Cat's Eyes

— Арису! Кто-то произносил его имя? Арису не был уверен. Имело ли это вообще значение? — Тебе нужно подождать снаружи, пока не наступит твоя очередь, — сказала доктор Кано, и в ее голосе проскользнул холодок. — Мы скоро тебя вызовем. — Арису! Кто-то опустился перед ним на колени и схватил за плечи. У Арису не было сил, чтобы обратить на это внимание. — Оставь его в покое. Он сейчас пытается все вспомнить, — сказала доктор Кано. — Арису, ты должен посмотреть на меня. Это не по-настоящему, это все еще часть игры. Ты должен проснуться. Арису! — Я сказала, прекрати! — закричала доктор Кано. — Арису вспоминает свое прошлое, чтобы восстановиться. А ты ему мешаешь. — Ты не должен ее слушать... — Отойди! — приказала доктор Кано. — Итак, Арису, почему бы нам не покончить с этим? Все, что тебе нужно сделать, — это сказать, что ты сдаешься... И игра закончится. Чишия резко выпрямился (разве он не стоял в дверях? Арису не был уверен). — Игра закончится... Так вот оно что. Вот как ты планируешь выиграть игру. И если ты признаешь, что это игра, значит, все было по-настоящему. Это не было иллюзией. Арису, ты понимаешь это? Мы все еще в игре. Я тоже игрок в этой игре, хотя и не должен им быть. Она рассчитана только на одного игрока. Поэтому... Кровь. Арису видел ее — густую, темно-красную кровь, расползающуюся по белой ткани брюк Чишии. Она брызгала на пол с пугающей скоростью. Ее было слишком много, он терял кровь слишком быстро. Мира усмехнулась, когда Чишия резко вдохнул, а затем его ноги подкосились, и он рухнул на пол. — Теперь, Арису. Давай уточним. Ты сдаешься? Ты бросаешь игру, верно? Игру? Она говорит о его галлюцинациях? Все казалось иллюзией. Арису просто хотел, чтобы боль прекратилась. Он хотел, чтобы все исчезло. Он смотрел, как красная лужа медленно увеличивается в размерах, растекаясь по полу. Это выглядело болезненно... Доктор Кано вздохнула и подвинула к Арису две таблетки вместе со стаканом воды. — Тебе станет лучше после того, как ты примешь лекарство. Давай. После этого сможешь ответить. Арису дрожащей рукой потянулся за таблетками. Он просто хотел, чтобы все это закончилось. Он едва понимал, что происходит. Он просто хотел, чтобы вся эта боль прекратилась. Он взял таблетки дрожащими пальцами. Поможет ли это? Да, теперь все закончится... — Арису, прекрати, — голос Чишии был сдавлен от боли. — Арису, нет! Ему просто нужно было, чтобы все закончилось. Чишия наверняка поймет... Чишия бросился на него. Каким-то образом он сумел навалиться на Арису, сбив его с ног. Стакан выпал из руки Арису и разбился о пол. Стекло хрустнуло под ногами доктора Кано, когда она подошла к Чишии. — Я бы на твоем месте прекратила это. — Арису, ты обещал, — сказал Чишия. — Ты обещал защищать меня, что бы ни случилось. И я сделаю то же самое для тебя. Не слушай ее. Арису лежал на холодном полу. Таблетки выскользнули из его пальцев и лежали прямо перед ним. По его щекам текли свежие слезы, хотя он не мог понять их причину. — Я определенно здесь с тобой, — сказал Чишия. — Я жив! Но если ты поверишь ей, значит, все наше время вместе было ненастоящим. Арису поднял голову. В голосе Чишии было что-то новое — что-то, кроме боли или усталости. — Это было просто что-то созданное в твоем сознании. Он понял, что это было. Глаза Чишии были влажными, когда он смотрел на Миру, заслонив собой Арису. Делал ли он это раньше? Было ли все это настоящим? Некоторые люди могут подделывать слезы, конечно, но Арису знал: у Чишии это была одна из самых искренних эмоций, которые он когда-либо проявлял... — И если ты все это выдумал, — продолжил Чишия, — значит, я для тебя ничего не значу. И то, что я делаю, никак на тебя не влияет. Но это было не так. Арису знал, что это не так. Чишия был для него важен. Чишия был для него важнее всего на свете. Почему он просто лежал неподвижно? Почему он так бесполезен?! Это было похоже на ситуацию с Карубэ и Чотой в той злополучной игре. Нет, они погибли в автокатастрофе. Или все же в игре? — Арису, — сказал Чишия. — Я хотел сказать тебе кое-что, чего никогда никому не говорил. У меня не было шанса. Но я могу сказать это сейчас. — Перестань с ним разговаривать, — сказала доктор Кано. — Ты только мешаешь его выздоровлению. Чишия проигнорировал ее. — Арису, честные люди всегда казались мне очень глупыми. Мне нравилось играть с ними, особенно с теми, кто слишком старался в жизни. Я ненавидел самоотверженность. Теперь я знаю, что это было из-за зависти. У них было то, чего не было у меня. Они видели то, чего не видел я. Они видели ценность в других. Я всегда боялся открыться так же. Я так и не научился этому, и сама мысль об этом пугает, особенно после того, как меня уже разорвали на части. Я отвернулся от людей. Я стал тем, кто причинил мне боль в первую очередь. — Но потом я встретил тебя. Помогать тебе было так не похоже на меня. Но я хотел этого. Если бы я этого не сделал, я был бы уже мертв. Ты спас меня, Арису. Ты изменил меня. Ты открыл меня для всего этого. Глупцом был я. Я всегда вел себя так умно и высокомерно, держась на расстоянии, но ты всегда был умнее меня. Ты не отталкивал людей. Даже когда я пытался оттолкнуть тебя, ты все равно хотел быть рядом. И в конце концов я не смог тебя оттолкнуть. Даже несмотря на то, что ты видишь меня таким, какой я есть. Я знаю, ты понимаешь меня. Слезы Арису потекли сильнее. Он хотел что-то сказать, закричать, сделать хоть что-то, но не мог пошевелиться. — Я не думал, что могу любить, — сказал Чишия. — Но я также не думал, что достоин любви. В этом я был уверен. Но ты разрушил все мои представления о тебе, и, конечно же, разрушил и это тоже. Я не идеален. Я до сих пор не знаю, как относиться к людям так, как ты, но ты это знаешь. Ты принял это и все равно хотел меня. Без тебя я никогда бы не дошел до этого. Я не смог бы стать таким человеком без тебя. Я люблю тебя, Арису. Это все только в твоей голове? Или это реально, так же реально, как и я? Арису, пожалуйста, очнись... Чишия резко содрогнулся. Кровь из его ран на ноге покрывала пол. Арису смотрел, как он падает на колени, его лицо стало призрачным. Он потерял слишком много крови. Арису должен был остановить кровотечение, ему нужно было что-то сделать! Но он все еще не мог пошевелиться. Было ли все это реальным? Все снова начинало казаться туманным, и он просто не был уверен... Что-то прижалось к его ноге, пока он лежал на полу. Что-то твердое и круглое. Арису удалось медленно, очень медленно дотянуться, перекатившись на живот. Его пальцы нащупали карман и скользнули внутрь. Кончиками пальцев он коснулся чего-то холодного и твердого. Неловко он достал предмет из кармана. Он был круглым и легко помещался в ладони. Он дрожащими руками поднес предмет к лицу, чтобы рассмотреть его. Предмет смотрел на него в ответ. Это был глаз. Глаз, который выглядел таким настоящим, но все же был фальшивым. Кусочек технологии из игры. Арису видел, как предыдущий владелец вынул его сам перед смертью. С тех пор он носил его с собой, гадая, может ли он помочь ему выиграть игру. Глаз был здесь так неуместен в этой белой комнате. Он не принадлежал этому месту. Но он был настоящим. Арису был в этом уверен. И если этот глаз настоящий, значит, все остальное тоже настоящее. Крепко сжимая глаз, Арису сосредоточился на нем изо всех сил. Глаз был настоящим, игры были настоящими, Чишия был настоящим. У него было доказательство прямо в руке. Оно было здесь, и Мира не могла это у него отнять. Внезапно все стихло. Арису был один на полу белой комнаты. Чишия и Мира исчезли. Все было тихо. Арису сжал глаз крепче, думая изо всех сил. Друзья, которых он потерял: Карубэ, Чота, Шибуки, Момока, Асахи, Уруми. Граждане, которых он встретил: Кюма, Кузурю, Мацусита, Лиса, Король Червей. Окружающая обстановка вокруг него замерцала, затем изменилась. Он лежал на лесной подстилке, похожей на ту, на которой проснулся, впервые встретив Хейю. Он думал о друзьях, которых обрел на своём пути: Усаги, Куина, Анн, Татта, Нираги, Кота, Хейя, Агуни. Обстановка снова сменилась. Теперь он лежал на холодной металлической решетке из игры Дамы Пик. Он слышал, как его сердце колотится, сжимая глаз еще крепче. Он думал о Чишии. Чишии, который был загадкой, потом другом, потом предателем, потом снова другом и, наконец, возлюбленным. Чишии, который спас его, который открыл ему душу. Теперь он лежал в центре арены игры Кюмы, бетон обжигал его кожу. Его сердцебиение казалось громче. Он продолжал думать о Чишии, которого успел полюбить. Он лежал на перекрестке Шибуя, но все вокруг было по-прежнему тихо, кроме стука его сердца. Чишия любил его в ответ. Его было так трудно понять, но Арису знал это наверняка. Чишия любил его. Он был на красной ковровой дорожке на Пляже. Его сердце бешено колотилось. Они пообещали защищать друг друга. Он был в темном туннеле игры на дистанцию, в которую играл так давно. Они собирались покинуть этот мир вместе. Внезапно он оказался там. Чишия лежал всего в нескольких футах от Арису. Его кожа была пугающе бледной, но он все еще дышал. Его глаза были открыты и медленно остановились на Арису. — Арису... — дыхание Чишии походило на предсмертный хрип, когда он с трудом выговаривал слова. — Ты должен... вернуться. Пожалуйста...

***

Он снова был на полу в кабинете, над ним стояла Мира, рядом лежал Чишия. Чишия почти не двигался, продолжая сильно истекать кровью. — Какая трогательная сцена, — сухо сказала Мира. — Однако чувство, которое вы называете любовью, бессильно. — Арису... — теперь Чишию было едва слышно. — Пожалуйста... — Меня здесь быть не должно, — прошептал Арису, наконец-то обретя дар речи. — Я не должен быть живым... — Казалось, что-то цеплялось за него, удерживая в этой иллюзии. Но хватка ослабевала. Он мог бороться с этим. — У меня нет причин жить... — Но это было совсем не так. — Арису... Вернись ко мне. Пожалуйста... — прошептал Чишия. — Ответ, который ты ищешь... причину... чтобы жить... Забудь обо всем... Арису. Правда в том... что у каждого... свой ответ. Это не... важно сейчас. Тебе... не нужна... причина... чтобы жить. Все это время... мы искали ответы... мы искали вместе. Одного этого... мне было достаточно. Этого было... достаточно. — Чишия снова плакал, его слезы смешивались с кровью. — Ты помог мне... понять, что было... что было важно. Это был ты... Это был ты... Арису... Чишия наконец замер. Мира опустилась на колени рядом с Чишией, нежно поглаживая его по волосам. — Бедняжка, — задумчиво произнесла она. — Похоже, я победила. — ее голос дрожал от смеха. Широкая улыбка расплылась по ее лицу. Улыбка, которую Арису слишком хорошо знал. — Теперь ты сдашься. — сказала Мира, внезапно впившись в Арису безэмоциональным, пронзительным взглядом. — Не так ли, Арису? А потом... — улыбка вернулась. — Наша игра закончится. — Она наконец рассмеялась, глядя на неподвижное тело Чишии. Другая рука Арису начала медленно тянуться к таблеткам, пальцы были вытянуты. Он дотянулся до одной, затем до другой. Он чувствовал взгляд Миры на себе. Но он тянулся не за таблетками. Он прошел мимо них, схватив Чишию за запястье. — Чишия... Улыбка Миры исчезла, ее глаза расширились от шока. — Чишия... — прошептал Арису, слезы катились по его носу на пол. — Я хочу еще раз почувствовать твою руку... пройти рядом... еще раз. И я хочу... есть рядом с тобой... и спать рядом с тобой... и быть рядом с тобой... — Я тоже, — это был едва различимый шепот, но Арису услышал эти слова. Мира резко встала, тоже услышав их. Чишия слабо повернул голову к Арису. — Завтра... я просто хочу... проснуться рядом с тобой... — Я хочу смеяться с тобой каждый день, — сказал Арису, его голос становился сильнее. — Просто быть с тобой — этого более чем достаточно, Шунтаро. Чишия улыбнулся. — Мы можем ссориться... но иногда это может быть... даже приятно. — Я хочу, чтобы ты жил, — сказал Арису. — Я этого хочу. — Он начал подниматься, собирая силы. — Я хочу продолжать защищать тебя. — Он посмотрел Мире прямо в глаза. — Игра продолжается. — процедил он сквозь зубы. — Последний раунд. — Он поднял глаз, который был зажат в кулаке. — Мы еще не закончили.

***

Солнце садилось. Они снова были на крыше здания, в маленьком саду. Мира стояла над Арису, безупречная, как всегда, если не считать слез, которые оставляли следы на ее щеках. Они были у стола, но чай давно был забыт. — Арису... — слабо сказал Чишия. — Теперь все хорошо, — сказал Арису, притягивая Чишию к себе. Нужно было остановить кровотечение, ему нужно было что-то, хоть что-нибудь... Резкий звук рвущейся ткани привлек его внимание. Арису смотрел, как Мира оторвала две длинные полосы от скатерти и протянула их ему. — Вот, возьми, — сказала она. Арису взял и как мог перевязал раны Чишии. Мира смотрела на него, ее слезы все еще текли. — Как это было прекрасно. — тихо сказала Мира. Арису удивленно посмотрел на нее. — Я действительно так думаю, — продолжила она. Она вытерла глаза. — Давай закончим игру. — сказала она уже тверже. — Давай сделаем это ради него. Образ Дамы Червей не исчез. Мира была создана для этой роли и никогда не могла быть никем другим. Но даже так, теперь, когда все ее карты были сыграны, сквозь Даму Червей пробивалось что-то новое. Это была личность.

***

Человеческая природа — забавная вещь. В конце концов, люди — животные. Приматы, как обезьяны, или лемуры, или большеглазый маленький Ай-ай. Мира всегда любила этих зверьков. Их тревожный, широко раскрытый взгляд казался ей забавным. Этому она научилась подражать. Люди всегда странно на это реагировали. Были люди, которые вели себя нормально, и те, кто нет. Но что вообще значит "нормально"? Если достаточное количество людей были ненормальными, они становились нормальными. Не существовало неизменного способа определить человеческую природу. Она искала его. Это было все, что она хотела найти. Она изучила столько областей, сколько смогла, преуспев во многих из них. Она разговаривала с десятками интересных людей, некоторые из которых были уникальны, а некоторые — нет. Она изучала нейробиологию, психиатрию, психологию и многие другие науки в поисках ответа на простой вопрос: Как работает человеческий разум? Чем больше она изучала и работала, тем менее ясным становился этот ответ. Это ее не беспокоило. В конце концов, погоня за ответом была частью азарта. Стала ли она со временем апатичной и отстраненной? Конечно. Как можно объективно изучать человека, не отделяя себя от других людей? Она была наблюдателем, экспериментатором, любопытным умом, пытающимся понять себя и окружающих. Она желала многого в своей карьере, зная, что это никогда не будет возможно. Людей нельзя было изучать всеми возможными способами. Этические нормы сковывали исследовательскую сферу, оставляя множество вопросов без ответа. Это ее не беспокоило, но она была бы счастлива получить новые возможности. И однажды ее желание исполнилось. Она оказалась в мире новых наблюдений, в мире, где людей загоняли в угол. Они были загнанными животными, демонстрирующими широчайший спектр поведения. Она наблюдала за всеми, училась, приспосабливалась. Она процветала в этом мире, ведь все ее странности здесь считались нормой. Она поднималась по карьерной лестнице. Ей нравилось играть в игры, но самым прекрасным было наблюдать за игроками. Связи, которые возникали и рушились, дикие перепады между надеждой и отчаянием. Она видела людей такими, какими никогда не видела раньше. А потом стало еще лучше. Ей был дарован высший статус, о котором она могла только мечтать. Теперь она могла не просто наблюдать. Она могла устраивать собственные эксперименты. Она могла искать ответы, которые так долго искала. Все это было великолепным представлением. Она узнала так много. Она видела границы человечности и то, как они преодолевались. Интересные жили здесь дольше всех. Обычные умирали быстро. Она не могла удержаться от того, чтобы снова не вмешаться в игры. Она не могла отказать себе в месте в первом ряду на совершенно новом игровом опыте. Теперь она дергала за ниточки. Она могла заставить девушку покончить с собой, пока ее подругу доводили до предела. Она могла создать игру, которая приводила к тому, что игроки начинали убивать друг друга из-за скрытой боли. Она могла заставить трех друзей, друживших всю жизнь, ополчиться друг на друга ради выживания, а потом наблюдать, как они объединяются в последний раз, чтобы спасти одного из них. Она всегда знала, что все это должно было когда-то закончиться. Все заканчивается. Но она хотела быть уверенной, что самый интересный человек из всех доберется до нее. Это была ее конечная цель. Она знала, что это будет кто-то с Пляжа. Кузурю однажды спросил ее, откуда она это знает. Она сказала ему, что это очевидно. Все, что ему нужно было сделать, — это хорошенько присмотреться к людям, которых собрал Пляж. Наверняка тот, кого она искала, был среди них. И она оказалась права: он добрался до ее игры и показал себя лучше, чем она могла надеяться. И он победил ее тем, чего, как она решила, ей никогда не понять. Любовью. Мира считала себя романтиком, хотя знала, что сама никогда не найдет любви. Она не хотела этого. Любовь была чем-то, за чем нужно наблюдать, и она была практически неопределима. Это раздражало ее и одновременно волновало. Любовь не имела смысла. Любовь преодолевала невозможные препятствия и создавала новые. И любовь настигала людей там, где они меньше всего ожидали. Она думала, что для этой пары все закончится плохо. Конечно, они были слишком разными. Конечно, один из них был слишком похож на нее. Но она ошиблась. Их связь, нет, их любовь — вот что в итоге победило ее (не без помощи с того света от Мацуситы. Она не возражала, ей было приятно, что другой игрок червей нашел способ подшутить над ней в последний раз). Увидеть два сердца, идеально совпадающих друг с другом в обстоятельствах, созданных для того, чтобы разлучать людей — это было больше, чем она могла ожидать. Это приводило ее в восторг, волновало и трогало до глубины души. Увидеть сердца, обнаженные только для того, чтобы продолжать биться — это было все, чего она хотела. Она была рада проиграть. Она была рада тому, что все закончилось именно так. Ответила ли она на какие-то из своих вопросов? Нет. В конце концов человеческая природа останется загадкой, и именно такой она ей и нравилась. Ей не нужны были конкретные ответы или победа, чтобы чувствовать удовлетворение. Нет, она была полностью удовлетворена. Именно так. Она увидела все, что хотела увидеть. Она была поражена и изумлена. Ее это забавляло и развлекало. Ее это трогало и шокировало. Это было все, на что она могла надеяться, и даже больше. Быть Дамой было весело. Ей это нравилось. Она всегда была неравнодушна к историям о викторианской знати, а возможность прожить эту фантазию стала еще одним бонусом. Ей не было грустно от того, что все закончилось. Она была счастлива уже тому, что ей вообще удалось это испытать. Она не боялась смерти. Никогда не боялась. Для нее смерть ничем не отличалась от того, чтобы лечь спать после долгого дня. А у нее был очень долгий-долгий день. Она была готова погрузиться в вечный сон после чудесного дня. Солнце садилось над головой, пока она завершала свою игру. Это было символично. Солнце садилось над городом, над ее игрой и над ее временем в роли Дамы Червей в этом мире. Мир был окрашен в розовые, золотые и красные тона. Это было прекрасно. Мира не хотела бы ничего другого.

***

Арису видел, как Чишия наблюдает за ним, пока он готовился к следующему удару. Чишия опирался на одну из колонн беседки, все еще выглядя бледным и болезненным, но умиротворенным, пока смотрел. Было удивительно, насколько расслабленно все ощущалось. Арису знал, что все почти закончилось, он это чувствовал. Но еще не совсем. Оставалось немного. — Да! — воскликнула Мира, когда ее мяч пролетел через одно из колец. Она больше не казалась зловещей или пугающей. Теперь она была просто любительницей игры. Арису почти мог представить, что это обычная, повседневная партия с эксцентричным соперником. Почти. Пока они играли финальный раунд, Арису понял, что начинает входить во вкус. Ему становилось почти весело. Было забавно наблюдать, как Мира празднует каждый удачный удар. Он почти получал удовольствие. Если бы Чишия был здоровее и сильнее, он бы точно тоже. — Да! — воскликнул Арису, когда выполнил особенно сложный удар. Мира аплодировала ему, но не только она. Чишия улыбался ему, хлопая так, что это было наполовину ободряюще, наполовину саркастично. Арису не удивился, что Чишия смог вложить столько своей личности даже в такую простую вещь, как аплодисменты. Это было в его духе. Солнце полностью село, и появились звезды — больше звезд, чем Арису когда-либо видел в реальном Токио. У него не было времени ими любоваться, пока нет. Он оставался сосредоточен на игре, продолжая до тех пор, пока наконец... — Да! — воскликнула Мира. — Я победила! — Арису застонал, опускаясь на колени в траву. Он был так близок! Если бы не испортил последний удар, он мог бы выиграть. Для того, кто никогда раньше не играл в Крокет, это было очень неплохо. Мира улыбнулась, подходя к нему и Чишии, выглядя искренне довольной. — Молодцы, — сказала она. — Вы завершили три сета. Вы не сдались и не отказались от игры. Поздравляю, Арису. — Игра окончена, — раздался женский голос над головой. — Наконец-то, — вздохнул Чишия. — Все кончено? — Да, — сказал Арису, чувствуя, как улыбается. — Мы победили. Арису бросил свою клюшку на землю и повернулся к Мире. — Ну? — спросил он. — Что это за место? Можешь рассказать нам сейчас? — Арису, — сказала Мира. — Ты скоро все узнаешь. Тебе будет предоставлен выбор из двух вариантов. Какой бы ты ни выбрал, ты узнаешь ответ. И ты поймешь, кто ты есть на самом деле, когда сделаешь выбор. Скоро все прояснится. Она не отрывала от него взгляда, даже когда лазер пронзил ее голову. Свет окончательно погас в ее глазах, и ее тело упало на землю, обмякнув, как тряпичная кукла. Над головой холодный свет звезд смешивался с теплым пламенем падающего дирижабля, его знамя развевалось, пока он наконец не рухнул. — Поздравляю, — сказал голос. — Все игры теперь завершены. К световому шоу присоединились фейерверки, обрамляя и дирижабль, и звезды. Цветы расцветали над головой, окрашивая небо в сверкающие вспышки света. На крыше здания казалось, что они окружают их со всех сторон. Арису сел рядом с Чишией и стал смотреть на это зрелище. Никто из них ничего не говорил. В этот момент слов и не требовалось. — Всем выжившим игрокам будут предложены два варианта, — сказал голос. — Все игроки должны решить, соглашаться ли на постоянное проживание в этой стране или отказаться от него. Еще раз напоминаем: игроки должны решить, соглашаться ли на постоянное проживание или отказаться от него. Арису и Чишия посмотрели друг на друга, их лица были подсвечены разноцветными огнями фейерверков. — Давно пора, — сказал Чишия с усмешкой. Арису рассмеялся. — И не говори.

***

— Смотрите! — сказал Кота, указывая на фейерверки. — Они сделали это! — сказал Агуни, его глаза были широко раскрыты от удивления. Усаги разрыдалась. — Что?! Что случилось?! — воскликнул Агуни. — Они сделали это! Все кончено! — воскликнула Усаги. — Я так рада! — Я думал, ты умираешь! — простонал Агуни. Все казались стабильными, и теперь, благодаря Арису и Чишии, казалось, что все они выживут. Они все уже пришли в себя и вместе смотрели на фейерверки, слушая свой выбор. — Что ж, вы справились, — сказал Агуни, глядя на Хейю. — Ваше будущее уже ждет вас. — Да, — сказала Хейя. — Мы ведь все там встретимся, верно? — она посмотрела на Агуни. — Это касается и тебя. — Знаю, — сказал Агуни. Он подумал о Даме и глубоко вздохнул. — Я отказываюсь! — Ты сейчас выглядишь очень глупо, крича в небо, — сухо заметил Нираги. — Заткнись! По-моему, это создает нужную атмосферу! — возмутился Татта. Агуни на мгновение уставился на Нираги, а потом разразился смехом. — Ты можешь смеяться?! — воскликнула Хейя, и вся группа уставилась на нее. — Нираги, я знаю, нам еще нужно во многом разобраться. — сказал Агуни, вытирая глаза. — Но я рад, что ты выжил. Рад, что вы все справились. — Я тоже, — сказала Хейя, а затем крикнула. — Я не хочу этого! Я отказываюсь! — она улыбнулась, вытирая слезы облегчения. Куина посмотрела на Анн, на которую она опиралась. Их пальцы были переплетены с тех пор, как Анн пришла в себя. — Я думала, что потеряла тебя, — сказала Куина. — Прости, что напугала, — сказала Анн, сжимая ее руку. — Я здесь, и никуда не денусь. Не без тебя. Куина улыбнулась, а затем крикнула. — Я отказываюсь! — она поцеловала Анн. — Давай вернемся вместе. — Я тоже отказываюсь! — воскликнула Анн, смеясь, когда они с Куиной посмотрели друг на друга. — Я отказываюсь! — крикнула Усаги. — Я так рада, что встретила всех вас! Так рада, что мы справились! — Мне страшно, — тихо сказал Кота. — Я не хочу снова остаться один. Но ведь я не останусь, правда? — Конечно, нет, — сказала Усаги. — Теперь у тебя много старших братьев и сестер. — И дедушка. Это Агуни, — добавила Куина. — Сколько мне по-твоему лет?! — возмутился Агуни. Кота кивнул. — Хорошо. Я хочу вернуться с вами. И ради родителей тоже, — он сложил руки рупором и закричал: — Я ХОЧУ ДОМОЙ! — Боже, ребенок. Не думаю, что нужно так кричать, — усмехнулся Агуни. — Я отказываюсь! — крикнул Татта. Он тоже плакал и, как ни старался, не мог остановиться. — Нет, — сказал Нираги. — Я не собираюсь кричать в небо или плакать, или делать что-то подобное! У меня еще осталось немного достоинства! — Сделаешь это ради меня? — попросил Татта. — Ради всего святого, ― пробормотал Нираги. ― ЛАДНО! К ЧЕРТУ ЭТО МЕСТО! Я ТУТ ЗАКОНЧИЛ! Ты доволен? — Очень, — сказал Татта, крепко обнимая Нираги. — Ай, — пробормотал Нираги, но все же обнял его в ответ. — А как же слезы? — поддразнила Куина. — Иди к черту, — пробормотал Нираги, но смахнул одинокую слезу, когда был уверен, что никто не смотрит. — Это действительно происходит, — сказал Татта. — Мы справились. Мы возвращаемся. — Вместе, — согласилась Усаги. — Спасибо, — тихо сказал Татта, подталкивая Нираги. — За что? — За то, что вернулся со мной. За то, что я тебе нравлюсь. За то, что чуть не умер ради меня. За то, что все еще не умер. За многое, — Татта пожал плечами. — Все это место — полный отстой, — сказал Нираги. — Но, по крайней мере, я нашел здесь мастера по ремонту. — Ураааа, — воскликнула Куина, когда Нираги грубо притянул Татту к себе и поцеловал его. — Эмоции! Юху! — Нираги показал ей средний палец, но ни на мгновение не отпустил Татту. — И что теперь? — спросила Усаги. — Не знаю, — сказал Агуни. — Думаю, нам остается только ждать. — А как же Арису и Чишия? Думаешь, с ними все в порядке? — спросила Куина. — Да, — рассмеялась Усаги. — Они будут ждать нас в реальном мире и все расскажут. — Не хочу слушать, как Чишия хвастается. — сказал Нираги. — И не говорите мне, что он не хвастается! Он хвастается! Просто делает это хитро! — Мы будем постоянно тусоваться вместе, — сказала Хейя. — Будем есть странную еду, смотреть фильмы и играть в игры, от которых Арису и Нираги без ума, взбираться на гору и делать друг другу маникюр, да-да, это касается и тебя, Нираги, ходить в караоке и затащим Агуни во все это. — Это обещание, — сказала Куина. — Никто не будет делать мне маникюр! — возмутился Нираги. — Я не буду петь, — сказал Агуни. Но ни он, ни кто-либо другой не собирались особо спорить. — Я хочу, чтобы что-нибудь уже произошло, — нервно рассмеявшись, сказала Куина. — Мне немного страшно. — Все будет хорошо, — сказала Усаги. — Я знаю это. — Она взяла Коту за руку, а другую протянула Агуни. Агуни взял ее и предложил свою руку Хейе, которая приняла ее и протянула свою Анн. — Да ладно вам, — возмутился Нираги, когда Анн сцепила руки с Куиной, а та протянула ладонь ему. — Нет! Это глупо! — Возьми меня за руку, придурок. — сказала Куина. — Считай это компенсацией за все те разы в школе, когда я не протягивала тебе руку. — Это эмоциональный шантаж, — пробормотал Нираги, но взял ее за руку. — Ты меня любишь, — сладко сказала Куина. — И теперь мы лучшие друзья на всю жизнь. — Великолепно, — сухо сказал Нираги, беря Татту за руку, а тот взял за руку Коту. — Мы сейчас выглядим так тупо. Просто кучка придурков, сидящих в кругу и держащихся за руки. — Просто наслаждайся моментом, — рассмеялась Куина. Нираги закатил глаза, но именно так и сделал. И вместе они ждали, не зная, что ждет впереди, но уверенные, что, что бы ни случилось, они встретят это вместе.

***

— Так значит, Рёхэй? — сказал Чишия, наблюдая за фейерверками. — А? — сказал Арису, глядя на него. — Мира действительно выложилась по полной. У нее на столе были документы с твоим полным именем и всем прочим, — сказал Чишия. — Такой преданности делу невольно восхищаешься — Почему ты поднимаешь эту тему? — спросил Арису. — Мне нравится. Это хорошее имя, — сказал Чишия. — Ты краснеешь? — Нет, — солгал Арису. Чишия ухмыльнулся. — Если этого достаточно, чтобы вызвать у тебя такую реакцию, мне будет очень весело, — поддразнил он. — Ты ужасный человек, — игриво сказал Арису. — Будь со мной нежнее, черт возьми. — Если захочу, — сказал Чишия. — Ну что, ты хочешь быть первым или я? — Ты первый, — сказал Арису. — Хорошо, — сказал Чишия. — Я отказываюсь. Мне надоел этот мир, он стал скучным. — Серьезно?! — рассмеялся Арису. — Я выбираю не оставаться здесь, — сказал Чишия, беря Арису за руку. Арису улыбнулся. — Я тоже. Я отказываюсь. Я этого не хочу, — Он посмотрел на Чишию, стараясь запомнить каждую черту его лица, чтобы сохранить это в памяти навсегда. — Ты смотришь на меня как маньяк, — сказал Чишия. — Есть какая-то особая причина? — Мне нравится на тебя смотреть! — возразил Арису. — Это прозвучало не очень... Чишия рассмеялся. — Не волнуйся, у тебя будет много времени, чтобы объяснить мне странные механизмы работы твоего разума. Они еще мгновение смотрели друг на друга. — Ты прав. Ты защищал меня, — сказал Арису. — Ты тоже меня защищал. Я бы сказал, мы квиты. И, эй, даже этот жуткий глаз пригодился. — Я забыл, что он все еще у меня, — признался Арису. Чишия снова рассмеялся. — Ты нервничаешь? — спросил он. — Нет, — сказал Арису. — Мы вернемся, найдем остальных и проведем остаток жизни вместе, будучи идиотами. Мы будем жить хорошо. Я больше не буду бездельником, мы все сделаем правильно, как бы ни был плох реальный мир. — Рад видеть, что кто-то нашел волю к жизни, — сказал Чишия. — Мне нравится Решительный Арису. — Заткнись, — рассмеялся Арису. — Я не знаю, как объясню тебя своему отцу и брату. Они много лет назад решили, что у меня никогда не будет девушки, а тут я появляюсь с тобой... — С нетерпением жду возможности заставить их чувствовать себя крайне неловко, — сказал Чишия с ухмылкой. — Звучит весело. — Ты самый странный человек из всех, кого я встречал, — сказал Арису. — То же самое можно сказать и о тебе, — игриво сказал Чишия. Они оба наклонились вперед, встретившись посередине. Когда Арису был младше, он насмехался над идеей сказочных поцелуев. Он вообще списал поцелуи со счетов как нечто мерзкое и ненужное. Но теперь, в этот момент, с Чишией, прижатым к нему, он знал, что ошибался. Несмотря на все ужасы и потери, которые он пережил, этот момент казался идеальным. Это было новое начало. — Я люблю тебя, — сказал Арису, когда они наконец отстранились друг от друга. — Я тоже тебя люблю, — сказал Чишия. — Не могу поверить, что ты заставляешь меня звучать как персонаж из какой-то мыльной оперы... Арису снова поцеловал его, крепко обнимая. Он почувствовал, как руки Чишии обвились вокруг него в ответ, и они оба держались друг за друга, несмотря на боль и усталость. Они снова отстранились, их взгляды встретились. Арису никогда раньше не видел таких глаз, как у Чишии. Они были глубокими и умными, загадочными и красивыми. Но больше всего в них было чего-то кошачьего, как и во всем остальном его облике. Арису смотрел в эти странные, удивительные кошачьи глаза, когда мир вокруг резко расплылся, и все погрузилось во тьму.

***

— Ну наконец-то, — сказал Карубэ, когда Арису ввалился в бар. — Выглядишь хреново. — Чувствую себя так же, — простонал Арису, обессиленно прислонившись к стойке. ― По крайней мере, от тебя не воняет. Если бы только Карубэ мог сказать то же самое. — драматично произнес Чота, подталкивая Арису, когда тот сел рядом с ним. — Я имею право отказать в обслуживании кому угодно, так что лучше следи за языком. — пригрозил Карубэ. Чота схватился за сердце в притворном ужасе, и они оба расхохотались. Арису смеялся вместе с ними. Как же было здорово снова их увидеть после... Погодите-ка, черт возьми. Арису вскочил на ноги, опрокинув табурет. — Серьезно? — простонал Карубэ. — Ты его сейчас помнешь. — Вы мертвы, — сказал Арису, отступая на шаг. — Ну да, — сказал Карубэ, закатывая глаза, пока Чота издавал призрачные звуки на заднем плане. — Ты что, правда забыл? Я думал, ты будешь помнить нас дольше. — Но... как?! — воскликнул Арису, широко раскрыв глаза. — Ты действительно собираешься тратить время на вопросы даже после всего этого? — спросил Карубэ. — Просто заткнись, сядь и выпей с нами. В последний раз, по старой памяти. Арису кивнул и поднял табурет, прежде чем снова сесть. — Вы... вы в порядке, ребята? — У меня все отлично, — сказал Чота. — Я не умер девственником. — Фу, только не опять, — сказал Карубэ, закатывая глаза. — А ведь она мне тоже начинала нравиться. — Я очень обаятельная, — раздался новый голос. Арису уставился на руку, которая обвилась вокруг руки Чоты. Шибуки улыбнулась ему, прислонившись к Чoте. — Привет, Арису. — Привет, — медленно произнес Арису, все еще переваривая это развитие событий. — Арису, ты же понимаешь? То место было отстойным, но оно было чудесным для поиска родственной души, — сказал Чота. — О да, точно, — сказал Карубэ. — Ты же влюбился в того странного врача. — Он не странный, — сказал Арису. — Он может быть милым. Просто нужно его узнать. И привыкнуть к нему. — Ну, не то чтобы кому-то было дело до того, как я себя чувствую, но я устал! — заявил Карубэ. — Что? Но ты же мертв, — сказал Арису. Карубэ жестом указал на остальную часть бара позади себя, и снова глаза Арису расширились от удивления. Он был полон людей, но не только это — он был полон людей, которых он знал или хотя бы узнавал. Асахи и Момока сидели вместе за столиком у окна, а с ними была девушка из старшей школы из самой первой игры Арису. Асахи помахала ему рукой, увидев его взгляд, а Момока послала ему воздушный поцелуй, прежде чем рассмеяться. За другим столиком сидели Кюма и его группа и громко о чем-то разговаривали. Кюма поймал взгляд Арису и кивнул, слегка улыбнувшись. Озабоченный Джо слушал, как Уруми и Мацусита обсуждали что-то, что, вероятно, не было нормальным. Уруми улыбнулась при виде Арису, но продолжила разговор. За ее спиной трое мужчин из игры в Салки тоже прислушивались к разговору и выглядели обеспокоенными. Самый большой центральный стол был забит людьми. Шляпник стоял во главе стола и драматично рассказывал о чем-то, широко раскинув руки. Кузурю сидел справа от него и выглядел скучающим, но более расслабленным, чем Арису когда-либо видел его при жизни. Он заметил Лису, Короля Пик, Короля Червей и даже угрюмую на вид Сайко среди других, которых он не узнавал в лицо, но знал как других граждан. Ему даже показалось, что он заметил Банду в дальнем углу бара, а Ласт Босс затаился в другом углу. Мира сидела по другую сторону от Шляпника. Она подмигнула Арису, когда их взгляды встретились. — Я чертовски занят, — заныл Карубэ. — Но компания неплохая. Некоторые из них немного странные, но несколько человек точно умеют веселиться. — Простите, — выпалил Арису, его грудь сжалась. — Простите. Это моя вина. Простите. — О, он говорит, что это его вина, — сказал Чота, ухмыляясь Карубэ. — Кто-то слишком высокого мнения о себе. — Готов поспорить, ты думаешь, что ты жив, потому что ты, типа, избранный или что-то в этом роде, — подхватил Карубэ. — Нет! — возразил Арису. — Это благодаря вам, ребята. — Да ладно, это звучит так, будто мы все пожертвовали собой, чтобы ты остался жив, — сказал Чота. — Чота, эй. Не слишком ли это резко? — спросил Карубэ. — Арису вообще не понимает сути, серьезно, — возмутился Чота. Карубэ рассмеялся. — Какого черта?! — воскликнул Арису. — Что вы пытаетесь сказать? Просто скажите мне, давайте. — Слушай, чувак. Дело вот в чем, — сказал Карубэ, становясь серьезным. — Во всех этих играх не было ни одной, ни единой, которую ты прошел бы в одиночку. — Ты мог бы благодарить нас всю оставшуюся жизнь, и этого все равно было бы недостаточно, — добавил Чота. — Хорошо... Тогда мне всю жизнь извиняться? — спросил Арису. Карубэ внезапно наклонился вперед и схватил Арису за воротник рубашки. — Не будь идиотом, — твердо сказал он. — Мы хотим, чтобы ты жил своей жизнью, чувак. Жил по полной. У Арису была тысяча новых аргументов, тысяча новых извинений, но когда он посмотрел в глаза Карубэ, все они исчезли. — Хорошо, — наконец сказал он. — Обещаю. Карубэ улыбнулся и хлопнул Арису по плечу. Арису посмотрел на своих двух лучших друзей и улыбнулся, несмотря на новую волну слез. Они оба улыбнулись в ответ. — Я всегда говорил, что выживешь именно ты, Арису, — сказал Карубэ. — Эх, жаль, мы не поспорили на деньги или что-то в этом роде. Ты мог бы оставить их на моей могиле. Кстати, проследи, чтобы она была красивой. Арису почувствовал, как его улыбка угасает, а реальность снова наваливается на него. — Да ладно тебе, не говори мне, что ты опять собираешься плакать, — сказал Карубэ, закатывая глаза. — Ты всегда был таким плаксой. — Помнишь тот раз, когда он расплакался после фильма? Тот боевик-роман с очень дорогими билетами? — спросил Чота. — Как я могу забыть?! Он сказал нам, что плакал, потому что конец был таким счастливым! Ты можешь в это поверить?! — воскликнул Карубэ. — Мне было четырнадцать! — возмутился Арису. — Черт побери, я буду скучать по вам двоим. — Мы тоже будем скучать по тебе, — сказал Чота, грустно улыбнувшись Арису. — Но мы будем ждать тебя здесь. Я сохраню для тебя это место. — Но лучше тебе не появляться здесь слишком скоро, — предупредил Карубэ. — Если я увижу тебя здесь слишком рано, я пинками отправлю твою задницу обратно в мир живых. Ты понял? Когда мы увидимся снова, ты должен быть морщинистым, уродливым стариком. Ты меня слышишь, Арису? Арису рассмеялся, вытирая глаза. — Хорошо-хорошо, я понял. — И сделай мне одолжение, — сказал Карубэ. — Передай Эми, что мне жаль, что я не смог ее забрать. Скажи ей, чтобы собирала вещи и уезжала жить своей жизнью. Скажи, что она должна сделать это в мою честь или что-то в этом роде. — И может быть, скажи моей маме, что я в порядке? — попросил Чота. — Я был бы признателен. — Конечно, — сказал Арису. — Все, что вы захотите. — Это все, что мне нужно, — сказал Карубэ. — Я хочу статую в свою честь, — мечтательно сказал Чота. — Или хотя бы надгробие побольше, чем у Карубэ. — Да пошел ты! — Я заслужил! — Ну тогда на моем пусть будет написано: "Здесь покоится Карубэ, у Чоты надгробие может быть и больше, но у Карубэ был больше член!" — Что?! — рассмеялся Арису. — Ты хочешь это на своей могиле?! — Конечно! — сказал Карубэ, пока Чота задыхался от смеха. — Я хочу, чтобы люди спустя сотни лет знали, что у меня был больше! — У Чоты тоже не так уж плохо, — промурлыкала Шибуки. Чота замер, его лицо ярко покраснело. — Фу! Зачем ты это сказала?! — простонал Арису, когда Карубэ набросился на Чоту с кухонным полотенцем. — О, кстати, — сказал Карубэ, прерывая свою атаку. — Как ты думаешь, каким будет секс с парнем? — Что?! — заорал Арису, когда Чота упал со стула от смеха. — Что ты имеешь в виду?! — Он же врач, верно? Он должен знать много об анатомии, — сказал Карубэ, приподняв брови. — Заткнись! — простонал Арису, схватив кухонное полотенце и бросив его в Карубэ. — Почему?! Просто почему?! — Пусть он хорошо к тебе относится, вот и все, что я хочу сказать, — сказала Карубэ. — Или я заявлюсь и надеру ему задницу. — Я тоже! — сказал Чота. — Чота, ты даже при жизни не был страшным. Ты был бы дерьмовым призраком, — сказал Карубэ, закатывая глаза. — Но это касается и всех твоих новых друзей. Пусть лучше они будут хорошо к тебе относиться. — Они никогда не заменят вас, ребята, обещаю, — сказал Арису. — Конечно, не заменят. Мы слишком потрясающие, — сказал Карубэ. — Как и мы не собираемся заменять тебя одним из этих маньяков. — он жестом указал на остальных в баре. — Как я уже сказал, мы будем ждать. — Но не слишком скоро, — добавил Чота. — Верно, — сказал Арису. — Хорошо. Теперь уходи, — сказал Карубэ, указывая на дверь. — Что?! — возмутился Арису. — Ты меня слышал. Вон! — сказал Карубэ. — Тебе здесь не место, и ты уже достаточно тут пробыл. У тебя есть врач, с которым нужно... ну, ты понял. — Карубэ! — Я серьезно, хватит занимать место и иди жить своей жизнью, — сказал Карубэ. — И набей наши имена у себя на заднице, — сказал Чота. — Да, определенно сделай это, — согласился Карубэ. — Нет! — закричал Арису. — Может, на руке или еще где-нибудь?! — Это тоже подойдет, — рассмеялся Чота. — А теперь убирайся! — приказал Карубэ размахивая кухонным полотенцем, как цепом. — Пошел! Проваливай! Будь свободен, Арису! — Ладно-ладно! — сказал Арису, направляясь к двери. — Ребята... — Тебе не нужно ничего говорить, — сказал Карубэ. — Мы и так все знаем. — До встречи, Арису. Не забывай нас, — сказал Чота, улыбаясь. — Не забуду, — сказал Арису. — До встречи, ребята. Он бросил последний взгляд на бар заблудших душ, затем развернулся, толкнул дверь и шагнул в неизвестность.

***

Мгновение Арису парил в пустоте. Бар исчез, как и Пограничье. Где бы он сейчас ни находился, это было ближе к реальному миру и жизни, чем к Пограничью и смерти. Он чувствовал страх и тревогу, но также волнение и восторг. Горе тянуло его вниз, но надежда едва удерживала на плаву. Все было кончено. Он потерял людей, очень многих, но обрел других, тех, кто, он знал, станут его друзьями на всю жизнь. И Чишия. У него был Чишия. Арису знал, что первое, что он сделает, когда вернется, — найдет Чишию, а потом остальных. Затем он исполнит последние желания Карубэ и Чоты и проследит, чтобы у них обоих были прекрасные (одинакового размера) надгробия. Нет, он сделает это для всех своих погибших друзей. Он позаботится о том, чтобы они покоились с миром, чтобы завершить свои дела с мертвыми, прежде чем полностью вернуться в мир живых. Было так много вещей, которые он не мог дождаться сделать. Он не мог дождаться, чтобы попробовать заняться альпинизмом с Усаги, хотя подозревал, что ему придется сначала потренироваться. Он не мог дождаться, чтобы поиграть в видеоигры с Нираги, может быть, он даже позволит Арису помочь ему в разработке одной из них. Он не мог дождаться, чтобы побудить Татту говорить о машинах и наблюдать, как тот расцветает, обсуждая свою любимую тему. Он не мог дождаться, чтобы Куина научила его некоторым приемам боя. Она упоминала, что была готова сделать это раньше, и Арису обязательно воспользуется этим предложением. Он не мог дождаться, чтобы увидеть место работы Анн. Она обещала провести ему экскурсию, если ему действительно интересно, а ему было интересно. Он не мог дождаться, чтобы воссоединить Коту с его оставшейся семьей, дать ему больше людей, которые прогонят его одиночество, наряду с теми, кого он встретил в Пограничье. Он не мог дождаться, чтобы поговорить с Агуни и узнать этого человека лучше, услышать его истории. И он не мог дождаться, чтобы Хейя научила его, как вообще работает стрельба из лука (она заявила, что он, скорее всего, будет ужасен, но Арису был готов доказать ей обратное). И больше всего он не мог дождаться воссоединения с Чишией. Он не мог дождаться, чтобы сделать все, что они пообещали друг другу во время финальной игры, и даже больше. Арису хотел сделать так много, хотел столько всего исследовать. Впереди было столько дел, столько жизни впереди, и он проживет ее на полную, в честь тех, кого потерял, и тех, кто был рядом с ним. У него было чувство, что сначала все станет еще сложнее, прежде чем станет лучше, но он собрался с духом. Он справится с чем угодно. Он выполнит все обещания, которые дал. Он снова найдет Чишию и останется с ним до конца жизни. Арису уже чувствовал запах дыма и слышал сирены. Его сознание становилось туманным. Что бы ни ждало дальше, оно было совсем близко. Но он не боялся. Он был полон решимости. И, главное, он знал, что все будет хорошо. Он держался за мысли о Чишии и позволил себе раствориться в неизвестности, готовый встретить все, что ждет его в реальном мире.