к Драко. Тут официальные бумаги, письменные показания коллег, отчёт из больницы… — она сделала паузу, и голос едва заметно дрогнул. — Я, честно говоря, сама не ожидала, но здесь даже есть документ от нашего Министра. В общем… разберёшься. Гарри слабо улыбнулся ей и провёл ладонью по папке. — Конечно. Спасибо, Гермиона. — Это ещё не всё. У нас есть новости… по поводу моей матери, — вкрадчиво произнёс Драко, обменявшись быстрым взглядом с Гермионой. — Правда? Какие? — Гарри перевёл взгляд с него на неё, и Гермиона тут же выпрямилась, приняв знакомую всем позу прилежной ученицы, готовой дать развёрнутый ответ. — Понимаешь, Гарри, сегодня я созвонилась со своим лечащим врачом из Мельбурна, — начала она, и в её голосе прозвучала деловая, полная надежды нота. — Есть шанс, что он сможет нам помочь разобраться в том, что произошло с Нарциссой. Гарри, уже собиравшийся сделать ещё один глоток кофе, замер и едва не подпрыгнул на месте, поспешно водружая очки обратно на переносицу. — Серьёзно?! И что он сказал? — Пока ничего конкретного, — буркнул Драко, отводя взгляд к магическому окну, за которым ярко светило солнце. Его пальцы в такт беспокойным мыслям негромко постукивали по подлокотнику. — Вспомнил какой-то похожий случай в Танзании, который случился лет триста назад. Сказал, что ему нужно поднять старые записи и навестить коллегу. Обещал перезвонить, как только будет уверен в своих подозрениях. Так что вот, ждём. Гермиона накрыла руку Драко своей, мягко, успокаивающе сжимая его пальцы. — Я уверена, он сможет нам помочь. Он не из тех, кто бросает слова на ветер. И он… видит то, чего не видят другие. — она грустно улыбнулась при этих словах. — Мистер Брайтон не только хороший человек, но и блестящий профессионал. Гарри кивнул и задумчиво уставился в свой стакан, будто пытаясь разглядеть в тёмной жидкости ответы. — Если он действительно сможет нам помочь… Мерлин, да я лично организую для него международный порт-ключ в ту же секунду! Лишь бы наконец разобраться во всей этой… чертовщине, — он помолчал, и его плечи едва заметно опустились под невидимым грузом ответственности. — Но пока нам приходится справляться своими силами. И кое-что у нас всё же получилось. Мы сдвинулись с мёртвой точки и расшифровали часть твоих видений, Гермиона. Гермиона округлила глаза и непроизвольно подалась всем телом вперёд. — Но… как? Гарри неожиданно улыбнулся — той самой, немного смущённой улыбкой, которая появлялась у него всякий раз, когда он придумывал что-то по-настоящему грандиозное. — Ко мне ночью пришла одна идея… — он поёрзал на месте, явно довольный собой. — В тех обрывках, что ты нам передала, отчётливо видно, что Люциус что-то говорит. Вот я и подумал… если его нельзя услышать, можно ведь попробовать прочитать по губам. Рот Гермионы непроизвольно приоткрылся от изумления. Идея была до гениальности проста. — Прочитать по губам… Гарри, да ты гений! — выдохнула она, и её лицо озарила широкая, искренняя улыбка. — Да-да, мой муж иногда бывает бесподобен, — с гордостью и лёгкой иронией ухмыльнулась Джинни, поправляя складки мантии на коленях. — Иногда? — Гарри с притворно строгим лицом взглянул на жену. — Так и что вы смогли расшифровать? — голос Драко прозвучал резко, обрывая момент лёгкости. Его взгляд, ещё секунду назад смягчённый прикосновением Гермионы, мгновенно стал холодным и острым, как лезвие. — Что говорил этот ублюдок перед тем, как отправиться туда, где ему самое место? Гарри посмотрел на него в упор. Улыбка исчезла с его лица, и в кабинете на несколько секунд повисла плотная тишина. — А вот тут, — тихо сказал он, — уже ты мне должен сказать, что именно имел в виду твой отец. Под выжидающими взглядами всех троих Гарри вытащил из стопки бумаг листок желтоватого, испещрённого пометками пергамента. — Здесь… мало что понятно само по себе. Но я надеюсь, что ты сможешь пролить свет на эти слова. Гарри развернул листок и зачитал: — «Друзья мои… Я рад, что... из вас... же смогли присутствовать сегодня... Надеюсь, вы... достоинству... оценить наше маленькое… убежище». Дальше — пауза. Все смеются, поднимают бокалы. На этом обрывок заканчивается. После его слов в кабинете воцарилась напряжённая тишина. Драко сверлил взглядом пергамент, будто пытался вытянуть из него скрытый смысл. Лицо стало непроницаемым — невозможно было понять, о чём он сейчас думает. — Малфой, — наконец нарушил молчание Гарри. — О каком «убежище» шла речь? Драко тяжело вздохнул и, не отдавая себе отчёта, провёл рукой по бедру Гермионы. Но даже это прикосновение сейчас казалось отстранённым, почти механическим. — Понятия не имею, — честно признался он. — Ни о каком «убежище» я от него не слышал. — Может… он имел в виду подвалы Мэнора? — негромко предположила Гермиона. — Может он там проводил какие-то тёмные эксперименты? Драко перевёл на неё взгляд, а Гарри тут же подхватил: — Да, ты точно никогда не видел или слышал, чтобы он там что-то строил, переделывал, улучшал? Или где-то ещё в доме или на территории? — Если он что-то и замышлял, то уж точно не считал нужным докладывать об этом мне, — сквозь зубы процедил Драко. Жевательные мышцы на скулах напряглись. — Но будь то стройка, ремонт или перепланировка — мать бы обязательно рассказала мне. Она любила… любит такие вещи. Обсудила бы со мной обои, паркет, светильники… что угодно. Джинни пошевелилась на своём месте, бросив на него осторожный взгляд. — А что вообще находится в вашем подвале? — тихо спросила она. — Ну, кроме очевидного. Винных погребов или… Драко хмуро посмотрел на неё и резким движением подбородка указал на Гарри. — У мужа своего спроси. Он был там однажды. Всё видел собственными глазами. Поттер тут же помрачнел. Он прекрасно понял, о каком «посещении» идёт речь. О том, что лучше бы навсегда стереть из памяти. Гермиону при этих словах будто окатило ледяной водой. Всё тепло от кофе, от надежды, от близости Драко — испарилось в одно мгновение. Кончики пальцев похолодели, в ушах зазвенело. Она бессознательно сжала руки на коленях так сильно, что ногти впились в ладони, и опустила голову, уставившись на побелевшие костяшки — но видела не их. Перед внутренним взором проплыли даже не картинки, а ощущения: давящий холод камня под щекой, рвущий горло металлический запах крови и страха, пронзительные крики — и тот всепоглощающий, белый от ужаса холод, от которого немело всё внутри. Память, вероломная и безошибочная, услужливо подкинула не образы, а саму суть — физическое воспоминание боли, унижения и полной беспомощности. Драко, заметив, как она мгновенно замкнулась в себе, с жестокой ясностью осознал, какую чудовищную, непростительную глупость только что сказал. Он вспомнил камеру — и с запоздалым ужасом понял, что в то самое время, наверху, его тётка вырезала на руке кричащей от боли девушки… его будущей жены… позорное клеймо. Его собственные слова отозвались в нём тупым, тошнотворным ударом под дых. Он резко повернулся к ней, накрывая её холодную руку своей тёплой. — Гермиона, прости… — почти с паникой выпалил он. — Я… я не хотел. Просто ляпнул, не подумав... Чёрт. Извини меня. Она сжала его пальцы в ответ — сильнее, чем собиралась, и, заставив себя поднять на него глаза, едва слышно сказала: — Я понимаю, что ты имел в виду. Ты думал о камере. О подвале. Всё нормально, правда. Он виновато всматривался в её лицо, ища упрёк — и находя лишь старую боль и искреннее понимание. — Прости меня ещё раз. — прошептал он. — Всё в порядке, — она попыталась улыбнуться. — Просто… давно не вспоминала об этом. Драко шумно выдохнул, мысленно проклиная себя. Плечи опустились под новым, невидимым грузом вины перед ней. Гермиона, словно угадав его мысли, ещё раз несильно сжала его пальцы, а затем большим пальцем начала медленно гладить его ладонь, уже успокаивая его. Гарри и Джинни с одинаковой, затаённой грустью наблюдали за ними, не смея вмешаться. Наконец, Поттер взял себя в руки, снова натягивая маску собранного аврора. Он откашлялся, привлекая к себе внимание. — Так, ладно. Не будем о прошлом, — решительно сказал Гарри. — Сосредоточимся на настоящем. Малфой, нам в любом случае стоит наведаться к тебе в поместье и осмотреть там всё ещё раз. Уже с твоей помощью. Может, ты заметишь то, что мы… Он осёкся, заметив, как Драко и Гермиона одновременно напряглись и быстро переглянулись. — Что с вами? — нахмурился Гарри, внимательно оглядывая их обоих. Драко нехотя, словно вытаскивая из себя занозу, выдавил: — Понимаешь, Поттер… тут есть небольшое, но принципиальное препятствие. Я больше не имею права ступать на территорию собственного поместья. Рты Гарри и Джинни раскрылись в абсолютно одинаковом немом изумлении. — Как это?! — первой опомнилась Джинни, выпрямляясь в кресле. — Ты же единственный прямой наследник! Люциуса больше нет, родовая магия обязана была признать тебя хозяином! Гермиона медленно покачала головой. — Дело не в наследстве, Джинни. Гарри невольно подался вперёд — несколько пергаментов под его локтями жалобно хрустнули. — А в чём тогда? — Просто не могу — и всё. Гарри непонимающе нахмурился. — То есть… ты хочешь сказать, что за все эти дни, что вы в Англии, ты ни разу не был в Мэноре? Ни разу не видел, что от него осталось? Малфой ощетинился. Его взгляд стал колючим и оборонительным. — Именно так, Поттер. Не был. И не видел. — Но… ты можешь объяснить нормально, без загадок? Что тебе мешает? — не отставал Гарри. Драко допил остатки уже остывшего кофе залпом и с глухим, резким стуком поставил пустой стаканчик на стол. — Это долгая и довольно… личная история. — устало сказал он, проведя рукой по лицу. — Даже не знаю с чего начать… — Драко, — тихо позвала Гермиона. Все взгляды тут же обратились к ней. Она набрала в грудь побольше воздуха и осторожно произнесла: — Может, нам стоит не рассказать, а… показать? Малфой посмотрел на неё с непониманием. — Показать? Гермиона кивнула и придвинулась к нему ближе, полностью игнорируя то, как Гарри и Джинни, затаив дыхание, ловят каждое слово. — Да, показать. Понимаешь, когда мы уезжали из Мельбурна, я… — она запнулась, и на её щеках выступил лёгкий румянец. — Я сама не знаю, что на меня нашло. Но в самый последний момент, когда ты успокаивал Тинки, я… я взяла с собой твои воспоминания. Гарри с Джинни недоумённо переглянулись. — Зачем? — тихо спросил Малфой. Гермиона тяжело вздохнула и развела руками. — Говорю же, не знаю. Я просто в последний раз проверяла, всё ли с собой взяла. Ты был в другой комнате. Я заглянула в ящик стола, увидела флакон… и рука сама потянулась. Договорив, она даже невольно затаила дыхание, ожидая, вспышки гнева или раздражения с его стороны. Но Драко, к её удивлению, и не думал злиться. Его лицо смягчилось, а в голосе, когда он заговорил, звучало лишь тихое изумление. — И где они сейчас? Дома? Гермиона покачала головой, полезла в карман своей мантии, и извлекла оттуда крошечную сумочку. — Нет. Они со мной. Под пристальными взглядами Поттеров и одобрительным взглядом Драко Гермиона шепнула короткое заклинание — и сумочка с лёгким шелестом вернулась к своим обычным размерам. Она расстегнула её и, покопавшись внутри, нащупала пальцами искомое — прохладное, гладкое стекло. Вытащив на свет небольшой флакон, она на мгновение замерла, сжав его в ладони. Серебристо-дымчатое содержимое медленно переливалось внутри. Это была его память. Его боль. Гермиона посмотрела на Драко, давая ему последний шанс остановить её, забрать флакон, оставить эту часть себя в тайне. Но он лишь мягко улыбнулся ей, кивнул и забрал флакон из её слегка дрожащих пальцев. Не отрывая от неё взгляда, он протянул пузырёк через стол и положил перед всё ещё ничего не понимающим Гарри. — Доставай Омут, Поттер. Думаю, после этого никаких лишних вопросов у тебя не останется. — Гарри, — осторожно добавила Гермиона, поворачиваясь к нему. — Пожалуйста… постарайся сделать так, чтобы эти воспоминания не увидел никто, кроме тебя. Когда посмотришь — ты поймёшь, почему я об этом прошу. Поттер сжал в ладони прохладный флакон, ощущая под пальцами гладкое стекло, и твёрдо кивнул. В его зелёных глазах читалась решимость. — Омут хранится в секретной секции, в сейфе. Я запрусь и всё посмотрю один. — он на секунду задержал взгляд на Драко. — Ждите здесь. Я скоро. Он направился к двери и исчез за ней. Джинни, явно боровшаяся с собой, обиженно надула губы и скрестила руки на груди в немом, но красноречивом протесте, откинувшись на спинку кресла. Драко заметил её уязвлённую мину и невесело усмехнулся: — Ты тоже можешь пойти посмотреть, если так хочешь. Всё равно об этом зайдёт речь, как только Поттер вернётся. Джинни удивлённо моргнула, явно не поверив своим ушам. — Правда?! Можно? Мне?! — её глаза расширились от такого неожиданного доверия, и в них вспыхнул живой, неподдельный интерес. Малфой устало кивнул, и рыжая ведьма тут же подскочила с места и пулей вылетела вслед за мужем, словно боялась, что он в последний момент передумает. Гермиона проводила подругу взглядом и, когда дверь за ней закрылась, с облегчением выдохнула, поворачиваясь к Драко. Он не дал ей ни секунды — подался вперёд и властно обхватил за талию. — Иди ко мне, — тихо сказал он. Уже через мгновение она сидела у него на коленях, обвив руками его шею. Драко ласково гладил её по спине, прижимая к себе так крепко, словно она была единственной твёрдой опорой в его внезапно пошатнувшемся мире. — Ты на меня не злишься? — глухо спросила она, уткнувшись носом в тёплый изгиб его шеи. Его рука на мгновение замерла, а затем снова продолжила своё размеренное, успокаивающее движение. — Нет, — так же тихо ответил он. — А должен? — Ну… — она помедлила. — Это ведь твоя личная память. Возможно, ты не хотел, чтобы кто-то, кроме меня, увидел те дни… — её пальцы бессознательно перебирали волосы у него на затылке. — Если честно, я пожалела о своих словах сразу же, как только они сорвались с губ. — Перестань, — он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. В его сером взгляде не было ни тени упрёка — только понимание. — Я не злюсь. Ты, наоборот, сэкономила нам кучу времени и избавила меня от идиотских вопросов Поттера. Он сделал короткую паузу, а потом добавил уже серьёзнее: — Хотя, если честно, я был почти уверен, что ты их выбросила. — Выбросила? — Гермиона нахмурилась. — Ты серьёзно? Он кивнул. — Я бы никогда так не поступила, — твёрдо сказала она. — Ведь именно после этих воспоминаний мы… Она замялась, с трудом пытаясь подобрать слово, которое могло бы описать тот лавинообразный переход в их отношениях. — Переспали, — безжалостно подсказал Драко, и в его глазах вспыхнул тот самый, знакомый малфоевский огонь. — Ну да, — она не удержалась и рассмеялась. — Переспали. — И ты забеременела, — невозмутимо добавил он. Гермиона рассмеялась ещё громче, упираясь лбом в его и закрыла глаза. — Я смотрю, ты идеально помнишь всю хронологию событий, Драко. Он притянул её к себе ближе, так что их дыхание смешалось. — Ещё бы мне не помнить, — прошептал он ей в губы. — Я впервые за столько лет… занимался любовью с женщиной, которую безумно, безнадёжно и слишком сильно люблю. Гермиона непроизвольно облизнула внезапно пересохшие губы и выдохнула: — Я… я тоже. Это было… — слова резко закончились и она не смогла договорить. — Согласен, — просто сказал он и пристально посмотрел ей в глаза. Несколько бесконечно долгих секунд они смотрели друг на друга. Драко не выдержал первым — сократил и без того ничтожное расстояние и поцеловал её: глубоко, властно, без малейшего сомнения, с той самой первобытной жаждой, что всегда жила между ними. У Гермионы мгновенно перехватило дыхание, когда его тёплые, уверенные руки заскользили по её бокам, вдоль рёбер, к талии, вызывая знакомый, острый и сладкий отклик во всём теле. И только в самый последний момент, когда её пальцы уже сжимали ткань его мантии, притягивая к себе ближе, вспышка реальности прорвалась в сознание. Она вспомнила, где они находятся. С огромным трудом Гермиона оторвалась от его губ. Оба тяжело, прерывисто дышали, медленно приходя в себя. Она чуть изменила положение на его ногах — и сразу, слишком отчётливо почувствовала, насколько он был возбуждён. Драко уловил это мгновенно: заметил, как вспыхнули её глаза, как расширились зрачки, и усмехнулся, понижая голос до хриплого, томного от желания шёпота: — Никогда не думала… заняться чем-то крайне неподобающим в кабинете главного Аврора? — он склонился ближе. — Только скажи «да» — и я запечатаю эту дверь такими чарами, что даже Поттер со своим проклятым везением не войдёт сюда, пока ты не кончишь как минимум… о, дважды. Гермиона рассмеялась — коротко, с той самой истеричной ноткой, что всегда прорывалась, когда она была слишком возбуждена, чтобы оставаться серьёзной. — Ты совершенно неисправим, Малфой! — она шутливо ткнула ладонью ему в грудь. — А что? — он дерзко ухмыльнулся, в серых глазах вспыхнули опасные, манящие искры. — Его жена сама виновата, что вломилась к нам утром без предупреждения. Нарушила священный процесс. Думаю, как супруга аврора, она поймёт необходимость… компенсации. Гермиона, всё ещё улыбаясь, покачала головой и принялась поправлять спутанные от его пальцев волосы. — Я уверена, что вечером, когда мы наконец вернёмся домой, нам уже точно никто не помешает… закончить начатое, — она намеренно выделила последние слова. Драко с одобрением хмыкнул, подался вперёд и прикоснулся губами к чувствительной коже на её шее, чуть ниже уха, оставляя короткий, обжигающий поцелуй. — О да, — выдохнул он. — Потому что первым делом я закрою к чёрту этот проклятый камин. Для всех. Навсегда. Пусть стучат в дверь. А мы — не откроем. Гермиона прикрыла глаза, полностью отдаваясь ощущениям: его дыханию на коже, тёплым рукам на её спине, устойчивости его бёдер под ней. Пальцы сами собой зарылись в его волосы. — Драко… — она усмехнулась. — Мы с тобой, наверное, настоящие сумасшедшие. — Это ещё почему? — с лёгким смешком спросил он, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. — Ну ты сам подумай. — начала она. — Мы в Министерстве магии. В кабинете главы Аврората. На кону — будущее твоей семьи, твоя свобода, расследование убийств… А мы сидим тут и… планируем секс. — из её груди вырвался нервный смешок. — Разве нормальные, адекватные люди так поступают? Драко искренне рассмеялся и снова спрятал лицо в её каштановых волосах, глубоко вдыхая цветочный аромат её парфюма. — Гермиона, — его голос снизился до интимного шёпота, — я ведь уже говорил тебе. Я хочу быть счастливым с тобой каждую чёртову минуту, пока у нас есть такая возможность. Сейчас вернутся Поттеры — и мы снова превратимся в серьёзных, взрослых людей с кучей проблем. А пока… — он отстранился, поймал её затуманенный взгляд и медленно провёл большим пальцем по её припухшей нижней губе. — Почему бы не помечтать о том хорошем, что ждёт нас сегодня вечером? Это ведь не преступление. Гермиона смотрела на него — на ставшие такими родными серые глаза, на ту странную смесь дерзости и уязвимости, которая была только в нём, — и не могла поверить, как ей повезло. Слова, обычно послушные ей, сейчас отказывались складываться во что-то осмысленное. Но Драко, будто, и не нуждался в них. Он умел читать её без слов. — Я так сильно люблю тебя, — прошептала она. Этого было достаточно. Он запустил пальцы в её локоны, слегка оттянул голову назад, чтобы лучше видеть её лицо, и ответил едва слышно, но так, что каждое слово навсегда отпечаталось у неё под кожей: — Я — сильнее. Люблю тебя сильнее всех на свете. Горячие слёзы подступили к глазам, и Гермиона не стала их сдерживать. Она просто подалась вперёд и обняла его за шею, пряча лицо в складках чёрной мантии. Он ответил тем же — его руки сомкнулись на её спине, а ладонь легла на затылок, удерживая и защищая. Так они и сидели в тишине, дыша в унисон, цепляясь за этот хрупкий, украденный у мира момент. Тихий щелчок двери за их спинами, ворвавшийся шум коридора, обрывки чужих голосов и шаги заставили их обоих вздрогнуть. Гермиона поспешно подняла голову, растерянно моргнув, и быстрым движением смахнула влагу с ресниц. Драко обернулся через плечо, не спеша убирать руки с её талии — упрямо цепляясь за эти последние секунды близости. Гарри и Джинни замерли на пороге. Ещё недавно такие живые и подвижные, сейчас они казались непривычно серьёзными и бледными, с глубокой, отчётливой тенью печали в глазах. Взгляд Гарри, обычно прямой и оценивающий, был слегка расфокусирован — будто часть его всё ещё блуждала там, в серебристых потоках чужой памяти. Гермиона слишком хорошо знала это выражение. Они только что прикоснулись к самому сокровенному: к той незаживающей боли, отчаянию и хрупкой нежности, которые она и Драко носили в себе, тщательно скрывая от всего мира. Гарри провёл ладонью по взъерошенным волосам, словно пытаясь стряхнуть остатки видений, и, сделав несколько неуверенных шагов, молча протянул руку. В его ладони лежал стеклянный флакон с воспоминаниями. Гермиона осторожно поднялась с колен Драко, поправила съехавшую набок мантию и забрала его обратно. Стекло было тёплым от чужого прикосновения. Малфой встал следом. Маска бесстрастности, холодности и едва уловимого превосходства вернулась на его лицо мгновенно, будто и не было только что ничего иного. Пока серебристый дым окончательно не исчез в недрах её сумочки, Гарри не отрывал от Малфоя тяжёлого, наполненного новым пониманием взгляда. — Спасибо, — наконец произнёс он. Голос звучал непривычно тихо и хрипло. — Что позволил… что позволил нам это увидеть. Теперь я понимаю. И… — он глубоко вдохнул, — у меня действительно больше нет к тебе вопросов. Джинни, всё это время хранившая молчание, подошла ближе. В её взгляде не осталось ни привычного лукавства, ни весёлой дерзости. Она смотрела на Драко с чем-то большим, чем просто сочувствие — с уважением, граничащим с изумлением. Гарри прочистил горло, стараясь вернуть разговору деловой, рабочий тон, но его голос всё ещё оставался приглушённым. — Итак. Я понимаю, что тебе нельзя ступать на территорию поместья. Но находиться на границе, за пределами проклятия, ты сможешь? Драко уверенно кивнул. — Тогда давай отправимся туда прямо сейчас, — решительно сказал Гарри, обходя стол и упираясь в него ладонями. — Мне необходимо твоё присутствие, пока мы с командой проведём повторный, максимально тщательный осмотр. Ты будешь подсказывать, указывать на детали. Всё-таки это был твой дом — ты знаешь его планировку и тайники лучше любого из нас. Было видно, что Драко заметно колеблется. Он бросил быстрый, неуверенный взгляд на Гермиону. — У нас ведь были другие планы… — в голосе прозвучала едва заметная вина. Гермиона мягко улыбнулась ему, тронутая этой реакцией. Она взяла его за руку, привычно переплетая пальцы. — Всё в порядке. Я пойду с вами. Он ещё мгновение смотрел на неё, словно ища в её глазах тень обиды, но, так и не найдя её, с облегчением кивнул и повернулся к Гарри. — Это займёт много времени? — Около часа, не больше. Я возьму только самых толковых и проверенных людей. Лишних вопросов не будет. Обещаю, — серьёзно заверил Гарри. — И я с вами! — решительно вмешалась Джинни. На немой, укоризненный взгляд мужа она лишь всплеснула руками: — А что? Вы и так в прошлый раз в Азкабан без меня полезли. Так что в этот раз не отделаетесь. Гарри сокрушённо покачал головой, но спорить не стал. С таким огнём в глазах жены это было бессмысленно. Он махнул рукой в знак капитуляции и устало опустился в кресло, где его ждали нетронутые горы бумаг и свитков. — Хорошо. Дайте мне… пятнадцать минут. Нужно подготовить ордер на повторный обыск, подписать пару документов для Кингсли и собрать парней. — он кивнул на кресла. — Присаживайтесь. Допивайте кофе, пока я всё оформлю. Никто не возражал.