Спишь?

Ветер свистел в ушах, напрочь заглушая звук собственного прерывистого дыхания. Мелкие снежинки, гонимые ледяными порывами, секли лицо и безжалостно резали глаза. Слёзы мгновенно замерзали на ресницах, превращаясь в крошечные ледяные иглы, но Драко словно не замечал этого. Он нёсся по заснеженному лесу, до боли сжимая в руке палочку и взрывая ногами девственно-белую пыль. Он повернул голову влево. Ещё даже не успев увидеть опасность — лишь инстинктивно почувствовав приближение чужого смертоносного заклятия, — резко бросился в сторону, кувыркнувшись через плечо. Ровно через долю секунды ослепительный ярко-красный луч ударил точно в то место, где он только что стоял. Огромное вековое дерево — в три человеческих обхвата — со страшным треском разлетелось в труху, разбрасывая во все стороны острые щепки и плотное облако снежной пыли. Драко хищно оскалился, чувствуя, как адреналин огненной волной выжигает вены. Не сбавляя темпа, он вскинул руку и послал ответное проклятие в глухую чащу, туда, откуда прилетела атака. Он заранее знал, что промазал, но Салазар, до чего же приятно было услышать раскатистый грохот взрывающейся Бомбарды Максима. Магия начисто разнесла соседние деревья, в очередной раз заставив лес содрогнуться. Из его груди вырвался хриплый, восторженный рык, и он побежал ещё быстрее. Пот застилал глаза, а морозный воздух обжигал горло до вкуса крови при каждом вдохе. Пульс набатом стучал в ушах, отдаваясь тяжёлыми ударами в висках, но эта боль была упоительной. Магия бурлила в каждой клетке его тела, переполняя до краёв, требуя выхода. Он буквально купался в этом — кажется, давно позабытом — чувстве абсолютного всемогущества, которое теперь вернулось к нему с новой, пугающей яркостью. Уловив новый, пронзительный свист рассекаемого воздуха, он вновь вильнул в сторону, резко меняя траекторию. И снова смерть пронеслась мимо, едва не опалив волосы. Малфой на всём ходу перемахнул через поваленный ствол и высоко поднял палочку над головой. Из её кончика вырвался чёрный — в цвет его глаз — луч. Проклятие, оставляя за собой шлейф красивого тёмного дыма, молнией понеслось сквозь густые заросли, настигая цель. Когда спустя несколько секунд из чащи вместо крика прилетела ответка, Драко скрипнул зубами. Снова мимо. И всё же он чувствовал, как с каждым разом заклятия, летящие в его сторону, становились всё слабее и небрежнее. Всё оказалось гораздо проще, чем он себе представлял. Но не успел он додумать эту мысль до конца, как в шаге от его бедра с шипением ударил ярко-зелёный луч, и огромная ель со стоном надломилась надвое, и начала падать прямо на него. Малфой резко свернул в другую сторону, едва не поскользнувшись на коварной наледи, скрытой под снегом, и продолжил веерно, без остановки засыпать зимний лес хлёсткими, жалящими проклятиями. Вновь ослепительная вспышка — и очередное заклятие обожгло рукав его мантии. — С-с-сука… — прошипел Драко сквозь зубы. Липкая волна гнева поднялась со дна сознания, заставляя его глаза потемнеть до состояния абсолютной пустоты. Игра затянулась. Пора было кончать с этим дерьмом. Когда он вылетел на небольшую поляну, зажатую в плотное кольцо заснеженных елей, Драко понял: момент настал. Он затормозил на всём ходу так, что из-под подошв полетели крупные белые хлопья, опустился на одно колено и с силой, почти по самую рукоять, всадил палочку прямиком в промёрзшую землю. Древко в его ладони опасно завибрировало от магии, яростным потоком хлынувшей из предплечья прямо в почву. Воздух вокруг зазвенел. И тогда это случилось. Абсолютно все деревья в радиусе нескольких миль в одну секунду покрылись толстой коркой льда и с оглушительным звоном взорвались изнутри. Драко едва успел выставить перед собой серебристый щит, когда во все стороны шрапнелью полетели ледяная крошка, комья земли, щепки и выкорчеванные с мясом корни. Он не спешил подниматься. Тяжело дыша, Малфой сквозь призму мерцающего щита наблюдал, как оседающее грязное облако медленно обнажает масштаб разрушений. Наконец он услышал из глубин этого хаоса то, ради чего всё и затевалось: — Ну всё-всё! Ты выиграл! Хватит! Я сдаюсь! Серебристый щит с тихим шелестом растворился в воздухе. Драко с холодным удовлетворением вытащил палочку из земли. Машинально шепнув очищающее Тергео и согнав грязь с древка, поднялся во весь рост и гордо расправил плечи. В этот момент он сиял. С некоторой долей профессионального интереса оглядывая последствия своего маленького «развлечения», Драко вальяжной походкой двинулся на звук слабых стонов. Спустя минуту он подошёл к огромной копошащейся груде изломанных стволов и веток. Справа в снегу тускло поблёскивала чужая палочка. Малфой подцепил её носком сапога, поднял и покрутил в пальцах, мимоходом отметив грубую работу и материал — остролист. Из-под завала раздался приглушённый и крайне недовольный голос: — Эй! Может, ты соизволишь вытащить меня отсюда?! Драко склонил голову, смерив шевелящуюся кучу равнодушным взглядом. Он уже всерьёз подумывал о том, чтобы оставить этого неудачника замерзать здесь до вечера, как вдруг за его спиной раздался хлопок аппарации. Малфой мгновенно развернулся и поднял палочку. Но, разглядев знакомую высокую фигуру, медленно опустил руку. Из-под капюшона на Драко уставился тяжёлый, не обещающий ничего хорошего взгляд. — Развлекаешься? — на удивление спокойным, даже будничным тоном спросил Люциус. Драко небрежным жестом отшвырнул трофейную палочку из остролиста обратно в сугроб и с вызовом вскинул подбородок: — Совсем немного. — Мистер Малфой! Вытащите хотя бы вы меня! Тьфу! Это что, червяк?! Мерзость какая! — куча веток зашевелилась с утроенной силой, извергая потоки ругательств. — Драко, мы вообще-то находимся в гостях, — наставительно произнёс Люциус, полностью проигнорировав вопли погребённого заживо парня. — Разве это прилично — вот так варварски портить нашим гостеприимным друзьям безупречный вид из окон замка? Что о нас подумают? Драко закатил глаза и с раздражением пнул подвернувшуюся под ногу еловую шишку. — А чем мне ещё прикажешь заниматься в этой унылой дыре? К тому же этот идиот, — он мотнул головой в сторону копошащегося сугроба, — сам виноват. Никто его вчера за ужином за язык не тянул. Я всего лишь наглядно доказал, что сильнее. И, как видишь, оказался прав. Люциус тяжело вздохнул, не сводя с сына внимательного взгляда. Наконец из-под деревянного завала сначала показалась перепачканная рука, а затем и растрёпанная голова совсем молодого парня. Его густые тёмные волосы были спутаны и полны хвои. С красным от злости и мороза лицом он принялся с остервенением выплёвывать изо рта смесь из земли, талого снега и еловых иголок. Выглядел молодой маг откровенно жалко: одежда превратилась в рваные лохмотья, сквозь которые виднелись глубокие, сочащиеся кровью царапины. Губы Драко дрогнули в презрительной усмешке. «Будешь знать, как открывать свой грязный рот и бросать вызов Драко Малфою, урод», — удовлетворённо подумал он, чувствуя, как внутри приятным теплом разливается чистая, ничем не разбавленная спесь. Выплюнув изо рта остатки набившейся грязи, парень с кряхтением начал выбираться из-под завала переломанных веток. Отряхнув изодранные рукава, он лихорадочно огляделся по сторонам в поисках своей палочки. Заметив блеск рукояти в рыхлом снегу, он подхватил находку и резко обернулся к Драко. Его перепачканное лицо буквально горело негодованием. — Это нечестно, Драко! — злобно выпалил он, ткнув концом палочки в сторону изувеченного леса. — Мы с тобой как договаривались? Никаких мётел, аппарации и уж тем более никаких убивающих заклятий! Чистый спортивный азарт! А ты что устроил?! Едва мы вошли под кроны деревьев, как ты начал швыряться в меня заклинаниями такой мощи, будто это Авада! Ты меня трижды чуть на тот свет не отправил! Драко изобразил на лице нечто похожее на удивление. — Правда? Надо же, как неудобно получилось. Странно… Ну… прости, что ли. Наверное, из-за сильного ветра я просто не расслышал вторую половину правил. Он готов был поклясться на Кодексе рода, что прямо за его спиной в этот момент Люциус издал едва уловимый, но полный глубокого отцовского одобрения смешок. Паренёк, судя по всему, тоже уловил это проявление семейной солидарности. Он перевёл оскорблённый, полный горькой обиды взгляд на старшего Малфоя и уже набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы разразиться новой порцией жалоб и нытья, но Люциус, как истинный мастер подавления чужой воли, не дал ему ни единого шанса осквернить слух этой подростковой истерикой. — Драко, — раздался его холодный, размеренный голос. — Я надеюсь, ты здесь уже закончил свои… упражнения на свежем воздухе? Тот резко развернулся. — А что? — Нам нужно поговорить. Но сперва приведите это место в надлежащий порядок. А затем — себя. Жду тебя в замке. И, не сказав больше ни слова, с хлопком исчез. Драко до побелевших костяшек сжал в руке палочку, чувствуя, как отцовский приказной тон мгновенно всколыхнул в нём волну тёмного сопротивления, и со злостью сплюнул себе под ноги. Затем поднял голову и посмотрел сквозь заметно поредевшие верхушки елей на высившийся вдалеке замок. Даже с такого расстояния, окутанный утренней дымкой, он выглядел величественно, внушая какой-то странный, почти мистический трепет. Замок носил довольно необычное, редкое для английского слуха название — Латка. Расположенная на берегу озера, на единственном скалистом холме во всей округе, Латка представляла собой настоящую неприступную цитадель. Но при этом из-за довольно необычной архитектуры казалось, будто она была соткана из самого тумана и застывшего морозного воздуха. Неизвестный архитектор и строители прошлых веков здорово поработали, умудрившись сотворить настоящее чудо, придав тройному кольцу массивных стен и устремлённым в серое небо остроконечным башням обманчивую иллюзию дворца фей из старинных детских сказок. Вот только внутри этого пряничного домика жила явно не прекрасная принцесса, а подвалы, судя по давящей магии, были доверху набиты всевозможными чудовищами. Пожалуй, это было одно из самых красивых и одновременно пугающих строений, которые Драко когда-либо видел в своей жизни. Было в этой сказочной красоте нечто зловещее. С полноправным хозяином этого мрачного великолепия, Ольгердом фон Эвереком, Драко познакомился вчера за ужином. Это был статный, широкоплечий мужчина, сумевший сохранить остатки былой мужской красоты даже в своих весьма почтенных годах. И сколько бы Люциус ни уверял сына по дороге, что они с Ольгердом — старые, проверенные временем друзья, Драко, хоть убей, видел этого человека впервые. Седовласый, с аккуратно подстриженной бородкой, кустистыми, сурово сдвинутыми бровями и правильными чертами лица, фон Эверек казался на первый взгляд образцовым главой древнего рода и радушным хозяином. — Драко! — с жаром воскликнул он, едва Малфои переступили порог огромной столовой, залитой светом десятков свечей. — Я так рад, что с вами всё в порядке и вы наконец пришли в себя! Он подошёл вплотную, обдав Драко запахом дорогого табака и выдержанного бренди, и протянул ему свою огромную, покрытую шрамами ладонь. Малфой-младший, как истинный чистокровный джентльмен, воспитанный в лучших традициях мэноровского снобизма, едва заметно склонил голову и ответил на это медвежье рукопожатие. — Благодарю вас, сэр, — сдержанно отозвался он. — В особенности за то, что не оставили меня догнивать в какой-нибудь сточной канаве Уилтшира. Люциус при этих словах многозначительно кашлянул, бросив на сына из-под капюшона суровый взгляд. Но фон Эверек на эту скрытую шпильку лишь рассмеялся и, абсолютно не считаясь с личными границами молодого волшебника, по-свойски хлопнул Драко по плечу. — Ну что вы! Разве мог я оставить в беде Люциуса и его единственного, горячо любимого наследника? Пустяки. Для меня протянуть руку помощи старым соратникам — только в радость. Здесь, в Латке, вы в полной безопасности. Никакой Аврорат во главе с их хвалёным Поттером сюда не сунется — они просто не найдут дорогу сквозь чары. Мой замок — идеальное убежище от любых министерских ищеек. Он величественно указал рукой в сторону роскошно обставленного обеденного стола, на котором тускло поблёскивало столовое серебро и высились тяжёлые канделябры. — Ну что же мы стоим на пороге? Проходите, располагайтесь. Сегодня к нам за трапезой присоединится мой племянник. Думаю, вы с ним без труда найдёте общие темы и отлично поладите, Драко. Молодая кровь всегда тянется к молодой крови. И действительно, спустя секунду откуда-то из густых теней гобеленов вырос худой и длинный, как жердь, паренёк с густыми каштановыми волосами. Драко, мысленно скривившись от необходимости тратить силы на пустые любезности, пришлось пожать руку и ему. — Очень приятно познакомиться. Меня зовут Стэфан, — представился тот, с интересом разглядывая лицо Малфоя в колеблющемся блеске восковых свечей. На вид парню было от силы лет восемнадцать, ну максимум, двадцать. Совсем юнец, у которого на уме был один только ветер. И хотя сам Драко был ненамного старше него, разница между ними ощущалась с первых же секунд. Если Малфой держался безупречно спокойно, отвечал размеренно, взвешивая каждое слово, и транслировал в пространство холодную, граничащую с безразличием вежливость, то Стэфан вёл себя совершенно не так, как подобает чистокровному волшебнику из приличного дома. Он слишком громко смеялся над шутками дяди, омерзительно чавкал, заставляя левый глаз Драко нервно подёргиваться, и слишком активно налегал на красное коллекционное вино. Казалось, Стэфана задевало и слегка расстраивало, что его новый «друг» слишком спокоен и смотрит на него как на пустое место. Поэтому добрую половину вечера он изо всех сил пытался своей хмельной, бессвязной болтовнёй хоть как-то расшевелить Драко. В конце концов это возымело ровно обратный эффект. Когда Стэфан начал демонстративно хвастаться, что во время учёбы был лучшим в дуэльной игре под названием «Найди и догони» — местной школьной забаве, где нужно было первым выследить и обездвижить соперника в дебрях Запретного леса, параллельно отбиваясь от тамошних чудищ, — терпению Драко пришёл конец. Мелкая, обнаглевшая тварь уж слишком явно намекала на то, что «неженка-аристократ» вроде Малфоя не продержался бы в реальном бою и пары минут. Высокомерно расправив плечи и бросив на Стэфана взгляд, каким обычно смотрят на придорожную грязь, Драко заявил, что уделал бы его в этой паршивой игре за один присест. Хотя в тот момент ему безумно, до дрожи в челюсти хотелось выразиться куда более грязно и красочно, с использованием всего своего богатого словарного запаса, но отца наверняка хватил бы удар, если бы Драко начал материться, как последний портовый магл. Стэфан же, едва не свалившись со стула от пьяной радости и предвкушения лёгкой победы, тут же ухватился за его слова. Они прямо там, над тарелками с фазаном, договорились устроить охоту с самого утра у входа в чащу Латки. Фон Эверек и Малфой-старший лишь понимающе переглянулись, но мешать молодёжи не стали. Как чуть позже узнал Драко, Стэфан был единственным сыном родной сестры Ольгерда. Сама она трагически погибла несколько лет назад при весьма туманных обстоятельствах, как и её муж, оставив мальчишку круглым сиротой. У него не осталось больше ни одной живой души в этом мире, кроме дядюшки, и тот без раздумий взял племянника под свою опеку. По словам самого фон Эверека, когда-то очень давно этот замок был полон жизни. В парадных залах гремели балы, струилась музыка, а из распахнутых окон разносился счастливый детский смех. Теперь же здесь царили гнетущая тишина, пыль и запустение, в чём Драко уже успел убедиться лично. — У меня было шестеро детей, — со вздохом произнёс Ольгерд, подперев тяжёлый подбородок сцепленными в замок пальцами. — Все как на подбор: красивые, талантливые, сильные духом. Была у меня и жена… настоящая муза, писаная красавица. Ирис. М-да… была. Всё у меня было. Весь мир лежал у моих ног… — он на миг прикрыл глаза. — Пока одно страшное проклятие не начало забирать жизни всех, кого я любил. Всего за один проклятый год я потерял практически всю семью, хороня одного ребёнка за другим. Думаю, будет лишним говорить, что это буквально раздавило меня. Я едва не сошёл с ума от горя, сделавшись самым настоящим затворником в этих стенах. От былого счастья не осталось и следа. Чуть помедлив, фон Эверек едва слышно прошептал, перебирая пальцами тяжёлую серебряную цепь на шее, словно обращаясь к невидимому призраку за своей спиной: — Не зря ведь говорят великие… Все счастливые семьи похожи друг на друга. Каждая несчастливая семья несчастна по-своему… Люциус при этих словах дёрнулся, словно его ударило током. Фон Эверек поднял усталый взгляд на Драко и слабо улыбнулся одними уголками губ. — Лишь самую младшую дочь мне удалось спасти от этого безжалостного рока. С колоссальным трудом я сумел вырвать её из лап смерти, пойдя на немыслимые жертвы и в самый последний момент отыскав лазейку в законах кровной магии. Но и здесь, увы, не обошлось без последствий… Однако она хотя бы жива. Как и Стэфан. В этот момент Стэфан сидел, низко опустив голову, и молча смотрел в свою тарелку. Лишь по тому, как подрагивали его пальцы, намертво вцепившиеся в вилку и нож, можно было понять, какой ураган бушует у него в душе. Наверняка он с горечью думал о том, что проклятие рода фон Эвереков унесло в могилу и его собственных родителей. Ольгерд оглядел притихших гостей, громко хлопнул в ладоши, разбивая гнетущую атмосферу, и с напускной бодростью повысил голос: — Да что же это я, простите меня, друзья! У нас такой чудесный ужин, а я, старый дурак, всё о кладбищах да о грустном. Обычно я стараюсь не ворошить прошлое, а тут… открыл рот — и меня понесло. Он со вздохом отрезал серебряным ножом с фамильными инициалами кусочек нежнейшего мяса и отправил его в рот. Тщательно прожевав, вновь с преувеличенным интересом обратился к Малфою: — М-м… Как вам мясо, Драко? Не пересолено? Домовики сегодня из кожи вон лезли, чтобы угодить изысканному вкусу наших гостей. А десерт обещает быть просто божественным! Только вот никакого десерта Драко так и не дождался. Поначалу он сидел с идеально прямой спиной, вежливо отвечал на вопросы хозяина, иногда вставляя свои фирменные, колкие замечания, заставлявшие мужчин искренне улыбаться. Но чем дольше продолжалось застолье, тем стремительнее ухудшалось его самочувствие. В какой-то момент на него навалилась такая парализующая слабость, что комната поплыла перед глазами, а в груди, прямо в месте загадочного ранения, начало болезненно пульсировать. Внезапно эта тупая боль переросла в такую острую судорогу, что у Драко против воли вырвался глухой стон. Он судорожно прижал ладонь к грудине, туда, где под тонким чёрным шёлком рубашки скрывался свежий шрам. Люциус, сидевший по правую руку, мгновенно повернулся к нему. Он сразу заметил испарину, выступившую на висках сына, и его пугающую бледность. — Драко. Тебе нехорошо? — Совсем… чуть-чуть, — сквозь плотно сжатые зубы прорычал тот, чувствуя, как сознание начинает двоиться, а лица сидящих за столом мужчин превращаются в расплывчатые пятна. Старший Малфой резким движением отбросил белоснежную салфетку с колен, поднялся и железной хваткой взял сына под локоть, помогая ему встать. — Прошу нас извинить, господа. Я вынужден увести Драко. Ему необходим немедленный покой. Я предвидел подобный исход. Ранения такого рода не проходят бесследно за пару дней. — Конечно-конечно! — поспешно закивал Ольгерд, и на его суровом лице отразилась искренняя тревога. — Я немедленно распоряжусь, чтобы домовики доставили в его комнату все необходимые настойки и восстанавливающие зелья. Стэфан, пьяно ухмыляясь, бросил напоследок: — Эй, Драко! А ты уверен, что завтра утром будешь в форме, чтобы потягаться со мной в лесу? Может, перенесём на недельку, пока ты… э-э… подлечишься? А то как-то некрасиво выйдет, если я обыграю больного. Превозмогая дикую боль, Драко медленно поднялся на ноги, вырвал локоть из хватки отца и бросил на ухмыляющегося Стэфана уничижительный, полный ледяного презрения взгляд. — Буду ровно в девять, как и договаривались. Готовь палочку. Изо всех сил концентрируясь на каждом шаге, чтобы его не слишком заметно шатало из стороны в сторону, Драко покинул столовую в сопровождении хмурого отца. Тот молча провёл его по длинным гулким коридорам до просторной спальни в западном крыле и сухо объявил, что теперь это его личные покои на всё время пребывания здесь. Несмотря на туман в голове и отвратительное самочувствие, Драко за долю секунды профессиональным взглядом оценил обстановку: бархат, дорогая мебель, отсутствие пыли. Он удовлетворённо кивнул, мысленно порадовавшись, что это хотя бы не та убогая конура, в которой он очнулся изначально, а значит, перспектива быть заживо сожранным постельными клопами ему не грозит. Сделав несколько нетвёрдых шагов к огромной кровати, Драко, даже не пытаясь раздеться или снять обувь, просто рухнул на постель. Глаза сами собой закрылись ещё до того, как его бледная щека коснулась мягкой подушки. Краем угасающего сознания он услышал, как в комнате с негромким хлопком материализовался домовик, уловил его тонкий писклявый голосок и начал стремительно проваливаться в благословенную тёмную бездну сна. Но завершить этот процесс ему не дали. Отец грубо потряс его за плечо, заставляя вернуться в реальность. Драко с огромным трудом приоткрыл тяжёлые веки. — Ты должен выпить это. Всё до последнего глотка, — скомандовал Люциус тоном, не терпящим возражений. Драко сфокусировал мутный взгляд на лакированной тумбочке возле кровати. Там, выстроившись в ряд, стояли несколько стеклянных флаконов с фосфоресцирующими зельями. Он глухо застонал и вновь уткнулся лицом в подушку. — Пей! — с нажимом повторил Люциус, и его пальцы сильнее впились в плечо сына. — Иначе я применю Империо или волью всё это тебе в горло силой! Твоё состояние ещё крайне нестабильно, Драко. Эти настойки вернут тебе силы. Пей, я сказал. — Я выпью… сам. Уйди, — сквозь зубы процедил Драко. Вспыхнувшая злость на чрезмерную опеку отца неожиданно придала ему сил. Он даже приподнялся на локтях, тяжело дыша и глядя на Люциуса в упор для пущей убедительности. Старший Малфой несколько секунд молча сверлил его взглядом, затем, не сказав ни слова, крутанулся на каблуках и вышел из спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Драко вновь перевёл взгляд на светящиеся флаконы. Со стоном протянул руку, сгрёб их в одну кучу, сорвал пробки и один за другим опустошил до последней капли, почти не чувствуя вкуса. По венам тут же разлилось приятное усыпляющее тепло, и он мгновенно провалился в глубокий сон без сновидений. — Ну так что, Драко? Так и будем стоять? — прозвучавший над самым ухом голос Стэфана резко выдернул его из воспоминаний в реальность заснеженного леса. Он несколько раз моргнул, повернул голову и лениво усмехнулся одними уголками губ. — Правила есть правила, мой дорогой «друг». Кто так позорно и бездарно проиграл, тот в одиночку и ликвидирует последствия своего фиаско. До скорого. И, не дожидаясь ответа, Драко с громким хлопком растворился в воздухе, оставив обалдевшего Стэфана стоять в полном одиночестве посреди уничтоженного его магией леса.

***

Ещё даже не успели улечься полы его мантии после аппарации, как перед Драко уже материализовался крошечный домовик в поношенной наволочке с гербом фон Эвереков. Он подобострастно склонился и пропищал дребезжащим голоском: — Господин Малфой просил передать, что будет ожидать вас в библиотеке. Миппи может проводить молодого господина, если господин не знает дороги. Драко внимательно посмотрел сверху вниз на согнутое существо. Медленно провёл кончиком языка по передним зубам, а затем его губы неожиданно тронула пугающе мягкая улыбка. — Нет, не нужно. Сперва я хотел бы принять душ. Домовик послушно кивнул и с хлопком исчез. Едва эльф убрался прочь, маска безмятежности мгновенно слетела с лица Драко. Он стремительно пересёк комнату, полностью проигнорировав полуоткрую дверь ванной и тенью выскользнул в пустой коридор. Он шёл быстрым шагом по просторной галерее, залитой желтоватым светом магических ламп. Демонстративно не смотрел по сторонам, делая вид, будто просто прогуливается, пока наконец не остановился перед неприметной дверью в самом конце коридора. Дёрнул за массивную ручку — и едва не чертыхнулся. Ну разумеется. Дверь была заперта. А чего он, собственно, ожидал? Палочка с тихим шелестом скользнула из рукава прямо в ладонь. Драко прижал её кончик к замочной скважине, едва касаясь металла. Мысленно произнёс взламывающее заклятие из личного арсенала Блэков — и наградой ему послужил металлический щелчок провернувшегося механизма. Он вошёл и огляделся. Спальня Люциуса практически ничем не отличалась от его собственной — такая же просторная, залитая холодным зимним светом из высоких окон и идеально вылизанная заботливыми домовиками. Драко несколько секунд постоял на пороге, покачиваясь на пятках, затем сделал несколько шагов и замер в самом центре комнаты. Откровенно говоря, он и сам до конца не понимал, что именно надеется здесь отыскать. Сперва его взгляд зацепился за массивный письменный стол под окном, на котором идеальной стопкой высились старинные книги. Драко подошёл ближе и задумчиво провёл указательным пальцем по кожаным корешкам, вчитываясь в названия. Практически все они относились к высшей колдомедицине и были посвящены лечению некротических травм, полученных от воздействия тёмной магии. Названия авторов были знакомы Драко, кроме двух книг. Текст на их обложках был тиснён на неизвестном, угловатом языке, напоминающем древнескандинавские руны. Малфой вполне резонно предположил, что они, скорее всего, посвящены той же специфической тематике. Он открыл и закрыл несколько выдвижных ящиков стола — пусто. Не завалялось даже самого простого клочка пергамента или совиного пера. «Впрочем, чему я удивляюсь? С кем ему здесь вести тайную переписку, если он, по сути, мёртв для всего остального мира волшебников?» — криво усмехнулся про себя Драко. Затем он перевёл взгляд в сторону огромной кровати под балдахином. На прикроватной тумбочке, выстроенные словно по линейке, стояли баночки и коробочки с мазями. Судя по резкому, бьющему в нос запаху дёгтя и ментола, это были составы для смазывания ожогов отца. Драко вздохнул, подавив внутри себя позорное и совершенно детское желание заглянуть под кровать в поисках скрытых тайников. Вместо этого он уверенно шагнул к платяному шкафу из светлого дерева. Распахнув дверцы, со скучающим видом пробежался взглядом по безупречному чёрному гардеробу, состоявшему из строгих мантий, дорожных плащей и классических костюмов, после чего с глухим стуком захлопнул шкаф. Ничего. Разочарованно поджав губы и чувствуя, как внутри снова начинает закипать раздражение, Драко уже собирался развернуться и покинуть комнату, как вдруг в самый последний момент ему бросился в глаза небольшой кованый сундук. Он был почти целиком скрыт за бархатной портьерой в самом углу спальни. Драко подошёл ближе, опустился на корточки и с усилием потянул вверх тяжёлую, обитую железом крышку. — А вот здесь у нас уже кое-что интересное… — едва слышно пробормотал он. Внутри лежала грязная, местами обгоревшая одежда, насквозь пропитанная въевшимся запахом гари и засохшей крови. Драко склонился, запустил руку в этот ворох, взял первую попавшуюся вещь и развернул её перед собой. Сразу отметил необычный, запредельно дорогой и редкий материал — кажется, это была кожа шведского тупорылого дракона, укреплённая особым плетением. А судя по огромной, прожжённой дыре в самом центре груди, сомневаться в том, кто именно был хозяином этой одежды, не приходилось. Драко нахмурился, искренне не понимая, зачем отцу вообще понадобилось хранить эти окровавленные тряпки вместо того, чтобы сжечь их к чертям в первом же камине. Скорее всего, Люциус сохранил их исключительно из-за уникальных защитных свойств материала и этих странных, слабо мерцающих рун, вытканных на чешуйчатой ткани. Ведь Малфои никогда не разбрасывались редкими артефактами. Он уже собирался бросить этот окровавленный хлам обратно и уйти, как вдруг его пальцы, скользнувшие по внутренней подкладке, неожиданно наткнулись на что-то твёрдое и продолговатое. В скрытом, замаскированном чарами кармане показалась рукоять волшебной палочки. Драко, даже не пытаясь скрыть удивления на лице, ловко выудил находку и быстро обыскал всю остальную одежду в сундуке, но больше ничего не нашёл. Захлопнув крышку, он решил полностью сосредоточиться на неизвестной палочке. Поднявшись на ноги, Малфой шагнул ближе к окну и принялся крутить гладкое древко в длинных пальцах, сразу же определив, что изготовлено оно было из гибкой тёмной виноградной лозы. Между его бровей пролегла глубокая морщинка. Эта палочка была ему совершенно незнакома. Кто, чёрт возьми, был её хозяином? И где он её взял? Может, это был какой-то своего рода трофей, добытый в бою? Он приблизил рукоять к самым глазам, почти касаясь кончиком носа древка, пытаясь разглядеть хоть какие-нибудь опознавательные знаки. Малфой знал, что многие чистокровные волшебники любят делать свои палочки именными, заказывая у Олливандера или европейских мастеров тонкую гравировку с личными инициалами на торце рукояти. Но вместо визуальных знаков он вдруг уловил нечто совершенно иное. Тонкий, едва заметный цветочный аромат. Он поражённо застыл. В следующее мгновение его словно с головы до ног окатило ледяной водой. Спина покрылась мурашками. Он знал. Он абсолютно точно откуда-то знал этот запах. Ему казалось, что он уже сотни раз слышал этот аромат в своей прошлой, стёртой из памяти жизни. Но где? На ком? «Значит, палочка принадлежала волшебнице?..» — пронеслась в голове ослепительной вспышкой догадка. — «Может, матери?..» Драко сглотнул вязкую, внезапно ставшую горькой слюну и глубоко вдохнул. Закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. И снова его охватило то самое безумно раздражающее чувство: ему казалось, что он уже стоит на пороге разгадки, что вот-вот вспомнит имя, лицо, очертания фигуры хозяйки палочки… Но проклятый туман в голове гранитной стеной вставал на его пути, намертво блокируя доступ к воспоминаниям. Он сделал ещё один глубокий вдох, предпринимая очередную попытку пробить этот барьер, до крови прикусив губу. И когда на один короткий миг ему показалось, что у него почти получилось это сделать, произошло сразу несколько вещей. Под плотно закрытыми веками, в самой непроглядной глубине его чёрных глаз, всего на долю секунды вспыхнула и тут же погасла искорка серебристого света. А в следующую секунду в его грудной клетке рванул снаряд, начинённый гремучим порохом. Драко громко вскрикнул от ослепляющей боли, и его тут же согнуло пополам. Он рухнул на колени, полностью потеряв всякое представление о том, кто он такой, где находится и как нужно дышать. Боль была адской. Казалось, шрам на груди сейчас с глухим треском разойдётся, плоть лопнет и все внутренности вывалятся прямо на пол. Он часто, прерывисто хватал ртом воздух, упираясь ладонями в пол, пока наконец приступ не начал понемногу отступать, оставляя после себя лишь тупую, ноющую пульсацию под рёбрами. — Блядь... Что это было… — прошептал он охрипшим голосом и тряхнул головой. Шумно выдохнув, Малфой с трудом поднялся на ноги, заметно пошатываясь. Дрожащей рукой вытер холодный пот, обильно выступивший на лбу, и ещё раз взглянул на зажатую в пальцах палочку из виноградной лозы. Немного поколебавшись, он сильнее сжал чужое древко в ладони и спрятал его во внутренний карман пиджака. Сделал ещё один глубокий вдох, пытаясь усмирить взбунтовавшийся желудок, и наконец покинул спальню отца.

***

Как только он переступил порог огромной библиотеки, пахнущей вековой пылью и старым пергаментом, из-за ближайшего высокого стеллажа донёсся знакомый голос: — Позволь узнать, что ты делал в моей комнате? Драко даже не вздрогнул и не сбавил шага. Лишь мысленно выругался. Однако ответил почти сразу, ни на миг не теряя своего фирменного самообладания и уверенности: — Тебя вообще-то искал. Ты ведь сам сказал, что будешь ждать меня в замке. А где именно — не уточнил. Я решил, что ты у себя. Драко обогнул высокий книжный стеллаж и увидел отца. Тот сидел в глубоком кресле, держа на коленях раскрытый фолиант в потемневшем от времени серебряном окладе. — А разве прислуга не передала тебе, что я буду ожидать тебя здесь? — Люциус медленно перевернул ветхую страницу. — Я вошёл туда прежде, чем эльф успел мне об этом сообщить! — огрызнулся Драко. Люциус наконец оторвал взгляд от текста, поднял голову и несколько мгновений пристально разглядывал лицо сына, словно пытался прочесть его мысли или заметить малейший след лжи. Драко выдержал этот взгляд с идеальным, каменным лицом. — Понятно, — только и обронил старший Малфой, вновь безучастно опуская взгляд к пожелтевшим страницам. Драко, поняв, что импровизированный допрос окончен, сложил руки на груди и осмотрелся. Библиотека фон Эвереков по своим масштабам и архитектуре практически ничем не уступала фамильной библиотеке в Малфой-Мэноре — те же бесконечные, уходящие под самый потолок полки, та же давящая тишина и миллионы редких томов. Он нисколько не сомневался, что как минимум половина из них была строжайшим образом запрещена к хранению Министерством магии. Не увидев для себя ничего интересного, Драко снова перевёл взгляд на неподвижную фигуру отца. — Так о чём ты хотел со мной поговорить? Что-то случилось? Люциус с сухим стуком захлопнул тяжёлую книгу. Она тут же выскользнула из его изуродованных пальцев, плавно взмыла в воздух по идеальной дуге и послушно заняла своё законное место на самой верхней полке под потолком. Старший Малфой поднялся с кресла и неторопливо двинулся вдоль книжного ряда, вчитываясь в золочёные названия на корешках. — Нет, Драко. Ничего экстраординарного не случилось. Я всего лишь хотел ввести тебя в курс ближайших событий. Завтра ближе к полудню сюда прибудет единственная выжившая дочь Ольгерда — Мириам. — И зачем мне эта информация? Люциус слегка помедлил, прежде чем аккуратно вытащить с полки очередной массивный том. — Ольгерд в честь её возвращения намерен устроить в замке небольшой праздник. Он слишком долго не видел свою любимицу и хочет внести хоть немного веселья в размеренную жизнь Латки. В рамках торжества планируется одна крайне любопытная традиционная игра. И я более чем уверен, что ты захочешь принять в ней самое непосредственное участие. — Что это за игра? — Драко склонил голову, и в его голосе послышалось холодное любопытство. — Какая-нибудь очередная детская шалость, вроде утренней? — О нет, увидишь завтра всё сам. Не хочу портить тебе сюрприз. Думаю, этот формат тебе определённо придётся по вкусу. Ну и заодно поближе познакомишься с наследницей фон Эвереков. Кстати говоря, если мне не изменяет память, вы с Мириам практически одного возраста. Драко хищно ухмыльнулся, без особого труда разгадав, куда клонит этот хитрый змей. — Она хотя бы красивая? Люциус усмехнулся. — Кажется, где-то в галерее третьего этажа я имел удовольствие лицезреть её портрет в полный рост. Отвечая на твой вопрос: да, она очень красивая. Драко на это лишь пренебрежительно фыркнул и отвернулся. Люциус, словно не заметив его скепсиса, ровным тоном продолжил: — А теперь, раз уж мы оба здесь, я хотел бы попросить тебя оказать мне помощь. Нужно прочесать эти стеллажи и найти книги, которые смогут продвинуть нас в решении наших общих проблем. Мне необходимы трактаты по регенерации плоти, чтобы окончательно заживить эти проклятые раны… Ну а тебе — что-нибудь, что поможет вернуть память. Ищи внимательно. Драко ничего не ответил. Он молча побрёл в противоположную сторону вдоль бесконечных тёмных стеллажей, делая вид, что внимательно изучает корешки книг. Хотя мыслями был уже далеко отсюда — в завтрашнем дне.