Cat's Eyes

Мир был тонким, как бумага, пустым и туманным. Таким он был всегда. Как раньше, так и сейчас. Хрупким, мимолетным, и его так легко порвать. Проткнуть. Разрезать даже самым тупым ножом. В каком-то смысле мир был похож на тела тех девушек, которых он вспарывал, хотя тогда потребовался гораздо более острый нож. Банде с юных лет была очевидна эта неопределенность мира. Он никогда не понимал, почему мир ощущался именно таким образом. Что его смущало, так это то, что никто другой не видел мир так же, как он. Банде было ясно, что он отличался от всех остальных, но он все равно задавал себе вопрос, как такое возможно, что столь очевидная вещь остается незамеченной большинством? Его родители замечали, что с ним что-то не так. Что в нем даже было что-то неправильное. Психотерапевты, психологи, психиатры, школьные консультанты — перед всеми ними он представал, ожидая услышать, каким сломанным и дефектным он является. Но Банда вовсе не чувствовал себя сломленным или ущербным. Нет, мир был сломлен и дефектен. Если бы он был совершенен, он не казался бы таким фальшивым и слабым. Именно Банда мог видеть истину. И потому он считал себя идеальным. Остальные просто были слепы. Он научился молчать о своих наблюдениях. Люди расстраивались, когда он говорил им, насколько поверхностен и бессмыслен их мир. Люди придавали значение вещам, которые на самом деле ничего не значили. Правила, законы, друзья, животные, образование. Жизнь. Жизнь сама по себе не так уж много значила. Она не была священной. Все живое обладало ею, начиная от мельчайшего насекомого и заканчивая огромнейшими китами океана. Если жизнь такая особенная, зачем ей обладать всем существам? То, что так распространено, не может иметь большой ценности. Но остальные думали иначе. Они выглядели нелепыми. Вот почему Банда пытался объяснить это своим родителям, пока думал, что нуждается в них. Его первой жертвой стала несчастная мышь, случайно попавшая ему под руку. Он поймал ее руками, держа мгновение, глядя сверху вниз на существо в своей ладони. Сначала он решил свернуть ей шею. Честно говоря, извивающаяся и пищащая зверушка вызвала у него отвращение. Если подобное создание обладает жизнью, значит, жизнь вообще ничего не значит. Он хотел сделать это быстро, мгновенно. Вместо этого он начал думать о том, какой теплой была мышь, когда она билась и сопротивлялась. Как все живые существа излучают тепло, как жизнь возникает благодаря теплым внутренним органам под кожей. Он принес ее домой, закрепил несколькими канцелярскими кнопками и разрезал, спокойно наблюдая за каждым мягким пульсирующим органом внутри мыши, слушая ее крик и медленно умирающее тело. Он старался сохранить ее живой как можно дольше. Чем громче кричал зверек, когда он касался или тянул какую-нибудь его часть, тем важнее это было для поддержания жизни мыши. Сердце он оставил напоследок, и, хотя мышь давно умерла, ещё до того, как он добрался до него, вытаскивание сердца доставило ему наибольшее удовольствие. Люди с такой страстью говорили о сердцах, о любви и о важности того и другого. Но сердца всего лишь липкие и кровавые комочки тканей. Любовь — иллюзия. Сердца ничем особым не являлись. Это было очевидно, и мышь служила тому доказательством. Он показал это своим родителям, ожидая, что они, как и он, увидят и поймут, насколько бессмысленны жизнь и сердца, он так ясно все объяснил, чтобы они наверняка поняли. Он протянул им на ладони расчлененную мышь, улыбаясь от неподдельной радости. Это был один из последних моментов, когда он испытывал такую радость. Родители пришли в ужас. Мать бросилась к раковине, потому что ее вырвало. Тогда Банда действительно запутался. Ведь это было так очевидно! Это было прямо перед их носом! Почему они не могли увидеть?! Его родители тогда отправили его в специальную школу. Они перестали звонить и писать, и Банда начал понимать, что было правдой все это время. Он не нуждался в них. Некоторые люди никогда бы не поняли, и, если они не могли увидеть правду, значит, они были неважны для него. Он продолжил свои эксперименты, ловя все больше животных, чтобы выяснить, возможно ли, что их сердца устроены иначе, возможно ли, что они хранят какую-то тайну, неизвестную ему. И даже, если это было не так, сам процесс изучения доставлял сильное удовольствие. Он чувствовал себя живее, чем когда-либо, держа что-то под своим ножом, словно жизнь действительно имела ценность и смысл. Как интересно, что он чувствовал себя наиболее живым, когда отнимал жизни у других. Это было нечто, что он любил. Ему пришлось временно прекратить свои опыты после инцидента с соседским золотистым ретривером. Животное сбежало раньше, чем он успел закончить с ним, и следы крови легко привели к нему. Тогда он еще был неаккуратным, глупым. Тогда же появились консультанты и терапевты в большем количестве, чем раньше, но Банда уже знал правила игры. Он вел себя хорошо, показывал им то, что они хотели видеть, и вскоре снова оказался вне поля зрения. Некоторое время он почти поверил в их чепуху, начал думать, что сможет двигаться вперед в этом тонком, словно бумажном, мире и жить спокойно. Но потом зуд начался вновь. Это был не физический зуд. Это было глубже, хуже. Под кожей, извиваясь сквозь кости и мышцы, проникая глубоко внутрь. В моменты слабости Банда хватался за нож, чтобы попытаться избавиться от зуда самому, но от этого зуд только усугублялся, терзая его все сильнее и сильнее. В первый раз это произошло случайно. Банда просто шел по улице, стараясь игнорировать зуд, когда увидел ее. Девушку не старше пятнадцати или семнадцати лет, смеявшуюся вместе с двумя подругами. Все три девушки выглядели привлекательно, но для Банды одна девушка сияла ярче остальных. Ее глаза сразу привлекли внимание. Казалось, будто она способна видеть вещи, видимые ему одному. Будто она видела истину так же ясно, как и он. Он впал в безумие. Стал следить за ней, преследовать, наблюдать всякий раз, когда мог. Узнал ее расписание, распорядок дня, имена двух кошек, парня, которого она хотела пригласить на свидание. Все это стало известно ему. Он находился рядом, слушая, как она раскрывала самые сокровенные тайны друзьям во время поздних телефонных разговоров. Присутствовал, наблюдая, как она танцевала перед зеркалом, исполняя мечту стать айдолом. И вот однажды утром, она направлялась в школу одна. Наушники в ушах отгораживаясь ее от остального мира, она ничего не заметила. Это оказалось удивительно просто. Он схватил ее за руку, резко стащив с тротуара и закрыв ей рот рукой прежде, чем она успела закричать. Увел ее в место потише, в заброшенный гараж, которым никто больше не пользовался, кроме него самого. Ему так не терпелось узнать, прав ли он, действительно ли она могла видеть. Его ждало глубокое разочарование. Она оказалась такой же, как остальные. Слепой. Глупой. Овцой. Для него она не представляла никакой ценности. Честно говоря, она зря потратила его время. Но тут зуд обострился с невиданной силой, и он понял, что она может пригодиться для еще одной цели. До сих пор он убивал людей только во сне, и те убийства никоим образом не сравнятся с настоящим. Он долго мучил ее, медленно разрезая разные части тела, наслаждаясь криками, как делал это с мышью много лет назад. А в конце, спустя часы криков и крови, он аккуратно вырезал сердце прямо из груди. Оно было крупнее, чем у мыши, теплым, похожим на настоящее живое существо. Оно казалось красивым, и какое-то время он понимал, почему людям нравятся сердца. Но теперь он видел истинную красоту сердец такими, какими они являются на самом деле. Зуд исчез, и впервые за месяцы он спал спокойно той ночью. Затем наступили два месяца покоя, и он использовал это время для изучения сердец. Не только того, как они функционируют и качают кровь, но и того, насколько они являются самой уязвимой частью человеческого организма, как можно повредить сердце, не обязательно убивая человека. Это было увлекательно. Отвратительно. Волнующе. Он всегда знал, что зуд вернется однажды, но на сей раз он знал, как избавиться от него. Во второй раз он поступил иначе. Выбрал свою цель и вместо того, чтобы незаметно следовать за ней, внедрился в ее жизнь. Заставил девушку держать его в секрете. Ведь он был старше, и наверняка родители не одобрили бы их любовь. Он играл с ее сердцем столько, сколько мог выдержать, пока наконец не сдался зуду и не оборвал ее жизнь в блестящем зрелище крови и страданий. Три недели спустя он приветствовал зуд как старого друга. Третье убийство прошло еще лучше, практически идеально. Он пошел дальше, уничтожая девушку еще живой, прежде чем завершить дело порезами и разрывами тканей. К четвертому разу он уже стал экспертом. Но здесь-то все и пошло наперекосяк. Он стал самоуверен, чересчур самоуверен. Никогда не думал, что придет день, когда полиция постучится в дверь. Он создал себе очень убедительную легенду. Был обаятельным, добрым, уважаемым молодым человеком, нравившимся всем знакомым. Мог притворяться чувствующим человеком, хотя это было всего лишь актерством. Но безупречным актерством. Или оно таким оставалось до прибытия полиции. Его повалили на землю, надели наручники, и, прежде чем он смог выкрутиться, обнаружили место хранения трофеев. Он научился сохранять их. Иногда смотрел на них часами напролет. После обнаружения трофеев все смешалось в памяти. Его арестовали, провели процедуру оформления, заперли до суда. Вот тогда он и узнал, как это случилось. Полиция следила за ним с первого убийства. После второго он получил прозвище "Король Сердец" благодаря отсутствию сердец у жертв при обнаружении тел. Он был первым серийным убийцей, когда-либо появлявшимся в Японии. Все свелось к едва заметному биологическому следу. Он оставил слишком много своего на телах жертв, и женщина нашла этот след. Благодаря этому они вышли на него. По сути, виновата была она. Он не переживал из-за смертного приговора. Не боялся смерти. Никаких эмоций относительно собственной судьбы он вообще не испытывал. Это неизбежно, так зачем переживать, когда это произойдет? Единственное, что заботило его, был зуд. Он становился невыносимым день ото дня, и поскольку никак нельзя было облегчить его, он ужасно страдал. Не мог спать, не мог есть, пока не стал выглядеть скорее трупом, нежели человеком. Но вдруг мигнули огни, а потом погасли совсем. А затем открылась дверь камеры. Банда отправился исследовать новый мир за два дня до назначенной казни. Здесь он мог свободно сам проводить казни. Были правила, которым следовало подчиняться, но это были правила, не тревожившие его. Он охотился сколько хотел, выбирая красивых девушек, предпочтительнее молодых. Когда он вступил в игру, обнаружил, что она создана специально для него. Он давно освоил искусство играть с сердцами. Создатели этого мира могли видеть. Видели бессмысленность настоящей жизни. Стремились доказать игрокам пустоту существования своими играми и подсчетами убитых. Но никто не мог разглядеть истину, кроме него. Банда жил счастливо в этом мире, убивая каждый раз, когда зуд давал о себе знать, иногда даже до появления зуда. Играл до тех пор, пока его не вернули обратно в тюрьму, где он прежде содержался. Вот тут-то один человек и совершил очень глупую ошибку. Ошибку, заключавшуюся в том, что он пригласил Банду с собой, взял его к себе, не обращая внимания на монстра, который прятался у него под кожей. И хотя он продолжал дурачить их всех, по большей части, возникли две проблемы. Первая проблема заключалась в ней. Той, что посадила его за решетку. Банда решил, что злится на нее, что она заслуживала умереть за свое деяние. Он решил, что не будет торопиться с ней. Может быть, ему понравятся и другие милые вещицы, которые его окружают. Но тут-то и возникла вторая проблема. Зуд возвращался, и он не сможет сопротивляться ему долго. Пока он лежал на диване квартиры, где группа укрывалась, размышляя обо всем этом. О своем прошлом, настоящем, обо всем, что привело его сюда. Было так тяжело осознавать, что они спали поблизости, отделенные лишь тонкими деревянными дверьми. Так легко пойти туда сейчас, забрать столько, сколько удастся, прежде чем кто-нибудь поймает его. Но нет, он хотел растянуть удовольствие, особенно с этой девушкой. Он заставит себя ждать дольше. В конце концов, они приближались к игре, в которой мяч всегда будет на его стороне. У него будет свой момент, и это будет великолепно. Эта мысль вызвала улыбку, несмотря на то, как зуд скребся внутри него. Скоро зуд утихнет. Скоро.

***

― Может, я схожу с ума, — медленно произнес Татта. — Я не помню, чтобы посреди Токио стоял гигантский замок. — Ты шутишь? Он точно был здесь раньше, — сказала Куина. — Что?! Правда?! — Нет! Шучу! Группа стояла перед огромным замком красного и белого цвета, выглядящим словно иллюстрация из сказки. Красные сердца украшали различные части замка, а над головой мрачно навис дирижабль с изображением Короля Червей. — А я думал, что те, что были до него, были драматичными, ― прокомментировал Чишия. Арису сглотнул, глядя, как группа осторожно поднимается вверх по крутым мраморным ступеням к большим красным двустворчатым воротам, ведущим в замок. Страх охватил его сильнее, чем хотелось признать, и теперь, когда это началось, все казалось нереальным. Но это реально, и он здесь, готов встретиться лицом к лицу с одним из самых сложных оставшихся испытаний ― Королем Червей. — Нервничаешь? — спросил Чишия, взглянув на Арису. — Похоже, что я нервничаю? — спросил Арису. — Больше похоже, что вспотел, но все же решил спросить. Арису энергично вытер влажные ладони о шорты, вызвав ухмылку у Чишии. — Со мной все нормально. Все будет хорошо. — Это напоминает Диснейленд, — сказал Кота, обращаясь к Усаги, широко открыв глаза, пораженный видом замка. — Почему-то сомневаюсь, что счастье и магия характерны для этого места, — сухо заметил Нираги. — Мне нравится, — мечтательно произнесла Уруми. — Конечно нравится. Тебе подошла бы роль принцессы этого местечка, — пробормотала Хейя. — Что за хрень? — воскликнул Нираги, проходя через двери. Внутри замок оказался еще величественнее, окончательно подтвердив впечатление, что он вполне мог появиться прямо из сказочной истории. — Как они, черт возьми, смогли построить такую штуковину? — Согласна, это самая грандиозная игра, которую мы видели до сих пор, — добавила Анн. — Тем более важно оставаться начеку. Без предупреждения двери захлопнулись позади группы, заставив большинство подпрыгнуть. Арису услышал звук электронного замка, напомнивший ему, что он все еще находится в Пограничье, а не в сказке, и счастливых концов здесь крайне мало. — Назад пути нет, как и в любой другой игре, — невозмутимо заявил Чишия, привыкший ко всему происходящему во время игр. — Интересно посмотреть, куда это приведет. — Мы с тобой заодно, — согласился Банда. — У меня большие ожидания на эту игру. Вокруг группы раздались звуки трубной фанфары, наполнив комнату шумом. — Добро пожаловать в Замок Червей, — раздался голос, когда звуки труб стихли. — Что он говорит? Ничего не слышу, черт! — прокричал Нираги, гневно уставившись на динамик, расположенный прямо за ним. — Регистрация закрыта, — продолжил голос. — Видимо, остались только мы, — предположил Агуни. — Хорошо это или плохо? — спросила Хейя. Никто не ответил. — Сложность: Король Червей. Игра: Осада замка, — сообщил голос. — Правило один: пожалуйста, действуйте сообща, путешествуя по замку. Правило два: игроки должны найти Короля, но избегать попадания в его ловушки. Правило три: если Король покинет замок, игра заканчивается поражением игроков. Правило четыре: игроки не могут покинуть замок по какой-либо причине. Правило пять: игроки могут пользоваться только инструментами, спрятанными по всей территории замка. Условие для победы: игроки обязаны остановить Короля от бегства из замка и вонзить нож в его сердце до того, как он убежит. — Поняли? Весело и волшебно, — усмехнулся Нираги, очевидно восстановивший слух. — Правило шесть: если Король погибнет каким-либо другим способом, игра завершиться невозможностью победить. Временного ограничения нет, — завершил голос. — Непонятно, как это связано с игрой червей? — спросила Куина. — Упоминались ловушки. Предположу, что это часть процесса, — задумчиво произнес Чишия. — Но посмотрим, что обнаружим. — Эти игры становятся все менее понятными. Мне это не нравится, — слегка обеспокоенно добавила Хейя. — Милостивый и щедрый Король любезно предоставил вам сокровище, которое поможет в вашем приключении, — вновь заговорил голос, удивив группу. ― Пожалуйста, достаньте сокровище из среднего верхнего ящика шкафа. Когда стало ясно, что никто не собирается двигаться, Арису нерешительно приблизился к указанному шкафу и открыл нужный ящик. Внутри находилась единственная вещь — изысканный нож, чрезвычайно острый, украшенный декоративной рукоятью. Белый цвет клинка сочетался с красной резьбой в форме сердечек. — Думаю, это наш инструмент для завершения задания, — высказалась Анн. Арису кивнул, не зная, что сказать. К счастью, среди членов группы находились люди, готовые и способные пронзить человека ножом ради выживания, однако сама игра вызывала у Арису неприятное чувство беспокойства. — Мы нашли королевский нож. Давайте пойдем и зарежем Короля, — заявил Нираги. — Не нравится мне это место. Оно напоминает мне ее, — указал он на Уруми. — Очень польщена, — сладко ответила Уруми. — Игра начинается немедленно, — объявил голос. — Король надеется, что вам понравится его замок. Начнем игру. — Место огромное, — заметила Анн, осматриваясь. — Логично разделить нас на группы. Иначе мы вряд ли найдем Короля вовремя. — Разделение разумно, — согласился Арису. Несмотря на опасения, он признавал правоту Анн. — Может, три группы? — Мне плевать, главное, чтобы не оказаться с ним, — бросил Нираги, зло поглядывая на Агуни. — Поверь, мы оба не хотим этого, — парировал Агуни. — Нас двенадцать. Можно разделиться на четверки, — предложила Анн. — Меня устраивает, — согласилась Куина. — Давайте распределимся и пойдем отсюда. Арису инстинктивно двинулся ближе к Чишии, который ухмыльнулся ему. — Кто бы мог подумать, что ты хочешь быть со мной? — Я не собираюсь выпускать тебя из виду во время этой игры, — тихо сказал Арису. — Усаги, ты и Кота отправляйтесь с Нираги и Таттой, — распорядилась Анн. — Агуни и Хейя пойдут с Арису и Чишией. — Ой, здорово, — саркастично отозвался Чишия. — Жду не дождусь. — Чувствую то же самое, — проворчала Хейя, бросив на него взгляд. — Ты серьезно хочешь отправиться с ними? — негромко поинтересовалась Куина, мельком глянув на Банду и Уруми. — Лучше держать их под присмотром, — ответила Анн. — Без обид, но это чертовски плохая идея, — продолжала Куина. — Анн, ты умнейший человек, кого я знаю, но когда дело касается Банды, ты можешь поступать невероятно глупо. — Я контролирую ситуацию, — отрезала Анн, метнув ледяной взгляд, остановивший дальнейшие возражения Куины. — Нам неизвестно точное количество этажей, поэтому одна из групп должна остаться здесь, на первом этаже, пока остальные поднимутся или спустятся, — продолжила Анн. — Чур мы вниз, — заявил Нираги. — Что?! Ты знаешь, как сильно я боюсь жутких подвалов! — возмутился Татта. — Не волнуйся, у тебя будет ребенок, который защитит тебя. — Заткнись! — Значит, нам остается только подняться, — заключила Хейя. — Желаю удачи, — сказала Анн. — Постараемся вернуться сюда примерно через час. Арису направился к ближайшей лестнице, остальные члены его группы последовали за ним. Он слышал, как колотится его сердце. Все его тело похолодело и было напряжено. Он никак не мог этого сделать. Совсем никак... Он почувствовал, как рука Чишии коснулась его руки, и поток его панических мыслей резко остановился. Чишия понимающе посмотрел на него, когда Арису оглянулся на него. Арису сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить тревогу, наполняющую сознание. Паника не исчезла полностью, но ему немного полегчало. Он справится. Переживет это испытание. Однако, в конечном итоге волновался он вовсе не о собственной жизни. Только когда его группа начала исследовать один из верхних этажей, кто-то заговорил. — До сих пор совершенно не понимаю эту игру, — пожаловалась Хейя. — Здесь абсолютно никакого смысла. — Именно в этом и суть, — объяснил Чишия, в голосе звучала явная снисходительность. — Игры червей обычно не имеют смысла, пока не становится слишком поздно. — Почему ты сам не игрок червей? — язвительным тоном поинтересовалась Хейя. — Кажется, это как раз по твоей части. — Я могу проходить игры червей, но больше предпочитаю игры бубен, — пожал плечами Чишия. — Почему? — Потому что игры червей связаны с единственной вещью, которую я плохо понимаю. — Какой именно? — С чужими сердцами. Арису впервые услышал, как Чишия открыто признал подобное вслух. Агуни тоже выглядел удивленным. Среди хаоса вызванного поведением Нираги, Арису не уделял внимания тому, как Агуни воспринимал повторную встречу с Чишией. Теперь, хорошенько подумав, он осознал, что Агуни кажется особенно усталым рядом с Чишией. Возможно, даже немного испуганным. — Что будем делать, если найдем Короля? — попытался разрядить обстановку вопросом Арису. — Я думала, ты у нас лидер, — резким голосом откликнулась Хейя. Арису застыл на месте. Неужели остальные действительно начали полагаться на него в разработке плана прямо сейчас... — Если дойдет до драки, я разберусь, — вмешался Агуни. Арису мысленно облегченно вздохнул. — Ладно, — сказала Хейя. — Ты всегда можешь пнуть его очень, очень сильно, — предложил Чишия. — Возможно, я скоро пну тебя очень, очень сильно, — пробормотала Хейя. — Только не ломайте его до окончания игры, — посоветовал Агуни, рассмешив Чишию. — Любопытно, — проговорил Чишия. — Что конкретно произошло после твоей попытки сжечь себя, Нираги и Ласт Босса заживо? — Я искренне считал, что конец настал для всех нас, — признался Агуни. — Я тащил их настолько далеко, насколько хватало сил. Помню, как потерял сознание от дыма. Думал, что это конец, что мои глаза закрылись навсегда. Но я очнулся. Я оказался один. Мне даже не пришло в голову, что Нираги мог уйти, просто встать и уйти самостоятельно, хотя сейчас это кажется очевидным. Он всегда был крепким ублюдком. — А Ласт Босс? — Он не оказывал сопротивления, когда я нес его, в отличие от Нираги. Думаю, он тоже желал умереть. И если он не умер к тому времени, как я потерял сознание, я думаю, он ушел в такое место, где был уверен, что умрет. Арису кивнул. — Это имеет смысл. — Не представляю, как я сумел выжить, — вздохнул Агуни. — Порой мечтаю, чтобы этого не произошло. Но если я смогу забрать с собой Короля Пик, то приду к вратам ада удовлетворенным человеком. — Почему именно его? — спросил Чишия. Выражение его лица говорило, что он заранее знает ответ. — Он такой же, как я, — мрачно ответил Агуни. — Инструмент и пешка в чужой игре. — Стоит упомянуть, я сожалею о Шляпнике, — мягко произнес Арису. Упоминание Шляпника вызвало едва заметную реакцию Агуни, но он быстро оправился. — Не стоит. Я сделал то, что посчитал необходимым. Человек, которого ты знал как Шляпника, не был моим другом. Мой друг давно умер. Просто отказывался это принять. — Извини, — снова повторил Арису. Агуни молча кивнул в ответ. — Не могу поверить, что я когда-то была настолько эгоистична, чтобы думать, что мне досталось хуже всех в этом мире, ― Хейя рассмеялась. ― Все мы так или иначе прошли через ад. — Я не думаю, что сейчас на свете есть хоть один игрок, который не прошел бы через личный ад, ― сказал Чишия. ― Возможно, именно это и сделало нас выжившими. — Страшно даже подумать об этом, ― сказала Хейя, потирая плечи. — Может быть, остались только ужасные люди. — Да, однажды я подкатывала к твоему мужчине! Просто оставь это уже в прошлом! ― закричала Хейя. ― Ты не должен продолжать вести себя как придурок из-за этого! — Кто сказал, что я говорил о тебе? Арису собирался ответить, когда услышал тихий скрип половицы. Он резко остановился, из-за чего Хейя чуть не налетела на него. — Эй, что за... — Слушайте, — прошипел Арису, призывая к тишине. Группа затихла, прислушавшись. Затем звук повторился. Мягкий, зловещий, медленный скрип. Кто-то был здесь.

***

— Тут темно, — озабоченно констатировал факт Кота. — Ого, серьезно? Я и не заметил, — съязвил Нираги. — Будь добр к нему. Он всего лишь ребенок, — упрекнула Усаги, легонько хлопнув Нираги по руке. — Я всегда добрый. Не понимаю, о чем ты. — Клянусь богом, если здесь прячется огромный мускулистый парень в короне... — пробормотал Татта, напряженно озираясь. — Я больше беспокоюсь о ловушках, — отметила Усаги. — Я бы предпочла нарваться на самого Короля, чем просто на его ловушку. — Надеюсь, нам повезет. Ведь мы находимся в одном из любимых местечек Татты. Темный, жуткий подвал, — вставил Нираги. — Ох, как же я ненавижу тебя. — Знаю. — Кстати, про какие ловушки мы говорим? — спросил Татта. — Типа, нам нужно проверять, нет ли медвежьих капканов под коврами или что-то в этом роде? — Нет, это глупость, — фыркнул Нираги, но осторожно приподнял угол ближайшего ковра, перестраховываясь. Ведь это была игра червей, и он не хотел рисковать. Король Червей мог запросто расставить капканы по своему замку. — Мы плохие ребята? — внезапно спросил Кота. — Почему ты так думаешь? — удивленно переспросила Усаги. — Потому что гоняемся за кем-то по его дому, намереваясь убить его, — печально пояснил Кота взглядом ребенка, которому не приходилось сталкиваться с подобными вещами. — Разве это не делает нас плохими? — Он пытался убить нас первый. Поэтому нам позволено, — уверил Нираги. — Формально, он не пытался, — поправил Татта. — Он создал эту идиотскую игру! Этого достаточно, чтобы оправдать намерение зарезать ублюдка! — горячо протестовал Нираги. — Он сказал ругательство, — сообщил Кота, подняв глаза на Усаги. — Да, он часто выражается подобным образом, — тяжко вздохнула Усаги. — Но поразмысли! — настаивал Татта. — Мы можем оказаться настоящими негодяями! Подобно маньякам, преследующим хозяина дома, как верно отметил Кота! — Кто? — Ребенок! — У него есть имя? — Почему у него не должно быть имени?! — Не знаю! Раньше я не задумывался о наличии у него имени! — Что?! — Верите или нет, у меня есть куча других проблем, достойных беспокойства! Усаги пришла к выводу, что споры служили одновременно языком любви и средством снятия стресса для Татты и Нираги. Сейчас она даже не возражала против них. Молчание сделало бы ситуацию гораздо хуже. Пусть будет хоть что-то, способствующее улучшению обстановки. Будто услышав ее мысли, дверь темной комнаты, где стояли члены группы, громко захлопнулась, погрузив всех в глубокую, бесконечную тьму.

***

— Здесь все так детализировано, ― Куина провела рукой по столу. ― Все предыдущие игры проходили в разных зданиях, но это совершенно новое. — Кто сказал, что здание новое? — заинтересованно уточнил Банда. — Ранее мы видели, как здания меняют облик в играх. Может быть, это просто гораздо более сложное изменение. — Наверное, ты прав, — неуверенно согласилась Куина. — Но ощущения странные. — Мне любопытно, — хихикнула Уруми. — Представьте контраст. Одна игра червей проходила в тюрьме, другая — в замке. Сколько разнообразия в декорациях. — Здорово, конечно, — равнодушно отозвалась Куина. — Скажи-ка, кстати, чем ты занималась до прихода сюда? — Зачем интересуешься? — Очевидно, что сейчас у нас есть так много других замечательных тем для разговоров. — Ладно, раз ты так просишь, — пожала плечами Уруми. — Я работала в хостес клубе. — Этот пункт был в моем списке, — сообщила Куина. — Твоем списке? — Перечень вещей, которыми ты могла заниматься, — пояснила Куина. — Ты, кажешься, как раз из таких. — Имеешь в виду, что я плохо выполняю свою работу? — невинно переспросила Уруми. — Это действительно сейчас так важно? ― вмешалась Анн. — Наверное, нет, — согласилась Куина. — Думаю, не столь важно, откуда мы пришли. — Популярная особенность игр червей, — кивнула Уруми. — Неважно, кто мы, какого статуса достигаем или какую власть имеем в реальной жизни. Независимо от различий между людьми, умирают они одинаково. — Хорошая перспектива, — буркнула Куина. — Зато честно, — усмехнулся Банда. — Действительно, — подтвердила Уруми. — Хотя данная игра пока довольно пресная. Мы, вероятно, осмотрели большую часть этажа, но ничего не нашли. Ни ловушек, ни Короля. Скучно. — Нож у Арису, — напомнила Куина. — Даже если бы мы нашли Короля, что бы мы смогли сделать? — Обездвижили бы его, естественно, — небрежно махнула юбкой Уруми. — Ты хороша в боях, не так ли? Выведи его из строя, свяжи, используй любые средства, чтобы удержать пленника. Потом кто-нибудь найдет остальных, пока мы охраняем узника. Типичный сюжет сказки. — Что общего у этого, помимо замка, со сказкой? — оспорила Куина. — Мы пришли убить Короля, находясь в его владениях. Не звучит ли это подобно сказочному сюжету? — Странный разговор, — вздохнула Куина. — Честно говоря, понятия не имею, о чем думал Арису, приводя вас двоих к нам. — Вполне закономерно, что последние игроки оказались разных специализаций. Одна специализация не способна в одиночку пережить это место самостоятельно, — заметила Уруми. — Возможно, мы встретились бы здесь независимо от обстоятельств. Возможно, это судьба. — Я надеялась, что судьба окажется менее устрашающей. — Подождите, — внезапно встрепенулась Анн. — Вы слышали это? — Что именно? — недоумевая переспросила Куина. — Звук захлопнувшейся двери, — объяснила Анн, оглядываясь. — Я не уверена, был он сверху или снизу. Внезапно воздух прорезал пронзительный крик. — Это определенно прозвучало сверху, — определила Куина. Анн кивнула, и вся группа рванула к лестнице, не представляя, что ждет их наверху.

***

Момент назад группа Арису расположилась возле двери, размышляя, что предпринять далее. — Он всегда может быть вооружен, ― сказала Хейя. ― Тем более, это веская причина послать тебя первой, ― кивнул Чишия. Хейя пристально посмотрел на него. — Ублюдок... — Поскольку ты отлично дерешься. Или думала, есть другая причина? — Ублюдок... — Довольно, — перебил Агуни. — Если это такая проблема, пойду я. — Спасибо, Агуни, за волонтерство, — поблагодарил Чишия, одаряя Агуни победоносной улыбкой. Тот внимательно посмотрел на него, тяжело вздохнув. — Разумеется, именно этого ты и добивался. — Знаешь, ты вполне мог просто попросить Агуни пойти первым. Наверняка, он согласился бы, — высказал мнение Арису. — Да, я мог, но какая радость от этого? — отозвался Чишия. — Арису, тебе стоит пересмотреть вкус в партнерах, — выразила мнение Хейя. Игнорируя начало очередной битвы унижениями, Агуни сосредоточился на двери и осторожно приоткрыл ее, проверяя содержимое помещения. — Всем встать по сторонам от дверного проёма, — распорядился он. Когда все заняли позицию, он прижался спиной к стене и толкнул дверь. Ничего не произошло. — Все нормально? — спросил Арису. — Погоди, — попросила Хейя. Достав карманное зеркало с трещиной, она протянула его Агуни. Тот взял зеркало и осмотрел помещение, не заходя внутрь. — Отличная идея, — похвалил Арису. — Видишь? У нас тоже есть таланты, — гордо произнесла Хейя. — Не смей говорить ни слова! ― рявкнула она на Чишию прежде, чем тот успел заговорить. — Что за... — растерялся Агуни. — Что там? — заинтересовался Арису. Агуни развернул зеркало, позволяя Арису взглянуть. Тот поднял бровь. — Там человек? — Есть единственный способ выяснить, — сказал Агуни. — Дай нож. Арису передал оружие, и Агуни стремительно вбежал в комнату. Послышался тонкий, пронзительный крик. Испугавшись, Арису поспешил заглянуть в комнату, но еще больше запутался. В зеркале отображалась подозрительная фигура гуманоидной формы, которую Арису не смог четко распознать. Однако, увидев собственными глазами, он еще меньше разобрался в ситуации. В другом конце комнаты стоял мужчина, одетый в неоново-красный спортивный костюм. Каждый дюйм его тела был покрыт эластичной красной тканью. Даже его лица не было видно — Что за фигня? — озвучила общее мнение Хейя. Несмотря на то, что фигура казалась мужской, она издала еще один пронзительный крик, прежде чем броситься к двери в другом конце комнаты. Арису не двинулся с места, чтобы последовать за ним, когда он исчез в соседней комнате, но и никто другой этого не сделал. Все они все еще пытались осмыслить этого странного человека, особенно одну опознавательную деталь. — Видимо, это он, — наконец сказал Чишия. — Очевидно, да, — подтвердил Агуни, замешательство читалось в его голосе. На голове загадочного существа красовался пластиковая королевская корона. — Это немного преувеличение, но я думаю, что это действительно был Король, ― сказал Арису — Настоящий чудак, — пробормотала Хейя. — Что происходит?! — потребовала объяснений Куина, ворвавшись в комнату без предупреждения. За ней вошли Анн, Банда и Уруми. — Мы нашли Короля, — доложил Чишия. — Он весьма своеобразен. — Он убежал. Даже не пытался встать и бороться, — добавила Хейя. — Работа Короля заключается в попытке скрыться и сбежать. Не думаю, что он сильно воинственен, — прокомментировал Чишия. — Сохраняет анонимность. Должно быть, полный трус. — Зато вряд ли окажет сопротивление, — заметила Куина. — Минутку... почему никто из вас не побежал вслед за ним?! — Сама поймешь, когда его увидишь, — ответил Чишия. — И мне действительно не хочется бегать прямо сейчас. ― Вот и все, что нужно для твоего искупления, ― сказала Куина, закатывая глаза. ― Арису пойдет со мной. Давай, Арису. — Мы все должны пойти, ― согласился Арису. ― Теперь, когда мы знаем, где находится Король, нам следует действовать более сплоченной группой. Мы постараемся найти группу Нираги. — Звучит, как план, — поддержала Хейя. — Отправляемся искать этого мерзавца.

***

— Заперто, — доложил Нираги. Татта прошел мимо него и дернул ручку двери изо всех сил. — Татта, я же сказал, что она заперта! — Проверяю на всякий случай. — Понятно, — медленно промолвила Усаги, щурясь в тусклом свете. — Наверняка есть другой выход. — Великолепно. Можешь показать, где он расположен? Я пока не вижу ничего, — едко заметил Нираги. — Это большой подвал. Может, углубимся дальше, — предложила Усаги. — Что?! Ты смотрела фильмы? Нигде хорошее не случается, если углубляешься во мрачную подвальную темноту! — возразил Татта. — Здесь вещи намного страшнее, чем обычный подвал! — возмущенно толкнул его Нираги. — Хватит ныть, пошли уже! Медленно группа двинулась глубже в подвал, прижимаясь к стенке, чтобы ориентироваться. Усаги шла первой, остальные доверились ее обостренной интуиции, рассчитывая, что она предупредит о возможной опасности. Татта ненавидел себя за физическую дрожь, но не мог остановиться. Нираги прав, здесь найдутся вещи страшнее темного подвала, но это не мешало Татте бесконечно вспоминать сюжеты каждого фильма ужасов любого жанра, которые он когда-либо видел. Позади послышался глухой треск и сдавленное восклицание, и Татта закричал. Он непроизвольно прыгнул вперед, столкнувшись с Усаги, которая вынуждена была удержаться на ногах. — Татта, осторожнее! — воскликнула Усаги. — Что случилось? Что произошло? — Кто-то врезался в меня, — подал голос Кота. — Я споткнулся об этого чертова ребенка! — прорычал Нираги. Судя по звуку голоса, он едва избежал падения лицом вниз. — Нельзя посадить его на поводок?! Усаги облегченно выдохнула, не сумев подавить легкого смешка. — Кота, ты цел? — Да. — Я тоже прекрасно себя чувствую, — пробурчал Нираги. — Поднимись сюда ко мне, — сказала Усаги, протягивая руку, пока маленькая ладошка Коты не скользнула в нее. — Как только найдем поводок, мы посадим на него Нираги. — Ого, ну просто умора, — сказал Нираги с сарказмом, когда группа снова двинулась вперед. — Это же так смешно! Из угла комнаты раздался тихий стук. Татта замер, сердце бешено колотилось... — ОУ! — завопил Нираги, натолкнувшись на Татту. — Почему ты постоянно останавливаешься?! — Я что-то услышал! — возмутился Татта. — Заткнись! — Отправь ребенка проверить, — предложил Нираги. — Нет! — прошипела Усаги. — Оставайтесь здесь. Я сама проверю. — Ну да, приятно было тебя знать, — сказал Нираги, наблюдая, как Усаги медленно отрывается от стены. — Она умрет? — спросил Кота. Голос звучал так, будто он вот-вот заплачет. — Если у него случится нервный срыв, я оставлю его здесь, ― сказал Нираги. — Господи, ты ужасен с детьми, — сказал Татта. — Ты ожидал, что я буду хорошим с ними?! — воскликнул Нираги. Звуки очередной ссоры начали затихать, чем дальше уходила Усаги. Комната оказалась гораздо шире, чем она думала, если ей удавалось зайти так далеко. Она вытянула руку, ожидая почувствовать что-нибудь, показывающее, что она достигла конца помещения. Наконец ее пальцы коснулись твердого дерева. Усаги провела рукой вдоль поверхности. Может быть, это книжная полка? Да, она чувствовала книги.. И ещё кое-что. Что-то холодное и металлическое. Усаги осторожно ощупала предмет, улыбаясь. — Просто говорю, если бы детей сделали бы незаконными, мир стал бы намного лучше, — произнес Нираги, скрестив руки на груди. — Это ужасно! — вскрикнул Татта. Он собирался высказать ещё одно мнение, когда ослепительный свет упал на него, Коту и Нираги. Все трое закричали от удивления, или, в случае Татты, от страха. — Посмотрите, что я нашла, — сказала Усаги, ее улыбка была почти такой же яркой, как фонарь, который она держала. — Следуйте за мной, я нашла кое-что еще.

***

— Ты уверен в этом? — спросила Хейя в третий раз. — Да, — ответил Арису, продолжая вытаскивать книги с разных полок. Короля Червей нигде не было к моменту, когда группа вошла в комнату, куда он исчез. Еще страннее было то, что в комнате больше не было дверей или окон. Все игры Арису в РПГ привели к этому моменту. — Здесь закончились книги, — сообщил Агуни. Его голос тоже звучал скептически относительно шансов на успех. — Надо было догадаться, что ты геймер, — вздохнула Хейя. — Единственное, что меня сбило с толку, так это то, что ты симпатичный и выглядишь так, словно знаешь, что такое гигиена. — Не думаю, что это была плохая идея, — заметила Куина. — Серьезно, сколько раз вы видели клише с тайным проходом в шоу или играх, связанных с замком? — Согласен, — добавил Чишия. — Вы же не пытаетесь сказать, что он просто растворился в воздухе? Или у вас есть идея по-лучше? Мне бы хотелось услышать ее. — Боже мой, — пробормотала Куина, пытаясь удержаться от смеха. — Арису, он сражается за твое достоинство. — Думаю, он просто любит дразнить Хейю, — предположил Арису. — Вероятно, это одна из причин, но почему ты думаешь, что он настолько одержим этим? — спросила Куина, улыбаясь. Вдруг послышался мягкий щелчок и звук движущегося камня, когда одна из стен начала сдвигаться в сторону, открывая узкую винтовую лестницу. Агуни уставился на книгу, которую он только что вытащил с полки. Книга вовсе не была книгой, а рычагом, прикрепленным к полке. — Что ты там говорила? — не смог удержаться Арису. — Ладно, хорошо. Признаю свою ошибку, — ответила Хейя, поднимая руки вверх в знак капитуляции. — Я могу признать, когда не права. — Но не тогда, когда люди не хотят спать с тобой, — вставил свое слово Чишия. — Хочешь письменные извинения или что-то типа того?! — крикнула Хейя, глядя на ухмыляющегося Чишию. — Давай просто забудем об этом! — Стойте, — сказала Анн. Она опустилась на колени и ощупывала дверную раму. — Что там? — спросил Арису. — Ловушки, — коротко произнесла Анн. Арису кивнул. Он чуть было не забыл о них. — Как насчёт того, чтобы отправить его туда первым? — предложила Хейя, бросив взгляд на Чишию, который притворялся глухим. Анн поднялась, сжимая что-то в руке. — Это лежало на первой ступеньке. Я смогла достать это оттуда, где стояла. Это был лист бумаги, толстый и роскошный, с изображением карты Короля Червей внизу. По нему были разбросаны крупные, витиеватые буквы: "Только двое смогут пройти, иначе все погибнут". — Похоже, Король любит оставлять послания, — заметил Банда. — Вы думаете, это серьезно? — спросила Куина. — Или он просто пытается разделить нас? — Теперь это точно игра червей, — вздохнул Арису. — Хвала небесам. Я уже начинала скучать, — сказала Уруми. — Хорошо, кто пойдет внутрь? — спросил Чишия. — Ты, — заявила Хейя, скрестив руки. — И эта жуткая сука пусть идет вместе с ним. — Погоди-ка, — вмешался Арису. — Я пойду с ним. — Зачем вообще отправлять его? — поинтересовалась Куина. — А если мы все же отправляем его, то я пойду с ним. Мы неплохо работаем вместе. — Значит, мы опять друзья? Достать наборы для браслетов дружбы? — пошутил Чишия. — Не перегибай палку. — Ребята, — тихо проговорила Анн, держа бумагу перед светом. Благодаря лучу света, сквозь бумагу проступили очертания бубновой и пиковой масти. — Так, значит, он хочет определенных игроков, — поняла Куина. — Отлично, Чишия, пошли. — Я пойду, — заявил Агуни. — Эй, стоп! — возмутилась Хейя. — Почему?! Вы оба готовы убить друг друга! — Звучит весело. Посмотрим, кто выберется живым, — усмехнулся Чишия. — Подождите минутку, — прервал Арису. — Возможно, мы сможем подобрать лучшую пару. — Если дойдет до этого, ни один из нас не станет возражать попробовать стать единственным выжившим, — спокойно пояснил Агуни. — Лучше уж так, чем посылать двоих, которым небезразлична судьба друг друга. — Чишия, — обратился Арису. — Ты же не можешь говорить это серьезно. — Почему бы и нет? — пожал плечами Чишия — Ты обещал! — прошептал Арису. — Обещал, что больше никаких рисков! — Я постараюсь не рисковать, серьезно, — уверял Чишия. — Агуни прав. Я предпочел бы видеть его внизу, чем кого-то, чье выживание мне важно. Вместе мы можем сотрудничать, если потребуется, но если дело дойдет до выбора, сделаем то, что должно быть сделано. — А вдруг вернется именно он? — Хоть немного поверь в меня, — посоветовал Чишия, улыбаясь. — Ведь раньше я побеждал его. — Мне это совсем не нравится, — обеспокоенно признался Арису. — Это игра червей. Тебе и не должно это нравиться. Просто сосредоточься на том, как выиграть, пока я отсутствую, понял? — наставлял Чишия. — Мы оба знаем, что ты справишься, Арису. — Сломай его, как веточку, — твердо приказала Хейя Агуни. — Только возвращайся обратно. Не оставляй меня с этими двумя. — Есть люди и похуже, с кем можно остаться, — ответил Агуни. Он взглянул на Анн, которая кивнула. — Мы присмотрим за ней. — Отлично, — согласился Агуни. — Идешь? Или передумал? — И упустить шанс провести качественное время вместе? Никогда, — засмеялся Чишия. Он быстро сжал руку Арису, прежде чем последовать за Агуни на лестницу. — Будь аккуратен, — тихо попросил Арису, когда проход закрылся, отрезая обоих от остальной группы.

***

— Нет, — решительно покачал головой Татта. — Абсолютно исключено. Усаги хотела показать им люк, ведущий туда, где еще глубже и мрачнее. — Присоединяюсь к нему, — поддержал Нираги. — Похоже на смертельную ловушку. — Но посмотрите на это, — настаивала Усаги. Она встала на колени рядом с отверстием, направляя фонарь на стремянку. На верхней перекладине были вырезаны два символа: пик и треф. — Ура, масти. Меня это совершенно не волнует, — равнодушно отозвался Нираги. — Рисковать не собираюсь. — А если нам придется? — задала вопрос Усаги. — А если это часть игры? — Пойдём рисковать там, где есть окна, — заявил Татта. Внезапно изнутри люка раздалось глухое постукивание. Татта поспешно отшатнулся от отверстия. — Нет, нет, нет, нет, точно нет! Усаги слегка наклонилась вперед, осветив пространство снизу фонарем, прежде чем отпрыгнуть назад. — Там кто-то внизу, — прошептала она. Группа быстро отступила, спрятавшись за мебелью. Усаги выключила фонарь. Было слышно, как кто-то медленно поднимается по лестнице. Звук приближался и приближался, пока, наконец, не послышался звук шагов. Темноту прорезал маленький луч света. На голове у человека был налобный фонарь, и он огляделся. — Это Король, — шепотом произнес Татта. Он разглядел сверкающую корону над головным фонарем. — Во что он, блядь, одет? — зло прошипел Нираги. — Попробуем схватить его, — предложила Усаги. — У него нет карманов, так что вряд ли есть оружие. — У нас тоже нет никакого оружия! — торопливо воскликнул Татта. — Зато теперь есть это, — заявил Нираги, беря большой металлический фонарь. — Усаги, попробуй подобраться сзади. Я отвлеку его внимание. — Кота, оставайся с Таттой, ― распорядилась Усаги, принимая от Нираги фонарь. — Это отвратительная идея! — резко прошипел Татта, однако Усаги и Нираги уже двигались вперед. Нираги привлек внимание Короля, швырнув ближайший предмет ― настольную лампу ― прямо в него. Король бросил лишь один взгляд на Нираги и испустил истошный вопль. Он крутанулся, но Усаги уже была рядом. Она ударила короля фонарем по голове, отчего тот рухнул на землю. — Он все равно шевелится! — тревожно отметил Татта, видя, как Король неловко перевернулся и вновь свалился в люк. — Он мертв? — поинтересовался Нираги, заглядывая вниз. — Нет, — уверенно ответила Усаги, следя за тем, как слабый свет исчезает вдали туннеля. — Видимо, глубина небольшая. — Ты здорово приложила его. Наверное, далеко уйти не сможет, — утешил Нираги. — Давай, идем. — Подожди, — остановила Усаги. — Для безопасности лучше тебе оставаться здесь. Ты игрок бубен. Я пойду. — Ты не можешь пойдти одна, и не можешь взять Коту, — тяжело дыша, заметил Татта. — Я пойду с тобой. — И оставишь меня с ребенком?! Я вам не сиделка! — запротестовал Нираги. — Мы быстро, обещаю, — успокаивающе сказала Усаги. — Не думаю, что мы можем упустить шанс победить игру так скоро. Если удастся поймать Короля сейчас, возможно, вскоре все закончится. — Ты права, — вздохнул Нираги. — Ладно, но если ребенок каким-то образом погибнет, это не моя вина. — Это будет твоя вина! — закричала Усаги. — Ладно, постараюсь сохранить ему жизнь, но ведь случаются несчастные случаи! — Что ты хочешь этим сказать?! — потребовал разъяснений Татта. — Просто иди! А я постараюсь открыть дверь подвала, — нетерпеливо бросил Нираги. — Что стоите?! Быстрее шевелитесь! — Идем, — откликнулся Татта. — Будь осторожен, хорошо? — Осторожность у меня в крови, — хвастливо заметил Нираги. — Надеюсь, вы там не напортачите. — Постараемся. Едва Татта и Усаги спустились в люк, крышка захлопнулась, оставив Коту и Нираги одних в темноте. — Они забрали единственный фонарь с собой, — спустя мгновение тишины заметил Кота. — Да, блядь, я это заметил.

***

— Итак, о чем хочешь поговорить? — спросил Чишия после десяти минут молчания с момента начала спуска. — С чего ты взял, что я хочу говорить о чем-то? — уточнил Агуни. — Трудно придумать много причин, почему тебе захотелось оказаться наедине со мной в ситуации, где преимущество на моей стороне. — Почему ты считаешь, что преимущество у тебя? — задумчиво поинтересовался Агуни. — Да ну, — Чишия усмехнулся, хотя Агуни не мог увидеть выражения его лица. — Ты сам понимаешь, о чем речь. Агуни тяжко вздохнул. — Ладно. Да, я действительно хотел застать тебя одного, и это казалось лучшим моментом. — Тогда слушаю внимательно, — объявил Чишия. Это будет интересно. — С тех пор, как ты появился на Пляже, я знал, что с тобой что-то неладно, — начал Агуни. — Когда Шляпник захотел ввести тебя в свой ближний круг, я активно выступал против этого, но очевидно, он не прислушался ко мне. Однако я понимал, кто ты такой. — Если бы ты это понимал, события на Пляже завершились бы иначе, — невозмутимо ответил Чишия. В голосе Агуни не ощущалось агрессии, лишь неприязнь. Чишия решил немного подождать, прежде чем отвечать. — Ты прав. Я недооценивал, насколько серьезную опасность ты представляешь, — признал Агуни. — Раньше я сталкивался с такими людьми, как ты, работая ранее. Этого достаточно, чтобы выразить мою озабоченность. Но я не припоминаю, чтобы встречал кого-либо столь манипулятивного, как ты. — Приму это за комплимент. — Мне плевать, как ты это воспримешь, — продолжил Агуни. — Мне следовало бы убить тебя за то, что ты сделал. За весь тот хаос. — Ничего подобного я не устраивал. Я всего лишь перемещал фигуры, расставленные Шляпником. И в таком мире, как этот, разве можно винить меня? — Да, — подтвердил Агуни. — Ты склонял ситуацию в свою пользу. Создавал конфликты среди нас даже сильнее, чем они существовали изначально. Знаю, что ты шептал на ухо Шляпнику, давая советы всякий раз, когда имел такую возможность. Друзья знают, насколько глубокими были твои связи на Пляже? — Ты переоцениваешь мое влияние, — парировал Чишия. — Моя цель никогда не заключалась в разрушении Пляжа или убийстве Шляпника. Я почти не общался с ним. Мне это не требовалось. — Все, что ты делал, совершалось ради чертовых игральных карт, — мрачно подчеркнул Агуни. — И я знаю, что ты верил в теорию Шляпника о них еще меньше, чем я. В чем был смысл? Какой смысл был идти на такие крайности ради того, что, как ты знал, было бесполезно? — Честно говоря... потому что это доставляло удовольствие, — объяснил Чишия. Агуни молча переваривал услышанное. Чишия буквально чувствовал исходящую от него ярость. — Моими целями всегда были выживание и, если выпадет случай, наслаждение жизнью. Это была всего лишь очередная игра для меня. Проникнуть в королевство, свергнуть короля и украсть сокровища. Эта игра вызывает у тебя чувство дежавю? Потому что у меня точно вызывает. — Больше всего я боялся людей вроде тебя, — поделился Агуни. — Не тех, кто способен сокрушить мужчин кулаками и оружием, а тех, кто может уничтожить человека без единого орудия. — Оружие способно помогать. — Я был так занят переживанием за Шляпника, Нираги и Ласт Босса, что потерял бдительность в отношении единственного человека, которого должен был опасаться. — Очень польщен таким вниманием. — Испытываешь хоть малейшие угрызения совести? — допрашивал Агуни. — За что-либо сделанное тобой? — В этом мире? Или в старом? — Неважно. — Думаю, да, — сказал Чишия. — А у тебя есть сожаления? — Конечно, есть, — откровенно признался Агуни. — Ни разу не получал удовольствия от поступков, которые полагал необходимыми в любом из миров. Эти воспоминания будут преследовать меня вплоть до самой смерти. — Кто бы мог подумать, что такой крупный и страшный парень обладает мягким сердцем? — язвительно заметил Чишия. — Я прекрасно осознаю, кто я, — сказал Агуни. — А ты? — Возможно, — уклончиво ответил Чишия. — И уверен ли ты, что хочешь продолжать этот разговор? То, что я скажу, тебе не понравится. — Я это предвидел заранее. — Если так говоришь, то ладно, — пренебрежительно отозвался Чишия. — Нет. Большую часть своей жизни я ни о чем не жалел, независимо от количества людей, которых пришлось обидеть ради достижения цели. В прежнем мире действовал осмотрительнее, осторожнее. Здесь же получил свободу совершать столько действий, сколько пожелал. Их считали необходимыми, поощряли. Поэтому не сожалею о многих своих поступках. Не испытываю сожаления за вмешательство в дела Пляжа, не сожалею о влиянии, которое оказывал на вас со Шляпником, и не чувствую вины за судьбу Пляжа. Агуни хранил молчание целую вечность, прежде чем заговорил снова. — Любопытно, — мягко произнес он. — Мг? — Я был прав. Ты изменился. — Правда? У меня было такое впечатление, что я какой-то жуткий монстр, выползший из глубин ада. — У тебя больная голова. Опасно больная, — заключил Агуни. — И, полагаю, останется таковой навсегда. Но ты действительно изменился с последней нашей встречи. Прежде я никогда не видел твоей ошибки. Ни одной, пока ты не вернулся за Арису. Это был первый раз, когда я увидел, что ты сомневаешься в том, что делаешь. И я могу только предположить, что с тех пор это случалось чаще. — Хейя знает, насколько пристально ты наблюдаешь за мной? Может, ей рассказать? Ей наверняка захочется прикончить меня. — Можешь увиливать сколько угодно, — сказал Агуни. — Но я скажу то, что считаю нужным, вне зависимости от твоих мыслей или поступков. — Действуй смело, я весь внимание. — Ты заслуживаешь смерти за содеянное, — констатировал Агуни. — Сначала целью был ты. Именно тебя я желал забрать с собой в ад. — Должно быть, сильно любишь меня. — Но получилось ровно так же, как со Шляпником, — продолжил Агуни, в голосе зазвучала едва заметная боль. — Мужчина, которого я искал, давно ушел прочь, прежде чем я добрался до тебя. Сейчас ты другой. Ты защищал людей во время игры Дамы Бубен. Та странная привязанность, которой ты всегда отличался к Арису, расцвела в нечто большее. Ты уже не живешь исключительно ради себя самого. — Сомневаюсь в правильности твоего анализа. — Нет, это не так, — выразил несогласие Агуни. — Ты нашел частичку себя в этом мире, в то время как все остальные только теряли что-то. Я не знаю, что сделало тебя таким, какой ты есть, и не думаю, что хочу знать. Но что-то произошло между Пляжем и сегодняшним днем. Ты другой. — Замечательное наблюдение. — Ты не опровергаешь мои слова. — Нет смысла отрицать очевидное, — заметил Чишия. — Это случилось недавно. Хотя, пожалуй, назревало долго. — Хочу убить тебя, — признался Агуни. — Жажду заставить страдать перед смертью. Но не смогу. Больше не смогу. — Почему? — Потому что самый сердечный человек в этом безумном мире решил, что ты — объект его величайшей любви. И несмотря на то, что ты этого не признаешь, ты чувствуешь то же самое. Появился человек, ради которого ты готов жить. Тот, кому будешь служить любыми способами. И это делает тебя еще более опасным, чем прежде. Но я сам прошел подобный путь, пока не лишился того человека. Сколько бы ненависти я к тебе ни испытывал, не хочу, чтобы кто-то прошел через подобные страдания. Если бы это был кто-то другой, а не Арису, один из нас точно не вышел бы из этой игры живым. — Значит, ты делаешь это ради него. Разве это не мило? — Мы никогда не сойдемся во взглядах. Я знаю, что у тебя есть план убить меня здесь, внизу, если сочтешь нужным. Но я не буду представлять для тебя угрозы. Я только прошу тебя позволить мне сделать то, чего я хочу в последнюю очередь. — Это возможно, — сказал Чишия. — Если действительно только один из нас сможет уйти с группой, я позволю, чтобы это был ты. Я не буду с тобой драться, ― сказал Агуни. ― У меня не осталось достаточно сил, чтобы тратить их на тебя. — Как благородно. — Тот факт, что ты ведешь себя еще более раздражающе, чем обычно, дает мне понять, что я прав, ― сказал Агуни. — Как бы то ни было, в этом не было ничего личного. Я бы поступил так с кем угодно, ― сказал Чишия. ― Я не буду утруждать себя извинениями. Мы оба знаем, что я бы не смог этого сделать, но я никогда не делал того, что сделал, потому что это были ты и Шляпник. Это было просто из-за того положения, которое вы занимали. — Иногда завидую тебе, — неожиданно признался Агуни. — Умеешь действовать свободно благодаря ясному сознанию. — Ясность сознания или иллюзия? Называй как удобно. Я не обижусь. Вижу, ты осознаешь, что я ненормален. Я сам отлично понимаю это. — Мы оба ненормальны, — сказал Агуни. — Фрики, которые созданы для этого места, независимо от того, сколько боли это нам причиняет. Мы одинаковые. — Я думаю, что больше похож на Нираги, но я вижу и это сходство. И ты перейдешь к сути? Или ты просто снимаешь с себя груз ответственности? — От одного чудака к другому, давай работать вместе столько, сколько потребуется, ― сказал Агуни. ― У тебя есть свои цели, а у меня свои. И эти цели могут сосуществовать. — Видишь, что ты делаешь? Стараешься устранить любые возможные препятствия для своего финального задания, — сухо указал Чишия. — Интересно, что означает твой первый контакт со мной: рассматриваешь меня большим или меньшим источником опасности, нежели Нираги? — Ты волен строить свои догадки, ― сказал Агуни. — Хорошо. — Что? — Договорились. Ты прав, нам не нужно ссориться друг с другом. И, как я уже сказал, между нами нет ничего личного. В любом случае, для меня это не имеет значения, ― сказал Чишия. ― Но я скажу, что мой план убить тебя был просто потрясающим. — Ты мудак. ― Я слышал об этом. ― Но мы с тобой похожи. ― В этом отношении, да. ― Я рад, что мы смогли прийти к соглашению. — Мгм. — Осталось обсудить еще одну вещь. — Всегда остается что-то еще. — Когда вы дойдете до конца игр, после того, как все они будут пройдены, ― сказал Агуни. ― Вы с Нираги должны остаться. Пусть остальные вернутся без вас. Вы слишком опасны. — Какой смысл позволять мне жить сейчас ради Арису, если ты хочешь, чтобы я бросил его в будущем? — Надеюсь, к тому времени он поймет то же, что и я. Таким людям, как ты, или я, или Нираги, не суждено вернуться. Монстры должны оставаться там, где им самое место. Ты знаешь, я прав. — Само собой, я согласен, — одобрил Чишия. — Но монстры редко поступают рационально. — Надежда заключается в том, что один из них поступит разумно, заботясь о любимом человеке. — Время покажет, — неопределенно закончил Чишия. — Задумайся об этом. — Дело в том, — продолжил Чишия, радуясь, что Агуни не видит, как он судорожно сжимает и разжимает кулаки в темноте, — что я всегда размышлял об этом.

***

— Что ж, мы можем продолжать двигаться, ― сказал Банда. — Нет! — одновременно ответили Арису и Хейя. — Сидеть здесь бессмысленно, — возразил Банда. — Они могут и не вернуться той дорогой, а Король, вероятно, уже далеко отсюда. В наших интересах продолжить игру. — Он прав, — медленно согласилась Анн. — Давайте подождем еще немного, — предложил Арису. Хейя кивнула. — Я тоже подожду. — И я присоединяюсь, — поддержала Куина. — Хотите, можете уходить... — Нет, — твердо отказалась Анн. Последнее, чего она хотела, — это наблюдать, как Банда и Уруми отправляются бродить сами по себе посреди игры, в которой они оба хороши. Несмотря на небольшую уверенность в Уруми, Анн не хотела рисковать. — Позже проверим здесь. Агуни и Чишия справятся. Если вернутся, а нас не найдут, пойдут дальше одни. — Или один, если вернется только один, — напомнила Уруми. Хейя и Арису гневно посмотрели на нее. — Ладно, договорились. Что теперь делаем? — поинтересовалась Куина. — Мы пока не видели группы Усаги. Можно проверить их состояние, — предложила Анн. Игра постепенно становилась для нее раздражающей. Она продвигалась крайне медленно, правила оставались неясными. Она и понятия не имела, что должна делать или что предпринять. Взгляд ее невольно остановился на Арису, единственном игроке червей, которому она доверяла целиком. — Сообщи, если придет какая-нибудь мысль. Арису кивнул. Чувства его совпадали с теми, что испытывала Анн. По крайней мере, в десятке и Валете Червей все происходило быстрее и менее зависило от домыслов. Но эта игра оказалась самой туманно сформулированной из всех. Фактически, вся деятельность группы сводилась к разделению, воссоединению и неожиданному повторному распаду... — Стойте, — внезапно перебил Арису. — Кажется, игра стремится нас разделить. — Тогда мы сами исполнили работу игры, — прокомментировала Хейя. — Оно разделяет нас особым способом, — пояснял Арису. — Распределяет игроков согласно специализации. Нужно добраться до группы Усаги. — По шкале от одного до того, что мы наложим в штаны, насколько мы должны волноваться? ― спопросила Куина. — Пока не уверен, но чувствую, что это значимо. Просто не знаю, что именно это значит, — признался Арису. — Поверю твоему мнению, — сказала Анн. — До сих пор это выглядит, как охота за призраками, — пожаловалась Хейя. Она заметно нервничала. — В этом и состоит суть, верно? — предположила Уруми, наклоняя голову набок. — Запутать нас и дезориентировать. — Терпеть не могу игры червей — сказала Куина. — Мы фактически бегаем вслепую! — Поторопимся, — взволнованно распорядился Арису, сердце его учащенно билось. Нельзя допустить, чтобы игра произвольно распределяла участников. Необходимо вернуть контроль хотя бы частично. Если они намерены победить, нужно получить преимущество. Но, если быть честным с самим собой, то с каждой секундой ситуация становилась все более безнадежной.