Cat's Eyes

Арису решил, что со временем, он, возможно, перестанет удивляться раз за разом тому, насколько часто это происходит. Возможно, у него закончился адреналин или что-то еще, что вызвало такую удивительную реакцию (Чишия, вероятно, знал), но он снова был здесь, полностью потрясенный внезапным поворотом событий. ― Добро пожаловать в следующую игру, — сказал Король Бубен. Арису моргнул несколько раз, но что бы он ни делал, перед ним всё равно стоял Кузурю, полностью спокойный и контролирующий ситуацию. Не только Мира таилась на Пляже. Был ещё один. Глаза Кузурю остановились на Арису, затем на Чишии. Он молчал, хотя явно их узнавал. Чишия тоже ничего не сказал, поэтому Арису решил, что лучше всего будет тоже просто промолчать. ― Пожалуйста, присаживайтесь, — сказал Кузурю, повернувшись к месту для игры. Сам он направился к стулу с отметкой в виде ромба. ― Подождите, стульев не хватает, — произнесла девушка. Ее голос был неприятным и немного скрипучим. ― Здесь один лишний игрок. ― Я вижу, — сказал Кузурю, поправляя очки. Его взгляд снова упал на Арису. — Даже если бы мы не встречались раньше, ты бы привлек мое внимание. Понятно, что ты не игрок бубен, но все равно присоединился к моей игре. Почему? Арису взглянул на Чишию, не зная, стоит ли отвечать. Это какая‑то ловушка? Кузурю никогда не казался Арису человеком с плохими намерениями, был ли он действительно из тех, кто пытается заманить Арису в ловушку подобным образом? ― Ну, думаю, не имеет значения, ответишь ты или нет, — сказал Кузурю. — Я знаю, какую роль ты сыграешь. Та, что будет справедливой для всех. Каждому суду нужен свидетель. Ты будешь нашим. ― Что? — не понял Арису. Кузурю указал на скамейки сбоку комнаты. ― Ты будешь ждать там и смотреть нашу игру. Если кто‑то выиграет, ты сможешь уйти. Если я выиграю, ты умрёшь вместе с другими участниками. Ты не можешь влиять на игру. Ты просто наблюдатель. Понятно? Арису взглянул на Чишию, который невинно кивнул. ― Да, я понял. ― Тогда садись. И вы все, пожалуйста, тоже садитесь. Кузурю сел на стул с изображением ромба, а Арису присел на одну из холодных деревянных скамеек. Чишия и остальные участники заняли места в игровой зоне. Остальные участники непрерывно посматривали на Арису с любопытством, но ни один из них не говорил. Какой бы ни была игра, одна вещь всегда оставалась — лучше уважать власть Кузурю. Кузурю сидел молча, руки крепко сжаты вместе, и внимательно смотрел на каждого игрока. Атмосфера в комнате быстро становилась напряжённой, когда все обустраивались и готовились к игре. Наконец, первым заговорил Чишия. ― Ну и ну. Значит, ты был Королем Бубен. Бывший исполнитель на Пляже и номер два, Кузурю. Почему Король Бубен оказался на пляже? ― Мне было интересно, — ответил Кузурю. ― Ты работал под прикрытием? — спросил Чишия. Он не получил ответа. Вместо этого зазвучал стандартный игровой голос. ― Уровень сложности: Король Бубен. Игра: Конкурс красоты. ― Начнем? — спросил Кузурю. ― Правила: за три минуты выбрать число от нуля до ста. Затем среднее выбранных чисел умножается на 0,8. Побеждает тот, кто выберет число, ближе всего к полученному результату. ― Среднее всех выбранных чисел, — сказал эксцентричный мужчина, — умножается на 0,8. ― И кто ближе к нему, тот побеждает, — продолжил молодой человек. ― Что? Умножать среднее на 0,8? — задумалась женщина. — Зачем умножать на 0,8? Почему именно 0,8? ― Понято, — сказал молодой человек. — Умножая на константу 0,8, ты смещаешь баланс весов. Вот и всё, так игра и превращается в игру. ― Эта 0,8, как капля с небес, — сказал Чишия с усмешкой. Все, кроме победителя, теряют по одному очку. Затем раунд заканчивается. Когда игрок достигает минус десяти очков, для него игра заканчивается. Выживает один и он и становится победителем. У Арису пробежал холодок по телу. То, чего боялся Чишия, почти случилось. Выиграть мог только один игрок. Но почему-то Кузурю дал ему путь к спасению. Он мог уйти вместе с победителем, если только тот не был Королем Бубен. Значит, для него и Чишии всё ещё была возможность уйти отсюда вместе. Но зачем Кузурю дал ему такой шанс? Арису чувствовал, что это далеко не случайность. ― Однако после каждого проигрыша вводится новое правило, — продолжал голос. ― Новые правила? Что за бред? — пожала плечами женщина. ― И опять никакого объяснения про весы? — спросил Чишия, наклонив голову. В отличие от женщины, он не звучал обеспокоенно или жалобно. ― Первый раунд начинается, — подвёл итог голос. Голова у Арису шла кругом. Он никогда не любил математику, и играть в игру, основанную на числах, казалось, было не для него. Ему действительно повезло, хотя причины он не понимал. Здесь должна быть какая-то хитрость. Чишия, возможно, разгадаёт её, но что-то казалось неправильным. В предыдущих играх правила всегда были чёткими, иногда даже можно было задавать вопросы. А здесь всё держалось в тени. Арису был почти уверен, что это сделано намеренно. Это же игра Короля Бубен, одна из самых сложных. Значит, должно быть что-то ещё. Единственные весы, что видел Арису, были большими и металлическими. Они висели над головами пяти игроков. Они выглядели как обычный декор, но расположены слишком уж конкретно. Если бы Арису пришлось угадывать, то они явно как-то связаны с игрой. Комната погрузилась в тишину, когда игроки обратились к планшетам на столах перед собой. Наконец, один за другим выбрали свои числа. Чишия выбрал последним. Арису отчетливо видел экран Чишии. Он выбрал 32. Был ли в этом смысл? Арису понятия не имел. Просто попытка понять эту математику вызвала у него головную боль. ― Время вышло, — прозвучал голос. — Результаты первого раунда следующие. ― На экране появились фото игроков, Кузурю был посередине. Молодой мужчина выбрал 33, женщина ― 40, Кузурю — 29, эксцентричный мужчина — 30, а Чишия — 32. ― Среднее значение… 32,8. Это число умножается на константу 0,8. Результат — 26,24. Ближе всего к нему — Кузурю. Победитель: Кузурю. Остальные получили -1 очко. Арису уставился, пытаясь разгадать трюк игры. Кузурю выбрал наименьшее число. Так можно выиграть? Нет, умножать десятичные дроби было странно. Может быть? Чёрт, Арису не мог вспомнить! Лицо Чишии оставалось бесстрастным. Арису тоже пытался сохранять спокойствие. Чишия обычно не показывал всех своих способностей в первых раундах, он всегда использовал их для того, чтобы сориентироваться и найти лучшую стратегию. Сейчас он распробовал игру, но весы всё ещё не играли роли. Арису ждал, когда они появятся. Может тогда всё станет яснее. ― Если все выберут 40, среднее будет 40, — сказал эксцентричный мужчина. — Умножаем на 0,8 — получается 32. Если все сделают то же предположение и выберут 32, результат всё равно умножат на 0,8. Пока это происходит, результат будет уменьшаться. — Он потёр пальцы и чуть покачал головой. — Даже если все выберут одно и то же число, — он высунул язык и резко опустил голову, — победителя не будет. ― Теперь я понимаю. ― женщина захлопала в ладоши. ― Нужно предсказать, что выберет каждый, а потом снова предсказать ещё меньшее число. На самом деле это больше похоже на игру червей. Это психологическая битва? ― Как в шахматах, покере и всех интеллектуальных играх, нужно читать своего противника, ― сказал Чишия. ― Но читать его не психологически, а логически. ― Он повернулся к Кузурю и усмехнулся. ― Не так ли? Арису почувствовал, как у него сама собой появилась улыбка. Несмотря на устрашающий вид игры, Чишия казался в своей стихии. Арису невольно гордился им. Вот он, его парень, разбирает игру, как будто это пустяки. Эта мысль заставила щеки Арису немного покраснеть, но, к счастью, игроки не обращали на него внимания. ― Логика? ― девушка надулa губы. Кузурю же оставался на месте, сжатые руки сложены перед собой. ― Хм. Ты меня игнорируешь? ― спросил Чишия с улыбкой. Вдруг в комнате раздался звук капающей жидкости. ― Что это? ― спросил молодой человек. Арису и четверо игроков посмотрели в сторону весов. Звук был похож на капающую воду по металлу, а весы — единственные металлические предметы рядом. ― Вода? Арису только заметил, как из наконечников весов струится вода в чаши, когда Кузурю снова заговорил. ― Это серная кислота. ― Что?! ― вздохнула девушка. ― Значит, на такие вопросы ты отвечаешь, ― сказал Чишия, больше интересуясь Кузурю, чем кислотой. Раздался металлический скрежет, когда все весы, кроме тех, что над Кузурю, опустились чуть ниже, наклоняясь в сторону остальных игроков. ― Когда достигнешь -10 очков, весы склонятся, ― сказал молодой человек в ужасе. ― Твоё тело растает, ― добавил эксцентричный мужчина. Его реакцию было сложнее прочитать, но он стал быстрее тереть пальцы друг о друга. ― И ты превратишься в кашу! ― Весы, ― кивнул Чишия так, будто это было совсем не страшно, а не жестокий способ умереть. ― Значит, Король Бубен был адвокатом, да? Глаза Арису расширились. Вдруг всё стало ясно. Одержимость Кузурю справедливостью и порядком, требование свидетеля "суда". Даже место и тема игры обрели смысл. ― Это всё в прошлом, ― сказал Кузурю. В его голосе слышалась горечь. Чишия усмехнулся. ― Значит, всё сложно. Но ты всё равно выбрал это место. Арена для игры — суд. А эти огромные весы… Они, словно означают справедливость и равенство. Все жизни равны по ценности, включая твою собственную. Вот что ты хочешь сказать? Ты даже придумал для Арису честную роль на ходу. Женщина фыркнула. ― Весы всегда наклоняются в сторону, где больше золота. Все жизни не равны по ценности. Кузурю не ответил ей, но крепче сжал руки, мышцы на костяшках выделялись, кожа натянулась. ― Начинается второй раунд, ― объявил голос. Казалось, время вопросов и разговоров закончилось, по крайней мере, до конца следующего раунда. Наблюдать за соперниками во время отсчёта было слегка забавно. Чишия видел, как у них крутятся мысли. Эксцентричного мужчину было легче всего читать. Его реакции были сумбурными и странными, но, научившись их расшифровывать, можно было понять всё. Он был уверен в себе. Наверняка считал, что пришёл к какому-то выводу или по природе умнее других. Молодой человек был противоположностью. Холодный и расчётливый, строго придерживался правил. Чишия подумал, что тот работает в экономике, возможно, биржевым брокером или кем-то подобным. Он казался привычным к таким вещам, к идее предугадывать поступки людей и развитие событий вследствие этих решений. Девушка была наименее приятным человеком для Чишии, и, наверняка, большинство за столом разделяли это мнение. Её одежда, украшения и манера говорить явно выдавали богатую наследницу. Вероятно, она купила себе место в престижной школе на деньги папы и считала, что благодаря этому у неё есть преимущество перед остальными. Но дело было не в её взглядах или материальном положении, которые раздражали Чишию. Её голос был просто ужасно противным. Кузурю оставался самой большой загадкой. Пока что Чишия был прав. Он действительно был адвокатом, и учитывая его сдержанные ответы и общие реакции, это было не самое приятное время в его жизни. Но больше всего Чишия понял, что Кузурю — справедливый и честный человек, который ценит равенство и справедливость. Такие люди встречаются редко где бы то ни было. Неудивительно, что он стал таким озлобленным. Чишия не был уверен, верит ли Кузурю в идеал равенства всех жизней. Возможно, он когда-то в это верил, но теперь был не уверен, сохранил ли эту веру. Прозвучал сигнал. ― Вот результаты второго раунда, ― объявил голос. Чишия взглянул на числа: пятнадцать, двадцать один, четырнадцать, шестнадцать и семнадцать — семнадцать выбрал он сам. А Кузурю опять выбрал наименьшее число. ― Среднее... 16,6. Умножается на коэффициент 0,8. Результат — 13,28. Ближе всех к нему оказался Кузурю, он и побеждает. Кузурю снова выиграл. Другие игроки явно начинали нервничать, когда на весы капала всё больше кислоты, но Чишия не отвлекался от Кузурю. В этой игре должно быть что-то большее, чем просто математика. В реальном мире, как сказала девушка, математика всегда благоволит тем, у кого больше золота. Но Кузурю не мог позволить этому случиться в своём суде, в своей игре. Нет, было что-то ещё, что Чишии предстояло раскрыть. Он почувствовал взгляд Арису на себе. Это многое меняло. Для простого гражданина сделать исключение для игрока и попытаться сделать игру честнее было неслыханно. Чишия всегда относился к Кузурю нейтрально, но после того, что тот сделал для Арису, в Чишии пробудилась искра благодарности. Он мог бы просто бросить Арису на съедение цифрам, позволив ему погибнуть, но не сделал этого. Казалось, для Кузурю поддержание справедливости важнее исполнения роли простого гражданина. Похоже, в этом мире Кузурю получил то, чего хотел. Все жизни были равны в его суде. У него был контроль, и при его правлении всё было бы честно. ― Все лучше научились предсказывать, ― вмешался Чишия. Интервалы между раундами были важны. Именно тогда он мог попытаться надавить на Кузурю. Но в ответ была лишь тишина. ― Числа становятся всё меньше. Может, нам всем стоит выбрать ноль. Однако никакой реакции. Казалось, Кузурю не мешало, что это озвучивается вслух. Он понимал, что никто не ответит ему по-настоящему. Все игроки ставили свою жизнь выше чужой. Их заботила лишь собственная выживаемость. Как же это должно раздражать такого человека, как Кузурю. ― В конце концов все выберут ноль, ― продолжил Чишия. ― Это самый логичный выбор. ― У каждого своя логика, ― ответил Кузурю. Это было единственное его замечание перед началом третьего раунда. Чишия внимательно изучил остальных игроков, прежде чем сделать свой ход. Люди начинали нервничать, кроме Кузурю. ― Кузурю, ― сказал Чишия. ― Что? Ответ. Как неожиданно. ― Я теперь примерно понимаю, что ты пытаешься измерить. Ценность жизни, да? Лицо Кузурю немного потемнело. ― Нет. ― Что же тогда? — спросил Чишия. — Скажи мне. Взгляд Кузурю стал ещё мрачнее, но он молчал. Однако его молчание было достаточным ответом. Чишия получил то подтверждение, которое искал. Он был прав. Эта игра значила гораздо больше, чем казалось. И впервые за все время в животе у Чишии закрутилось чувство тревоги.

***

Когда это случилось в первый раз, Чишии потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, на что он смотрит. В тот день он делил свое время между семью пациентами и уже начинал уставать. Он стоял, уставившись на протянутую ему бумагу, не вникая толком в то, что там написано, пока осознание, наконец, не поразило его, как удар под дых. ― Ты шутишь, да? Новый заведующий отделением не любил шутки, Чишия знал это с первой встречи, но то, что он увидел, казалось нереальным. Он слышал о подобном в других отделениях, но здесь? С детьми? ― Так как ты лечишь трёх пациентов, обведённых на этом листе, нам необходима твоя подпись, чтобы продолжить перестановку порядка трансплантации, ― сказал заведующий. ― Эти трое не могут больше ждать. ― Чишия слегка провёл пальцем по списку имён. ― Эти двое ждут почти год. Их нельзя сдвигать назад. Они не выживут. ― Это не вопрос, который стоит сейчас рассматривать, ― ответил заведующий. ― Тебе просто нужно подписать разрешение на реструктуризацию. Уверяю, после этого мы все будем довольны. Новые пациенты, ищущие места в очереди, могут быть очень щедрыми, если с ними хорошо обращаться. ― Это смертный приговор. ― Мы оба понимаем, что тут не нужно играть роли добрых и злых, ― сказал заведующий. Тяжёлая дверь из красного дерева в его кабинете закрылась за Чишией. Никто не подслушает, и эта информация, скорее всего, никогда не покинет эти стены. ― У этого ребенка уже есть задолженности по больничным счетам. ― У него мать-одиночка, которая всегда оплачивает счета, хоть и с некоторым опозданием. ― Не трать время на оправдания за неё. Если собираешься упрямиться, можешь уходить прямо сейчас. С твоей помощью или без неё шесть новых пациентов займут высшие места в списке ожидания. Просто с твоим согласием процесс пройдёт гораздо легче. ― Я только что говорил с ней и её сыном, ― произнёс Чишия. У него внутри все сжалось и возникло неприятное чувство тошноты. Это было новое ощущение, описание которого он слышал только от других. ― Я подтвердил им, что операция состоится через три дня. ― Теперь нет, ― без сочувствия в голосе сказал заведующий. ― Тебе придётся сообщить им новую информацию. Не всё потеряно. По новым прогнозам, он вернётся на вершину списка через три месяца. ― У него нет трёх месяцев. ― Тогда мы экономим матери деньги. Операция может всё равно не спасти его. Это было правдой. Чишия знал об этом, но при пересадке сердца шансы на выживание были хоть немного выше. Это было очевидно. Но, похоже, это не имело значения. Чишия изучил список новых пациентов. Семидесятилетний мужчина, шестидесятитрёхлетняя женщина, сын важного генерального директора, которому тридцать два. Кто-то из киноиндустрии, имя которого казалось Чишии знакомым, хотя он не мог вспомнить, где она снималась, или была ли она актрисой. Две другие женщины в возрасте около сорока трёх лет, которых он тоже не мог точно идентифицировать. Два других мужчины пятидесяти лет, унаследовавшие богатства предыдущих поколений. У всех них было время. Они могли ждать три месяца, возможно, и дольше. Ни у одного их них не было столь критического состояния, как у троих детей, которых они заменяли. Но суммы, которые они готовы были платить за приоритет, были тем, чего родители больных детей никогда не могли себе позволить. ― У них есть больше времени... ― Они платят больше, и совет директоров решил принять их щедрые пожертвования, ― сказал заведующий. ― Ты можешь подать жалобу и пробиться к людям сверху, но сомневаюсь, что это что-то изменит. В конце концов, твой отец был одним из первых, кто проголосовал за это. Болезненное скручивание на мгновение превратилось в острую колющую боль. Это было неудивительно. Его отец использовал всё: от брака до собственного сына, чтобы взобраться по карьерной лестнице больницы и попасть в совет директоров. Именно такие ситуации ему и нравились. Это не должно было шокировать. Но, тем не менее, это всё равно шокировало. ― Я понял. ― Просто решайся, ― сказал заведующий, подвигая к Чишии дорогущую ручку. Ручка была очередным примером несправедливости, разницей между мужчиной, который тратился на пышные, обыденные вещи, и женщиной, которая работала на трёх работах, чтобы оплатить замену сердца своего умирающего сына. Убедить совет в чём-либо было невозможно. По крайней мере, без тщательно спланированных действий со стороны Чишии. Ему придётся попытаться остаться наедине с отцом, чего не случалось с тех пор, как Чишия был четырнадцатилетним. Ходы ещё были, но на это потребуется время. Ничего нельзя было сделать, чтобы защитить троих невинных, чьи имена были выделены в списке, не рискуя при этом возможностью на перемены в будущем. Заведующий кивнул, замечая, как Чишия пришёл к выводу. Он был стойким человеком, который ни к кому не проявлял расположения или эмоций, кем бы они ни были. Но когда Чишия наконец взял ручку, мужчина улыбнулся ему.

***

― Время вышло, ― раздался голос, как только прозвучал звонок. ― Вот результаты третьего раунда. Арису уставился на числа. Первые четыре были довольно близки: 0, 1, 0 и 0. Но последнее выделялось. Это было число Чишии. Он выбрал 100. ― Сто? ― удивлённо спросил молодой человек, отражая общее недоумение. ― Среднее значение — 20,2. Оно умножается на 0,8. Победителем станет тот, кто был ближе всего. Победитель — Даймон, ― загорелось изображение женщины. ― Что? Я выиграла?! ― вскрикнула женщина. ― Да! ― Эй, ты! ― прошипел эксцентричный мужчина. Арису пришлось наклониться вперёд, чтобы расслышать. ― Зачем ты так сделал? Если выберешь 100, проиграешь! Вероятность выиграть ноль процентов! ― Все слишком тщательно это обсуждают, не находите? ― ответил Чишия. ― От таких вещей у меня голова раскалывается Чишия усмехнулся, хотя в чаше над ним появлялось всё больше кислоты. Другие игроки смотрели на него, явно шокированные. Кузурю никак не отреагировал, но в его глазах читалась настороженность. Арису снова невольно улыбнулся. Чишия потратил время, чтобы понять правила игры. Теперь он был готов вгрызаться в неё и разобрать по частям, чтобы остаться победителем. То, как работает ум Чишии, поражало. Для Арису это было одновременно страшно и красиво. Арису был благодарен за возможность наблюдать за ним. Он всё ещё боялся за безопасность Чишии, но вместе с тем чувствовал тот же восторг, что и, скорее всего, испытывал сам Чишия. ― Ты сошёл с ума, ― засмеялась женщина. Она казалась слишком уверенной после своей победы. Она сияла на экране с результатами. Эксцентричный мужчина, молодой парень и Чишия получили по −3 очка. Очки Кузурю наконец опустились до −1, у неё было −2. Высказывание Чишии явно взволновало некоторых игроков. Они стали более напряжёнными, за исключением женщины. Арису заметил, как эксцентричный мужчина несколько раз пытался заглянуть в экран Чишии, но в итоге отказался от этой идеи и повернулся к своему. Чишия оставался расслабленным, когда прозвучал звонок, откинувшись на спинку кресла и наблюдая, как подсчитывают очки. ― Опять?! ― вскрикнул эксцентричный мужчина. Вновь Чишия выбрал 100, в то время как другие остановились на значениях ниже пяти. ― Ты не слышал, что я тебе сказал?! ― Победитель — Кузурю, ― объявил голос, когда очки снова изменились. В чашах появилось ещё больше кислотны, но Чишия оставался невозмутимым. Казалось, ему нравились реакции эксцентричного мужчины. Четвёртый раунд закончился с тремя очками −4, одним −3 и одним −1. Кузурю всё ещё лидировал. Арису пытался понять стратегию Чишии. Он несколько раз пробовал разные расчёты, но так и не смог понять смысл того, что Чишия снова и снова выбирал 100. Даже если он сдвигал результаты не в пользу Кузурю, каждый раунд он продолжал терять очки. Как ни пытался Арису, он не мог разгадать ход Чишии. ― ЗАЧЕМ?! ― взорвался эксцентричный мужчина, когда объявили очки. Опять 100 Чишии выделялся среди низких значений других игроков. ― Победитель — Кузурю. ― Ты сам себя губишь! ― закричал эксцентричный мужчина, лихорадочно потирая пальцы. ― Ты умрешь! ― У нас с остальными одинаковое количество очков, если я ничего не упускаю, ― спокойно сказал Чишия. Эксцентричный мужчина нахмурился, высунул язык и отвернулся. Чишия был прав: он и двое других мужчин имели по −5 очков. Вид красных чисел внушал Арису тревогу. Чишия уже потерял половину своих очков. Женщина всё ещё выглядела слишком уверенно, хотя опережала остальных только на одно очко — у неё −4. Кузурю оставался таким же сдержанным, его счёт упрямо держался на −1. Он проиграл всего один раунд. В других играх бубен Арису хотя бы мог видеть решение задачи, но в этой игре сама загадка была скрыта, и, не зная, в чём она, Арису не мог понять суть игры. Он мог только надеяться, что Чишия её понял.

***

Чишия редко болел, но когда это случалось, то очень тяжело. Тем не менее, испытывать физическую болезнь из-за стресса или эмоционального напряжения было для него в новинку, и он не мог сказать, что это ему нравилось. После выхода из кабинета заведующего он направился в туалет, где у него скрутило живот. Он не тошнил, но несколько минут ощущал, что его вот-вот стошнит. Он дал себе пять минут, чтобы прийти в себя, после чего вышел и продолжил свой день. Ему не составляло труда изображать, что ничего не произошло. Чишия никогда не был человеком, который открыто показывает свои эмоции, даже если что-то его сильно задевало. Он не показывал, но дискомфорт, тревога и первые признаки вины продолжали крутить его живот, и неприятное ощущение сохранялось весь день. Он не ел до конца дня. Он не был уверен, сможет ли это сделать. Он также не мог заснуть или усидеть на месте дольше двух минут. Ночь он провёл, ходя взад-вперёд и выполняя рутинные дела, которые не требовались, лишь бы занять руки или, лучше того, мозг. В ту ночь он нарушил одно из своих правил. Чишие было около десяти лет, когда он осознал реальность своих отношений с отцом, он понял, что тот его совсем не любит. Тогда он эмоционально отстранился и сохранял эту дистанцию до сих пор. Позже отец дал понять, что ожидает от Чишии, что он пойдет в медицину, как он сам. Несомненно, используя успехи сына для собственных целей. Чишия говорил себе, что никогда не станет первым инициировать контакт с отцом. Начать разговор — значит потерять контроль. Когда же отец начинает, Чишия сохраняет власть. Он позвонил отцу, но прозвучал автоответчик, как и ожидалось. Он знал, что отец не ответит. Но отец увидит пропущенный звонок, и, Чишия надеялся, это вызовет его любопытство. Всё, что он мог сделать дальше — это ждать. В ту ночь он сделал больше домашних дел, чем за последние три года, но отвлекающие факторы не помогли ему избавиться от недомогания. Напротив, оно только усиливалось в течение ночи и продолжалось до следующего утра, когда ему перезвонил отец.

***

― Вот результаты шестого раунда, — сказал голос. Казалось, что Чишия наконец-то добрался до других игроков. Все выбрали более высокие значения, за исключением Кузурю, который выбрал низкое. Чишия изменил свое число на 50. Выражение досады на лице девицы было более чем оправдано, когда она злобно на него уставилась. ― Победитель — Чишия. ― Ты пытаешься это сделать?! — потребовала она. ― Обмануть нас, чтобы мы догадались о более высоких числах, чтобы ты мог изменить свой ответ и выиграть?! ― Может быть, — сказал Чишия, когда менялись очки. Два результата —6, два —5 и один —2. Девушка теперь казалась потрясённой, ведь Чишия сравнялся с ней. Бросив взгляд через плечо, он заметил, что Арису физически наклоняется вперёд со скамейки. Он наклонился так сильно, что казалось, вот-вот упадёт лицом вниз. Это вызвало у Чишии краткую улыбку. ― Это снова не сработает! — рявкнула девица. ― Я больше не буду выбирать высокие значения во время игры, слышишь?! ― Да, я слышу тебя очень хорошо. Твой голос очень противный. — спокойно произнёс Чишия, когда начался седьмой раунд. ― Ты считаешь себя таким умным, — зарычала девица. — Я уверена, что ты был каким-то математиком в реальной жизни, который считает себя очень умным. Другие два игрока не выразили вслух своё мнение, как девушка, но они казались более уставшими от Чишии, чем раньше. Кузурю всё ещё не реагировал. Казалось, будто он превратился в камень. Он не двигался, только один раз за раунд набирал ответ, после чего возвращался в исходную позицию, скрестив руки. ― Вот результаты седьмого раунда, — сказал голос. На экране появились числа: 4, 30, 10, 0 и 100. Глаза эксцентричного мужчины были выпучены, он уставился на Чишию. ― Победитель — Даймон. Женщина заскулила и захлопала в ладоши. ― Да! ― Я думал, ты больше не будешь выбирать высокие значения, — прокомментировал Чишия, за что получил еще один обидный взгляд от девушки. Весы начали заполняться снова, и игроки взглянули вверх, наблюдая за этим. ― Это точно не лучший способ умереть, — сказал Чишия. Ответа он не получил, но все равно ухмыльнулся. Теперь счёт был: два —7, один —6, один —5 и один —3. Женщина казалась гораздо более уверенной, потому что больше не была в ничьей с Чишией. Когда начался восьмой раунд, Арису понял, что эта игра, возможно, самая скучная из всех, что он видел. Всё, что делали игроки — это набирали число на планшете. В теории это было скучно и просто, но на практике сердце Арису быстро ход билось, он сильно потел, а он лишь наблюдатель. Другие игроки казались такими же погружёнными в игру, несмотря на то, что всё, что они делали — это нажимали цифру. Хотя это, возможно, одна из самых скучных игр, он уверен, что она одна из самых сложных. ― Вот результаты восьмого раунда, — сказал голос. Её спокойный тон резко контрастировал с отчаянной, сосредоточенной энергией всей остальной игры. ― Победитель — Кузурю. Чишия снова выбрал 100. Кузурю выбрал среднее значение, и именно это принесло ему победу. Чишия действительно менял свои стратегии, постоянно выбирая сто. Это оставило счёт: -8, -8, -7, -6 и -3. У Кузурю всё ещё было самое большое преимущество. Начался девятый раунд, настроение стало ещё напряжённее. Арису весь промок от пота, и он всё ещё не играл по-настоящему! Два мужчины казались самыми отчаянными, хотя младший был гораздо аккуратнее и спокойнее эксцентричного. Пока Арису было приятно, что два человека имеют очки ниже Чишии, сам он был всего лишь на один балл впереди них.

― Вот результаты девятого раунда, — глаза Арису расширились. Это определённо было изменение. Экстравагантный мужчина и молодой человек оба выбрали 100. Кузурю выбрал 4, а Чишия и девушка — по 45. ― Тот, кто был ближе всех... — На этот раз оба, и Чишия, и женщина, зажглись. ― Можем считать ничью? — спросила девушка. ― В правилах никогда не было указано, что мы не можем. — ответил Чишия. ― Победителями объявляются Даймон и Чишия. — прозвучал голос, когда числа менялись. Два мужчины перешли на -9, а Чишия и девушка остались на -7 и -6 соответственно. Балл Кузурю упал до -4. Арусу прищурился, глядя на экран. Он был не совсем уверен, но два балла -9, казалось, светились тёмно-красным цветом по сравнению с остальными. Другие игроки, похоже, тоже заметили это. Так или иначе, скоро для кого-то, по-видимому, закончится игра.

***

У них были одинаковые глаза. Это было первое, что пришло в голову Чишии, когда его взгляд встретился с отцом. Учитывая все обстоятельства, они были довольно похожи. Главная разница была в том, что отец удачно имел рост около 183 сантиметров, в то время как Чишия был около 152 сантиметров. Но, если игнорировать разницу в росте, они выглядели поразительно похоже. Это была одна из причин, почему Чишия отрастил свои волосы и покрасил их. Отличаться от отца было для него важнее, чем он хотел признавать. Кроме того, реакция отца при первом его таком поступке была весьма забавной. Сегодня Чишия получил пять минут внимания отца. Он почти пропустил свой временной промежуток. Ему не пришло в голову, что он вообще не знает, где находится офис его собственного отца. Но он успел вовремя. Мгновение оба просто смотрели друг на друга, ожидая, кто первый отведет взгляд. Это было бессмысленное соревнование за доминирование, было ясно, что Чишия всегда будет ниже перед этим мужчиной, но даже самые маленькие победы, как его волосы, приносили ему огромное удовлетворение. Но сегодня у него не было времени на пустяки. Ему нужно было отбросить свою гордость. ― Я видел изменения в списке ожидания на трансплантацию. — Было важнее сейчас показать минимум эмоций. Ошибка здесь могла иметь долгосрочные последствия. ― Ты не собираешься поздороваться с отцом? — прозвучало в ответ. Это было бессмысленное высказывание. Обе стороны знали, что он был чуть ли не чужим для Чишии. ― Ты уверен, что принятие новых пациентов — это действительно лучший путь? Рост детской смертности не улучшит репутацию больницы, как я слышал. — продолжил Чишия, делая шаг вперёд. ― Из нас двоих, я думаю, совершенно ясно, кто лучше понимает, что лучше для репутации больницы, ― сказал его отец. Даже манера их разговора была схожей. ― Когда ты в последний раз ходил по отделению и общался с простыми людьми? — спросил Чишия. — Ты вообще помнишь, как оно выглядит? ― Ты сам ответил на свой вопрос, — ответил отец. — В этом мире есть простые люди. Их истории забудутся. ― Очевидно, что я не считаю тебя хорошим человеком, но убивать детей? Это слишком низко даже для такого, как ты. ― Не стоит так драматизировать. Большинство этих детей погибнут и без моего вмешательства. Разве сохранять их жизни не твоя задача? Если у тебя есть с этим проблемы, обращай внимание на свою работу, а не на мою. Это заявление задело Чишию, но он не подал виду. Он должен был держать свою гордость в узде. Сейчас дело было не в нем. Он позволил бы своему отцу издеваться над собой сколько угодно, если бы это дало ему шанс что-то изменить. ― Слухи быстро распространяются. В городе больше детей, чем богатых стареющих граждан. Я думаю, что у нас больше детей-пациентов, чем любой другой группы населения. ― Чем больше их, тем проще кого-то забыть. Какая разница, если всё закончится могилой? Не все жизни равны. Чишия почувствовал, как его гнев нарастает, что происходило только рядом с отцом. ― Что ты вообще этим хочешь сказать? ― спросил он, снова подавляя эмоции. ― Я знаю, что ты считаешь себя чем-то вроде бога, но для остальных мы кажемся довольно равными. Его отец засмеялся, чего Чишия терпеть не мог больше всего на свете. ― Нет, сын мой, ты не должен верить в такую глупость, ― заулыбался отец. ― Я воспитывал тебя лучше этого. ― Правда? Думаю, телешоу больше повлияло на моё воспитание, чем ты. ― Ты ведёшь себя как ребёнок даже сейчас. Ты знаешь, что люди существуют на весах. Некоторые гораздо важнее других. Я знаю, что ты веришь в это, Шунтаро. Мужчины вроде нас намного ценнее бездомного, бродящего по улицам в поисках мелочи. Будь то навыки, положение или деньги — именно это меняет вес, склоняя весы в пользу тех, кто важен. Не все люди рождены равными. Думаю, это был один из первых уроков, который я тебе преподал. ― Мне нравится играть в адвоката дьявола. Внезапно отец ударил кулаком по столу, наклонившись вперёд, со злобой в глазах. ― Не притворяйся, что ты праведный и хороший, когда ты ничем не отличаешься от меня. Ты выбрал хирургию, и я знаю, почему. Тебе нравится резать и смотреть внутрь, держать чью-то жизнь в своих руках, решая, стоит ли за неё переживать. В тебе нет ни бескорыстия, ни чуткости. Ты просто ищешь повод выступить против меня, и я этого не потерплю. Я слишком много работал, чтобы всё было разрушено этим эгоистичным, неблагодарным ублюдком-ребёнком. ― Полагаю, твоя репутация сейчас немного пошатнулась. Ты все еще не оправился от того, что "Моя жена публично бросила меня, отрекшись от меня как от личности"? После этого нелегко оправиться. ― Ты — моё порождение. Я знаю, кто ты, и ты тоже это знаешь. У тебя нет причин здесь находиться. Ты ничего не достигнешь. Потому что мы оба знаем, что тебе всё равно, что случится с твоими пациентами. Ты здесь только для того, чтобы продвинуться в своих попытках превзойти меня любым способом. Ты доволен? Я уже исчерпал твоё терпение? Потому что, кажется, тебе больше нечего сказать. Или я ошибаюсь? Чишия мог бы сказать гораздо больше, если бы был хорошим человеком. Но он ничего не сказал. Он не был тем, кто поворачивается и убегает, поджавши хвост, но именно так он поступил в тот день. Пытаться пойти против отца было бесполезно. Даже если бы он обратился к другому члену совета, его отец всё равно оставался бы непреодолимой преградой. Он больше не станет так рисковать. Отныне он будет играть только в игры, в которых знает, что сможет выиграть. Но отец был прав, он действительно не боролся за своих пациентов. Он, возможно, вообще о них не заботился. Он вообще понимал, чего хочет? Трудно было сказать, где заканчивалось мнение его отца о нем и где начинался он сам. Возможно, в конце концов, они были одним и тем же человеком.

***

К началу десятого раунда отражение кислоты мерцало в почти полных сосудах двух весов. Игра продолжалась плавно, без внимания к двум весам, которые вот-вот качнутся. Но все игроки давно заметили это. Даже когда они выбирали числа, они всё равно не могли отрицать, что смотрят на медленно качающиеся весы. Кажется, они ещё не готовы опрокинуться, но для этого нужно было совсем чуть-чуть, и любой неудачник рискновал, получить кислоту на голову. Молодой человек и эксцентричный мужчина явно были в панике, и Арису их не осуждал. У каждого из них оставался всего один балл. Ни один из них не выиграл ни одного раунда, и казалось маловероятным, что они сделают это сейчас. Эксцентричный мужчина, вихрь нервных движений и энергии, а молодой сохранял максимальную стойкость, несмотря на то, что сильно потел. Игра, казалось, достигла переломного момента. Даже те участники, у которых дела шли лучше, начали выглядеть нервными или, по крайней мере, задумчивыми — в случае Чишии. Пора было добавить в игру немного стратегии. Его повторяющиеся сотки уже становились скучными, и хотя они помогли ему два раза выиграть, этого было недостаточно для победы в игре. Теперь нужно было начать играть серьёзнее. Думая логически, Чишия понимал, что числа будут продолжать уменьшаться. Судя по отсутствию реакции Кузурю, он предположительно предугадал это. Возможно, он сделал свой прогноз на основе предыдущих раундов. В конце концов, это был не первый раунд этой игры. Кузурю просто ещё не был побежден. Наконец, Чишия ввёл своё число. Кузурю был последним, кто ввёл ответ. И вот раунд был окончен. Предвкушение становилось всё более накалённым и противным, словно пузырящийся сверху кислотный жар. Что-то интересное вот-вот должно было произойти. — Вот результаты десятого раунда, — произнёс голос. Двое других мужчин выбрали ноль. Женщина выбрала максимальное значение — семь. Чишия выбрал один. А Кузурю — два, и конечный результат составил 1.6. ― Победитель ― Кузурю. — Как иронично, что оба мужчины выбрали ноль. У каждого из них осталось по нулю очков. Это было почти поэтично. Зазвучал новый звук, прежде чем голос заговорил снова. — Есть участники, у которых минус десять очков. — Текущий счёт обновился: у Кузурю осталось -4, у девушки -7, у Чишии -8. Но два финальных очка упали до тревожных -10. Над изображениями обоих мужчин появилось слово «Проигрыш». — Игра для этих двух участников завершена. Весы начали наполняться. Несколько капель кислоты разбрызгались из емкости эксцентричного мужчины. Они попали на его стол и металл зашипел. Мужчина закричал, дергась, борясь с оковами, которые держали его на месте. Арису даже не заметил, что каждого участников приковали к стульям, его отвлёк ход игры. — Выпустите меня отсюда! Пожалуйста, выпустите! — завыл эксцентричный мужчина. — Нет! Нет! — закричал молодой человек, пытаясь освободиться, но безуспешно. — Отпустите меня! — Эй, отпусти меня! — взывал эксцентричный мужчина. — Я сделаю всё, что хочешь! Тебе нужны деньги?! Пожалуйста! Только скажи! — Отпусти меня! — Я сделаю всё, что захочешь! Арису стиснул зубы так сильно, что стало больно. Это, наверное, самая жестокая смерть. Взрывы, пули и лазеры — всё это было быстро, мгновенно. Эта смерть медленная. Мужчины имели время умолять и бороться с ужасом предстоящей гибели. Их нытьё было бесполезно. Отпустить их сейчас или принять взятку нечестно. Кузурю бы так не поступил. Мужчины играли и проиграли. Несмотря на это, Арису хотелось помочь им или спасти. Он был так же потрясён их смертью, как и они, но не мог отвлечься. Только что на руку младшего из мужчин плеснула капля кислоты. Он закричал от боли, когда кожа на задней части руки закипела и растаяла. Он схватился за руку, ещё сильнее крича, когда ещё больше капель кислоты попали на его колени и плечи. Весы начали качаться, они были переполнены. Пар и неприятный запах горящей плоти заполнили комнату. Молодой мужчина стал всё больше теряться в дыму, поднимающемся с его горящего тела, и пока его поражали лишь небольшие брызги кислоты. Вдруг зазвучал низкий скрежет металла и звон цепей. Арису и игроки ужаснулись, наблюдая, как весы начали наклоняться, тяжесть стала слишком велика для них. Вы не могли оторвать взгляд от надвигающейся гибели, молодой человек смотрел вверх на наклоненные весы. Наконец, всё одновременно резко накренилось, чаша опустошилась с громким звуком. Молодой человек закричал, когда кислота покрыла его, его крики превратились в булькающий звук, когда прозрачная жидкость за считанные миллисекунды превратилась из розовой в алую, а затем и в малиновую. Крик мужчины затих вместе с остатками кислоты, растворившись в небытии. Арису едва успела осознать услышанное, как раздался еще один металлический скрежет. Внезапно, и у эксцентричного мужчины тоже наклонились весы, и у него едва успели вырваться крики, когда на него обрушилась кислота. Его крик был гораздо короче. Он превратился в яркие цвета расплавленной плоти и крови. Арису увидел, как с лица мужчины слезает кожа, расплавленная в толстые, кровавые куски. После голосов мужчин стало тихо, не прекращалось шипение и выделение пара, исходившие от останков, которые были когда-то человеком. Мужчины превратились в неопределённые гуманоидные комки. Арису мог видеть расплавленные кости и сочащуюся мышечную ткань, все внутренности человеческого тела, выставленные на всеобщее обозрение, плавились и стекали, как воск из свечи. ― Вот это, пожалуй, напоминает игру Фигруной карты, — сказал Чишия, когда девушка издала сдавленный крик ужаса, отпрянув от растаявшей плоти рядом с ней. — Так ты это называешь справедливостью? — спросил он Кузурю. Кузурю не сдвинулся — его руки всё так же были скрещены. Теперь, когда Арису внимательно присмотрелся, он заметил, что Кузурю не пристёгнут к стулу. Он мог встать и бродить, если пожелает. И снова Кузурю не дал ответа, оставаясь молчаливым, пока шипение постепенно утихало и превращалось в низкий гул. Арису наклонился вперёд, рука прижата к рту, он впервые видел что-то подобное. Он видел, как умирают люди, но эти смерти казались ничем по сравнению с тем, чему он только что стал свидетелем. Людей превратили в расплавленные пятна на полу. Их нужно было вытирать. Мысль о том, что нужно убирать расплавленных людей, заставила его сильнее прижать руку, борясь с тошнотой. Глаза Чишии жгло и они слезились от удушливого запаха расплавленной плоти, хотя он чувствовал себя гораздо лучше двух мужчин. Он боролся с желанием кашлянуть, и запах колол его горло. Он старался дышать как обычно. И он пришёл к тому же выводу, что это была одна из самых жестоких смертей, которых он видел в Пограничье. Но смерть не обязательно должна быть яркой и кровавой, чтобы быть жестокой. Поэтому те смерти, что перед ним, — не самые жестокие из тех, что он видел.

***

Через два дня после встречи с отцом и через три дня после изменения списка умер первый из трёх пациентов. Операция должна была пройти накануне. Родителям даже не сообщили должным образом об изменениях. Он был знаком с девочкой недолго, большинство сведений о ней он почерпнул из ее личного дела. Ей было девять лет, с двух лет она то и дело попадала в больницы, и без надлежащей операции и трансплантации она бы умерла. Последнее предсказание сбылось. Эта операция была ее последним шансом. Он вспомнил, как родители плакали и обнимались от счастья, узнав, что у их дочери появился шанс, чуть не потеряв ее, и считали это чудом и благодарив какую-то высшую силу. Они, без сомнения, снова обнимались и плакали, но уже по другим причинам, вероятно, бормоча ругательства на ту же высшую силу, которой ранее выражали благодарность. Никакой высшей силы не было. Только реальность и холодная правда мира. У девочки утром остановилось сердце. Всё произошло внезапно и быстро, и она затухла с такой же скоростью. Это была одна из самых быстрых смертей, которые видел Чишия. Ее не удалось реанимировать. В мгновение ока всё закончилось. Всё закончилось, по крайней мере, для нее. Для ее семьи их ближайшее будущее не будет наполнено ничем, кроме горя и потерь. И он допустил это. Было логично, что даже с пересадкой девочка прожила бы еще не более двух лет, он это знал. Но эти два года можно было провести счастливо вместе с её семьёй. За эти два года могли быть сделаны новые медицинские открытия. Сейчас это уже не имело значения. Снова Чишия дал себе пять минут, чтобы собраться с мыслями, прежде чем продолжить работу. Обычно следующий пациент, которого он должен был осмотреть в тот день, поднимал ему настроение. Но это было до тех пор, пока он не увидел имя парня в списке тех, кого собирались отодвинуть. Впервые он начал бояться увидеть Хаято. Он не видел его с тех пор, как всё пошло наперекосяк, и он не знал, что скажет его матери. Он просто не знал. Ему было проще дать краткое и уклончивое уведомление родителям девочки. Он не так хорошо их знал. Но Хаято и его мать были одними из первых людей, с которыми он начал работать. Он знает их уже почти два года. Он просто не знал. Это был не первый случай, когда пациент умирал. Чишия проходил через это раньше, и никто из его пациентов этого не заметил. Но сегодня что-то было не так. Глаза матери Хаято потемнели от тревоги в тот момент, когда она увидела Чишию. Уже подозревала что-то? Матери чувствительны, но действительно ли эта интуиция распространялась так далеко? Она ничего ему не сказала, пока он не закончил осмотр Хаято. Мальчик был как всегда живым, болтал о чем угодно, что было у него на уме. Чишия лишь частично слушал, что чуть его огорчало. Вот почему одна фраза врезалась в него, как грузовик, казалось бы, ни с того ни с сего. ― Когда я получу новое сердце, мама сказала, что мы сможем поехать в путешествие! Она накопила немного дополнительных денег, чтобы отпраздновать. Я хотел бы взять тебя с собой. ― Это хорошо, — Это все, что Чишия смог из себя выдавить. К счастью, Хаято быстро отвлёкся, начав рассказывать историю о собаке, которую он видел этим утром. После каждого осмотра он брал минуту, чтобы выйти на улицу с мамой Хаято и обсудить то, что Хаято не должен был слышать, пока медсестра развлекала его. Он едва закончил просматривать свои записи и наблюдения, когда вмешалась мать Хаято. ― Всё в порядке? Черт. Она знала. Точно знала. Чишия не привык к тому, что он не может найти слов. Как, черт возьми, он собирается с этим справиться? ― Простите? — сказал он, пытаясь выиграть время. Почему с ней было настолько трудно? Это он не понимал. ― Вы выглядите усталым, — продолжила она. — И что-то видно в ваших глазах. Что-то случилось? Чишия замер. Она… волнуется за него? Это ее волнует?! Её сын в соседней комнате с умирающим сердцем, а она переживает за его состояние?! Это чуть не сломало его прямо там и тогда. Тот факт, что эта женщина так добра и заботлива, что готова проявлять эту доброту к нему. А у него есть информация, которая разрушит всю её и его жизнь. ― Мы потеряли пациентку, — сказал Чишия, подбирая слова. Лицо мамы Хаято смягчилось. ― Это должно быть очень тяжело. Простите, что вам пришлось с этим столкнуться. И тоже очень жаль её бедную семью. Не могу себе представить, как вы справляетесь со всем этим стрессом и давлением. ― Я справляюсь, — ответил он, всё ещё борясь с подбором слов. ― Вы так молоды, вы заслуживаете совсем другой жизни. ― Да, вероятно, это было правдой. Он заслуживал гораздо худшей жизни, наполненной еще большими страданиями. ― Но я не думаю, что смогу когда-либо выразить, как мы вам благодарны. Вы практически наш спаситель. Тогда всё как будто стало размытым. Чишия не был уверен, что именно он ей сказал, чтобы освободиться от этого разговора, но он что-то сказал, и быстро вышел. Он снова заперся в ванной, чувствуя себя хуже, чем когда-либо прежде. Он не знал, потеряет ли он сознание, его вырвет, он заплачет, или у него случится нервный срыв. Чувств было так много, что всё происходило слишком быстро. Он никогда раньше не испытывал подобной атаки чувств. В итоге он ни сделал ничего из этого. Вместо этого он медленно опустился на пол, спиной опёршись о стену, а его ноги становились всё слабее и слабее. Он сидел так, будто часы, ощущая одновременно онемение и боль, хотя это было бессмысленно. Почему он так расклеился? Что с ним было не так? Несомненно, отец неправильно оценивал его. Он понял, что именно это и есть ответ. Оценка отца была ошибочной. Чишия старался избегать привязанности к своим пациентам, но с Хаято у него это получилось ужасно плохо. Но тут он осознал, что дело не только в нем. Он эмоционально привязался почти ко всем своим пациентам, так или иначе. Даже к девочке, которая умерла утром. Он действительно заботился. Он не осознавал эти чувства и не знал, как их обработать, но всё равно внутри себя нашёл силы проявить хоть какую-то заботу о другом человеке, помимо себя. Это было печально, что он так оторван от основ человеческого общения и эмоций. Он понимал, что часть этого можно было списать на отца, но ему было всё равно. По крайней мере, до тех пор, пока он не осознал, что нарушил собственные правила несмотря ни на что. Ему потребовалось более двадцати лет, чтобы смириться с эмоциями, которым с легкостью обучались четырех и пятилетние дети. Он, безусловно, был неполноценным, как и его отец. Это было не ново. Он знал это уже много лет. Может быть, вопрос, ради которого он пошёл в медицину, уже был решён. Просто он этого не заметил. Он действительно заботился. Он заботился о ценностях жизни своих пациентов. Просто не мог этого понять. И как же жалко было это признавать. А сейчас он сидел на полу в ванной, борясь с пониманием того, что, возможно, впервые с тех пор, как отец показал, каким человеком он является, он начал заботиться о людях. По-настоящему жалкий.

***

― Поскольку два участника проиграли, будут добавлены два новых правила, ― голос зазвучал громче. Арису в суматохе забыл об этом правиле. ― Правило первое: если два или более человека выберут одно и тот же число, их выбор будет аннулирован, и они потеряют одно очко. Правило второе: если ответ угадан в точности, проигравшие теряют два очка, ― на мгновение на всех экранах высветились два правила. Арису трижды перечитывал новые правила, пытаясь запомнить их и понять, как они будут применяться. Игра становилась всё сложнее и сложнее, а теперь у Чишии самые низкие баллы. Он задумался о правилах. Они были уже заранее установлены, значит, Кузурю их использовал каждый раз, когда кто-то проигрывал. Он к ним привык. Чишии нужно было быстро адаптироваться, ведь у него не было времени на лишние раунды. Всё нужно было делать на грани. Но, возможно, эти правила можно было использовать себе на пользу. Может, они были именно тем, что поможет ему получить преимущество. Только время покажет. Он решил, что должен увидеть, как эти правила работают на практике. Он больше не выберет 100, нужно было выбрать тот же ответ, что и у другого игрока. Итак, он выбрал ноль, как свой окончательный ответ. ― Вот результаты одиннадцатого раунда, ― произнёс голос. Чишия усмехнулся. Все трое выбрали ноль. Как мило. ― Все выбрали ноль... — сказала женщина, явно обеспокоенная. ― Так как все выбрали одно и то же число, их выбор признаётся недействительным, ― сообщил голос. ― Все теряют по одному очку. ― В конце концов, все выбирают ноль, ― сказал Чишия. Очки снова снизились, у Кузурю стало -5, у женщины -8, у Чишии тёмно-красное —9. Если это повторится, для него все будет кончено. Он должен был быть осторожнее, чем когда-либо прежде. ― Тринадцатый раунд сейчас начнётся, ― заявил голос. Из-за новых правил и снижения её очков женщина наконец замолчала, обняв себя руками, делая свой выбор. Кузурю наконец-то начал проявлять хоть малейшие эмоции. Может, смерти начинают на него действовать? Слишком трудно сказать. Чишия должен был выиграть следующие пять раундов или дважды угадать точный ответ. Шансы на это были крайне малы, но это был самый быстрый способ победить. Осталось всего три игрока, значит, среднее значение изменится с деления на пять на деление на три. Лучше выбрать середину. Нет, он должен мыслить квартилями. От нижнего до среднего квартиля. Лучше всего было бы меньше, но он не мог рисковать, выбирая слишком маленькое. Он бы выбрал двадцать три, значение, близкое к значению квартиля, то есть двадцать пять. Давно уже игра не вызывала у Чишии такую интеллектуальную встряску. Кто-то мог бы разозлиться или испугаться, как женщина, но Чишия никогда не чувствовал себя так живо. Его сердце билось учащённо, он ощущал, как у него развивается новый уровень концентрации, точности и ясности мыслей. Это было его искреннее желание. Именно это он любил в Пограничье. Для тех, кто не особенно заботится о собственной жизни или смерти, такая игра — настоящий рай. Но он не мог играть так. Он играл не только ради себя сейчас. Чишия давно понял, что лучший способ добиться чего-то — сделать это самому. Он отказался оставлять судьбу Арису на раздражающую женщину. Он должен был победить ради них обоих. Даже если он всё ещё сомневался в своей жизни, он всё равно заботился о Арису. Как далеко он зашёл от человека, которому было трудно понять, что значит заботиться о ком-то. Он ещё не разобрался во всех сложностях своих чувств к Арису, но смог их принять. Почему бы и нет? Что если у него не всё под полным контролем? Он продолжит идти вперёд всё равно. Он не опустит руки и не сдастся, как раньше. Он всё ещё не верил, что все жизни равны. Он знал, что он слишком эгоистичен для этого, но жизнь Арису значила для него больше, чем любая другая. Чишия подвёл Хаято. Он бы не повторил эту ошибку с Арису. Он знал, что не сможет жить с этим. Перед тем как написать свой ответ, Чишия оглянулся через плечо, взглянув в глаза Арису. Арису выглядел так, словно пробежал марафон. Весь был насквозь мокрый и быстро дышал. Он играл как бы через других игроков. Чишия должен был отдать должное Кузурю. Создать игру, которая могла повлиять даже на зрителей. Это впечатляет. Или, может, всё зависело от того, кем является Арису как личность. Его эмпатия и доброе сердце, именно это Чишия по-настоящему ценил в нём, качества, которых он сам никогда не имел. В Арису было столько потенциала, столько ценности. Было глупо раньше не замечать этого. Наверное, это одна из самых глупых ошибок, что он когда-либо совершал. ― Ты можешь это сделать, — подумал Чишия. Арису не произнёс эти слова вслух, он лишь молча открыл рот, словно шепча их, но Чишия понимал идеально. Он не был человеком, которому нужны слова мотивации или подбадривания, но от Арису… Дискомфорт и чувство вины, скручивавшие его желудок, сменились более теплым чувством. Уверенность Арису в нем, его вера в него как в играх, так и вне их. ― Может быть, Кузурю и был прав. Все жизни действительно имеют одинаковую ценность. Если бы Чишия встретил Арису в реальном мире, он бы о нём ничего не подумал. Но он понял, что ценность Арису неизмерима. Это была даже не игра червей, но Чишия никогда раньше не чувствовал себя таким незащищенным и ранимым в игре, он не скрывал своих эмоций. ― Вот результаты двенадцатого раунда, — сказал голос, выводя его из раздумий и возвращая в игру. Всё, что нужно было — один проигрыш, чтобы всё для него закончилось. Он мог легко проиграть и погибнуть, просто наслаждаясь игрой. Но этого было недостаточно. Он хотел Арису. Может быть, он даже в нём нуждался. Он ещё не был в этом уверен. Чишия сохранял непроницаемое выражение лица, скрывая от остальных внутренний шторм эмоций. Он смотрел на экран, ожидая своего судьбоносного исхода. На экране появились очки. ― Победитель...