Cat's Eyes

Кота снова остался один. Он ненавидел быть один. Одиночество ― худшее чувство в мире. Раньше все было иначе. До того, как отец получил свое повышение (Кота до сих пор точно не понимал, что именно оно означало), он проводил все свое время в деревне, вместе не только с родителями, но также с тетями, дядями, двоюродными братьями и сестрами, бабушкой и дедушкой. Кота никогда не оставался один. Всегда находился кто-то, с кем можно поиграть, даже если родители были заняты. И неважно насколько занятными становились родители, они всегда находили время для него. Все изменилось, когда семья переехала в город. Коте совсем не нравился этот город. Здесь было шумно и людно, но не в хорошем смысле. Их новая квартира была холодной и совершенно не ощущалась домом. У него больше не было кузенов, с которыми можно играть, и он ужасно скучал по своей большой семье. Самое плохое заключалось в том, что каждый день родители были все более занятые. Они почти перестали бывать дома, им редко удавалось выкроить время для сына. Кота не злился на них за это, ведь знал, что работа важна. Просто он сильно скучал по ним. Его няни были хорошими, но никто из них не мог заполнить пустоту, оставленную родителями. Иногда няни тоже оказывались заняты. Когда такое случалось, Кота вновь оставался один. Родители доверяли ему, пока он не включал духовку, утюг, не прикасался к ножам и не принимал ванну (его мать однажды прочитала новость о мальчике, который утонул в ванне, пока родители отсутствовали). Кота знал, что он в полной безопасности, когда заперт в квартире. Но это не меняло того факта, что он был один. Школа была еще хуже. Городские дети отличались от деревенских ребят. Они носили другую одежду, увлекались иными вещами, и несмотря ни на что, Кота никак не мог добиться симпатии сверстников. Единственным общим интересом оказалось желание всех смеяться над ним. Куда бы он ни пошел, везде он был один. Сначала Кота умел скрывать грусть, но постепенно перестал хорошо справляться с этим. Родители заметили перемены и попытались проводить больше времени с сыном. Он видел, что они стараются, и ценил это. Но они оба разговаривали по телефону или отвечали на электронные письма, когда пытались провести время с Котой. Они находились рядом физически, но эмоционально казались далеко. Кота продолжал чувствовать себя одиноко. Однажды, прыгая через трещины на тротуаре, произошло событие. Родители сказали, что хотят провести вечер весело всей семьей. Как всегда, Кота надеялся, что теперь они действительно смогут насладиться временем друг с другом, но тут появились телефоны, и Кота опять оказался сам по себе, развлекаясь своими собственными играми. Он прыгал через линии, потом ждал, пока родители догонят его. Затем снова прыжки и ожидание. Игра была довольно скучна, но хотя бы давала занятие. Его настроение немного поднялось, когда он увидел фейерверк. Это зрелище было редким для него, и на мгновение он подумал, что возможно родители помогут выяснить источник салюта. Может там проходило какое-то торжество или большая праздничная процессия! Но повернувшись спросить родителей, его лицо сразу помрачнело. Они даже не обратили внимания на фейерверк. Тогда терпение Коты лопнуло окончательно. Он внезапно побежал прочь, пересекая перекресток Сибуя, и наконец родители оторвались от своих дел. Но Кота не обращал внимания. Он хотел лишь убежать подальше от всего этого города, телефонов и одиночества. Кота вбежал в ресторан и направился в туалет, едва не столкнувшись с официанткой, несущей поднос. Дверь кабинки захлопнулась резко. Он был рассержен и пообещал себе никогда больше не разговаривать с родителями! И вдруг свет погас, напугав его. Кота выбежал из кабинки прямо в объятья матери. Она последовала за ним, и он почувствовал радость оттого, что она пришла. Родители извинились перед ним, и некоторое время поговорили. Когда пришло время уходить, Кота почувствовал значительное облегчение. Однако вокруг все стало гораздо хуже. Что именно случилось, Кота не понял, но даже он осознал, что что-то неладно. Ресторан опустел. Все кругом затихло. Ничего не укладывалось в голове. Он полагал, что родители знают, что делать дальше. Обычно они знали. Но когда посмотрел на отца, застыл в изумлении. Никогда раньше не видел своего папу испуганным. Добрый мужчина пожалел их и объяснил правила нового мира. Он отвел их к простой игре, игру, которую Кота мог выиграть. Мальчик понравился этому человеку. Мужчина был старше его папы, напомнил скорее его дедушку. Его смех звучал приятно. Кота познакомился с ним всего три дня назад. На четвертый день мужчина пожертвовал собой ради спасения семьи, позволив всем троим выбраться живыми из игры червей. До этого момента Кота не осознавал всю тяжесть ситуации. Он никогда ранее не видел смерти, и понял, что родители тоже ее не видели. После гибели мужчины они изменились. Стали пугливее, тише. Прошла неделя, и игра забрала обоих родителей. Они отправились на игру на стадионе, где собралось много народа. Это была игра пик, однако родители были сильными и быстрыми, папа смог нести его на руках. Родителей стала тревожить сама идея игр после смерти незнакомца, но они выбрали именно эту игру, думая, что ничего плохого случиться не должно. Однако они ошиблись. Эта игра оказалась самой страшной и опасной из всех. Огонь вырвался сквозь трещины, земля разверзлась, поглощая игроков целиком. Стадион разрушался, рассыпаясь на части. Отец схватил мальчика, перекинув через плечо, стараясь спасти, но трещины поглотили и их самих. Они падали сквозь огонь, взрывы и вопли отчаяния. Во время первой недели пребывания в городе Кота повстречал странного мужчину. Тот говорил загадочные вещи, рассказывая про рай и ад, утверждая, что ад придет забрать их всех. Это испугало Коту. Мама пояснила, что тот живет на улице, иногда жизнь вне дома в большом городе влияет на психику, делая людей слегка странными и дезориентированными. Тогда мальчик переставал думать про ад, но в этот миг, падая вниз вслед за родителями, он был абсолютно убежден, что попал именно туда. Они оказались глубоко под землей. Все болело, колени мальчика были ободраны. Голова кружилась, но услышав жуткий звук, он попытался встать. Звук исходил снизу, низкий стон, полный горя и безнадежности. Звук издавала мама, стоящая возле тела мужа. От падения позвоночник отца сломался. Казалось, будто мир замер. Кота не мог поверить своим глазам. Почему отец не встает?! Он кричал маме, пока та тащила его прочь, сняв с пальца отца кольцо, говоря, что нельзя оставлять отца здесь! Не желал верить происходящему. Очень хотелось увидеть, как отец поднимается и идет вперед, словно ничего не случилось. Но, конечно же, такого не произошло. Благодаря маме Кота выжил в той игре. Она превратилась в свирепую мадведицу-мать, отбрасывая обломки, перетаскивая сына сквозь разрушенные подземелья. Ползли по туннелям, карабкались по камням, пока наконец не услышали, как мама остановилась посреди небольшого тоннеля. Она велела ему идти дальше, обещая вскоре нагнать. Кота не захотел, пытался остаться, но она закричала, приказывая бежать. Такого крика от нее он никогда прежде не слышал. Это напугало Коту, и он торопливо выскочил наружу, ожидая, что мама вот-вот появится следом. Долго ждал, пребывая в одиночестве среди этого ада. Наконец он вернулся обратно внутрь тоннеля, увидев ужасающую картину. Часть прохода обрушилась. Из-под камней торчала рука мамы. Холодная. Кота тянулся к ее руке и громко зовя по имени, но она так и не отозвалась. Он снова остался один. Родители никогда не вернутся за ним. Он не понимал, что происходит. Неужели плохие люди попадают в ад? Его родители не были плохими! Значит это он виноват? Они погибли, потому что он убежал, когда разозлился? Именно поэтому все это случилось? Наконец, Кота выполз из тоннеля, предварительно еще раз крепко сжимая руку матери. Пока он делал это, что-то неожиданно свалилось ему в руки. Чудом сохранившиеся обручальные кольца родителей. Он забрал их с собой, прикрепив резинкой к запястью. Теперь это было единственным, что осталось от них. Из-за маленького роста Кота смог выбраться из преисподней относительно легко и без особых повреждений. Но на самом деле побег не имел смысла. Он вновь оказался совершенно один. Кота искал других выживших и обнаружил двух человек, занимавшихся какими-то странными делами. Среди них был старик, похожий на доктора, и девушка примерно возраста его няни. С ее ногой явно что-то было не так. Девушка спорила со стариком, пока они не пришли к какому-то соглашению. Старик приблизился к девушке, и Кота думал, что сейчас он ей поможет. Но вместо помощи мужчина сделал что-то другое. Кота не разобрался, что именно, но происходящее казалось подозрительным и болезненным для девушки. Напуганный, он незаметно ретировался, так и не раскрыв себя. Он нашел укромное местечко, где провел целых три дня. Он был слишком напуган, чтобы пошевелиться. Его мать умерла. Его отец умер. Он устал, замерз, у него все болело, и он просто хотел вернуться домой. Даже если это был город. Он просто хотел вернуться домой. На следующий день его нашли. Он узнал эту женщину. Это была официантка, которую он чуть не сбил с ног. Она протянула ему руку и помогла выбраться из его крошечного укрытия. Она давала ему еду и помогала выигрывать игры. Он был не один. Потом женщине стало плохо. Она не умерла мгновенно, но Кота понял, что дела ее плохи. Хоть она улыбалась и успокаивала его, когда он задавал вопросы, он прекрасно сознавал ситуацию. Передвигалась она с трудом, выглядела нездоровой, а кровотечение не прекращалось. Кота ясно представлял, что скоро вновь останется один, но не мог остановить неизбежное! Не мог удержать ее рядом. Перед тем, как она ушла, Кота уловил какой-то звук внизу дома, где прятался. Тихо спустившись проверить, он натолкнулся на незнакомку. Изначально он насторожился. Если доктор был плохим парнем, значит и остальные обитатели дома могли оказаться опасными. Но эта женщина оказалась хорошей. Она вела себя дружелюбно. Даже после смерти официантки она не оставила Коту одного. Среди знакомых Усаги попадались плохие ребята, но большинство относились доброжелательно. Помогали Коте. Иногда он почти забывал о том, как сильно скучал по своим родителям. Он чувствовал себя виноватым из-за этого. Он вернулся туда, сам того не осознавая. Он так долго наблюдал за слонами в воде, прежде чем понял, что вернулся в то место, где погибли его родители. В ту ночь он проплакал несколько часов, изо всех сил стараясь не шуметь. Он не хотел никого беспокоить Кота все еще многого не понимал. Он не понимал, почему люди такие плохие, или почему все продолжают умирать. Он не был уверен, зачем он здесь, или кто этот плохой человек в дирижабле, и откуда у него столько оружия. Он привязался к своим новым друзьям. Возможно, это было из-за того, что он чувствовал себя таким одиноким, но он начал думать о них как о своей новой семье. Арису был милым и умным, он оберегал всех. Куина была сильной и красивой, она научила Коту правильно наносить удары. Анн была умной и хорошим лидером, она всегда заботилась о том, чтобы Кота был в безопасности, насколько это возможно. Татта был веселым и добрым. Он разговаривал с Котой, когда тому становилось грустно, и даже рассказал ему несколько сказок на ночь, которые сочинил на ходу (ни одна из них не была особенно хорошей, но Коте они все равно нравились). Нираги был жестким и упрямым. Он выглядел таким же больным, как и официантка, но он не умер и не оставил Коту и его друзей. В тайне он был одним из любимчиков Коты. Было забавно дразнить его. Уруми была странной и милой. Она рассказывала гораздо более интересные истории, и она помогла Коте спасти всех и выиграть игру. Он всегда знал, что она хорошая, точно так же, как он всегда знал, что Банда плохой (он жалел, что не сказал кому-нибудь об этом). Агуни был храбрым и решительным. Сначала Кота боялся его, но на самом деле он был довольно милым. Он научил Коту стрелять из пистолета и держать нож и позволил погладить его по лысой голове (Коте было любопытно, какая она на ощупь). Хейя была жестокой и заботливой. Она никогда не сдавалась, несмотря ни на что. Кота узнал в ней ту девушку, которую он видел. Ему потребовалось некоторое время, чтобы узнать ее, нога отвлекла его, но он уловил связь. Он никогда не говорил ей, что видел, что произошло. Он не думал, что когда-нибудь это сделает. Хейя не хотела, чтобы кто-нибудь узнал. Чишия осторожный и скрупулезный. Кота понимал значение этого слова, хотя и не умел писать его правильно. Скрупулезный. Это одно из любимых выражений матери. Она объясняла, что это слово означает: "очень внимателен ко всему, что делает". Чишию Кота тоже боялся. Он не думал, что нравится Чишии, но со временем Кота понял, что Чишия тоже хороший человек (хотя с ним это было немного сложно сказать наверняка). Он заботился обо всех, когда они получали ранения. Ну и Усаги — настоящий герой для Коты. Она была такой, каким он хотел быть. Быстрой, сильной, доброй, умной и храброй. Она позаботилась о том, чтобы он не был одинок, и не бросила его, даже когда этого хотели другие люди, как в Даме Пик. Она спасла его. Если бы у него была старшая сестра, он бы хотел, чтобы она была похожа на Усаги. Теперь Уруми не стало, и все остальные ушли, чтобы попытаться победить в игре плохого человека. Кота свернулся калачиком в туннеле, прячась в одиночестве, как и после того, как потерял свою семью в первый раз. Вернется ли кто-нибудь за ним? Или они все уйдут навсегда, как и его родители? Он не знал. Мама говорила, что красный цвет приносит удачу. Кота верит ей. Кольца родителей оставались в полной сохранности благодаря красной резиночке. Когда Чишия сказал, что собирается отправиться помогать другим, Кота понял, что сейчас удача необходима именно ему. Сейчас Кота обернул кольца зеленой резинкой, найденной поблизости. Красная должна достаться Чишии. Чишия честный. Сказал Коте правду, предупредив, что ситуация скверная и шансы на возвращение малы. Страшно слышать подобное, но Кота доверяет ему, когда тот обещает сделать все, чтобы вернуться. Нужно доверять ему. Но сейчас все, что Кота мог делать, это лежать в туннеле и плакать, снова оставшись в полном одиночестве.

***

С тех пор как Усаги прибыла в Пограничье, она много раз думала о смерти. Иногда она лежала без сна по ночам, пытаясь представить, какой будет ее смерть. Это было бессмысленное занятие, каждый день в Пограничнье открывал новые ужасы и новые способы умереть, о которых она и подумать не могла. Такова была реальность этого мира. Она много раз была на волосок от смерти, но никогда не чувствовала, что все окончательно. Она всегда старалась найти выход, способ выжить, как бы плохо ни было. Раньше ей никогда не казалось, что это конец. Сейчас она поняла, что конец близок. Лежа в луже собственной крови, чувствуя, как жизнь медленно покидает ее, а над ней стоит Король Пик, Усаги знала, что это конец. Вот так она умрет. Вот так они все умрут. Хейя, Анн, Нираги, Агуни. Она была уверена, что все они уже мертвы. Куина и Татта, несомненно, были близки к этому. Она могла только надеяться, что Кота был далеко-далеко отсюда. Она надеялась, что Арису убежит, когда найдет их тела, найдет Коту и продолжит выживать. Единственным человеком, которого она могла видеть, был Чишия, который выглядел так же плохо, как и она. Чишия был не из тех, кто внешне демонстрирует боль, будь то физическую или эмоциональную. Но сейчас он слегка дрожал, его челюсти были сжаты, а лицо побледнело. Ему было так больно, что он больше не мог этого скрывать. Но, прежде всего, Усаги поняла, что он не выглядел испуганным. Только обиженным и злым, когда он не сводил глаз с Короля. Он не боялся умереть, но определенно не хотел этого. В тот момент стало ясно, чего он хотел. Он хотел покинуть этот мир и вернуться в старый. Усаги поняла, что это то, чего хотела и она сама. Теперь она была уверена в этом. Она больше не боялась возвращаться и не боялась Короля Пик. На этом ее история может закончиться, но она умрет, будучи уверенной в том, чего она хочет и на что способна. Она только надеялась, что все они выиграли для Арису достаточно времени. Несмотря на то, что ее страх исчез, это не означало, что Усаги хотела встретить все, что будет дальше, в одиночку. Она попыталась придвинуться поближе к Чишии, надеясь, что он не заметит, что она делает, но, конечно, он заметил. Она почувствовала, как его рука легла на ее руку. Она сильно дрожала, и она слышала затрудненное дыхание Чишии. Она была уверена, что ее дыхание звучало так же. Она взяла его за руку в качестве последнего утешения, обещания, что она не уйдет из этой жизни одна. Она почувствовала, как Чишия сжал ее руку. Его захват был довольно слабым, но Усаги почувствовала, как в уголках ее глаз появились слезы. Физическая сила не имела значения. Она поняла более глубокий смысл. Это было извинением, за большие и маленькие проступки. Подтверждением, что они стоят на одной стороне, что они настоящие друзья. Что старые обиды забыты. Это было обещание оставаться с ней так долго, как он сможет. Даже ее отец не делал такого. Усаги сжала его руку в ответ, ее хватка была такой же слабой, у нее кружилась голова, и это было ее собственным подтверждением того, что, да, несмотря ни на что, на все извращения, совершенные Чишией, каждое мелкое оскорбление, которое Усаги принимала близко к сердцу, теперь это в прошлом. Возможно, они стали бы ближе, если бы у них было больше времени. Усаги было грустно от того, что она никогда этого не узнает. Но сейчас, в этот самый момент, иметь единственного надежного союзника, настоящего друга, было вполне достаточно. Поэтому она смотрела прямо в глаза Королю Пик, бок о бок с Чишией, отказываясь отводить взгляд до последнего вздоха. Что-то мелькнуло в ясном взгляде Короля. Едва различимый проблеск эмоций. Эмоция длилась долю секунды, затем исчезла, и Король направил оружие на голову Усаги. Она не закрыла глаза. Не молила о пощаде. Не отвела взгляд. И затем, как только его палец лег на курок, дверь с грохотом распахнулась. Арису с безумными глазами, спотыкаясь, вышел, сжимая винтовку, и его взгляд упал на изломанные, истекающие кровью тела двух самых важных для него людей в мире. Наконец, взгляд Усаги оторвался от Короля. Вместо этого она встретилась взглядом с Арису. Она была уверена, что увидела точный момент, когда что-то внутри Арису сломалось.

***

От дыма у Арису щипало в носу и горле. Он, спотыкаясь, вышел из задней части аптеки, цепляясь за винтовку. Он знал, что слышал выстрелы, а Нираги еще не вернулся. Ему нужно было посмотреть, что происходит... Это было так, словно сбылись все его худшие кошмары. Все его друзья, все до единого, лежали в луже собственной крови, умирая или уже неживые. В голове Арису пронесся шквал образов. Взрывающаяся голова Карубэ, тело Момоки, Асахи, в которую попал лазер, истекающая кровью Уруми... Все это были его худшие моменты в этом мире. И вот, наступил момент, который превзошел все остальные. Арису даже не думал ни о чем. Он прицелился из дробовика и выстрелил. Он сильно промахнулся, но уже готовился ко второму выстрелу. Король скрылся из виду. Единственным звуком, который Арису мог слышать, было его собственное сдавленное дыхание. Нет, нет, нет, этого не может быть. Каждый друг, на которого он смотрел, выглядел хуже предыдущего. Нет, нет, нет, нет, нет... И вдруг он услышал это. Сдавленные вздохи, слабые, но все же слышимые. Теперь, когда Арису смотрел, он мог видеть, как поднимается и опускается их грудь, по крайней мере, ему так казалось. Они все еще были живы! Но, учитывая, в каком состоянии они были, это ненадолго. ― Черт... ― прошептал Арису, прежде чем вздрогнуть. Краем глаза он заметил едва заметное движение. ― Выходи! ― крикнул Арису. Его голос дрожал, но скорее от ярости, чем от страха. Король выступил вперед, пистолет наготове, единственный здоровый глаз пристально смотрит на Арису. Парень прижался спиной к поручню, ища укрытие. Пришло время рискнуть, нужно действовать немедленно. — Идем, — позвал он. Убедившись, что Король движется навстречу, Арису рванул обратно в аптеку. За спиной раздались шаги противника. Резко захлопнув тяжелую дверь, выиграл драгоценные секунды. Кашляя, Арису углубился в магазин. Он схватил обе самодельные бомбы и перекинул винтовку через плечо, готовясь выдернуть чеку. Его сердце колотилось со скоростью миллион миль в час. Король снова двигался бесшумно, но он, должно быть, уже поднимался по лестнице. Арису попытался замедлить дыхание, прикрыв лицо рукой, хотя, честно говоря, сейчас дыхание было наименьшей из его проблем. Наконец, он услышал это. Тихие, медленно приближающиеся звуки. Король вел себя тихо, но не старался не наступать на бумагу и другой разбросанный мусор. Он был уверен в себе, и Арису его не винил. Ситуация действительно выглядела довольно безнадежной. Все его друзья были повержены, и только он один остался лицом к лицу с хорошо обученным убийцей. ― Давай же... ― прошептал Арису. Если Король не убьет его, это сделает неизвестность. ― Давай...

***

Снаружи Король Пик (а теперь он был именно им, особенно когда был на охоте) молча взялся за дверную ручку рукой в перчатке. Он крепко сжал ее, приготовившись открыть дверь и прикончить загнанного в угол мальчишку. Он начал крутить ручку... Внезапно он остановился, задумавшись на мгновение. Действительно ли он был загнан в угол? Или у него был в запасе план Б? Он не мог рисковать и просто ворваться внутрь. Он становился неаккуратным. Он отпустил дверную ручку и отдернул руку, размышляя. Тот последний мужчина таинственным образом исчез, пока остальные члены его группы сражались. Он вышел из аптеки. Возможно, он не просто отступал, а заманивал его. Может быть, он был там все это время, готовя ловушку. Да, это было бы логичнее всего. Король не вошел бы в эту дверь. Во всяком случае, не по своей воле... Казалось, что вселенная услышала его и пришла, чтобы, наконец, свершить свое наказание. Мощная сила ударила его сзади, и Король упал вперед, влетев в дверной проем, когда его повалили на землю. Возможно, карма наконец пришла за ним.  

***

Сердце Арису сжималось все сильнее с каждой секундой, пока Король не появлялся. Неужели он разгадал их трюк? Если он не войдет в дверь, все будет кончено. У Арису не было других планов, других друзей. Если это не удастся... Получается, его друзья погибли ни за что. Внезапно дверь распахивается, Король врезается лицом в пол. Арису вытаращил глаза, пораженный увиденным. Искривленный болью и истощением, с кровью стекающей по лицу, Агуни атакует с силой дикого тигра. Рот Арису открылся от удивления. Совершенно растерянный… — АРИСУ! — крикнул Агуни, ударом ноги захлопывая дверь, запечатывая Короля внутри. — СДЕЛАЙ ЭТО! — Кровь капала изо рта. Он давал Арису разрешение убить себя. Он готов умереть. Арису не собирался терять еще одного друга сегодня. ― АГУНИ! ― закричал Арису, бросаясь вперед. Он схватил Агуни за руку и изо всех сил поднял его, заставив более крупного мужчину броситься бежать. ― Ты с ума сошел?! ― Агуни вскрикнул, но, собрав остатки сил, заставил себя двигаться быстрее. Пока они бежали, Арису снял чеки с бомб. Он не мог поверить, что действительно это сделал. Мгновение он смотрел... ― БРОСАЙ! ― сказал Агуни, глядя на Арису так, словно он был самым тупым существом, когда-либо жившим на земле (и, честно говоря, в тот момент Арису был почти уверен, что так оно и было). Арису изо всех сил швырнул бомбу себе за спину, прежде чем последовать примеру Агуни, который закрыл лицо руками, чтобы защитить его. Они бежали изо всех сил, врываясь в стеклянное окно в торце здания, раскидывая осколки. Но Король уже догонял их, собираясь выскочить из здания вслед за ними... Агуни прицелился из своего пистолета, имитируя прием, который, как он видел, использовал Нираги. Он произвел единственный выстрел, единственная пуля, которая пробила одну из бомб, взорвав ее. Это был самый удачный выстрел в его жизни. Ни он, ни Арису не успели отпраздновать свою победу, как огромный огненный шар охватил аптеку, сбив их с ног внезапной взрывной волной. Глаза Арису загорелись от яркого пламени, прежде чем все внезапно потемнело.

***

— Нет, — решительно произносит Агуни, снимая шляпу. — Категорически нет. — Нет? — усмехается Данма, подавляя смешок. — Но в шляпе ты выглядишь потрясающе, Мори. — Шляпы делают мою голову похожей на яйцо, — возмущенно заявляет Агуни, швыряя головной убор обратно Данме. — Может, дело в твоей голове, а не в шляпе. Мне кажется, шляпа отличная, — возражает Данма, якобы внимательно изучая аксессуар. — Она отлично сидит на моей голове. — Он надевает шляпу на себя. — Ты тот тип парней, кому идут головные уборы. Я — нет, — закатывает глаза Агуни. — Ну, я обладаю качествами помимо шляп, — замечает Данма, выразительно посматривая на Агуни. — Ох, нет, — вздыхает Агуни. Этот взгляд Данмы обозначал появление идеи. Идея могла привести либо к чему-то прекрасному, либо катастрофическому. Настоящий лотерейный билет. — Я размышляю, — продолжил Данма, аккуратно протерев шляпу и положив ее обратно на полку. — Хочу быть больше, чем просто владельцем лавки шляп. — Может, расширить ассортимент аксессуаров? Например, парики? — Послушайте меня внимательно! — смеется Данма. — Скажи, что приходит тебе на ум, когда видишь мужчину в шляпе? — Ух ты, наверное, у него неудачный день с волосами. — Ты сведешь меня в могилу, Мори, — вздохнул Данма. — Правильный ответ звучит так: "Ух ты, он, похоже, наслаждается жизнью в райском саду". — Ты можешь вывести все это из простого головного убора? — недоумевает Агуни. — Работаем вместе, ладно? — настаивает Данма. — Думаю, почему бы нам не перейти от шляп к созданию рая! — Если хочешь предложить шляпы с тропическими фруктами, советую пересмотреть концепцию… — Я хочу создать хост-клуб! — провозгласил Шляпник. — Мы собираемся покорить квартал красных фонарей, Мори. С классом, стилем, раем и шляпами! — Конечно, конечно, понятно. Почему я не догадался… Подожди-ка, что значит мы? — спросил Агуни недоверчиво. — Я успешный, красивый, гениальный владелец клуба, носящий шляпы. Я нуждаюсь в защите, — заявил Данма, кокетливо хлопая ресницами. — Я абсолютно беспомощен, Мори. И одного дня не проживу. Агуни фыркнул. — Продолжай внушать себе это. — Я ничего не сделаю без тебя, — пожимая плечами, сказал Данма. — Будет неинтересно. Если хотим стать крупными игроками, сделаем это вместе. У каждого короля должен быть любимый рыцарь. — Теперь ты король? Немалые амбиции для одного вечера, — отметил Агуни. Данма всегда жил мечтами. — Чем ты руководствуешься, считая возможным воплотить все это? — Да брось, разве ты не знаешь нас? Нам двоим под силу любое начинание, — оптимистично ответил Данма. — Прошу, скажи "да"! Занимайся этим делом со мной, Мори. Ты не пожалеешь! — То же самое ты утверждал, прежде чем уговорил меня попробовать русские настойки, добытые тобой нелегальным путем… — Ну же, — Данма положил руки на плечи Агуни. — Знаешь же, что хочешь согласиться. Тебе трудно устоять передо мной. Я твоя слабость. — Нет, это не так, — возразил Агуни, но оба понимали, что Данма победил. Агуни не способен отказать лучшему другу, такому чудесному, эксцентричному и талантливому. — Итак, ты в деле? — робко поинтересовался Данма. В голосе звучала детская нотка желания посетить парк развлечений. — Да, — кивнул Агуни, качая головой. — Что может пойти не так? — ДА! — восторженно воскликнул Данма, нежно сжимая лицо Агуни за щеки. — Мори, ты прекрасный, замечательный человек с яйцевидной формой головы, и ты ничуть не пожалеешь об этом! — Уже жалею, — проворчал Агуни, но Данма уже отпустил его, погружаясь в планирование дальнейших действий. — Используем золото и красную бархатную ткань, но не вульгарно! — возбужденно рассказывает Данма, расхаживая взад-вперед. — Организуем обязательные вечера шляп. Я не смогу отказаться от корней, и… Эй! Мори, нам нужны кодовые имена! — Нам не нужны никакие кодовые имена. — Нужны обязательно! — настаивает Данма. — Что-нибудь кассное. Я мог бы быть… — он поднимает другую шляпу и лукаво улыбается. — Шляпником. — Ого, оригинально до невозможности. — Отлично подходит! И вписывается в мой бренд, — утверждает Данма. — Если будем придерживаться сказочной тематики, то ты можешь быть… — Клянусь богом… — Шалтай-Болтай! — Никак нет! — протестует Агуни. — Мне не нужно кодовое имя! — Ладно, ладно, зануда. — соглашается Данма, но ничуть не расстроен. — Это будет великолепно, Мори, подожди и увидишь. — Никогда не пойму, как ты можешь быть таким самоуверенным, — признается Агуни. — Ах, это проще простого, — ухмыляется Данма. — Ты и я, Мори, вдвоем мы можем завоевать мир.

***

― Чишия, ― сказала Усаги. Когда дым рассеялся, и у нее защипало в глазах. Бомбы взорвались. Все сработало. ― Я здесь, ― отозвался Чишия. Он сидел, разрывая то, что осталось от его куртки, чтобы перевязать раны на ногах. Усаги вздохнула с облегчением. ― Не волнуйся. ― Чишия поморщился, затягивая бинты. ― Мне относительно повезло. Я истекаю кровью медленнее, чем ты. ― Т-тебе нужно найти Арису, ― сказала Усаги. ― Переходите к финальной игре. ― Как бы мне ни хотелось оставить вас всех в лужах вашей собственной крови, я собираюсь отказаться, ― сказал Чишия. ― Я был дерьмовым человеком и дерьмовым врачом, но, уйдя сейчас, я установлю новый рекорд в обоих этих областях. ― Нет, ― сказала Усаги, отталкивая его руки, когда он попытался оказать ей помощь. ― Пожалуйста, Чишия. Он не справится один. Ты единственный, кто может пойти с ним. У нас нет времени. Кроме того... ― Она грустно улыбнулась. ― Я не очень разбираюсь в медицине, но все мы кажемся мне довольно безнадежными. ― Мне нравятся сложные задачи, ― Чишия сказал это, но знал, что Усаги была права. ― Мне жаль, Усаги. Он не уточнил, за что он извинялся, за то, что было раньше, или за то, что он не смог помочь ей сейчас. ― Я прощаю тебя, ― сказала Усаги. ― Чишия, в конце концов, я рада, что мы встретились. Это заняло у нас некоторое время, но я рада, что мы были друзьями. Чишия улыбнулся, и это была первая искренняя улыбка, которую он ей подарил. ― Да, я тоже. Спасибо за все. ― Тебе тоже. Им больше нечего было сказать друг другу. Усаги наблюдала, как Чишия с трудом поднялся на ноги, прикусив запястье, чтобы заглушить крик боли, который он издал. Он нетвердо держался на ногах, и у него все еще текла кровь, но он стоял. Медленно, но верно он заковылял прочь от остальной группы к другой стороне здания. Каждый шаг, должно быть, был мучительным, но он ни разу не замедлился и не запнулся. Усаги откинулась назад, наконец-то дав волю слезам. Она сделала все, что могла. Теперь все кончено. Ей пришлось смириться с этим. Она только что послала Арису лучшее, что могла ему дать. Больше она ничего не могла сделать. ― Удачи, ― прошептала она.

***

С пульсирующей болью в голове Агуни выбрался из-под груды обломков. В ушах у него звенело, а кровь залила правый глаз, застилая его. Он стоял, тяжело дыша, дрожа от усталости и потери крови. Вокруг них тихо потрескивали небольшие костры. Аптека была разнесена вдребезги. Что бы Чишия ни сделал с этими бомбами, он сделал это хорошо. Тряхнув головой, чтобы прийти в себя (и пожалев об этом, от этого стало только больнее), он начал разбирать завалы в поисках Арису. Черт возьми, если этот парень не пережил это, а Агуни выжил... Наконец, Агуни нашел его лежащим в такой же куче обломков. Он рывком поднял Арису на ноги, и они оба застонали. Арису почувствовал себя так, словно его сбил автобус, потом куча кирпичей, а потом машина, за рулем которой была Анн. Он посмотрел на Агуни, но ни один из них ничего не сказал, вместо этого они повернулись, чтобы посмотреть на тлеющие руины аптеки. Внезапно, без предупреждения, Агуни рухнул на землю, прислонившись к машине. ― Агуни! ― Арису опустился рядом с ним на колени. ― Уходи, ―сказал Агуни. Его голос звучал слабо. Какие бы силы он ни находил, чтобы подняться на ноги, теперь они покидали его, и взгляд затуманивался. ― Где они? ― спросил Арису. ― С ними все в порядке, ― еле слышно произнес Агуни. Арису не был уверен, верит ли он ему. ― Ты должен пойти на последнюю игру. Арису приготовился протестовать, но ограничился кивком, борясь с нахлынувшими эмоциями. Он встал, оглянувшись на Агуни. Агуни улыбнулся. Арису действительно был с добрым сердцем, даже после столького времени, проведенного в этом мире. Как только он убедился, что Арису уходит и не обернется, он с тяжелым вздохом закрыл глаза. ― Покорить весь мир, верно, Данма? ― пробормотал он. ― Я был прав. Этот хост-клуб был дерьмовой идеей, ― усмехнулся он про себя, когда, наконец, позволил своему телу расслабиться.

***

Местность была почти неузнаваема. Среди дыма, огня и обломков Арису казалось, что он находится в совершенно другом месте. Он все еще пытался успокоиться. Ему нужно было подготовиться к последней игре. Игра Миры. От этой мысли у него мурашки побежали по коже... Он услышал, как посыпались обломки. Арису застыл, как олень в свете фар. Нет, ни за что, Король Пик не смог бы это пережить... Но это был не Король. Человек, пробиравшийся сквозь обломки, был слишком маленького роста. ― ЧИШИЯ! ― Арису закричал, как раз в тот момент, когда ноги Чишии подкосились, и он упал на землю, перекатившись на спину. Арису обнял Чишию, практически прижимая к себе. Глаза Чишии были закрыты, лицо бледно. ― Чишия, ― сказал Арису. Нет ответа. ― Чишия. Чишия! По-прежнему ничего.

***

Агуни выделил пять минут на отдых, прежде чем вновь встал на ноги. Повторять ошибку дважды он не намерен. Нужно убедиться, что ненавистный враг мертв окончательно. Достаточно найти тело. Потом можно будет отдохнуть. Умереть спокойно. Наконец-то. Обследовать местность потребовалось пару мгновений. Король Пик распростерся на серебряной стенке разрушенной аптеки, словно музейный экспонат. Черты лица обезображены, одежда пропитана кровью. Тем не менее, Агуни отчетливо слышит неглубокое затрудненное дыхательние. Живучий гад. Агуни осмотрел останки врага. Истинный облик Короля предстал перед глазами. Внешняя оболочка идеально отражает внутреннюю поломанность. Они, возможно, в чем-то похожи. Возможно, у Короля когда-то тоже был близкий друг. Сердце Агуни болит от понимания этого факта. Здоровый глаз Короля расширился, но взгляд сосредоточен не на Агуни. А на точке позади него. Агуни оглядывается. Белый и дрожащий Кота стоит позади. — Зачем ты здесь? — спросил Агуни. Кота очевидно боится, но сохраняет непоколебимый взгляд. — Пришел проверить состояние членов моей семьи, — произносит Кота. Агуни подумал сказать ребенку уходить, но это было бесполезно. Король Пик уже не представляет опасности. Более того… присутствие Коты оказывает влияние на умирающего Короля. Король смотрит на мальчика, словно созерцает единорога или иную фантастическую сущность. Руку Короля сотрясает судорога, будто он стремится прикоснуться к Коте. Кота обратился взглядом к Агуни, тот утвердительно кивнул. Кота шагнул вперед, пока не оказался перед королем. Король посмотрел на него с почтением. К изумлению Агуни, по щеке Короля скатилась одинокая слеза, смешанная с кровью. ― Ты... ― прохрипел Король. ―... выжил даже после всего этого... Агуни понимал. Видеть ребенка, стоящего здесь, все еще живого, было чудом. Кота был символом надежды, выживания и самой жизни. Если он смог выжить, то, возможно, в этом мире еще осталось что-то прекрасное. Тяжело вздрагивающая рука Короля перевернула пистолет, вручая рукоятью вверх Агуни, направив ствол к собственному телу. Агуни принимает оружие из трясущихся рук. Признание поражения. Акт капитуляции. Такое Агуни уже доволилось наблюдать. Вот он, монстр, выбранный в качестве величайшего противника. Монстр, равный чудовищу, которым являлся сам Агуни. Но теперь пришлось столкнуться с неприятной истиной. Здесь нет никаких монстров. Есть только люди. Люди, страшно искалеченные, с рваными краями, настолько острыми, что выглядят устрашающими, но монстры отсутствуют. Только люди. Ожоги на лице Короля снова дернулись, когда он попробовал заговорить вновь. — Я... я сожалею... ― Даже в его затуманенных, невидящих глазах читалось глубочайшее отчаяние. ― Это был единственный способ... Я знал, как спасти тебя... ― Еще одна слеза, более медленная и густая, чем предыдущая. ― Прости. — Кота, — произнес Агуни, прицеливаясь. — Нет, — покачал головой Кота. Маленькая белая ручка потянулась к огромной перчатке Короля, сомкнувшись поверх нее. У детей действительно хорошая интуиция. Каким-то образом Кота понял Короля Пик лучше, чем большинство взрослых когда-либо поняли бы. — Хочу, чтобы ты знал, — тихо произнес Агуни, слегка опуская оружие. — Я никогда не держал на тебя зла. — Король улыбнулся, демонстрируя зубы, окрашенные кровью, издав звук, смесь смеха и плача. Агуни нажал на курок, простое незначительное движение, завершающее жизненный путь смертельно опасного человека. С последним выстрелом Король Пик, Исао Шираби, солдат, гражданин, монстр и сломленный человек, наконец умер. И Агуни надеется, наконец достиг покоя. Опасность миновала. Сумасшедшая охота на Короля закончилась. — Что мне теперь делать? — спросил он, скорее самого себя, чем кого-либо еще. Почти как будто управляемый чужой волей, Агуни приложил пистолет к виску. Судя по весу в руке, патронов оставалось не больше одного. Делать больше нечего. Все было кончено, с ним все кончено... — Мори, ― Этот голос. Его ни с чем нельзя было спутать. Глаза Агуни расширились. Он узнал бы это ужасное одеяние где угодно. Каким-то образом, Шляпник, нет, Данма стоял в нескольких ярдах от него. На нем не было ни шляпы, ни темных очков, ни ложного чувства превосходства, ни пелены безумия. — Что ты здесь делаешь? ― спросил Агуни. ― Должен ли я просить у тебя прощения? Это была ужасная правда, которая привела его к буйству на Пляже. Ужасная правда о том, что произошло между ним и Данмой. Да, Данма вытащил пистолет первым, но Агуни был единственным, кто выстрелил. Он был так уверен, что Данма потерян навсегда. Он был так уверен, что его друг действительно хотел убить его. Но когда он проверил пистолет Данмы, то обнаружил, что в нем вообще не было патронов. Он убил его ни за что. Человека, которого любил больше всего на свете. Человека, который видел в нем ценность. Данма лишь одарил его все той же глупой полуулыбкой, которая была у него на протяжении последних десяти лет. ― Нет, ― сказал он. ― Это я должен умолять тебя простить меня. Я заставил своего лучшего друга играть роль, которую он не хотел играть. Данма подошел к нему и мягко, но твердо отвел пистолет от виска Агуни. Он положил руку на его плечо, и на лице появилась улыбка, которая была доброй, печальной и полной раскаяния. ― Береги себя, мой друг. Он прошел мимо Агуни и исчез за его спиной. Агуни обернулся, пытаясь подобрать слова, но его мысли улетучились, когда Данма оглянулся на него, одарив прощальной улыбкой. Взгляд, который был удивительно похож на тот, каким он его представлял. Взгляд, который воплощал в себе жизнь и энергию, которыми он был когда-то. Он широко помахал ему рукой, прежде чем уйти и раствориться в дыму. Вместе с ним исчезли и остальные эмоциональные барьеры Агуни. — Что мне теперь делать? — прошептал Агуни. Опять-таки обращаясь преимущественно к самому себе. Но получил ответ. — Возвращайся со мной, — сказал Кота. — Найдем остальных. Победим в последней игре и вернемся домой. У Агуни были тысячи причин отказаться, тысяча и одна причина лечь и умереть. Но глядя на Коту, он увидел то же самое, что и Король Пик в последние минуты жизни. — Хорошо, — коротко подтвердил Агуни, кивнув. — Идем. Они с Котой начали пробираться обратно через завалы, когда дирижабль Короля Пик взорвался, и куски металла посыпались на землю вокруг них. Наверху остался только один дирижабль.

***

Хейя почувствовала, что задыхается. Она не была уверена, от чего именно. Может быть, от боли, или страха, или слез, или крови, а может быть, от всего этого сразу. Она задыхалась, тонула, а жизнь уходила из нее. Она с трудом продвигалась вперед, изо всех сил стараясь не расплакаться еще больше. — Не хочу умирать… — прошептала она. Она была не единственной, кто терял сознание. В нескольких футах от нее Куина лежала на спине, пытаясь отдышаться. ― Черт, ― еле слышно произнесла она. ― Я не могу встать... — Пообещай мне одну вещь... ― голос Анн был наполнен болью, но узнаваем. — Что? — спросила Куина, сердце учащенно забилось. — Анн, ты… все еще жива. Анн слабо повернула голову, чтобы взглянуть на Куину. — Пообещай… если встретимся снова… — начала она медленно, преодолевая затруднения речи. — Мы опять полюбим друг-друга... Куина улыбнулась, хотя слезы струились по щекам. Анн улыбнулась в ответ, затем содрогнулась и замерла. — Анн, — позвала Куина. — Анн? — Она не знала, что хуже: физическая боль от ран или разрывающая изнутри душевная боль. — Обещаю, — прошептала Куина, трепеща от физической и эмоциональной боли. — Анн, обещаю. Татта слышал их разговор, хотя не мог разобрать слов издалека. Татта всегда надеялся встретить смерть достойно, как Нираги проделывал это многократно, но надежды не оправдались. Он плакал от страха. Он умирает. Прямо сейчас он действительно умирает. Он скоро умрет, и ничего не сможет изменить. Он мог просто сидеть здесь, дрожа и всхлипывая. Он не хотел умирать. Хотя бы не таким жалким образом… Он вздрогнул, когда что-то коснулось его руки. ― Ты плачешь так громко, что и мертвого разбудишь, ― слова были невнятными, но их можно было безошибочно разобрать, как и слова Анн, обращенные к Куине. ― Нираги! ― Татте стало еще труднее дышать, и по его щекам снова потекли слезы. ― Я... я... я думал, ты... ― он подавил всхлипывание. — Нет, пока нет, ― сказал Нираги, с трудом поворачиваясь, чтобы лечь рядом с Таттой. ― Пока нет. Но я думаю, что это конец. — Да, — согласился Татта. — Почему ты это сделал? — Что именно? — Сражался, чтобы спасти меня, когда я был ранен. Ты знал, что я умру. Ты мог бы вернуться. — Ты идиот, — отрезал Нираги. — Какой смысл возвращаться, если тебя нет? Всякий раз, увидев автомобиль, я вспоминал тебя. Или кепку. Или бассейн. Это невыносимо. Нет, спасибо. Я остаюсь с тобой. — Прости, — всхлипнул Татта. — За что? — спросил Нираги. — Я-я хотел вернуться вместе с тобой. — Знаю, — произнес Нираги, отворачивая лицо, чтобы Татта не увидел набегающих слез. — Успокойся. Мы просто отправимся вместе в другое место. — Нираги, я не хочу умирать. — Я тоже, — вздохнул Нираги, переплетая пальцы с пальцами Татты. — Этот мир отстой. — Мне так страшно, — прошептал Татта. — Да, — признался Нираги, позволяя нескольким слезам скатиться по щекам. — Мне тоже. — Д-думаешь… ты скоро уйдешь? — Скорее всего. — Да, я тоже… — признал Татта. — Не волнуйся. Я буду держаться так же долго, как и ты, ― сказал Нираги. ― Ты еще не избавился от меня. Татта засмеялся странным звуком, смесью страха и грусти. — Я не хочу от тебя избавляться. Нираги улыбнулся, закрывая глаза. — Похоже, ты первый, кто это сказал мне. Это было несправедливо, подумала Хейя. Агуни поднялся. Выстрел задел его. Она была рада, что с ним все в порядке, но теперь ей предстояло умереть в одиночестве. Она ни за что не хотела вторгаться ни в одну из пар. Черт возьми, так вот что она получила за то, что была такой стервой. — Хейя. Хейя повернулась и увидела Усаги, кровавый след тянулся от места, где она находилась ранее. Должно быть, попытка продвинуться так далеко была мучительной. — Усаги? — Все будет хорошо, — произнесла Усаги, прилагая усилия, чтобы сдержать собственные слезы. — Я останусь с тобой. Хейя кивнула, рыдая сильнее обычного. — Хорошо, — она пыталась сдержать эмоции. — Прости. Я была ужасна со всеми, когда мы только познакомились. Прости. — Тебе незачем извиняться, — ответила Усаги. — Мы ведь подруги сейчас, верно? Хейя не ответила. Слабея, последняя пара слез сорвалась с ее щек. Усаги закрыла глаза, дрожа от скорби. Хейя была трудным человеком, с которым сложно сходиться, но Усаги была уверена, что, если бы у Хейи был шанс, она согласилась бы с высказыванием Усаги.

***

— Чишия! — Наконец его глаза открылись. Эти странные кошачьи глаза видели так много и так мало. — Чишия? Чишия медленно поднял глаза на Арису, казалось, приходя в себя. Арису сдержал слезы, которые хотели вырваться наружу. Слава богу. Слава богу, что даже после всего, что произошло, он все еще был жив. Утрата еще одного друга непременно сломала бы его, но потеря Чишии? Она привела бы к полному крушению. — Это финальная игра, — Арису замер, оглядываясь по сторонам. Это был голос из игр. — Участникам необходимо зарегистрироваться незамедлительно. Арису закрыл глаза, осознавая реальность происходящего. Это было действительно так. Финальная игра. Дама Червей. Наконец-то пришло время встретиться лицом к лицу с Мирой. Но был ли он готов? Из всех ужасов, с которыми он сталкивался до сих пор, то, что ожидало их сейчас, было, несомненно, самым худшим. Был ли он вообще готов? ― Ну что? ― спросил Чишия, ухмыляясь, несмотря на очевидную боль. ― Должны ли мы? ― Ты уверен? ― удивился Арису. ― Арису, я проделал весь этот путь не для того, чтобы лежать на дороге. Усаги настаивала, чтобы я сразу же тебя нашел. Мы должны пройти финальную игру вместе. У тебя с этим какие-то проблемы? ― Нет, ― ответил Арису. ― А как остальные? ― С ними все в порядке, ― сказал Чишия. У Арису возникло ощущение, что его заявление совпадает с заявлением Агуни. Арису кивнул. ― Хорошо, ― несколько слезинок скатились по щекам Арису и упали на лицо Чишии. ― Прекрати, ты выставляешь меня на посмешище, ― сказал Чишия. Арису рассмеялся и поцеловал Чишию. Чишия ответил взаимностью так быстро, что Арису был почти уверен, что именно Чишия был инициатором поцелуя. ― Итак, я думаю, это все, ― сказал Арису. ― Еще не совсем. Нам все еще нужно добраться туда первыми. — Насколько все плохо? Можешь стоять? Ходить? — Приятного мало, но возможно. Правда, скорость снизится. Прости. Ты всегда можешь бросить меня здесь, — съязвил Чишия, вновь криво улыбаясь. Арису улыбнулся. — Никогда. — С учетом всех обстоятельств, мне повезло, — заметил Чишия. — Король не задел жизненно важные артерии, повреждения мышц минимальны. Главное беспокойство — потеря крови, но я продержусь еще некоторое время. Ранения слишком глубокие, чтобы самостоятельно прекратить кровотечение, так что перевязка — наилучший вариант. — Понятно, — кивнул Арису. Боль Чишии его раздражала, но он радовался, что, учитывая обстоятельства, партнер находится в таком приличном состоянии. — Но это даже близко не относится к тебе, — добавил Чишия. — Ты выглядишь слегка потрепаным, но в целом прекрасно. — Да, я сам не понимаю, — признался Арису. — Видимо, красный цвет действительно приносит удачу. — Что? — Ничего, — сказал Чишия. — Пойдем, задерживаться нежелательно. Не хочется заставлять Ее Величество ждать. — Согласен, — кивнул Арису. Каждый шаг явно приносил Чишии сильные страдания, но он не жаловался, просто шел вперед. Продвижение осуществлялось черепашьими темпами, но Арису не волновался. Любой шаг приближал их к цели. Дарижабль Дамы Червей завис над последним зданием. Здание мерцало, как стекло, солнечный свет и свет дирижабля отражались от него со всех сторон. — Интересно, — прокомментировал Чишия, голос слегка искажался от боли. — Кажется, это единственное здание во всем городе, свободное от растений. — Арису понял, что Чишия прав. Остальные сооружения покрыты плотной зеленой растительностью, но здание Дамы безупречно чистое. Это сооружение не походило на замок из волшебной сказки, подобный дворцу Короля Червей, но, безусловно, было подобием замка. Глаза Арису расширились, когда он вошел вместе с Чишией в роскошнейший пентхаус, который когда-либо видел. Поверхности украшали стекло и мрамор. Интерьер источал атмосферу богатства. — Ты шутишь, — вздохнул Чишия, рассматривая огромную спиральную лестницу, простирающуюся на восемь этажей вверх. — С тобой все будет в порядке? ― обеспокоенно спросил Арису. Идти по относительно ровной поверхности уже было достаточно тяжело. Но множество ступенек... Арису даже представить себе не могл, насколько это будет больно. — Придется справиться, — ответил Чишия. — Но на самом деле, стоит ли убить дизайнера, за то, что не добавил лифт? Чишия продолжал сохранять сарказм и равнодушие, но Арису заметил, что он испытывает значительные трудности уже после первых трех ступеней. Кожа покрылась липким холодным потом, периодически глаза тускнели. Неужели боль была такой сильной, что он был на грани шока? Хуже всего было то, что с каждым шагом Чишия оставлял за собой небольшой, но постепенно увеличивающийся след из капель крови. То, что начиналось с нескольких точек, превратилось в непрерывный поток. Белая ткань куртки, которую Чишия использовал в качестве бинтов, теперь была скорее красной, чем белой. Чишия ничего не сказал вслух, но Арису знал, что он одновременно обеспокоен и удивлен тем, как быстро текла кровь. — Дай передохнуть, — попросил Чишия, достигнув шестого этажа. — Прости… кажется, мне нужна минута. — Арису помог ему сесть на верхнюю ступеньку лестницы. Арису был рад, что у Чишии хватило ума остановиться, когда это было необходимо. Он стал бледным, как полотно, и его ноги дрожали. На бинтах осталось совсем немного белых пятен. — Попробуем переделать повязки? — предложил Арису, разыскивая подходящую ткань. Чишия отрицательно мотнул головой. — Боюсь, кровотечение усилится, как только я уберу их. Не стоит терять сразу такое большое количество крови. Лучше позволить ей вытекать постепенно. — Это убьет тебя, не так ли? — тихо спросил Арису. — Без швов и переливания крови, если это продолжится? Да, — невозмутимо подтвердил Чишия. Как обычно, он сохранял спокойствие перед лицом собственной смерти. — Но не паникуй. Сомневаюсь, что Дама захочет, чтобы игрок умер в середине игры от посторонних факторов. Интуиция подсказывает хорошие шансы. Представь это как дополнительный лимит времени. Просто победим игру прежде, чем я потеряю всю кровь. — Да, легко, — улыбнулся Арису, но улыбка вышла вымученной. — Не беспокойся, — поддержал Чишия. ― Я зашел слишком далеко и добился слишком многого в личном развитии, чтобы сдаваться сейчас. Я вернусь в реальный мир, даже если это убьет меня. — он усмехнулся. — Плохой выбор слов, не так ли? — Ты специально выбрал именно их, — Арису не смог удержаться от легкой улыбки. — У тебя извращенное чувство юмора. — Только сейчас заметил? — сухо поинтересовался Чишия. — Ладно, идем дальше. — Уже? — удивился Арису. — Не может быть, чтобы тебе стало лучше. — Мне и не стало, — сказал Чишия. — Мне просто нужно убедиться, что я не потеряю сознание и не скачусь обратно вниз. Это было бы трагедией. — Говоришь так, будто я не буду рядом, чтобы поймать тебя. — Боже мой, Арису, ты такой джентльмен. — Я знаю, я такой, — произнес Арису, помогая Чишии подняться. — Знаешь, тебе следует называть меня Рёхэй. — Я назвал тебе свое имя, а ты его ни разу не использовал, ― поддразнил Чишия. ― Я буду использовать твое, если ты будешь использовать мое. ― Хорошо, тогда договорились, Рёхэй. ― Рад это слышать, Шунтаро. И снова Арису не смогл удержаться от легкой улыбки. Чишия дошел до следующего этажа, вынужденно сделав очередную остановку. — Сколько этажей в этом здании? — ворчит он. — Слишком много, — согласился Арису, сердце тревожно сжалось, когда он увидел, как Чишия кратковременно прикрывает глаза. — Эй, ты в порядке? — Да, — открывает глаза Чишия. — Немного кружится голова. Надеюсь, ты не расскажешь ему, но я восхищаюсь стойкостью Нираги. Не представляю, как он выносил это дни напролет. — Не уверен, что он вообще человек, — произнес Арису. — Если кто и пришелец, так это он. — Есть мысль, — задумчиво заметил Чишия. — Что, Нираги реально пришелец? — Нет, — криво усмехнулся Чишия. — Может, мы наконец получим ответы о природе этого места. Для чего создано и как функционирует. И главное, как отсюда выбраться. — Согласен, — сказал Арису. Вся их работа сводилась к этой последней, судьбоносной игре. ― Эй, что ты собирался сказать мне перед тем, как появился Банда? — Спроси меня, когда мы выиграем игру, — ответил Чишия. — Это даст тебе мотивацию. — Иногда ты просто ужасен, — вздохнул Арису. — Ты это любишь. — Перестань заставлять меня улыбаться. Мне кажется, что это неправильно, ― сказал Арису. ― Если это поможет тебе подняться на вершину этого здания целым и невредимым, готовым играть, меня это не остановит, ― сказал Чишия. ― Спасибо. ― Не за что.

***

Голова у Усаги была ватная. Ее подташнивало, но в то же время кружилась голова. Умирать действительно было неприятно. Если бы у нее были силы, она бы рассмеялась от этой мысли. Она услышала шаги. Были ли это духи, которые пришли, чтобы проводить ее в загробную жизнь? Два духа смотрели на нее, один очень маленький, а другой очень большой, покрытый сажей и кровью. — А…гуни? — прохрипела Усаги. — Черт, — прошептал Агуни, оглядев пострадавших. — Хейя… — прошептала Усаги. — Анн, Нираги… Я думаю… Агуни опустился на колени рядом с Хейей, проверяя пульс. — Она еще здесь, — сказал Агуни. ― Пульс слабый, но я его чувствую. — Я так рада, — прослезилась Усаги. — Перед боем я принес в туннель медикаменты, ― сказал Агуни, открывая одну из нескольких аптечек первой помощи. ― Я не думал, что нам понадобится так много... ― Он посмотрел на различные предметы и стиснул зубы. Почему к этому всему нет инструкции? — Первой осмотри Хейю, — попросила Усаги. — Я буду в порядке. — Кота, прижми ее раны, — указал Агуни, осторожно переворачивая Хейю. Он поморщился. Это выглядело совсем не хорошо. ― Я пойду проверю, как там остальные. Кота кивнул. — Я справлюсь. Агуни недолго искал Анн и Куину. Куина была почти без сознания, щеки мокрые от слез. — Куина, — позвал ее Агуни. Ответа он не получил, но было ясно, что она все еще жива. Что касается Анн, то сказать наверняка было сложнее. Потребовалось некоторое время, чтобы убедиться в этом, но у нее тоже еще был пульс, хотя и очень слабый. Он отнес Анн к Усаги и Хейе, а затем и Куину. Татта и Нираги располагались чуть дальше. Нираги выглядел уже мертвым. Вся энергия, позволяющая держаться так долго, иссякла. Татта находился в аналогичном положении с Куиной. Живой, в сознании, но не реагирующий. Агуни первым делом перенес Татту, испытывая глубокое чувство тревоги, что Нираги уже поздно спасать. Усаги увидела выражение лица Агуни и закрыла глаза, вновь заливаясь слезами горя. Вернувшись к Нираги, Агуни опустился на колени, проверяя наличие признаков жизни. — Давай же, — пробормотал он. — Не позволяй мне прожить дольше тебя. Мы оба знаем, как тебе это не понравится… Наконец, когда он уже был готов сдаться, он почувствовал это. Легчайшее биение пульса. Каким-то образом Нираги все еще был жив, хотя и с трудом. — Он… — обратилась Усаги, наблюдая, как Агуни поспешно переносит Нираги к группе. — Он все еще здесь, — сказал Агуни, лихорадочно копаясь в аптечке. Он знал только основы! Что, черт возьми, он должен был делать сейчас?! Ну, он сделает все, что в его силах. ― Готов стать моей медсестрой? ― спросил Агуни, взглянув на Коту. Кота кивнул, перед этим сняв с запястья зеленую резинку. Он быстро надел ее на запястье Усаги. — Цвет не красный, — пояснил он. — Но, возможно, в ней еще осталась малая доля удачи. — Произнес он и поспешил к Агуни, предлагая любую возможную помощь. Усаги с трудом осознала, что к резинке что-то прикреплено. Два кольца, один комплект. Она знала, откуда они взялись, даже несмотря на то, что ее мозг был в таком затуманенном состоянии. — Спасибо, — прошептала она. — Уже чувствую себя удачливее. — Они выглядят плохо, — сказал Агуни, разложив бинты, дезинфицирующие средства, обезболивающие и прочие полезные предметы. — Но все еще живы. Наша задача — поддержать их жизнь до завершения игры Арису и Чишией. Ясно? — Да, — подтвердил Кота. — Отлично, — одобрил Агуни. — Сколько тебе, девять? — Десять. — Я не думаю, что в школе вас учили оказывать первую медицинскую помощь, не так ли? ― Агуни вздохнул. Неважно, он сделает все возможное, чтобы удержать здесь каждого члена группы. Они зашли слишком далеко, чтобы сейчас уйти. Агуни не позволил бы им. За свою жизнь он отнял так много жизней, и теперь он был здесь, не зная, как попытаться спасти их. Но в одном он был уверен. Он был никудышным в этом деле, и он мог все испортить, и он определенно не смог бы сотворить никаких чудес, но он собирался отдать все, что у него осталось, своей задаче. С него было достаточно разрушенных жизней. Пришло время попытаться спасти кого-то хоть раз в жизни.

***

Наконец, они добрались до двенадцатого этажа. Последнего этажа. Арису стало не по себе от количества застекленных окон, которые покрывали все вокруг. Единственным плюсом было то, что это позволяло ему смотреть наружу, на огромную террасу. Это, должно быть, их остановка. — Готов? — спросил Арису. — Завершить это? — уточнил Чишия. — Безусловно. Арису помогает Чишии пройти через дверной проем и выйти на террасу. — Стой. — Что такое? — Если правила вынудят игроков начать убивать друг друга, ― сказал Арису, наконец-то озвучив свой новый глубочайший страх. ― Я обещаю, что буду защищать тебя. ― Это... - сказал Чишия, пытаясь отдышаться. - Это звучит нелепо... Прямо сейчас.   Он посмотрел на Арису и ухмыльнулся. Арису улыбнулась в ответ. ― Ты невозможен. ― И тебе это нравится Они словно попали в другой мир. Здесь, на крыше здания, небо было голубым, а покрытые растениями здания походили на какой-то разросшийся лес. Это было невероятно красиво. Арису почувствовал, как его желудок скрутило от ярости. Неужели Мира все это время была здесь, наверху, возлежала в этой иллюзии красоты, пока игроки боролись, истекали кровью и умирали? ― А я-то думал, что мы не будем придерживаться сказочной тематики, ― сказал Чишия. Перед ними было что-то похожее на закрытую арену. Она была украшена так же, как и замок Короля Червей. Арису могл видеть деревья, выглядывающие из-за большого белого забора, окружавшего территорию. Единственным входом была искусно вырезанная арка. Вместе с Чишией, тяжело опирающимся на Арису, они подошли к ней и вошли внутрь... — Ну и цирк, — буркнул Арису. Они оказались посреди сада роз, уютного, спокойного, совершенного. Полная противоположность остальной части мира. — Ладно, — тихо произнес Чишия. — Начнем. Там, сидя изящно в беседке, словно пригласила их на чаепитие, находилась Мира. Светилась счастьем, поднявшись со стула и двинувшись навстречу гостям, облаченная в элегантно сидящее платье. Они производила впечатление королевы, достойной титула. Глаза сияли интригой и радостью. Арису задавался вопросом, знала ли она заранее, какие игроки придут. Они были единственными присутствующими. Означает ли это, что они будут играть вдвоем? Арису не был уверен, что думать по этому поводу. Мысль, что Мира находилась рядом на Пляже, сжигала его изнутри. Она, должно быть, была больнее, чем он думал, чтобы вот так погрузиться в свой собственный хаос. Он не собирался снова терять бдительность. Кто знает, какие еще уловки у нее в запасе. — Мира, — поприветствовал ее Арису, подойдя в центр пышного зеленого газона, украшенного странными маленькими воротцами. Мира широко раскинула руки и лучезарно улыбнулась, будто Арису — потерявшийся родственник, наконец вернувшийся домой. — Добро пожаловать, — объявила она театрально. — На вашу финальную игру!