Cat's Eyes

— Ладно, поехали, — сказала себе Куина, осторожно вылезая из кровати. Пока все шло хорошо. — Что ты делаешь? — спросила Усаги. — Пытаюсь быстрее встать на ноги, — ответила Куина. — Моя мама тоже в больнице. Она не пострадала в аварии в Сибуе, она болеет уже давно. Я хочу навестить ее как можно скорее и не хочу, чтобы она тратила силы, пытаясь прийти ко мне. Поэтому я пойду к ней. Для этого мне нужна тренировка. Усаги кивнула. — Будь осторожна. Ты не сможешь добраться до нее, если будешь слишком сильно себя нагружать. — Я знаю, — ответила Куина, проверяя, как держит вес. Было больно, но могло быть и хуже. Она умела терпеть боль. С этим она справится. — Я не надолго. Просто хочу немного походить. Куине пришлось несколько раз изменить походку, но в итоге она нашла способ ковылять так, чтобы почти не чувствовать боли. Это был хороший знак. До того, чтобы заниматься боевыми искусствами, а тем более серьезными тренировками, было еще далеко, но для первых шагов все было не так уж плохо. Усаги, казалось, вот-вот снова заснет, и Куина была рада оставить ей немного личного пространства. Сама же она устала от отдыха. Ей нужно было снова встать на ноги. Что-то кольнуло в боку, напомнив, что у нее все еще серьезные травмы. Черт, придется немного сбавить темп. Оказавшись за пределами своей комнаты, Куина быстро почувствовала себя немного ошеломленной. Она была благодарна за то, что снова на ногах, но не была готова к такому количеству людей и уровню шума. Она не успела осознать, насколько серьезным был этот инцидент. Сколько людей погибло? Как ей удалось выжить? Куина отступила в более тихую боковую комнату, вдоль стен которой стояли стеллажи и картотечные шкафы. У нее быстро возникло ощущение, что ей здесь находиться не положено. Это точно была служебная часть больницы. Тогда почему дверь была открыта и горел свет? Куина быстро поняла ответ. В комнате был кто-то еще, похоже, еще один пациент. Вокруг него были разложены ящики, коробки и папки, он листал какие-то страницы. — Что ты делаешь? — спросила Куина. Она ожидала, что другой пациент подпрыгнет или как-то отреагирует, показывая, что его застали врасплох, но он даже не вздрогнул. — Исследование, — ответил он будничным тоном. — Уверена, пациентам сюда нельзя, — заметила Куина. Здесь было что-то странное. У нее возникло то же ощущение, что и при первой встрече с Усаги. Кажется, она уже встречала этого парня? — Обычно да, — спокойно ответил другой пациент. — К счастью для меня, я здесь работаю, когда не умираю от серьезных травм. ― Он посмотрел на нее. — Ты тоже жертва Сибуи? Куина заметила, что его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного. Он тоже ее узнал? Что здесь происходит? — Да, — ответила она. — Как ты догадался? — Учитывая количество жертв, это не особенно сложное предположение, — сказал незнакомец, закрывая папку, которую читал. — Шансы были в мою пользу. — Да, наверное, — согласилась Куина. — А ты случайно не знаешь, останавливалось ли твое сердце на одну минуту? Это был странный вопрос. Куина подняла бровь. — Зачем ты это спрашиваешь? — Как я и сказал — исследование. — Что, черта возьми, ты исследуешь? — спросила Куина. — Позволь задать тебе другой вопрос, — вместо ответа сказал незнакомец. — С тех пор как ты очнулась после аварии, у тебя были какие-нибудь странные, необъяснимые ощущения? Будто ты изменилась или что тебе кого-то или чего-то не хватает, или будто ты была где-то очень далеко? — Как ты узнал? — спросила Куина. Теперь ей становилось немного не по себе. В глазах этого парня было что-то, что отличало его от большинства людей. Куина никогда не гордилась тем, что отличалась. У нее было ощущение, что этот парень, наоборот, гордится этим. — Я чувствую то же самое, — сказал незнакомец. — Мой сосед по комнате тоже. Он тоже был тогда в Сибуе. — Разве это нельзя списать на то, что мы пережили что-то травмирующее? — спросила Куина. — Можно. Это всегда возможно, — пожал плечами незнакомец, продолжая листать папку. — Но попробуй подумать об этом. По-настоящему подумать. Ты чувствуешь что-нибудь необъяснимое? Куина так и сделала. — Мне кажется, я должна найти кого-то, — медленно сказала она. — Кого-то важного для меня. — Что-нибудь еще? Есть что-то, с чем ты ассоциируешь этого человека? Куина задумалась еще на мгновение. — Это прозвучит странно... но, может быть, белый цвет? — она покачала головой. — Я не знаю почему. Просто не могу перестать думать об этом в последнее время. — Технически, белый — это не цвет. — Что? — Куина уставилась на него. — Это все, что ты вынес из этого разговора? Это было так на него похоже... Откуда она это знала? — Как тебя зовут? — спросил незнакомец (но был ли он действительно незнакомцем? Куина уже не была уверена). — Куина. А тебя? — Чишия. Куина была уверена, что уже слышала это имя раньше. Но где? Ей было странно спокойно рядом с Чишией, она боролась с желанием подбежать и обнять его, несмотря на то, что Чишия, казалось, был из тех людей, у кого за спиной больше чем несколько красных флагов. — Я рада, что с тобой все в порядке, — слова сорвались с губ Куины прежде, чем она успела их остановить. — Хм? — Чишия снова взглянул на нее. — Я тоже рад, что со мной все в порядке. — Он усмехнулся. Это выражение вызвало у Куины слезы облегчения. — Что за черт? — усмехнулась она, вытирая их. — Не знаю, почему я такая эмоциональная сейчас. — Нас таких двое, — Чишия совсем не выглядел эмоциональным, но смотрел на Куину с чем-то похожим на благоговение. Словно она была для него кем-то важным. — Думаешь, эти чувства что-то значат? — спросила Куина. — Я думаю, все чувства что-то значат. В этом и есть весь смысл их существования, — сказал Чишия. — Так что, конечно, эти тоже что-то значат. — Давай переформулирую. Думаешь, эти чувства значат что-то важное? Ты не похож на человека, которого интересуют случайные эмоции. Готова поспорить, ты думаешь, что происходит что-то более значительное, ― сказала Куина. — Так и есть, — сказал Чишия. — Может, мне просто скучно, но у меня хороший опыт в доверии своим инстинктам. — Мои инстинкты 50 на 50, ― сказала Куина. — Но ты меня заинтересовал. Думаешь, ты действительно сможешь что-то выяснить? — Конечно, смогу, — снова усмехнулся Чишия. — Я очень умен. Куину охватило мощное чувство дежавю. Она могла бы поклясться, что уже вела этот самый разговор раньше. У этого парня была такая самоуверенность, которая обычно выводила бы ее из себя, но вместо раздражения она чувствовала только спокойствие и уверенность в том, что находится в надежных руках. — И как ты собираешься это сделать? — спросила она. — Для начала я добуду дела как можно большего числа выживших, — сказал Чишия. — Потом посмотрю, у скольких из них была ровно одна минута остановки сердца, именно одна полная минута, когда их сердце не билось. После этого я начну их выслеживать и расспрашивать о некоторых вещах. Это будет утомительно, но я не вижу другого способа. — Ты настроен решительно, — заметила Куина. — Да. Я не люблю оставлять все на волю случая, — сказал Чишия. — Мне уже сопутствует удача. Ты ведь здесь, не так ли? Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что твое сердце тоже остановилось. Мне просто нужно проверить твое дело, чтобы подтвердить это. — Это жутко. Такое часто случается? ― спросила Куина. — Сердца останавливаются постоянно, — в голосе Чишии на мгновение прозвучала горечь. — Когда они начинают биться снова, это считается чудом. Но ровно одна минута без сердечно-сосудистой активности... в том, что этот точный промежуток времени встречается у более чем одного человека, есть что-то странное. — Он постучал по небольшой стопке папок сбоку. — Пока я нашел семь разных людей, переживших то же самое. Готов поспорить, их гораздо больше. — Обязательно расскажи мне, если что-то выяснишь, — сказала Куина. — Теперь мне любопытно. — Если хочешь помочь, я не против, чтобы у меня был наблюдатель, — ответил Чишия. Куина кивнула. — Я правда не понимаю, почему так легко соглашаюсь нарушать с тобой какие-то правила, чтобы быть здесь, — сказала Куина. — Я уже говорил: я здесь работаю. Не о чем беспокоиться. — Ну да, конечно, — сказала Куина, улыбаясь. По какой-то причине, которую она не могла понять, ей было очень хорошо здесь, в компании этого конкретного незнакомца.

***

Усаги хотела спать, но мысль о снах не давала ей покоя. Она чувствовала себя как ребенок, который боится темноты, но не знала, как изменить свое состояние. Она вздохнула и откинулась на кровать. Она была рада, что у Куины хватило сил начать двигаться, но Усаги не знала, что делать с собой. У нее не было цели, как у Куины. Ее отец не ждал ее в этом мире. В этом мире. Почему она думает так, будто есть другой? Усаги не могла вынести странного ощущения, что что-то не так. Она отчаянно хотела бы пойти на пробежку — это всегда помогало ей прочистить голову, — но она все еще была прикована к своей чертовой кровати! Может, ей тоже стоило бы пытаться двигаться, как Куина... В комнату кто-то ворвался, но это была не Куина. Это был мальчик с широко раскрытыми глазами. Он тяжело дышал, словно бежал. Глаза мальчика загорелись, как только он увидел Усаги. — Усаги! — воскликнул он. — Я искал всех и наконец нашел тебя! — Что? — спросила Усаги. Чей это ребенок и что он делает один? И откуда он знает ее имя? Почему Усаги была рада его видеть? — Я не смог найти никого другого, ― продолжил мальчик. ― Я не обязан оставаться в постели, поэтому я пошел искать тебя. — ...Это мило, — медленно сказала Усаги. Может, этот бедный ребенок тоже был тогда в Сибуе? Возможно, он немного запутался. Мальчик нахмурился. — Что-то не так? — спросил он. На его лице отразилось беспокойство. — Ты тоже ничего не помнишь? Никто не помнит игры! — Игры? — переспросила Усаги. При этом слове ее охватила волна ужаса и адреналина. — О чем ты говоришь? Лицо мальчика быстро стало грустным. — Значит, ты тоже не помнишь, — сказал он. — Ты помнишь меня? — Прости, но нет, — ответила Усаги. — Мы где-то встречались? Где твои родители? — Ты помнишь кого-нибудь? — отчаянно спросил мальчик. — Может быть, Агуни? Или Арису? Имена казались знакомыми, но ни с кем из воспоминаний Усаги они не совпадали. — А Чишия? Или Анн? Или Хейя? Или Нираги? Снова у Усаги возникло ощущение, что она слышала эти имена раньше, но не могла вспомнить где. — Нет, прости. — А Татта? Или Куина? — Куина? — Наконец-то имя, которое она точно знала. — Это моя соседка по комнате. — Ты помнишь, как играла с ней в игры? — В глазах мальчика появилась надежда. — Мне правда очень жаль, но я понятия не имею, о чем ты говоришь, — сказала Усаги. Лицо мальчика снова поникло. — Ты здесь совсем один? — Нет, у меня есть все вы, — сказал мальчик. — Но... — его нижняя губа задрожала. — Может быть, я один, если ты меня не помнишь. Прежде чем Усаги успела что-то сказать, в комнату вбежала встревоженная медсестра. — Вот ты где! — воскликнула она и повернулась к Усаги. — Мне очень жаль, надеюсь, он не потревожил твой покой. — Все в порядке, — сказала Усаги. Она внимательнее посмотрела на мальчика. Разве она не видела его раньше где-то? Разве она не знала его имя? — Не могу поверить, что ты добежал сюда! — отчитала его медсестра. — Мне нужно найти друзей! — протестовал мальчик, пока его мягко выводили из комнаты. — Они моя семья! Усаги с трудом выбралась из кровати, но, когда добралась до двери, медсестра и мальчик уже исчезли в другом коридоре. Усаги жалела, что не оказалась чуть быстрее. Она не могла вспомнить, чтобы когда-либо видела его раньше, но отчаянно хотела убедиться, что с мальчиком все в порядке.

***

Хейя была свободна! Ну, почти! Она опрокинула стул и едва не задела дорогое оборудование, но все же добралась до инвалидного кресла, оставленного в ее комнате, и даже начала осваиваться. Ну, почти! Она всего дважды врезалась в стену. Она старалась сохранять позитивный настрой, но, черт возьми, потерять ногу было очень паршиво. По крайней мере, она выбралась из своей комнаты. Одиночество начинало душить. Ей хотелось поговорить с кем-то, кто не был бы медсестрой или врачом. Может, она найдет кого-то своего возраста или симпатичного парня. Посмотрели бы они на нее второй раз, заметив, что у нее не хватает части тела? Погрузившись в свои мысли, Хейя не смогла избежать столкновения с чьими-то ногами. — Прости! — воскликнула она. Странно, обычно она бы наорала на любого, кто бы в нее врезался, независимо от того, чья это была вина. Сейчас она себя не узнавала. Или, скорее, она изменилась. Она уже не была той, кем была до того, как на нее обрушился метеоритный дождь. Странно. — Прости, ты в порядке? — сказала "жертва", поспешно удерживая инвалидное кресло. — Это моя вина, я не хотел в тебя врезаться. Хейя подняла глаза на нового знакомого. Черт, он был симпатичным. Не тот тип парней, который ей обычно нравился, но ей было все равно. Он определенно был симпатичным, пусть и в немного занудном смысле... Запрещено. Этот парень был под запретом. Она слишком его уважала, чтобы делать какие-то шаги. Эта мысль возникла из ниоткуда, заставив Хейю замереть. Что за черт?! Ей всегда было плевать на границы, когда речь шла о том, чтобы заполучить понравившегося мужчину. Что изменилось?! Почему она изменилась? — Ты в порядке? — спросил парень. — Да, — сказала Хейя, пытаясь собраться с мыслями. — Думаю, у меня все еще немного кружится голова. Я очнулась только вчера. — Я тоже, — согласился парень. — Ты пытаешься куда-то добраться? Могу помочь тебя везти. — Мне просто нужно выбраться из своей комнаты, — вздохнула Хейя. — Понимаю тебя, — согласился парень. — Я Арису. Арису. Откуда Хейя знала это имя? Черт, она сейчас расплачется? Откуда все эти эмоции?! — Я Хейя, — сказала Хейя, стараясь, чтобы ее голос не дрогнул. Взгляд Арису казался ей странным. Почему это ощущалось как воссоединение? — Приятно познакомиться, — наконец сказал Арису. — Взаимно, — кивнула Хейя. Боже, откуда она знает Арису?! — Хочешь выйти на улицу? — спросил Арису. — Сегодня хорошая погода. — Да, это было бы хорошо, — кивнула Хейя. Может, свежий воздух поможет ей прояснить голову. Может, он поможет ей вспомнить, откуда она знает Арису.

***

Нираги не оставалось ничего другого, кроме как пересчитать потолочные плитки в пятый раз. Это была самая идиотская хрень, на которую он когда-либо тратил время. Он почти жалел, что Чишия не остался. Он не был уверен в своих чувствах к нему, но тот хотя бы его развлекал. Что-то было не так с Чишией. Ну, вообще-то с Чишией было много чего не так. Этот парень был чертовски подозрителен. Нираги знал, что он умен. Ему не нравился его взгляд. Чишия был из тех людей, кем Нираги становился в детстве по необходимости, кем Нираги заставил себя стать. И прежде всего он был из тех людей, кого Нираги старался избегать. Так почему же, черт возьми, ему казалось, что он уже встречал этого ублюдка раньше? Что за фигня?! Из всего, что могло с ним случиться, то, что он попадет под метеоритный дождь Нираги точно мог не ожидать. С одной стороны, это было в его духе. С другой — как, черт возьми, он вообще оказался в эпицентре метеоритного дождя?! Боже, как же ему было скучно. Нираги с трудом сел. Сегодня он чувствовал себя немного лучше, но было ясно, что до полного выздоровления еще далеко. Но стоило ли вообще так переживать? Вряд ли в жизни его ждало что-то особенное. Только мелкая месть и ненависть, направленная и на других, и на самого себя. Почему он так рвется вернуться к своему бесполезному, исковерканному существованию? В этом мире для него ничего не было. А что, если было? — Что за хрень, а? — сказал Нираги сам себе. Он был почти готов поверить, что в его мозгу завелся какой-то инопланетный паразит, который впрыскивает ему странные мысли и чувства. Очень оптимистичный, полный надежд паразит, который, кажется, искренне верил, что в Нираги что-то изменилось. Нираги и сам хотел бы в это верить. Но он знал лучше всех, что не способен измениться ни в какую другую сторону, кроме той, в которую уже изменился. Он вложил все силы, чтобы стать таким, и обратного пути не было. Да он и не хотел ничего менять! Он стал еще более извращенным, чем раньше, и ему это нравилось! Его все устраивало! Он хотел именно этого! Почему теперь одиночество ощущалось намного хуже? — Чертов идиот, — пробормотал Нираги. Ему хотелось что-нибудь ударить или перевернуть мебель, но из-за того, что он был прикован к кровати, единственным вариантом было швырнуть подушку через всю комнату. Он так и сделал, но тут же пожалел об этом. Это была хорошая подушка. Ему отчаянно чего-то не хватало. Он знал: если найдет это "что-то", ему станет легче. Это "что-то" каким-то образом заставит все казаться нормальным. Глупый возможный инопланетянин в его мозгу. Ему не нравилось это чувство. Оно было почти жестоким. Раньше он хотя бы знал, что никому нет до него дела. А теперь? Теперь его преследовала мысль, что, возможно, кто-то все-таки о нем заботится, а он понятия не имел, как их найти.

***

Проведя несколько часов на улице с Хейей, Арису вернулся в свою комнату, чтобы проведать Татту. Татта не казался особенно разговорчивым, но выглядел нормально. — Я встретил еще одного человека, который вызвал у меня то же чувство, что и ты, ― заметил Арису. — Это было странно. Клянусь, я как будто встречал вас обоих раньше, но не помню где. Ее зовут Хейя. Она младше нас, но я все равно чувствую, что знаю ее. — Это начинает меня пугать. — признался Татта. — Это вообще нормально? Люди обычно так себя чувствуют после того, как их накрыло метеоритами? — Не знаю, — сухо сказал Арису. — Как-то мне кажется, что не так уж много людей проходили через подобное. — Может, таких много, ― задумчиво сказал Татта. — Вон сколько людей пострадало во время инцидента в Сибуе. Может, полно таких, кто через это прошел. — Типа группы поддержки для жертв метеоритов? — Точно! — сказал Татта. — ...Звучит немного менее реалистично, когда говоришь это вслух, но, наверное, такая есть. Наверное... Арису улыбнулся. Разговор с Таттой приносил облегчение. В голове промелькнуло чувство вины, но он напомнил себе, что не пытается заменить Карубэ и Чоту новым другом. Они бы хотели, чтобы он был счастлив. Из всех странных чувств это было единственным, в котором он был уверен. Он провел остаток дня в комнате с Таттой, просто разговаривая. Это был лучший способ прогнать скуку и странное ощущение дежавю. Арису был рад, что выбрался из своей комнаты, но все равно чувствовал: он должен что-то найти. Сегодня он был близок к этому, но цель все еще ускользала. Он отчаянно хотел это изменить.

***

— Ты не можешь постоянно убегать, когда тебе вздумается, — отчитала медсестра. Кота снова попытался сбежать из детского отделения после ужина, но на этот раз его остановили. — Я знаю, что ты хочешь найти людей, но мы можем сделать это вместе, хорошо? — Это не сработает, — грустно сказал Кота. — Я же говорил: они меня не помнят. Кота не понимал, почему это происходит. Он помнил, как очнулся на разбитом тротуаре, глядя в небо, затянутое дымом, пока вокруг суетились люди в форме. Его привезли в больницу, где пришлось лежать в постели, но сейчас ему уже лучше! Он знал, что родителей больше нет, но остальная его семья, новые друзья, которых он обрел во время игр, должны быть здесь! Они все вместе вернулись в этот мир! Кота надеялся, что они придут за ним, но, когда этого не случилось, решил сам их найти. Может, они ещё не могут встать — ведь все были серьезно ранены. Кота ведь был их медсестрой! Ему потребовалось несколько попыток, но он наконец выбрался из детского отделения. Конечно, он тут же заблудился, но всё же добрался до того крыла, где разместили взрослых, переживших инцидент в Сибуе. Он думал, что теперь все будет хорошо. Они вернулись в настоящий мир, осталось только найти друг друга! Кота нашел Усаги, но она его не помнила. Казалось, она не помнила ни остальных, ни даже сами игры. Как можно забыть такое?! Мир игр был таким страшным, и все так старались вернуться домой! Кота знал: он никогда не забудет мир игр, даже если бы захотел. Так почему же Усаги все забыла? Случилось ли то же самое с остальными? Может, поэтому никто не пришел его искать? — Твоя семья приедет завтра. Им долго ехать из деревни, — говорила медсестра. — Разве не здорово будет снова их увидеть? — Да, но я беспокоюсь о той семье, что уже здесь! — сказал Кота. Ему нравилась эта медсестра, она была добра к нему, но она не понимала! Никто не понимал! — Мне кажется, ты запутался, — мягко сказала медсестра. — Ты раньше не встречал этих людей. Они не твоя семья. — Нет, моя! — упрямо сказал Кота. — Просто они не помнят! Мы вместе были в Пограничье! Мы играли в игры и победили! Резинка была счастливой, а я был медсестрой, и мы все пообещали, что вернемся вместе! Но теперь никто больше не помнит! — Может, тебе стоит лечь спать пораньше? — предложила медсестра. — Ты никогда не думал стать писателем, когда вырастешь? Похоже, у тебя много идей для историй. — Это не история! — возразил Кота. — Все было по-настоящему! Игры были настоящими, и старик с белым глазом был настоящим, он пытался нас убить, но мы победили! — Пожалуйста, не кричи так громко. Люди отдыхают, — сказала медсестра, мягко направляя Коту обратно в палату. — Думаю, тебе станет лучше после хорошего сна. — Нет, — грустно сказал Кота. — Мне не станет лучше, пока все снова не вспомнят. Если он действительно единственный, кто помнит, значит, его задача — сделать так, чтобы вспомнили и остальные. Все так старались помочь ему и обеспечить его безопасность. Теперь настала очередь Коты сделать то же самое для них. Он скучал по мисс Уруми. Он знал, что она не вернется. Как и родители. Но остальные еще не ушли! У него еще был шанс! Он не мог потерять больше ни одного члена семьи. Просто не мог. Он не знал, как заставить их вспомнить, но найдет способ. Должен найти. Все так старались спасти Коту. Теперь Кота собирался попытаться спасти их.

***

— Ты просто спаситель, — сказал Арису, когда Хаджиме протянул ему одну из многочисленных портативных игровых приставок. Прошло всего три дня в больнице, а Арису уже отчаянно нуждался в отвлечении. — Папе не очень понравилось, что я принес это тебе, но я пытался объяснить ему, как здесь скучно, — сказал Хаджиме. — Обещаю, я буду заниматься чем-то большим, чем просто игры, — сказал Арису. — Знаю, — сказал Хадзиме. — Я верю тебе. — Он сел на стул рядом с кроватью Арису. Татта куда-то ушел — ему делали рентген. — У тебя есть хоть какие-то идеи, чем ты хочешь заняться? — Пока не уверен, — сказал Арису. — Нужно будет провести исследование. Но... может быть, я захочу заняться чем-то связанным с психологией. — Психология? — переспросил Хаджиме. — С чего это вдруг? — Не знаю, — признался Арису. — Но... есть столько людей с разбитым сердцем и душой, у которых никогда не было шанса в жизни. Я хочу помочь этим людям. В его сознании мелькали странные образы: шляпа, искусственный глаз, розовая пачка палочек Покки, пластиковая корона, узор зебры, кошка. Откуда все это? — Ты в порядке? — спросил Хаджиме. — Да, — кивнул Арису. — Если я хочу заниматься психологией, мне нужно будет поступить в колледж. Придется много учиться, но я хочу попробовать. — Я помогу! — с воодушевлением сказал Хаджиме. — Я, эм, учеба — это единственное, в чем я действительно хорош. Но это значит, что я смогу многим помочь. Арису улыбнулся. — Я был бы очень рад. Он и не осознавал, как сильно скучал по младшему брату. Ему стало немного стыдно. Хаджиме наговорил ему резких слов, но Арису и сам долго тянул семью на дно. И, возможно, часть слов Хаджиме была лишь отражением их отца. Кстати, о нем... — Он остался здесь на ночь, пока ты еще спал, — сказал Хаджиме, словно читая его мысли. — Не знаю, почему он до сих пор не пришел. Он беспокоится о тебе, обещаю. Просто не знает, как это показать. Было приятно слышать, что отец за него переживает, но этого было мало, чтобы наладить отношения. Арису знал, что был бездельником, но это не оправдывало некоторых слов и поступков отца. Арису собирался приложить усилия, но и отцу придется сделать то же самое, чтобы у них что-то получилось. Но он решил надеяться. Хаджиме был рад начать все с чистого листа, как только понял, что Арису этого хочет. Может, еще не поздно все исправить. — Я могу начать искать колледжи с программами по психологии, — сказал Хаджиме. Он говорил со скоростью сто миль в час, как всегда, когда волновался. — Тебе, возможно, придется подавать на стипендии или сначала отучиться где-то подешевле, но мы можем начать разбираться! О, я могу сделать таблицу! Буду использовать разные цвета, чтобы тебе было проще следить! Я... — Он замолчал, когда дверь в комнату открылась. В палату вошла маленькая пожилая женщина с тростью. Она оглядела комнату, ее взгляд остановился на Арису и Хаджиме. Арису заметил удивительную проницательность в ее глазах за толстыми очками в черепаховой оправе. — ...Мы можем вам чем-то помочь? — спросил Хаджиме. Пожилая женщина продолжила идти вглубь комнаты. Цепочки на ее очках звякали при каждом шаге. На ней была юбка с цветочным узором и вязаный свитер. — Как уныло, — сказала она, оглядывая комнату. — Неудивительно, что выздоровление идет так медленно. Этому месту не хватает цвета. Она снова посмотрела на братьев. — Если только он не сделал пластику, ты не мой внук. Он еще недостаточно окреп, чтобы уйти отсюда самостоятельно, хотя наверняка попытается. Глупый мальчишка. — ...Вы ищете Татту? — спросил Арису. Глаза пожилой женщины загорелись. — Ты знаешь Кодая? Значит, это все-таки его комната! Татта упоминал бабушку во время одного из их ночных разговоров. Это, должно быть, она. Они были близки? Это был первый член семьи, который пришел навестить Татту. — Ему сейчас делают рентген, — сказал Арису. — Он скоро вернется. — Понятно, — бабушка Татты села на ближайший стул. — Ты хорошо знаешь моего внука? — Да. Он мой хороший друг, — сказал Арису. Слова вырвались сами собой. Хаджиме выглядел сбитым с толку, но прежде чем он успел что-то сказать, пожилая женщина поднялась и с удивительной скоростью подошла к кровати Арису. — Хм-м... — протянула она, внимательно изучая Арису. — Да, ты мне нравишься. Давно пора моему Кодаю завести друзей, которые будут ему полезны. Остальные только насмехались над ним или поощряли дурные привычки. Да, ты кажешься хорошим мальчиком. Она похлопала Арису по щеке и вернулась на свое место. — Как тебя зовут, дорогой? — Арису, — сказал Арису. Он никогда не был знаком со своими бабушками и дедушками, поэтому не знал, так ли обычно ведут себя все бабушки. В ней чувствовалась та же сильная энергия, что и у Татты, только если у Татты она была похожа на солнечный свет, то у его бабушки — на фейерверк. — Арису. Хорошее, сильное имя, — сказала пожилая женщина. Она положила свою большую сумку на колени. — Ты был там, когда падали метеориты? — Был, — ответил Арису. — Думаю, все в этой части больницы были там. — Всегда приятно видеть столько выживших в такие времена, — сказала пожилая женщина. — Ваши тела и разум могут быть сломлены, но дух может стать сильнее прежнего. Со временем тело и разум могут догнать его. Или же вы попадете на мошеннический семинар и станете дешевым продавцом всякого хлама. Как это сделал Кодай. — ...Он что? — переспросил Арису. Татта не упоминал, что работал сетевом маркетинге. Они с бабушкой в хороших отношениях или нет? Арису не мог понять, она любит его или любит его отчитывать. Прежде чем пожилая женщина успела что-то добавить, дверь в комнату снова открылась, и медсестра вкатила Татту внутрь. Глаза Татты чуть не вылезли из орбит, когда он увидел бабушку. — Нана?! — воскликнул он. — Что ты здесь делаешь?! — Навещаю своего внука, — буднично ответила пожилая женщина. — А что, по-твоему, я здесь делаю? Граблю аптечные шкафы? — Она рассмеялась над собственной шуткой. — Но сегодня вторник! — возразил Татта. — Да, это то, что идет после понедельника. — ответила она. — Дом престарелых отпускает тебя только по средам и четвергам! — Я не хотела ждать так долго. Я от них сбежала, — Бабушка Татты озорно улыбнулась внуку. — Я всегда быстрее, чем они думают. — Нана, ты опять сбежала из дома престарелых?! — в панике воскликнул Татта. — Зачем?! Это уже третий раз за месяц! — Я же сказала: я хотела тебя навестить. Твоей бедной маме приходится работать больше прежнего, чтобы покрыть расходы, а мне совершенно нечего делать с тех пор, как ты отправил меня в эту тюрьму для пожилых. — Это не тюрьма для пожилых, а дом престарелых, Нана! — волновался Татта. — Они снова вызовут полицию! — Пусть сначала поймают меня! Ха! — Нана! — ...Может, нам стоит прогуляться, — медленно сказал Хаджиме. — Подожди, я хочу посмотреть, чем это закончится, — засмеялся Арису. — Арису, брат Арису... Прости, я не знаю, как тебя зовут, — смущенно сказал Татта. ― Это моя бабушка. — Я могу представиться сама, спасибо, — сказала пожилая женщина. — Я Нанако Татта. Я владела собственным цветочным магазином, пока мой неблагодарный внук не отправил меня в тюрьму для пожилых. Я участвовала в конкурсах по всему миру со своими цветами. — Ей восемьдесят три года! — возразил Татта. — И это очень хороший дом престарелых! Я навещаю ее пять дней в неделю, когда меня не госпитализируют из-за того, что я пережил падение космических камней! — Восемьдесят три, а энергии у меня больше, чем у тебя, — сказала Нанако. — Посмотри на себя: ты в инвалидном кресле, а я стою на своих двоих. — В меня попал метеорит! — возмутился Татта. — Нана, я так рад тебя видеть, но ты не можешь постоянно сбегать из дома престарелых! — Тогда забери меня домой. Это сэкономит тебе деньги, — сказала Нанако. Она доковыляла до кровати Татты и взбила его подушку. — Ну?! — обратилась она к медсестре. — Уложите мальчика в постель! — Да, конечно, мэм, — сказала медсестра, явно сбитая с толку этим обменом репликами. — Так-то лучше, — сказала Нанако, когда Татту уложили обратно в кровать. — Ты принимал лекарства? Кодай раньше прятал свои витамины в моих цветочных горшках. — Нана, нам правда не нужно это обсуждать прямо сейчас! — воскликнул Татта, краснея. — Насколько я знаю, он принимает лекарства, — засмеялся Арису. — Хорошо, — одобрительно кивнула Нанако. — Пожалуйста, скажи маме, чтобы она не работала слишком много. Я найду работу получше, как только выйду из больницы, — сказал Татта. — Может быть, я даже смогу получить компенсацию от нынешней! Там есть пункт о травмах на рабочем месте, хотя я не уверен, считаются ли метеориты... — Скажи ей сам. Я слишком стара для всей этой чепухи с мобильными телефонами, — сказала Нанако. Ее взгляд смягчился, когда она говорила. — Но, кажется, у тебя все хорошо. Я рада. — Да, — улыбнулся Татта. — Похоже, я все-таки такой же крепкий, как и ты. Арису знал, что это правда. Он не понимал, откуда, но знал: Татта был по-настоящему крепким орешком. Он был выжившим, который делал сильнее тех, кто рядом. Он раскрывал в людях лучшее. Арису было приятно это осознавать, и он был рад видеть, как Татта воссоединился с членом своей семьи. Эти чувства были такими же необъяснимыми, как и все остальные, но Арису был им рад.

***

— Черт, — пробормотал Чишия. Он стащил пропуск у проходившего мимо санитара, но уровень доступа оказался недостаточно высоким, чтобы попасть в кабинеты руководства. Придется искать другой. — Куина, мне нужно, чтобы ты отвлекла еще одного... Куина схватила его за руку и затащила за угол прежде, чем он успел договорить. — Прости, — сказала Куина, когда Чишия чуть не упал, а его ноги протестующе заныли. — Не объяснишь, что это было? — спросил Чишия. — Прости, — повторила Куина, ее лицо слегка покраснело. — Я... эм... я увидела своего отца. — она выглянула из-за угла. Чишия заметил внушительного вида мужчину, у которого было несколько общих черт с Куиной. — Есть какая-то особая причина, по которой мы прячемся от него? — спросил Чишия. — Не то чтобы я осуждал. Я бы сделал то же самое, если бы увидел своего отца. Куина немного расслабилась от его понимания. — Я не видела его много лет, — призналась она. — У нас были... разногласия по поводу пути, который я выбрала в жизни, и некоторых изменений, которые я в себе сделала. Он не одобрил. — Понятно, — сказал Чишия. — Ты счастлива? — Что? — Ты счастлива? — повторил Чишия. — Ты счастлива с тем путем, который выбрала, и с теми изменениями, которые сделала? — Да, — не задумываясь, ответила Куина. — Я никогда не была счастливее с тех пор, как приняла эти решения. — Тогда я не понимаю, почему ты прячешься от стыда. Кажется, ты сделала правильный выбор, — сказал Чишия, высматривая будущие цели для кражи пропусков. — Я не прячусь от стыда! — возразила Куина. — Мне не стыдно за то, кто я есть, и никогда не было! — Это ты затащила меня за угол, — заметил Чишия. Отец Куины дошел до двери ее палаты, но развернулся, увидев, что ее там нет. — Я не знаю, что ему сказать, — сказала Куина. — Я не знаю, готова ли я к этому. Мне не стыдно за то, кто я есть, но я все равно хочу, чтобы он меня принял. Это безумие? Ты, наверное, не поймешь. Тебе, кажется, все равно, принимают ли тебя люди или даже нравишься ли ты им. — В основном ты права, — усмехнулся Чишия. Было странно, насколько хорошо Куина его уже знала. В каком-то смысле это даже освежало. Ему не было противно иметь кого-то на одной волне с собой. — Я знаю, что ты хочешь мне понравиться, — заметила Куина и расслабилась только тогда, когда ее отец исчез из виду. — О? И почему ты так думаешь? — Ты пришел искать меня сегодня утром, — торжествующе сказала Куина. — Мне просто нужна твоя помощь, — ответил Чишия. — Ничего личного. — Ну конечно, — игриво сказала Куина и слегка подтолкнула Чишию. — И все же, ты мне нравишься. Часть меня считает, что это плохая идея, но более громкая часть говорит мне, что мы должны вот так проводить время вместе. — Учитывая, что мы вместе собираемся воровать вещи, меня бы больше беспокоило состояние твоей совести. — Это говорит тот еще персонаж, — фыркнула Куина. — Такое ощущение... что мы давно не разговаривали друг с другом. Я знаю, мы только что познакомились, но... — Такое ощущение, что нам нужно поговорить или хотя бы быть рядом друг с другом, — сказал Чишия. Он никогда не верил в психические феномены, но это уже начинало становиться смешным. Сначала Нираги, теперь Куина. Куина говорила, что чувствовала то же самое со своей соседкой по комнате. — Да, — сказала Куина. — Немного жутко, да? Как будто мы не контролируем свои мысли и чувства. — Определенно это не то, что мне нравится, ― сказал Чишия. — Каким-то образом я знала, что это будет то, что сведет тебя с ума, — сказала Куина. — Куина. — Мм? — Сомневаюсь, что твой отец проделал весь этот путь, чтобы отчитать тебя. Ты должна гордиться тем, кем стала. Ты должна показать ему это, и если он не оценит — это его потеря. Ты права, тебе не должно быть стыдно за себя, и не стоит из-за одного человека сомневаться в этом. Чишия был так же удивлен, как и Куина, словам, которые сорвались с его губ. Откуда, чёрт возьми, это взялось? Чишия всегда гордился тем, что не сближается с людьми, а теперь раздает глубокие, личные советы? Метеориты, должно быть, выбили из него пару винтиков. — Спасибо, — сказала Куина, вытирая уголки глаз. — Ты плачешь? — Немного, — призналась Куина. — Было очень приятно это услышать, по многим причинам. Я... мне нужно было убедиться, как ты ко мне относишься. Думаю, это беспокоило меня уже какое-то время. Люди редко были уверены в том, что Чишия к ним чувствует, и ему это нравилось. Но с Куиной... он чувствовал, что должен дать ей понять: она для него важна. Что она всегда была важна, и что ему жаль... жаль за что-то. Он не знал, за что именно. — Ну, теперь ты знаешь, ― сказал Чишия. — Надеюсь, это все уладит для т... ай. — Чишия слегка напрягся, когда Куина крепко его обняла. — Мы должны это делать? — Да, — сказала Куина. — Не знаю почему, но да. Должны. Чишия неловко похлопал ее по руке. — Ну-ну. Отпусти меня, пожалуйста. — Только потому, что ты так вежливо попросил, — сказала Куина, отпуская Чишию. — И что ты теперь делаешь? — спросил Чишия, почувствовав, как Куина коснулась его волос. — Когда ты обесцветил волосы и чем? Чистящими средствами? — спросила Куина. Чишия поднял бровь из-за резкой смены темы. — Что? — Как только мы отсюда выберемся, позволь мне заняться твоими волосами. Я не позволю своим друзьям ходить с такой прической, будто они используют волосы в лабораторных экспериментах, — сказала Куина. — Не так уж и плохо выглядит, — вздохнул Чишия. Правда, он понятия не имел, что делал, когда начал их обесцвечивать. Его больше интересовала реакция отца на его новый цвет волос. — Значит, мы теперь друзья? — спросил Чишия. — Угу, — сказала Куина. — Тебе будет сложно от меня избавиться. — Звучит как угроза. — Так и есть. Чишия все еще не мог избавиться от ощущения, что упускает что-то важное, но сейчас ему было лучше, чем когда-либо за долгое-долгое время. Что-то в этом общении с Куиной казалось правильным. Это было то, что ему было нужно. Чишия никогда не думал, что будет нуждаться в друзьях.

***

— Осторожнее, — сказал Хаджиме. — Я вчера прекрасно ходил сам. Тебе не нужно так волноваться, — усмехнулся Арису. — Я даже катал девушку в инвалидном кресле. Я достаточно устойчив, чтобы ходить за двоих. — А я помню, как ты сошел с тротуара и упал в кусты, — сказал Хаджиме. — Ты был так поглощен телефоном, что даже не заметил. — Ну, я извлек ценный урок в тот день. — Конечно. Ты сделал то же самое через два дня. — Мне потребовалось два случая, чтобы усвоить урок! — возмутился Арису под смех Хаджиме. Потеря Карубэ и Чоты не исчезнет, но если из больничного пребывания Арису и вышло что-то хорошее — так это шанс восстановить связь с братом. Прошли годы с тех пор, как они с Хаджиме так много разговаривали. Хадзиме снова начинал казаться ему братом, а не просто успешным незнакомцем, с которым Арису жил под одной крышей. — Хорошо, что ты заводишь друзей. Твой сосед по палате кажется интересным, — сказал Хаджиме. — Так и есть, — усмехнулся Арису. — Но он хороший парень. Я бы еще не прочь снова встретиться с Хейей. — Это твоя девушка? — игриво спросил Хаджиме. — Черта с два, — усмехнулся Арису. — Она слишком молода для меня. К тому же он был предан кому-то другому. Эта мысль возникла из ниоткуда, и Арису споткнулся о собственные ноги. — Я так и знал! — сказал Хаджиме, удерживая Арису. — Что-то случилось? Что-то болит? Тебе нужно присесть? — Я в порядке, — сказал Арису, качая головой. У него никогда не было серьезных отношений. Откуда эти чувства? Так вот что такое любовь? Все становилось странным слишком быстро. Когда он попытался проследить источник этих чувств, все, что приходило на ум, — это кот из его сна. — Давай вернемся в твою палату. Можешь попробовать быть здоровым завтра. Ты меня пугаешь. — волновался Хадзиме. — Серьезно, я в порядке, — сказал Арису. — Я... — И снова его мысль оборвалась. На этот раз не из-за кота. Из-за кролика. Кролика? Откуда, черт возьми, у Арису взялся кролик? Он смотрел на молодую девушку, которая, казалось, была примерно его возраста. Она осторожно шла по коридору, опираясь на ходунки. Девушка подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В ее глазах промелькнули замешательство и узнавание. — Это твоя девушка? — спросил Хаджиме. — Что вообще происходит? Я ничего не понимаю. Арису не слушал, пока они с девушкой медленно шли навстречу друг другу. Он определенно чувствовал любовь. Это была не романтическая любовь, но Арису знал, что смотрит на человека, который для него невероятно важен. Чувствовала ли она то же самое? — Рёхэй? Алло? — сказал Хаджиме. Арису по-прежнему его игнорировал. — Привет, — выдохнул он. — Привет, — ответила девушка. — Прости, я не хотела пялиться. — Да, я тоже, — сказал Арису. Что, черт возьми, с ним происходит? Это было похоже на Татту и Хейю, но еще сильнее. — Мы ведь раньше не встречались? — Не думаю, — сказала девушка. — Но... такое ощущение, что встречались. Серьезно, что здесь творится?! Это был уже третий человек, к которому Арису испытывал это странное притяжение. Хейя, Татта и эта девушка не имели ничего общего, и все же Арису хотелось крепко их обнять и никогда не отпускать. Это была не самая нормальная реакция на незнакомцев в больнице! — Я Арису, — сказал Арису. — Арису? — глаза девушка расширились. — Маленький мальчик сказал мне твое имя! — ...Подожди, что? — Прости, — смущенно сказала девушка. — У меня были странные дни. Был один мальчик, он сказал, что знает меня, и что я знаю других людей, например, мою соседку по палате, и он назвал твое имя, и сказал, что мы вместе играли в игры. — девушка, кажется, поймала себя на мысли. — Я не хотела начинать болтать. Игры. Знание друг друга. Что-то в этом казалось таким правильным. Арису чувствовал, что внутри него вот-вот что-то сломается, но это ощущение тут же исчезло. — Все в порядке. Мы все сейчас стараемся быть в порядке, — сказал Арису. Но ему стало лучше прямо сейчас. Просто встреча с этой девушкой сделала все лучше, чем было до этого. — Я Усаги, — сказала женщина. — Кролик! — выпалил Арису. — У тебя был инсульт или что-то в этом роде? — спросил Хаджиме. — Прости, — сказал Арису. — В последнее время я думаю о кроликах. И твое имя... да. Кролик. — Рада тебя видеть, — тихо сказала Усаги. — Да, я тоже, — сказал Арису. Ему казалось, что он ждал подтверждения того, что с Усаги все в порядке. То же самое касалось Татты и Хейи, и других людей, с которыми он еще не встретился. — Прости, это, наверное, очень странно. — Сейчас все странно, — сказала Усаги, слабо улыбнувшись Арису. — Ты идешь в столовую? Мы можем пойти вместе, — сказал Арису. Он не хотел выпускать Усаги из виду. Он только что нашел ее снова. Где он нашел ее в первый раз? Где-то далеко... — Конечно, я бы этого хотела, — сказала Усаги. — Я ждала свою соседку, но она еще не вернулась. Мне бы не помешала компания. — Моего соседа сейчас отчитывает бабушка, — сказал Арису, когда Усаги пошла рядом с ним и Хаджиме. ― Он пока не может вставать с постели, но, думаю, бабушка для него большее препятствие. — Мило, что его бабушка пришла его навестить, — сказала Усаги. — Да, похоже на то. Но, кажется, она сбежала из дома престарелых, чтобы сюда попасть. — Что?! Разговор с Усаги давался так легко. Арису никогда не умел заводить друзей или просто общаться с людьми в целом. Татта и Хейя были явными экстравертами, которым нравилось разговаривать, поэтому Арису предполагал, что именно это и составляло основу их общения. Но Усаги казалась более тихой, и все же они разговаривали так, будто знали друг друга очень давно. Арису не знал, что это значит, но чувствовал: каждый раз, когда он находил человека вроде Усаги, он становился чуть ближе к тому, чтобы во всем разобраться.