Cat's Eyes

— Мы сейчас объясним правила. Всем игрокам необходимо собраться в лобби, — раздался знакомый женский голос, который эхом разнесся над хаосом, когда члены Пляжа в панике устремились в лобби. — Повторяю, всем игрокам необходимо собраться в лобби. — Что ты делаешь?! Лобби вон там! — воскликнул Татта. Он и Усаги бежали, держась за руки, чтобы не потеряться. — Мы должны найти Арису! — Мы не сможем ему помочь, если сами погибнем, не зарегистрировавшись! Мы можем взять ему дополнительный телефон! — возразил Татта. Они пробивались сквозь растущую толпу к телефонам. Татта вскрикнул, когда споткнулся о кого-то, его рука вырвалась из хватки Усаги. — Татта! — закричала Усаги, когда ее толкнули дальше в толпу. — Татта! — Я его держу, — Среди толпы появилась Анн, поднимая руку Татты. Она быстро направилась к столу, поднимая три телефона. — Ребята, — сказал Татта. Огромная толпа собралась вокруг чего-то в центре лобби. — Что это? Усаги увидела других, кого она узнала в группе. Она различила лица Миры и Кузурю в передней части толпы. Ей показалось, что она увидела Куину в задней части. На мгновение ей показалось, что она заметила вспышку белого пиджака Чишии краем глаза. Анн повела их троих вперед, умудрившись раздвинуть толпу, пока они не получили идеальный, ужасный вид того, что лежало на полу. Труп Момоки. Усаги ахнула, ее глаза не могли оторваться от кровавого ножа, торчащего из груди Момоки. Даже лицо Анн исказилось от ужаса, когда она увидела это. — Н-нет, — прошептал Татта. — Я же видел ее сегодня утром... Этого не может быть... — Она мертва, — сказала Анн. — И мертва не долго. — Момока! — раздался крик горя, когда Асахи пробилась сквозь толпу, упав около своей подруги. — Момока! Почему... — Она разрыдалась. — Этого не может быть, — всхлипывал Татта, пока Усаги пыталась оттянуть Асахи к ним троим. Но Асахи не желала двигаться. Вдруг лобби наполнилось звуками десятков звонящих телефонов. — Игра: Охота на ведьму. Злая ведьма, которая забрала жизнь этой девушки, прячется среди вас. Ведьмой может быть не только женщина, но и мужчина. — Среди нас? — нервно произнесла Усаги, когда толпа начала перешептываться. — Вы завершите игру, если найдете ведьму и сожжете ее на Священном огне. Временной лимит: два часа. — Большой костер можно было увидеть мерцающим снаружи. — Игра начинается. — Сзади здания горит огонь! — закричал мужчина. — Найти того, кто убил Момоку, и сжечь его на Священном огне, — сказала Анн, пытаясь осмыслить происходящее. Снова невинная молодая девушка лежала мертвой у нее под ногами. Но не только это, на этот раз это была девушка, которую Анн знала, девушка, которую она пыталась защитить. Подруга. Как она могла позволить этому случиться? — Охота на ведьму? Это звучит интересно! — засмеялся Нираги, когда он и другие боевики пробились к передней части толпы. Усаги заметила, что ясность, которую он имел, теперь исчезла. — Ладно, давайте искать ведьму! Анн опустилась рядом с телом Момоки. Это было то, что она могла сделать. Она могла попытаться исправить это. Но она знала по взгляду Асахи, что это невозможно исправить. — Эй, ты, — произнес кто-то из толпы. Усаги с трудом подавила дрожь. Это была женщина-боевик. — Почему ты не была с ней сегодня? — спросила она, обращаясь к Асахи. — Что? — Почему ты опоздала? Разве ты всегда не была с ней? — Она ведьма?! — воскликнул Нираги с восторгом, угрожающе направив пистолет на Асахи. — Это не я! — воскликнула Асахи, отскакивая назад. — Мы узнаем, когда бросим тебя в огонь! — Я была в своей комнате! Я не лгу! — Вы всегда были вместе, но сегодня ты случайно не была с ней? — спросил Агуни. Она кивнула, и Нираги разразился смехом. — Ладно, решено! Она ведьма! Тащите её к огню! — Асахи закричала, когда и боевики, и другие члены Пляжа начали поднимать её на ноги. — Прекратите! Я ничего не сделала! Остановитесь! — кричала она. — Успокойтесь! — к удивлению Усаги, Мира встала перед группой. — Отпустите Асахи. Должны быть и другие подозреваемые. Асахи с криком упала на землю. Усаги и Татта бросились к ней. — Где вы были?! — закричал Татта, сверкая глазами на боевиков. — Что вы делали?! Кто-нибудь из вас может это доказать?! — закричала Усаги, поддерживая его. — Просто скажите! — Может, это ты, — бросила вызов женщина-боевик. — Где ты была? — Забудь, Сайко. Это не она, — лениво сказал Нираги. — Мы с ней отлично проводили время в одной комнате, верно? — Он усмехнулся в сторону Усаги и провел языком по губам. — Подожди, что? — сказал Татта. — Каждый по очереди расскажет, чем занимался последний час, — сказала Анн, пытаясь предотвратить хаос. — Усаги, что?! — настаивал Татта. — Позже! — прошипела Усаги. — На ней кровь! — воскликнула девушка из толпы, указывая на Анн. Анн замерла, осознав, что на её запястье есть кровь Шляпника. Она выбежала из лаборатории, не потратив время на то, чтобы помыть руки. — Не думайте ничего плохого... — начала Анн. — Теперь это становится интересным! — перебил её Нираги. — Неужели ты ведьма?! — Ты не прав! — резко ответила Анн. — Это кровь Шляпника! — Это привлекло внимание толпы. — Я вскрывала тело Шляпника. Именно тогда кровь попала на меня. — Его тело? — произнес кто-то другой. Черт. Это должно было выйти наружу в какой-то момент. — Шляпник был убит, — объявила Анн. Она заметила, как лицо Агуни потемнело. — Мы скрыли это от вас, так как я и другие исполнители считали, что это приведет всех в замешательство. — Вы скрываете от нас еще что-то? Эй! — закричал кто-то другой. Анн поняла, что теряет контроль над ситуацией. — Успокойтесь! — сказал Кузурю. Анн подняла свою находку. — Эта пуля застряла в теле Шляпника. Пуля совпадает с огнестрельным оружием, которое у нас есть здесь. Это значит, что кто-то на Пляже убил Шляпника. — Эй, неужели ведьма убила и Шляпника? — спросила другая девушка. — Разве это не звучит правдоподобно, учитывая время событий?! Ведьма должна быть среди... Слова девушки прервались, когда из её рта брызнула кровь. Кончик окровавленного меча торчал из её груди. Её тело с глухим стуком упало на землю, открыв за собой Ласт Босса, стоящего позади неё. — Как неудобно, — произнес Ласт Босс с ухмылкой. — Давайте просто сожжем всех, кого найдем. — Если среди нас есть ведьма, — объявил Агуни, — тогда все, кроме боевиков, — потенциальные ведьмы. Кто ведьма? Покажись! — Неудивительно, что никто не вышел. — Если никто не выйдет, я брошу всех в огонь. На мгновение воцарилась тишина. Затем она внезапно была нарушена. — Ура! — закричал Нираги, стреляя в потолок. Крики раздались, когда люди бросились в укрытие. Усаги сбили с ног, когда толпа разбегалась. Когда она поднялась на ноги, все её друзья исчезли, кроме Асахи. Сейчас не было времени их искать. Ей просто нужно было надеяться, что они выберутся целыми. — Пошли! — сказала она, поднимая Асахи на ноги. Она обернулась к столу с телефонами... Ни одного не осталось. Арису уже дисквалифицировали из игры? У неё не было времени об этом думать, так как все боевики начали открывать огонь. — Давайте разделимся и обыщем всю группу! — закричал Нираги. — Не дайте никому сбежать! — Ты действительно собираешься это делать? — спросил другой боевик. — Мы все были союзниками! Если игра не закончится после того, как мы убьем всех остальных, нам в конечном итоге придется убить друг друга... Он не закончил, так как Нираги выстрелил ему в грудь с новым криком. — Сожгите его, — сказал Агуни. — Мне не нужны бесполезные люди. — Пошли! — закричал Нираги, подбадривая боевиков. Усаги и Асахи выбежали из комнаты, следуя за другими испуганными членами Пляжа. В этом хаосе неудивительно, что никто не заметил, как маленькая фигура в белом капюшоне незаметно положила лишний телефон в карман за несколько мгновений до этого. — Это безумие! — закричала Усаги, когда вокруг раздались выстрелы. — Татта! Почему ты бежишь к людям с оружием?! — Нет. Ни за что, — сказала Анн, дергая Татту вперед, прежде чем он успел вернуться к боевикам. — Мне нужно вернуться в свою лабораторию. Я думаю, я знаю, как выяснить, кто ведьма. — Татта, Асахи, идите с ней. Я найду Арису, — сказала Усаги. Татта покачал головой. — Ни за что. Я не силен в умных вещах. Мы все это знаем. Тебе понадобится вся помощь, чтобы добраться до Арису, даже если мы знаем, где он. — Я тоже иду. Анн будет легче добраться до своей лаборатории, если она будет одна, — согласилась Асахи, и Анн кивнула. — Найдите Арису и прячьтесь, пока игра не закончится. Не переживайте. Я смогу это выиграть. С этими словами она разошлась с основной группой. Рядом раздались еще выстрелы, и вся троица вздрогнула. Люди падали, как скошенные, от огня боевиков, которые стреляли без разбора. Нираги был впереди, выглядя совершенно спокойным. — Нам нужно идти, — сказала Асахи нервно. Усаги схватила обоих за руки и побежала в сторону местоположения Арису. — Подожди, у меня есть пистолет! — закричал Татта. — Я забыл, что он у меня есть! — Серьезно?! — закричала Асахи. — Это не имеет значения! Один пистолет ничего не сделает против всех них! — сказала Усаги. — Мы должны продолжать! Мужчина вышел перед ней, и она замерла. Ну, если это всего лишь один человек, то, может быть... — Джо?! — сказал Татта. — Ты жив?! — Ты его знаешь? — спросила Асахи. — Мы друзья по обслуживанию, — ответил Татта. — Они серьезно это делают, — сказал Джо, его глаза были полны ужаса. — Боевики убивают всех, кого могут поймать. — Иди с нами. Помоги нам найти нашего друга, и мы все выживем вместе, — сказал Татта. Джо кивнул и встал рядом с остальной группой. — Задняя лестница свободна! Если вы пытаетесь попасть на другой этаж, используйте её! — закричал Джо. — Поняла! — сказала Усаги, меняя курс на заднюю лестницу. Она не была уверена, можно ли еще спасти Арису. В конце концов, у них не было способа его зарегистрировать. Но она хотя бы должна попробовать. Она не собиралась позволять своим друзьям пострадать в этих глупых играх.

***

Куина распахнула дверь в комнату охраны. Если она сможет увидеть видео с камер, она сможет... — Эй, — сказал Чишия. — Ты принесла попкорн? — Конечно, ты первым подумал об этом месте, — пробормотала Куина. Несмотря на всё, ей было приятно видеть Чишию. Она не была уверена, хочет ли она, чтобы он был мертв или нет. — Что я могу сказать? Я стратег, — сказал Чишия, наблюдая за кровопролитием на зернистых экранах. — Все они сумасшедшие, — сказала Куина, качая головой. — Какое неприятное зрелище, — согласился Чишия. — Почему они готовы идти на такие крайности, чтобы выжить? — Это должно быть было шуткой?! — потребовала Куина. — Ты решил проявить чувство юмора именно сейчас?! Чишия пожал плечами. — Если я собираюсь умереть, я могу хотя бы дать шанс своей мечте стать комиком, прежде чем уйду. — Сумасшедший — это ты, — сказала Куина, качая головой. — Но они не найдут ведьму таким образом! — Ведьмой можешь быть ты, Куина, — сказал Чишия так небрежно, но холодок пробежал по спине Куины. Неужели он действительно так думает? Готов ли он убить её из-за этого? — То же самое касается и тебя, — ответила Куина, стараясь не выдать своего волнения. Чишия только усмехнулся в ответ и кивнул, не подтверждая и не опровергая ничего. Она пригляделась к одному из видеопотоков. — Хм? Увидела что-то, что стоит вним-Анн-ия — Замолчи, — сказала Куина, отворачиваясь от Анн, работающей в своей лаборатории. — Это не твое дело. ― Это никогда не было моим делом, но это не значит, что это когда-либо мешало мне погрузиться в др-Анн-му, — сказал Чишия. — Как ты можешь вести себя так, будто ничего не произошло?! — закричала Куина. — Неужели ты действительно так мало заботишься о нас? — Если ты так злишься на меня, зачем тратить здесь время? — спросил Чишия. — Почему бы не провести эту игру с кем-то, кто не будет так раздр-Анн-жать. — Ладно, — сказала Куина, ударив руками по столу. — Она, вероятно, ненавидит меня из-за тебя, как и все остальные, но ты прав. Я предпочла бы быть рядом с ней, чем с тобой, особенно в такое время. — Ну, тогда пока, — сказал Чишия. Куина выругалась себе под нос, когда выбежала из комнаты, и вдруг остановилась, когда до нее дошло. Неужели Чишия манипуляциями заставил ее пойти к Анн? Она снова вбежала в комнату охраны. Комната была пуста. Чишия, должно быть, вышел через дверь на другой стороне. Анн все еще была в своей лаборатории, судя по записям, но на этот раз другое изображение привлекло внимание Куины. Угол камеры, который Чишия переключил вручную. Вид человека, крепко привязанного к стулу, который кричал.

***

Нираги напевал себе под нос, прицеливаясь в еще одного убегающего человека и нажимая на курок, удовлетворенно наблюдая, как тот падает с красными брызгами. Это был какой? Двадцатый? Двадцать пятый? Он на самом деле потерял счет! Это было удивительно, он мечтал о такой силе, о способности уничтожать кого угодно. Все было идеально. Абсолютно идеально. Почти. Момока была мертва. Из всех людей на Пляже, конечно, именно та, кто начала нравиться Нираги, была убита. Момока была раздражающей сукой, но однажды она заявила, что Нираги тоже может быть таким, и, справедливо, это было правдой. С тех пор, как началась охота, он, Момока и Татта образовали какую-то странную тройку. Конечно, они проводили большую часть времени, обсуждая людей и подшучивая над Таттой, но тот воспринимал это как чемпион, и всем троим было весело. Но теперь Момока была мертва. Они признали, что оба были одними из самых низших членов общества. Что каждый из них был виновен в том, что поддавался человеческим порывам, будь то похоть, злость, гнев или ненависть. Он смеялся и говорил, что Момока никогда не убивала, как он, но она только отмахнулась и сказала, что он не должен быть так уверен. Если это было правдой, разве она не могла бы защитить себя?! Если бы кто-то напал на него с ножом, Нираги бы сражался изо всех сил, чтобы выжить. Он лишь мельком взглянул на тело Момоки, но она не выглядела так, будто была в бою. Это не имело смысла! Разве она добровольно позволила кому-то вонзить в себя нож?! Он мог думать только о двух людях, которым она позволила бы это сделать. Один из них был ведьмой? Нет, он должен прекратить так думать. Это был его способ выиграть игру. Методами Агуни, а не какой-то интеллектуальной ерундой. Он должен был игнорировать тот факт, что один из его подозреваемых был заперт в момент убийства, что означало, что это мог быть только один человек. Теперь у него начинала болеть голова, и он мог думать только о волках, которые сражаются. Он винил в этом Татту. Он винил Татту во многом. Нет, вернись к удовольствию. Забудь обо всем остальном. Возвращение сейчас означало бы, что он слаб и уязвим. Он даже не хотел останавливаться. Не на самом деле. Печальный, жалкий, эмоциональный волк получал по заслугам от более сильного, садистского волка. Нираги позволил ему победить. Он вернулся к своей работе, отстреливая отдыхающих на Пляже одного за другим. — Выведите их всех во двор, — сказал он по рации. — Слишком хлопотно перемещать все тела. В здании все еще есть те, кто прячется, верно? Рация трещала от смеха Ласт Босса. — Я выгоню их всех. Нираги услышал, как разливается бензин, щелчок зажигалки и свист пламени. Пляж сгорит дотла, выкуривая оставшихся потенциальных ведьм. И тогда они победят, Агуни победит. — Татта все еще там, — думал Нираги, все это время выискивая его, не зная, что он сделает, если увидит. Он не был уверен, что сможет его убить. Он боялся, что убьет. Он надеялся, что хоть раз в жизни Татта сделает что-то правильно и выживет.

***

Дым. Арису почувствовал запах дыма. Неужели кто-то поджег Пляж?! Что, черт возьми, происходит?! Он чувствовал себя слабым еще и голова кружилась от нехватки кислорода, а дым только усугублял ситуацию. Боже, он был в такой заднице. Он был в такой заднице... Дверь в комнату открылась, а затем тихо закрылась. Арису замер, ожидая смерти. Это то, что должно произойти сейчас, верно? — Ты наконец потерял голос? Как жаль. Уверен, у тебя есть много чего, что мне сказать, — произнес Чишия. Арису был совершенно не готов к взрыву эмоций, который охватил его при звуке голоса Чишии. Радость, грусть, боль, надежда, отчаяние, тоска — он не знал, как назвать все, что он чувствовал. — Ну, похоже, они использовали как минимум три рулона изоленты на тебя, — сказал Чишия. — Судя по всему боевики еще и плохо умеют пользоваться изолентой. ― Арису почувствовал, как он ослабляет его путы, но только ослабляет. Он не освободил его полностью. — Держись спокойно, это будет больно. Арису издал хриплый крик боли, когда лента была снята с его лица. Он задыхался, пытаясь восстановить дыхание. Дым в воздухе щипал его и без того воспаленное горло, но ему было все равно. — Теперь должно стать лучше. Удивительно, что ты не потерял сознание от всех этих криков, — сказал Чишия. — Итак. — Он бросил что-то на колени Арису. Арису услышал звук телефона, сигнализирующий о том, что он зарегистрирован на игру. — Значит, они принимают позднюю регистрацию. Это облегчение для тебя. И он может распознать тебя, даже с этой лентой вокруг глаз. — Чи...шия... — Арису отчаянно желал, чтобы у него не пропал голос. — Ну, удачи, Арису, — сказал Чишия. — Уверен, ты найдешь способ выжить. Если ты начнешь освобождать свои запястья и лодыжки сейчас, то закончишь в кратчайшие сроки. И это, как раз даст мне достаточно времени, чтобы исчезнуть, так что не трать время на поиски. — ...Почему? — Тот же вопрос, что и раньше. Арису отчаянно ждал ответа. Чишия вздохнул. — Помнишь нашу игру в Две правды и ложь? Вопрос, который ты мне задал, помнишь? Ты, вероятно, помнишь. Я помню, как ты нервничал рядом со мной после этого. — Я спросил тебя... есть ли у тебя... какие-либо чувства ко мне. — Ага. И я сказал нет. — Да. — Но я солгал. — Я знаю. Чишия засмеялся, звуча удивленно. — Похоже, я действительно не могу ничего скрыть от тебя, да? Удивительно, что ты вообще попался на мой план в первую очередь. Ну, вот твой ответ. — К удивлению и шоку Арису, он почувствовал, как Чишия на мгновение поцеловал его, прежде чем отстраниться. — Вот почему я это сделал. — Чишия... — Я бы на твоем месте сохранил голос. — Подожди, не можем ли мы поговорить... — Пока, Арису. — Арису услышал, как дверь закрылась. Он не терял времени, и начал освобождаться от того, что осталось от его пут, несмотря на то, что знал, что Чишия уже давно уйдет, когда он освободится. Арису должен был ненавидеть его. Он должен был быть в ярости. Но он не был. Он был ранен и вновь устал доверять Чишии, это было точно. Но это не означало, что он не хотел броситься к нему и убедиться, что с ним все в порядке.

***

— Окей, это не хорошо, — нервно сказал Татта, когда сработали пожарные сигнализации. — Это действительно не хорошо! — Продолжайте! — закричала Усаги. — Мы близко! — Похоже, очаг возгорания где-то здесь! — закричал Джо, когда группа завернула за угол. — Нам нужно поторопиться... Джо замер, когда за угол вышли двое боевиков. — Ааааааа! — закричал Татта, бросаясь на боевиков с направленным пистолетом. Это дало достаточно времени Джо и Усаги, чтобы повалить боевиков на землю. — Ты собираешься их убить? — нервно спросила Асахи. Усаги покачала головой. — Если мы это сделаем, мы не будем лучше них. Мы просто их вырубим. — Черт, — сказал Джо, поднимаясь на ноги. — Это было близ... Из его груди начала течь алая кровь, и он упал на землю мертвым. Женщина-боевик стояла в конце коридора, ухмыляясь над своей жертвой. — Джо, — тихо произнес Татта, его глаза расширились от ужаса. — Черт возьми, Сайко! С криком ярости Татта бросился к ней, забыв о своем оружии. — Татта, не надо! — закричала Асахи, когда Сайко выстрелила в него. В последний момент Татте удалось увернуться от пули, и он продолжил бежать, пока не сбил Сайко с ног. — Как ты могла?! — закричал Татта, начиная снова и снова ударяя ее по лицу. — Он был моим другом! Сколько еще друзей я потеряю сегодня?! — Татта, остановись! Она без сознания! — закричал Асахи, когда она и Усаги оттащили Татту от Сайко. — Сколько еще друзей я потеряю сегодня? — прошептал Татта, слезы катились по его щекам. — Сначала Момока, потом Джо... — Нам нужно двигаться дальше, — сказала Усаги. — Мы все еще можем спасти Арису! — Ты права, — тихо сказал Татта. Он неуверенно поднялся на ноги. — Я в порядке. Ты права. Мы все еще можем спасти Арису. Татта отказался позволить кому-либо еще погибнуть в этой игре.

***

Анн ругнулась, когда ударилась головой об открытую тумбочку. Она оставила свет в своей лаборатории выключенным, чтобы избежать обнаружения, но теперь начала об этом жалеть. С тех пор как сработала пожарная сигнализация, Анн пыталась ускорить работу. У нее были разные успехи. Вдруг свет включился, и Анн резко села, застыв на месте. Она отдала Татте свое единственное оружие, и теперь была беззащитной, на милость того, кто только что пришел. — Эй. — Куина? — сказала Анн, расслабляясь. — Что ты делаешь? — спросила Куина, стараясь вести себя естественно. Она не была уверена, ненавидит ли ее Анн или нет. — Если ты свободна, можешь помочь мне? — сказала Анн, вернувшись к своей беспокойной поисковой деятельности. — Ты ведь не ведьма? — спросила Куина. — К сожалению, нет, — ответила Анн, открывая и закрывая ящики. Она не выглядела обиженной на вопрос Куины. — А ты? Куина молчала, не зная, как ответить. Она не была ведьмой в игре, но сделала что-то почти столь же плохое. Момока мертва... Куина почти не могла в это поверить. — Похоже, нет, — сказала Анн, когда Куина не ответила. — Любой, кто отчаянно пытается определить ведьму сейчас, не является ведьмой. Если бы ты была ведьмой, ты бы спряталась, чтобы убить время, или участвовала в убийствах. — Так что ты собираешься делать? — Искать ведьму, — сказала Анн, ничего не объясняя. Она открыла маленький ящик и вытащила что-то оттуда. — Вот оно. — Что это? — спросила Куина. — Цианоакрилатный клей. — Что? — Суперклей. — Ты могла просто сказать это... — Если мы нагреем это и подержим над орудием убийства, пары цианоакрилата соединятся с влагой и покажут отпечатки пальцев. — Отпечатки пальцев? — спросила Куина, продолжив за Анн, когда та выбежала из своей лаборатории. — Затем мы используем немного какао-порошка, чтобы обнаружить отпечатки пальцев, — сказала Анн, — на таких вещах, как чашки, которые использовали наиболее вероятные подозреваемые. После того как мы снимем отпечатки с помощью скотча, мы сможем идентифицировать преступника. Анн подняла клей, какао-порошок, зажигалку и немного скотча. И, несмотря на все, Куина улыбнулась. — Понятно. Так мы можем разгадать игру таким образом. — Это надежда, — кивнула Анн. Вместе пара поспешила туда, где тело Момоки все еще лежало в вестибюле. — Не могу поверить, что из всех... — тихо сказала Куина, когда Анн наклонилась над орудием убийства. — Это действительно печально. Я даже не могу представить, что сейчас переживает Асахи. — Она с Усаги и Таттой, когда я их в последний раз видела, — сказала Куина. — Нираги, скорее всего, с боевиками, — сказала Анн, продолжая работать. — Значит, Арису и Чишия вместе? Неужели Анн еще не знала? — Нет, они не вместе, — медленно сказала Куина. — Ну, я полагаю, если кто-то и сможет справиться в одиночку, так это эти двое. — Анн, — сказала Куина, решив воспользоваться шансом. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Чишия и я... — Я знаю, — ответила Анн, поднимаясь на ноги. — Подожди, тогда почему ты... — Я хотела увидеть, будешь ли ты честна со мной или попытаешься соврать. Куина кивнула. — Я предполагаю, что ты хочешь, чтобы я сейчас ушла. — Почему я должна этого хотеть? — спросила Анн. — То, что ты пришла ко мне и была честна, говорит мне все, что мне нужно знать. — Что? — Я могу быть игроком бубен, но я не Чишия. Я определенно не хочу играть в эту игру одна, — сказала Анн. — Давай, я не могу разогреть клей достаточно, плюс мы слишком на виду здесь. Нам нужно вернуться в мою лабораторию. — Но пожар... — Я могу быть быстрой, — сказала Анн. — Ты доверяешь мне? — Определенно... Ты доверяешь мне? — Естественно, — сказала Анн, протянув руку. — Мы можем создать клишированную команду. Я буду умом, а ты — мускулами. Куина улыбнулась. — Хорошо. Но я слышала, что есть третий вариант. Кто из нас красотка? Анн ответила улыбкой. — Это определенно ты. Держа друг друга за руки, пара поспешила обратно в лабораторию Анн. Анн наконец отстранилась, чтобы открыть дверь в лабораторию... Раздался глухой звук, и Анн упала на землю, не двигаясь. — Анн! — закричала Куина, падая к ней. У Анн шла кровь из раны на лбу, и она была без сознания. Теперь слышался хриплый смех, и Куина прищурилась, глядя в коридор, ее глаза щипало от дыма. Медленно, как некий мифический жнец, Ласт Босс вышел из дыма, который скрывал его. Его меч покоился у него на боку, а глаза светились от удовольствия. Он облизнул губы. — Ну, похоже, моя охота была удачной. Встряхнувшись, Куина смогла бросить Анн себе на плечо и рванула в лабораторию, захлопнув дверь. Она осторожно уложила Анн на пол, оставив припасы рядом с ней. — Я разберусь с этим, — сказала Куина, задыхаясь. — Пожалуйста, проснись, как только сможешь. Я оставляю это тебе, чтобы разгадать эту игру. Она уже слышала, как Ласт Босс стучит в дверь, пытаясь войти. Она наклонилась и поцеловала Анн в щеку, прежде чем вскочить на ноги. Она распахнула дверь, оттолкнув Ласт Босса назад, прежде чем снова закрыть ее, отделив его от Анн. Ласт Босс наклонил голову, как будто был приятно удивлен. — А я думал, ты сбежала. — Извини, что разочаровываю, — сказала Куина. — И у меня есть для тебя еще плохие новости. Твоя охота не будет такой уж удачной.

***

Пожарная сигнализация ревела в ушах Арису, пока он освобождал свои руки. Он почти справился, почти... Кашляя от дыма, Арису наконец освободил запястья и быстро начал рвать скотч вокруг глаз. Комната быстро наполнялась дымом, у него не было много времени. Со стоном боли он смог оторвать скотч от глаз. Черт, дыма было даже больше, чем он думал! Арису быстро начал работать над освобождением ног. Он мог это сделать, Чишия не оставит его в ситуации, из которой он не сможет выбраться... вероятно... Нет, он не мог сдаваться сейчас. Карубэ и Чота хотели, чтобы он жил ради них. Даже Шибуки в конце концов этого хотела. Он прошел слишком далеко, чтобы умереть в глупой игре червей. Не когда его сердцу нужно было уладить так много дел.

***

— Что это за дым?! — воскликнула Асахи. — Мы, должно быть, приближаемся к огню! — Черт возьми... — Тсс! — сказала Усаги, прерывая Татту. — Эй, не затыкай меня! — протестовал Татта, но Усаги подняла руку. — Ты слышишь это? — Это... кашель? — сказала Асахи, напрягая уши. — Я слышу кого-то, — согласилась Усаги. — Следуйте за мной! Она побежала, считая номера на дверях. Вскоре она увидела ту, о которой говорил Нираги. — Вот! Арису... Два боевика появились из ниоткуда и начали стрелять в троицу. Татта схватил Асахи и оттолкнул ее в сторону, в то время как Усаги была вынуждена была уклониться в другую. Она распахнула дверь в соседнюю комнату, так как та, к которой она стремилась, была заблокирована. Она рванула через комнату и открыла окно, готовясь вылезти наружу. Оба боевика вбежали в комнату за ней, что, по крайней мере, означало, что Татта и Асахи были в безопасности на данный момент. Усаги прыгнула с подоконника, закричав, когда не смогла найти опору для ног. В последний момент ей удалось схватиться за балкон соседней комнаты и подтянуться на безопасное место, пока вокруг раздавались выстрелы. Но так ее легко могли подстрелить... — Не смей этого делать! — закричал Татта, вбегая в комнату. Он схватил одного из боевиков и ударил его головой о подоконник, прежде чем уклониться от выстрела другого, перекатившись в сторону. Он встал на ноги, едва не споткнувшись о стул. Черт, теперь он был в ловушке! Он собирается умереть?! Черт, черт, черт! Что бы сделал Нираги?! Татта закричал неразборчивый боевой крик изо всех сил, поднимая стул и разбивая его о голову другого боевика. Как только тот замер, Татта согнулся, задыхаясь, и уставился на двух боевиков без сознания. Черт возьми, он только что это сделал. — Я чертовски крут, — прошептал он. Ему хотелось, чтобы Нираги был рядом, чтобы увидеть это. — Я сделал это. — Я больше не могу это терпеть! — всхлипывала Асахи, прежде чем закричать, когда первый боевик сел. Черт, Татта, должно быть, не ударил его достаточно сильно! Она схватила вазу и ударила ею по голове мужчины. На этот раз он больше не встал. Татта и Асахи уставились друг на друга. Они, двое самых бесполезных членов команды, сделали это. — Похоже, мы оба крутые, — сказал Татта.

***

Не зная, что еще придумать на балконе, Усаги бросилась к стеклу окна. Она влетела в комнату, скатившись к ногам Арису. — Арису! — Усаги?! — воскликнул Арису. Они крепко обнялись, прежде чем Усаги закончила помогать ему освободиться. — Это... — Десятка червей, — сказала Усаги, помогая ему встать. — Я не смогла найти телефон для тебя... — Ничего страшного, у меня есть один, — сказал Арису, поднимая его. — Что? Откуда у тебя он? — спросила Усаги. — Чишия, — ответил Арису. Глаза Усаги расширились, прежде чем она покачала головой. — Мы можем поговорить об этом позже. Нам нужно уйти подальше от огня. — Подождите, ребята! — закричал Татта с другой стороны двери. Раздался крик, глухой удар и ругательство, когда Татта врезался в дверь. — Черт! Ай! Все в порядке, ребята! Это была всего лишь разминка! И раз, и два... — Татта, подожди! — закричала Асахи. Вдруг дверь открылась. — Она была не заперта. — ...О. — сказал Татта. К счастью, Нираги не был там, чтобы это увидеть. — Арису! Несмотря на все, Арису почувствовал, как на его лице появляется улыбка, когда остальные помогли ему перейти в другую комнату на другом этаже, чтобы дать ему немного времени отдохнуть. Татта обнял его так крепко, что это было больно. — Я так рад! Ты в безопасности! — сказал Татта. — Спасибо, — сказал Арису, задыхаясь, прежде чем обнять Асахи. — Мы били парней мебелью, — сказал Татта. — Молодцы, — усмехнулся Арису, осматриваясь. — Это все? Он не ожидал увидеть Чишию, но все равно был разочарован. — Да, — сказала Усаги. — Анн ушла в свою лабораторию, чтобы работать над решением игры. Я видела Куину и Чишию в начале игры, думаю, но с тех пор не видела их. Что касается Нираги... — она покачала головой. — Дела плохи. Они убивают всех, Арису. Троица быстро рассказала ему обо всем, что произошло. — Подожди, что?! — закричал Татта, когда Усаги дошла до части о Нираги. Черт, она забыла, что это будет новостью для него. — Ничего страшного, он не причинил мне вреда. Он освободил меня. — Она быстро рассказала детали этой встречи. — Ты знаешь, что это значит? — сказал Татта, когда она закончила. — Что боевики действительно отребье земли? — сказала Асахи, звуча с отвращением. — Нет! Это значит, что он все еще там! — сказал Татта. — Если мы сможем добраться до него, возможно, мы сможем его спасти! — Плохая идея, — сказала Асахи. — Он чуть не застрелил меня! — Но он прикрыл меня, чтобы я имела алиби, — медленно сказала Усаги, затем покачала головой. — Это слишком рискованно. Мы не знаем, что он сделает. У нас осталось всего тридцать минут до конца игры. — Значит, у нас есть время попробовать, — сказал Арису. — Найти Нираги и остальных. — Арису... — начала Усаги. — Я доверяю Анн, что она решит игру, — сказал Арису. — Это значит, что мы можем потратить оставшееся время на то, чтобы убедиться, что все выживут. Он начал вставать, но затем остановился. — Подождите. Никто не сказал мне, где Момока. Не говорите мне, что она присоединилась к боевикам с Нираги. Он предлагал ей работу уже три раза. Он сказал это в шутку, но лица всех потемнели. — Что? Что случилось? — Арису... — тихо сказала Асахи, ее глаза наполнились слезами. У Арису возникло ужасное, тошнотворное чувство тревоги. — Что? Что случилось? Где она?! — Девочка в начале игры, — сказала Усаги. — Та, которую убили... Ариса почувствовал, как его сердце остановилось. — Нет... — Это была Момока, — прошептал Татта, когда Асахи снова разрыдалась, прижавшись к нему. Весь мир Арису онемел. Все, о чем он мог думать, это было лицо Момоки, ее привычка рисовать маленьких котят и кроликов на руках людей, если у нее был под рукой ручка, тот раз, когда она удерживала себя в стойке на руках почти двадцать минут только потому, что Татта и Нираги поспорили, что она не сможет. Тот раз, когда Куина спланировала идеальный маршрут для шопинга, чтобы все девочки могли пойти, когда они вернутся в реальный мир. Тот раз, когда она угрожала ударить Нираги в лицо, если он не позволит ей заплести его волосы. Тот раз, когда она подкупила Чишию, чтобы он надел юбку за шоколадные батончики, как ее нос сморщивался, когда она искренне улыбалась, и как она восклицала, что ненавидит это, потому что это приведет к морщинам. Как она могла его полностью раздражать, а потом заставлять его ценить ее еще больше, как она заставила всех начать вести учет ее баллов каждый раз, когда она говорила что-то дерзкое, что граничило с оскорблением. Тот раз, когда она призналась, что ее величайшая мечта — выиграть золотую медаль по гимнастике, а затем открыть приют для животных. Как она случайно появилась в жизни Арису однажды, и изменила его жизнь к лучшему своим присутствием. Ее подавляющее присутствие невозможно было игнорировать. Она вложила так много усилий, чтобы стать человеком, которым могла бы гордиться, чем-то, что, как она говорила, вдохновило ее другие. Она стала одной из его лучших друзей в мире, со всеми своими раздражающими привычками. А теперь ее не стало. Убита злой ведьмой. Медленно онемение прошло, и мир Арису снова стал четким, на этот раз окрашенным в красный. Снова игра червей стала личной. — Арису? — спросила Усаги. — Татта, — сказал Арису. — Где, по твоему мнению, Нираги может быть сейчас? — Хм? — сказал Татта. — Думаю, я знаю. А что? — Я не позволю игре червей отнять еще кого-то из тех, кого я люблю, — сказал Арису, сжимая зубы. — Мы найдем всех и выиграем эту игру. А потом мы найдем мастеров игры и заставим их заплатить за все. Мы сделаем это ради моих друзей ― Карубэ, Чоты и Шибуки. Мы сделаем это ради друга Татты ― Джо и всех остальных, кто потерял свои жизни в этих играх. И, прежде всего, мы сделаем это ради Момоки. — Следуй за мной, — сказал Татта. — И, эм, может, дай мне говорить? Арису улыбнулся. — Я так и планировал.

***

После того как он убедился, что у Арису есть хотя бы 70% шансов на выживание, Чишия начал разрабатывать план для собственного выживания. Что бы ни двигало им, оно отказывалось умирать после того, как он прошел так далеко, даже если он теперь этого заслуживал. Чишия не сомневался, что смерть Шляпника и десятка червей были связаны, что означало, что он сам косвенно вызвал этот хаос. — Это было одновременно и идеально, и неудачно, — подумал Чишия. Но это была последняя игра, прежде чем у него будет полная колода, за исключением фигурных карт. Он доведет дело до конца, проверит, действительно ли в теории Шляпника есть хоть что-то. Честно говоря, ему было все равно, вернется он домой или нет. Он не был уверен, чего хочет, и, вероятно, это было правдой уже очень давно. Впервые в жизни в этом мире после встречи с Арису и остальными ему стало казаться, что все идет правильно, так что, конечно, он должен был все испортить. Чишия почти забыл, каково это — сожалеть о чем-то. Вина была тем, что он пытался изгнать из своего эмоционального спектра, страдая от нее день за днем. Он чувствовал себя виноватым каждый раз, когда больной ребенок не получал необходимую помощь в пользу того, кто больше платил. Он винил себя каждый раз, когда кто-то умирал. Это не было по-настоящему его виной, не так, как сейчас. На этот раз все действительно было его виной. Чишия задавался вопросом, что внутри него делает его таким. Может быть, именно поэтому Нираги всегда вызывал у него неприязнь. В конце концов, они были одного типа людей. Того типа, который превращает боль в силу. Но пока Чишия игнорировал своих демонов, Нираги приобрел осознание и понимание своих собственных. Говоря о Нираги, он, вероятно, собирался найти Чишию и убить его. Что ж, это оставляло Чишии только одно — ему нужно было найти и убить Нираги, прежде чем Нираги сможет сделать то же самое с ним. У него не возникнет с этим проблем. Он и Нираги никогда не были друзьями и никогда не станут. Честно говоря, Чишия мог бы почувствовать себя лучше, если убьет Нираги. Они действительно были слишком похожи друг на друга, и Нираги тоже это знал. Чишия не сомневался, что ненависть Нираги происходила из того же источника. Ведьма, скорее всего, была скрыта среди исполнителей, так что убийство Нираги было бы просто вычеркиванием кого-то из списка. Чишия должен был прорваться через оставшихся исполнителей одного за другим, пока не найдет ведьму или не исчерпает жертв. Ему нужно было подготовиться к встрече с Агуни или Ласт Боссом, но они не были так умны, как Нираги. Честно говоря, их, вероятно, будет легче убить. Перетаскивать тела к огню было бы хлопотно. Если бы только был способ принести огонь к ним... Внезапно ему пришла в голову идея. Чишия почувствовал, как на его лице появляется усмешка, его удовольствие от игры временно затмило вину. Он знал, какой будет его следующий ход.

***

Ласт Босс уронил ножны своего меча на землю, подтверждая то, что Куина уже знала. Это будет бой на смерть. Он провел лезвием по земле, подходя к ней, прежде чем указать на ее грудь. Куина медленно отступила, надеясь выбраться из тесного коридора. Если она хотела шанса на победу, ей нужно было больше пространства для маневра. К счастью, у Ласт Босса, похоже, была такая же необходимость. Только когда они оба отступили в более широкий главный коридор, он атаковал. Он размахнул мечом один раз, затем второй, пытаясь покончить с ней на месте. Куина уклонилась оба раза, адреналин бурлил в ее теле. Третий и четвертый удары были столь же жестокими и столь же быстро уклонены. Судя по форме Ласт Босса, он не использовал меч долго, но быстро научился этому. Ее отец бы оценил этот талант. Куина наклонилась под лезвием во время следующего удара, заметив выражение раздражения на лице Ласт Босса, прежде чем он рассмеялся. Значит, этот парень не привык к тому, что ему противостоят, да? Ну, это изменится сегодня. Куина сбросила сандалии, приняв знакомую боевую позицию. Ласт Босс, казалось, был почти поражен тем, что кто-то действительно готов с ним сразиться. Он снова прыгнул на нее, и она снова уклонилась. Дела шли не очень хорошо, у нее все еще не было достаточно места для маневра. После того как она уклонилась от еще одного быстрого удара, нацеленного на ее ребра, она развернулась и побежала. Ласт Босс последовал за ней, с восторгом в глазах, полагая, что она наконец испугалась. Но это именно то, чего Куина и хотела. Она отвела его подальше, пытаясь найти место, которое было бы ей на руку. Она не была уверена, что он сделает с ней, если сможет ее победить, но, судя по тому, как он смотрел на женщин, ей не хотелось это знать. Она сделает все, чтобы он больше никогда не причинил никому подобного вреда. Куина рванула в пустую клубную зону, обстановка которой была жуткой из-за отсутствия тел и шума. Прямоугольная сцена была идеальной, почти точно такой же формы, как додзё, в котором она выросла. Она проведет здесь свой последний бой. Ласт Босс не делал ей жизнь легкой. Он продолжал размахивать мечом, заставляя Куину вертеться и даже бросаться на один из диванов, чтобы избежать его. Его глаза загорелись, когда он подумал, что она загнана в угол. Он приготовился нанести ранящий удар, но Куина была готова. В последний момент она оттолкнулась от стола, едва перепрыгнув через лезвие. Она упала на землю, шипя от боли, когда ударилась о стол, и этот самый стол перевернулся на нее. Но инерция была именно тем, что ей нужно. Она оказалась ближе к своей цели, но Ласт Босс, похоже, начал осознавать, что она ведет его куда-то. Он с рычанием бросился на нее, и Куина подняла верхнюю часть деревянного стола, который упал на нее, используя его как щит. Лезвие разрезало его пополам, но это дало Куине время, необходимое, чтобы встать на ноги. Она продолжала уклоняться, пока, наконец, не поставила Ласт Босса именно там, где хотела. Ласт Босс, похоже, решил, что ему все равно, куда она его ведет. У него было оружие и физическое преимущество, или, по его мнению, так оно и было. Куина была вынуждена скатиться в сторону, чтобы уклониться от шквала искр, когда лезвие Ласт Босса задело светильник над ними. Огни начали мигать, заставляя Куину колебаться. Это было все, что нужно Ласт Боссу, чтобы выполнить удивительно мощный удар ногой, отправив Куину в стену и на другой стол. Его форма была ужасной, но это все равно было чертовски больно. Как-то Куина попала именно в то место, где громкая музыка клуба начала играть, а стробоскопы и прожекторы закружились по комнате. Это было настолько сюрреалистично, что заставило Куину рассмеяться. — О? — сказал Ласт Босс. — Неплохо, — размышлял он, когда она поднялась. — Чем ты занималась до того, как попала сюда? — Я работала в магазине одежды, а что? — ответила Куина. Она могла сказать, что Ласт Босс ей не верит, но просто улыбнулась в ответ. Технически, она не соврала. Определение мужчины было чем-то, что было установлено с момента рождения Куины. Мужчины играли в футбол и не плакали. Мужчины раздавливали пауков, которые заходили в их дома, вместо того чтобы освобождать их. Мужчины были твердыми и неподвижными, как камни, и еще тысяча других вещей. Если кто-то не соответствовал всем этим критериям, он не был мужчиной, а чем-то безвольным, как моллюск. Куина любила моллюсков. Существовало много вещей, которые считались моллюсками, и некоторые из них были красивыми. Были морские слизни, покрытые яркими цветами, которые поражали глаз. Они были мягкотелыми и слизистыми, но у них были смертоносные трюки. Прежде всего, они были красивыми. Любимым животным Куины стал морской слизень. Она не была уверена, когда начала сомневаться в себе и своей идентичности. Определение мужчины, данное ее отцом, никогда не подходило ей, это было очевидно. Он был в полном ужасе от ее интереса к одежде, прическам и макияжу. В его глазах мужчина не имел ничего общего с этими вещами. Школа доказала, что взгляд ее отца на мужчину на самом деле был ненормальным и редким, но это не облегчало ей жизнь. Она завидовала морским слизням. Морские слизни не должны были беспокоиться о таких вещах. Поэтому Куина решила стать более похожей на морского слизня. Она решила не обращать на это внимания, насколько это было возможно. Она начала отращивать волосы и медленно экспериментировать с макияжем по мере взросления. Это не принесло ей друзей, но люди знали, кто ее отец и чему ее учили. Они оставляли ее в покое, и хотя это было одиноко, могло быть гораздо, гораздо хуже. Впервые, когда она увидела мальчика в очках, он чуть не погиб. Она возвращалась домой из школы, когда заметила группу мальчиков, собравшихся у обочины дороги. Это были те самые мальчики, какими ее отец хотел бы видеть ее. Куина не могла представить себе более отвратительного человека. Когда она заметила, что они, похоже, держат что-то на дороге, сначала подумала, что это кот или другое животное. Но это оказался человек. Она стояла и смотрела, как мальчики снова и снова притворялись, что толкают свою жертву в улицу, наслаждаясь его страхом и мольбами о спасении. Куина начала задумываться, почему он так испуган. Очевидно, они не собирались его отпускать. Но потом они действительно отпустили. Машина в последний момент резко затормозила, скрипя тормозами. Мальчик в очках не терял времени и вскочил на ноги, стремглав убегая, пока другие мальчики кричали ему оскорбления. Куина едва могла поверить, что они это сделали. Если бы машина не остановилась, они стали бы убийцами. Вот каким человеком ее отец хотел, чтобы она стала. Вот каким человеком Куина отказывалась быть. Может быть, она и мальчик в очках стали бы друзьями, если бы они действительно поговорили друг с другом. Куина любила думать, что они друзья. Они никогда не разговаривали, но замечали, когда другой отсутствовал, отмечая синяки, которые каждый из них получил от разных переживаний. Он определенно не соответствовал представлению ее отца о мужчине. Ей это нравилось. Куина не была уверена, почему он не ненавидел ее. Она знала, что он видел, как она наблюдала за ним, когда его мучили день за днем. И все же она никогда ничего не делала. Она узнала о нем кое-что. Ему нравилось рисовать, он был очень умным, он прятался в компьютерном классе после школы, если мог, чтобы избежать своих обидчиков. Так много раз Куина стояла у двери, размышляя, стоит ли ей войти и что-то сказать ему. Но она боялась. Она боялась навлечь на себя еще больше боли. Даже когда говорила себе, что ей все равно, она все равно усваивала некоторые уроки от своего отца. Мужчины не рискуют своей шеей ради кого-то слабого. Что ж, оказалось, что Куина не была мужчиной, и она определенно не была тем человеком, которого видела в школьные дни. Ей повезло, она смогла изменить себя так, как хотела, наладила отношения с матерью, получила работу, которая ей нравилась, и в целом жила хорошей жизнью. Она не была уверена, был ли мальчик в очках так же удачлив, как она. Он, вероятно, был мертв, если говорить честно. Ближе всего Куина когда-либо подходила к разговору с ним, было в середине учебного года, в их последний год в старшей школе. Она сидела на краю крыши школы, куря (это определенно была привычка, о которой она начала сожалеть), когда увидела движение краем глаза. Она чуть не уронила сигарету, когда увидела его. Мальчик в очках стоял на краю крыши, смотря вниз на двор. Он выглядел пустым, побежденным, совершенно сломленным. Она хотела закричать, но осталась молчаливой, просто наблюдая. По какому-то чуду он посмотрел назад, заметил ее, встретил ее взгляд. Она не могла найти слов, могла только покачать головой. Потому что что она могла действительно сказать? Могла ли она его остановить? Но как-то она все же это сделала. Он отступил от края, прежде чем вернуться обратно в школу. Она больше не видела, чтобы он поднимался туда. Но она не была уверена, что бы произошло, если бы ее там не было. Если бы он попытался снова после школы, у нее было предчувствие, что она знала, чем это закончится. Она так сильно хотела гордиться тем, что была лучше своего отца, но, по сути, она позволяла тем, кто слабее ее, страдать вместо себя. Она всегда хотела быть тем человеком, который борется за других, защищает их и вдохновляет продолжать. Теперь она не была уверена, почему это заняло у нее так много времени. Она боролась сейчас за Анн и за всех остальных, даже если они ее ненавидели. Она не боролась за мальчика в очках из-за своих собственных сомнений, но больше никогда не сделает этой ошибки. Ласт Босс был как извращенная, эволюционировавшая версия тех хулиганов из школы. Но Куина и сама прошла через метаморфозу. Пришло время увидеть, у кого больше тузов в рукаве.

***

Сжавшись на земле, плача, всхлипывая, отчаянно желая, чтобы боль прекратилась. Таким когда-то был Нираги. Жалкий, крайне жалкий, презираемый, ненавистный и никчемный. Теперь он был тем, кто вызывал такую реакцию у других. Здесь, на крыше, у него был выбор жертв. Все, что ему нужно было сделать, это прицелиться и нажать на курок. Это было как в видеоигре. На крыше он всегда чувствовал себя хорошо. Прежде чем это стало наблюдательным пунктом, это было спасением, выходом, если он не мог больше терпеть. Он почти выбрал этот выход, когда учился в школе. Иногда он жалел, что не сделал этого, в другие времена был рад, что не сделал. Наверное, он бы уже это сделал, если бы не тот монстр, который начал пробуждаться в его психике. Но ему нужен был этот монстр, чтобы быть там, где он сейчас. Это была единственная причина, почему он не оставался слабаком. Трое людей упали прямо рядом с огнем. Идеально. Агуни должен гордиться, он просто обязан гордиться, верно? Разве он не видел, как усердно Нираги работал для него? Нираги сделал так много, чтобы довести его сюда, Агуни, безусловно, знал это. Нираги теперь был полезен, он мог убивать без вопросов, отсекая тех, кто был слабым, и тех, кто не был. Татта был слаб. Но он также и не был. Нираги не был уверен, где Татта стоит в общей схеме вещей. Наедине Татта мог быть глупым, неуклюжим, трусливым и совершенно неосведомленным. Он провел два часа, пытаясь расшифровать немецкое руководство к стиральной машине, прежде чем понял, что мог бы найти перевод, если бы просто перевернул руководство. Это было чудо, что он все еще жив. Но в группе у него была сила. Его любили, ему доверяли, его любили. Он был тем, кого люди хотели по каким-то причинам. Люди не презирали его, хотя у него определенно были свои изъяны. Мысли о Татте и других только усугубляли ситуацию. У него сильно болела голова, он чувствовал себя дрожащим и неустойчивым, и даже немного кружилась голова. Часть его просто хотела свернуться калачиком и уснуть. Часть его хотела никогда больше не спать, никогда не спускаться с того кайфа, который его поглотил. Часть его хотела пойти найти Татту, это снова должно быть тот глупый маленький волк. А часть его просто хотела, чтобы все эти части уже заткнулись. Он вернется к стрельбе. Это сделает Агуни счастливым, а если Агуни будет счастлив, Нираги будет счастлив, или, по крайней мере, более счастлив... ― Разве тебе не надоело запугивать слабых? ― раздался голос. Конечно. Черт возьми, конечно. Конечно, именно он, из всех людей, появится сейчас. ― Где ты прятался? ― спросил Нираги. ― Есть множество мест, где я могу спрятаться, ― ответил Чишия, подходя к Нираги с руками в карманах. ― Ты действительно действуешь мне на нервы, ― усмехнулся Нираги. ― Все чертово время! Ты всегда ведешь себя так, будто ты самый умный. Вот она, эта ухмылка, эта дурацкая ухмылка, которая заставляла Нираги хотеть сломать кому-то позвоночник. Эта глупая, высокомерная ухмылка от кого-то, кто был таким же, как он, кто не имел права смотреть на него свысока! ― Но я и есть самый умный. Это должно было закончиться здесь и сейчас. ― Прекрасно, ― сказал Нираги, поднимаясь на ноги. ― Давай положим этому конец, не так ли?

***

― Хватит обо мне, ― сказала Куина легкомысленно. ― А что насчет тебя? Ласт Босс уставился на нее с непроницаемым выражением, которое Куина каким-то образом поняла. Он тоже претерпел крайнее изменение, чтобы стать тем человеком, которого она видела перед собой. Может быть, они были похожи. Эта мысль почти заставила Куину содрогнуться. Наконец, Ласт Босс заговорил. ― У меня... ― из него вырвался странный, хриплый смех. ― У меня нет прошлого. Куина не смогла сдержать смех. ― О, прости, ― сказала она, видя ошеломленное выражение на лице Ласт Босса, что только заставило ее смеяться еще сильнее. ― Я наконец поняла. Я всегда думала, что мы с тобой похожи. ― Я и ты? — Мы оба презираем наше прошлое. Я наконец-то поняла это из-за тебя. Ты просто продолжаешь отворачиваться от своего прошлого. Но я... я снова столкнусь со своим прошлым, чтобы выжить! Ласт Босс снова разразился странным смехом, мышцы на его лице дергалась. Куина проигнорировала его и приготовилась. Больше никаких уклонений, больше никакой защиты. Теперь пришло время сражаться. Последний Босс облизнул губы и снова поднял свой меч. Затем он бросился в атаку. Его стиль боя был на самом деле прост. Он просто атаковал с грубой силой, ожидая, что сможет подавить своего противника, что, вероятно, у него обычно получалось. Но не сегодня, не здесь, не сейчас. Судя по выражению его лица, когда Куина начала наносить ему удары в ответ, это было последним, чего он ожидал. Он отшатнулся назад, схватившись за живот после удара ногой, но Куина знала, что он смотрит на свежую рану на её запястье. Она не могла забыть, что всё ещё могла легко погибнуть здесь. Ласт Босс начал медленно водить своим мечом, ударяя им о пол в ритме, который Куина почти была уверена, что видела в каком-то аниме. У неё не было времени глубоко об этом думать, прежде чем Ласт Босс снова бросился в атаку, с новой яростью. На этот раз Куина была готова. Она вырвала его меч, пытаясь удержать его на месте, пока он боролся, чтобы вырваться из её захвата. Он сражался изо всех сил, нанося мощные удары, которые она едва блокировала, но у него не было той подготовки, что была у неё. Это было лишь вопросом времени, прежде чем он оставит открытие. И как только он это сделал, Куина не теряла времени, прыгнув и ударив его с максимальной силой, на которую была способна. На этот раз Ласт Босс рухнул на землю, ударившись о столы, когда приземлился. Куина почувствовала, как на её лице появилась улыбка. Он совсем не ожидал этого. Но он ещё не закончил. Он поднялся на ноги и начал бросать в неё стаканы. Его броски были неуклюжими и легко избегаемыми. Неужели он был подавлен? Возможно, он был более измотан, чем казался. Ласт Босс продолжал свою атаку со странными, резкими движениями, как будто он метался. От каждого нового стакана было легче уклониться, чем от предыдущего, и Куина не понимала, почему Ласт Босс хохотал, как будто он победил, когда разбил последний бутылку о пол, даже не целясь в неё. Его взгляд упал на землю, когда его смех достиг пика. Куина тоже посмотрела вниз. Чёрт. Теперь она поняла. Босиком и окружённая осколками стекла, теперь она была той, кто оказался в ловушке. Хорошо сыграно. Ласт Босс бросил свой жилет в сторону и самодовольно подошёл к своему мечу, позволяя своим сандалиям хрустеть по стеклу. — Это всё, на что ты способна? — насмехался он. Когда он не получил ответа, он улыбнулся. — Я это знал. Ты и я... Наша воля к жизни слишком разная. Он приготовился снова атаковать. — Воля к жизни, да? — сказала Куина. Образ её матери в больничной койке всплыл в её сознании. Она закрыла глаза, позволяя своим голым ступням встретиться с острыми осколками стекла. Она позволила мыслям о своей матери, своих друзьях, Анн, Момоке, даже Чишии сдерживать боль, пока она готовилась снова сражаться. Она ждала. И затем момент пришёл. Ласт Босс бросился прямо на неё с рыком, явно раздражённый тем, что стекло не смогло заставить её сдаться. Если бы она не была так полна решимости, Куина, возможно, отшатнулась бы от смертельного удара, но она осталась твёрдой, только повернув голову в последний момент, чтобы лезвие пронеслось мимо её тела. Как только оно вышло из зоны досягаемости, она ударила коленом и рукой по руке Ласт Босса, заставив его уронить меч. Не дав ему ни секунды, чтобы среагировать, она сильно ударила его в лицо, сломав ему нос с удовлетворительным хрустом. Она не собиралась останавливаться на этом. Ещё не сейчас. С криком решимости она подняла ногу для мощного удара, её нога идеально ударила по голове Ласт Босса. Он рухнул на землю, ошеломлённый и растерянный, но, несмотря на боль, он снова начал подниматься... С ещё одним криком Куина сильно ударила его в лицо, заставив его наконец обмякнуть. Она победила. Куина стояла там на мгновение, тяжело дыша. — Никогда не сомневайся, когда нужно нанести последний удар, — прошептала она себе. — Я сделала так, как ты говорил, отец.

***

— Основной источник питания изменился с начала игры, — сказал Чишия, говоря так, будто даже не слышал Нираги, что только подливало масла в огонь его гнева. — И что? — резко ответил Нираги. — Раньше наше электричество обеспечивалось генераторами. Теперь оно поступает из основного источника питания отеля. Это подтверждает, что те, кто управляет игрой, пробрались на Пляж, чтобы контролировать питание в подвале. — Что ты пытаешься сказать? — Я говорю о том, кто ведьма, конечно. Что еще нам нужно знать? — Ты намекаешь, что я ведьма, да?! Извини, но это невозможно! — Только у руководителей есть информация об управлении основным источником питания, — терпеливо сказал Чишия, как будто Нираги был непослушным детсадовцем. — В первую очередь, только у вас есть ключ для доступа в подвал. Так что я убью всех руководителей, начиная с тебя. Чишия сказал это так прямо, так спокойно, что Нираги почувствовал знакомый прилив страха. Он подавил его, испытывая отвращение к себе, когда поднял пистолет и прицелился в Чишию. — Неужели ты думаешь, что я не смогу прицелиться с близкого расстояния из этой винтовки?! — Да. Снова эта чертова усмешка! Это было последней каплей. Нираги оскалил зубы в рычании и прицелился. Он не заметил, как Чишия незаметно присел, медленно потянувшись за спину... — Стоп... Черт! — Татта выскочил на крышу, споткнулся о собственные ноги, и упал на землю между Чишией и Нираги, а затем быстро встал на ноги. — Стоп! Его появление заставило и Чишию, и Нираги остановиться. Татта расставил ноги и руки, как морская звезда, встал перед Нираги, защищая. — Не трогай его! Я не позволю тебе его тронуть! У меня есть пистолет! — У тебя есть? — сказал Чишия, звуча весело. — Где? Раздался щелчок, и он обернулся, чтобы увидеть, как Усаги направила пистолет ему в спину. — Вот здесь, — холодно сказала она. — Мне не нужна твоя помощь! — протестовал Нираги. — У него был пистолет! Он собирался тебя убить! — возразил Татта. — У меня есть пистолет покрупнее! — Что, ты имеешь в виду это? — сказал Чишия, поднимая игрушечный водяной пистолет, обмотанный большим количеством скотча внизу. — Это всего лишь игрушка. Я блефовал. — Почему он в скотче? — спросила Усаги. ― Он протекал. Я починил его, потому что это меня раздражало, — сказал Чишия. — Если ты мне не веришь, попробуй сам. Он протянул его Татте. — Я попробую, — сказал Арису, забирая водяной пистолет себе. Он поднял его так, чтобы направить на Чишию. — Так что, если я нажму на курок, с тобой ничего не случится, верно? — Верно, — спокойно ответил Чишия. — Давай. Арису перенес водяной пистолет так, чтобы направить его на себя. — Если он действительно безвреден, я могу выстрелить в себя, и со мной ничего не случится, верно? — Верно. — Ладно, — сказал Арису, ставя палец на курок. Это был рискованный шаг, но это была единственная идея, которая у него была. — Я доверяю тебе, Чишия. — Подожди! — Арису почувствовал, как на его лице появилась улыбка. Он никогда не слышал, чтобы у Чишии был такой тон в голосе. — Я бы на твоем месте не стал этого делать. Он вернул свой обычный тон, но Арису добился того, чего хотел. — Вы оба можете убрать свои чертовы руки с моего пути, чтобы я мог его убить?! — закричал Нираги. — Ты первый, кто пытался заставить меня сломаться таким образом и добился успеха, — сказал Чишия. Он сам казался поражённым результатом. — Молодец. — Так что, что это? — спросил Арису. — Ты заставил его стрелять настоящими пулями? — Посмотри сам. Арису направил пистолет в безопасную сторону и нажал на курок. Он отшатнулся назад, испугавшись всплеска огня. У Нираги отвисла челюсть. — Ты собирался сжечь меня?! — Это был план, — вздохнул Чишия. — И он был неплохим. — Я знаю, у вас есть свои проблемы, но, успокойтесь! Сейчас не время для этого! — вмешалась Асахи. — Похоже, ты собрал почти всех, Арису, — сказал Чишия, подняв руки в знак капитуляции. — Мои соболезнования, Асахи. — Он ведьма, — сказал Нираги. — И я не просто так это говорю, потому что ненавижу его. Оба утверждения верны. Он ведьма, и я ненавижу его. — Ты действительно думаешь, что я бы здесь разговаривал с вами, если бы я был ведьмой? — спросил Чишия. — Я подружился с Агуни. Конечно, я бы держался рядом с ним, как и ты, если бы пытался слиться с толпой. — Если бы он был ведьмой, он бы спрятался и мы бы никогда его не нашли, — сказал Арису. — Он в отчаянии, как и мы. И он становится жертвой игры, как и все остальные. Нет четкой стратегии, кроме убийства. — И ты намекаешь, что ты не такой глупый, как я в этой игре? — спросил Чишия. — Я говорю, что мог бы быть. Вот почему нам нужно работать вместе. Анн пытается использовать стратегию, но ты и Нираги — двое самых умных игроков здесь. Нам нужны вы, — Арису протянул руку. — Еще не поздно выиграть игру вместе. — Ты простишь меня? — спросил Чишия. — Да. Хотя Арису все еще страдал от предательства, он знал, что уже начинает прощать Чишию, даже не понимая, почему. Чишия улыбнулся, необычное выражение, которое было окрашено печалью. — Арису, я уже говорил тебе. — Тебе не нужно делать это в одиночку, черт возьми! — закричал Арису. — Реальный мир повредил тебя так же, как и всех нас! Но разве ты не видишь?! У нас все еще есть шанс! Это может занять дни, недели, месяцы или даже годы, но мы можем двигаться вперед! Мы можем стать людьми лучше, чем были раньше! — Если бы я знал, что ты так одержим мной, я бы переспал с тобой и покончил бы с этим. Это прискорбно. — Ты не можешь мне лгать, Чишия, — сказал Арису, качая головой. — Не об этом. Чишия покачал головой, все еще улыбаясь. — Ты действительно слишком хорош для любого из миров. — Пожалуйста. Ты сможешь научиться доверять мне, и я смогу снова научиться доверять тебе, — сказал Арису. — Это звучит приятно, — сказал Чишия. Он звучал искренне. — Не двигайся! — сказала Усаги, когда Чишия шагнул по крыше к Арису. — Расслабься. У меня нет оружия, — сказал Чишия, снова подняв руки. Он теперь шел назад, ступая на край крыши. Глаза Арису расширились. — Чишия... — Это мило, что ты все еще так ко мне относишься, но тебе стоит подавить эти чувства ради твоего же блага. В конце концов, я оставил тебя умирать. Кстати, Куина не имела к этому никакого отношения. Она хотела попытаться спасти тебя. — Ты вернулся за мной, — сказал Арису. — И я не думаю, что ты даже знаешь, почему ты это сделал. — Ты прав, — сказал Чишия. — Ты становишься все лучше в том, чтобы читать меня. Знаешь, мне стоит сделать что-то непредсказуемое и неожиданное. Он усмехнулся, прежде чем шагнуть с крыши. — Чишия! — закричал Арису. Он бросился к краю крыши как раз вовремя, чтобы увидеть, как Чишия вылезает из бассейна, машет ему и исчезает из виду. ― О-он серьезно только что... — сказал Асахи, дрожащим голосом. — Черт возьми! — закричал Арису. — Нам он не нужен, — сказала Усаги. — Он явно не хочет больше работать с нами. Пока он не работает против нас, я думаю, мы можем просто оставить его в покое. — Я понимаю, — сказал Татта. — Трудно описать, что ты чувствуешь, когда кто-то, о ком ты заботишься, ведет себя как полный идиот и отвергает твою помощь. — Чего ты на меня смотришь?! — потребовал ответа Нираги. — Более того, какого черта вы все здесь делаете?! У вас что, желание умереть?! Вы не видите, что здесь происходит массовое убийство под руководством военных?! — Я вижу только одного военного здесь, и он не собирается мне навредить, — сказал Татта. Нираги отступил назад, явно нервничая. — Не делай этого, — сказала Усаги, когда Нираги поднял свой пистолет. — Все в порядке, — сказал Татта, поднимая руку. — Усаги, опусти его. Он ничего не сделает. — Ты не можешь читать мои мысли, — резко ответил Нираги, но звучал он скорее напряженно, чем сердито. — Ты действительно думаешь, что я здесь, чтобы навредить тебе? — сказал Татта. — Понимаю, Чишия только что появился, чтобы тебя поджарить, но это же, как бы, совершенно злодейский план гения. Я не смогу это провернуть. — Тебе не следует здесь быть. — Татта, — обеспокоенно сказала Асахи. — Расслабься, просто дайте нам немного пространства, — сказал Татта. — Вам всем нужно убраться отсюда, — сказал Нираги. Он, казалось, сдерживал желание начать ходить взад-вперед. — Я уйду, как только ты будешь с нами, — сказал Татта. Нираги сделал еще шаг назад, качая головой. — Я не могу... Я мог бы... Ты, чертов идиот! — Да, я знаю, — сказал Татта. — Так что я слишком глуп, чтобы уйти. Я никуда не уйду без тебя. — Почему нет?! — Потому что я тебе сказал, — сказал Татта. — Мы друзья, и я прикрою тебя. Теперь перестань упрямиться и докажи, что ты лучше Чишии. Арису доверял Татте, но все еще волновался. На мгновение Нираги замер, его пистолет все еще был направлен на Татту. Но, наконец, он позволил ему упасть в сторону, его хватка ослабла. — Черт возьми, — тихо сказала Асахи. — Видишь? Все в порядке, — сказал Татта. — Ты мне доверяешь? — ...Да. Татта улыбнулся. — Хорошо. — Я вас, черт возьми, ненавижу, — пробормотал Нираги. Он, казалось, весь ушел в себя, и вся злость покинула его. Он выглядел уставшим и нервным, но менее маниакальным, чем раньше. — Я ненавижу, что не хочу причинять людям боль. — Да, это отстой, — засмеялся Татта. — Теперь давай, нам нужна твоя помощь. — А после этого? — Что ты имеешь в виду? — После того, как я выполню ту цель, которую ты для меня придумал. — У нас нет цели для тебя, — сказал Арису. — После того, как мы выиграем игру, мы продолжим вместе. Все мы. Это включает и тебя. Мы хотим, чтобы ты был с нами не потому, что хотим, чтобы ты что-то сделал или кем-то стал, а потому что мы заботимся о тебе. Что-то, казалось, изменилось в Нираги. Арису не был уверен, что именно, но в тот момент в нем что-то изменилось. — Ладно, — сказал Нираги. — Я с вами. — Да! — закричал Татта. — Обнимешь меня и умрешь! — сказал Нираги, отступая от него. — Давай! — Держись подальше. — Всего десять секунд? — Ты урод! — Всего десять маленьких секунд? — ...Пять секунд. — Это мило, — сказала Усаги, не сумев скрыть улыбку. — Он не остановится, пока я ему не позволю — пробормотал Нираги, когда Татта обнял его. — Эй, это восемь секунд! Отпусти меня! Чувствовать надежду в игре червей было чем-то, чего Арису боялся, но надежда, которую он чувствовал сейчас, не имела ничего общего с игрой, и игра не могла ее отнять. Чишия мог сбежать, но Арису был уверен, что Нираги станет надежным союзником с этого момента. И даже так, он еще не полностью потерял Чишию. В игре червей люди, о которых ты заботишься, могут быть твоей величайшей слабостью. Но они также могут быть твоей величайшей силой. — Давайте начнем составлять план, — сказал Арису. — Нираги, мне нужна вся информация о планах Агуни, которая у тебя есть. Давайте поищем Анн и Куину, пока идем. Мы можем выиграть это. — Если ты так говоришь, — сказал Нираги, все еще пытаясь избавиться от Татты. — Но если мы проиграем, я надеру тебе задницу. Арису улыбнулся. — Договорились.