Cat's Eyes

― Больничная еда — это просто кошмар, ― вздохнула Куина. ― Я в сознании всего три дня, а она мне уже осточертела. ― Не понимаю, почему я не подумал об этом раньше, ― произнес Чишия. ― О чем? Ты думаешь, больничная еда как-то со всем этим связана? ― спросила Куина. ― Нет. И ты, и я очнулись через два дня после катастрофы. То же самое касается обоих наших соседей по палате. Наши сердца остановились на одну минуту, и мы пришли в себя через два дня после инцидента. Это странно, не нахоишь? ― Мне бы и в голову не пришло искать подобные закономерности, ― призналась Куина. ― Ты в каком-то смысле пугающий. Я бы не хотела быть твоим врагом. Чишия уже почти привык к приливам ностальгии и эмоций, которые он испытывал при случайных словах и фразах. ― Ну, об этом тебе беспокоиться не стоит. ― Есть уже какие-нибудь рабочие теории? ― спросила Куина. ― Мне любопытно. Хочу знать, что происходит в твоих жутковатых мозгах. ― Ну, ничего конкретного, ― ответил Чишия. ― Честно говоря, это, пожалуй, самая слабая теория из всех, что я когда-либо выдвигал. ― Теперь ты просто обязан мне рассказать, ― настаивала Куина. ― Мы испытываем чувство, будто где-то побывали в промежутке между нашими последними воспоминаниями о нормальной жизни до метеоритного дождя и моментом пробуждения, ― сказал Чишия. ― Это означает, что любое значимое событие должно было произойти в крайне коротком окне, когда мы находились, скажем так, в плачевном состоянии. ― Да. Именно это и делает ситуацию такой странной, ― согласилась Куина. ― Или ты только сейчас это сообразил? Чишия вздохнул. ― Я всегда старался не придавать значения идеям о религии или загробной жизни. Я видел, как бесчисленное множество людей самых разных вероисповеданий и убеждений умирали одинаково. Это казалось бессмысленным. Поэтому я никогда особо об этом не задумывался. ― Ты довольно холодный человек. Надеюсь, ты это понимаешь, ― заметила Куина. ― Но продолжай. ― Существует множество теорий об околосмертных переживаниях и о том, что происходит с сознанием или душой, когда люди балансируют на грани жизни и смерти, ― сказал Чишия. ― Лучшее, что я могу предложить, — это идея о некоем общем опыте, который был спровоцирован тем, что нас подтолкнули так близко к смерти. ― Ты это серьезно, да? ― спросила Куина. ― Я знаю, как это звучит. Мне это тоже не особо нравится, ― ответил Чишия. ― Я предпочитаю иметь дело с конкретными фактами. С тем, что я могу увидеть или потрогать. ― Но если это действительно то, что мы пережили, разве это не считается тем, что ты "видел"? ― спросила Куина. ― Интересная постановка вопроса, ― заметил Чишия. ― Следуя этой логике, у меня нет причин не верить в то, что мы все могли оказаться в каком-то месте, где могли взаимодействовать друг с другом. ― Ты хочешь сказать, что сам веришь в это? ― спросила Куина. ― А во что веришь ты? ― парировал Чишия. ― ...С тобой иногда просто невозможно разговаривать, ― невозмутимо произнесла Куина. ― Просто скажи, веришь ты в спиритуализм или вроде того, или нет. ― Мне нужно провести больше исследований, прежде чем я приду к каким-либо выводам, ― сказал Чишия. ― Но интуиция подсказывает мне, что я на верном пути. Возможно, я окончательно спятил, или этот постельный режим так на меня влияет. ― Нет, мне кажется, ты прав, и я понятия не имею, почему, ― сказала Куина. ― Значит, мы все отправились на какую-то призрачную вечеринку, так? ― Возможно, ― ответил Чишия. ― Нам нужно поговорить с другими выжившими. Узнать, испытывают ли они подобные чувства. И нам понадобятся списки имен. ― Ты пойдешь на что угодно, лишь бы получить нужные ответы, а? ― спросила Куина. ― Больше нет, ― ответил Чишия. Это была еще одна вещь, которую он теперь знал наверняка. ― Думаю, ты мог бы начать с моей соседки по палате, ― предложила Куина. ― Она тоже может быть частью всего этого. Я совсем забыла зайти за ней перед ужином. Она наверняка где-то здесь. ― Звучит как неплохое начало, ― согласился Чишия. Он начинал привыкать к идее об "общей загробной жизни". Было бы даже забавно попытаться это доказать. Ему нужно было чем-то занять свой ум. Почему бы не этим? ― Вон она, ― сказала Куина, указывая пальцем. ― Похоже, нашла себе еще одного друга. ― Куина замахала рукой, подавая знак своей соседке по палате и сопровождавшим ее двоим мужчинам подойти к ним. ― Ты будешь вести себя дружелюбно? Или опять начнешь странничать? ― Я всегда дружелюбен, ― отозвался Чишия. ― Не понимаю, о чем ты. ― Он собирался добавить что-то еще, но слова застряли в горле, когда он поднял взгляд на приближающуюся троицу. Чувство, будто в груди разожгли огонь, захлестнуло его с головой. Странно. Это было что-то новенькое.

***

― Моя соседка, ― сказала Усаги, указывая на девушку, которая махала им рукой. ― Можем подойти поздороваться, если хочешь, ― предложил Арису. Ему не удалось толком разглядеть девушку, но он снова ощутил то же странное чувство. Он последовал за Усаги к ее соседке. Та была не одна: рядом с ней сидел другой пациент и пролистывал что-то, похожее на чью-то медицинскую карту. Другой пациент поднял взгляд на Арису, и, как и в случае с Усаги, их глаза встретились. Но на этот раз эмоциональная реакция была в десять раз сильнее. Арису пришлось ухватиться за плечо Хаджиме, когда он провалился в этот странный, кошачий взгляд незнакомца. Взгляд, который был одновременно до боли знакомым и экзотичным. ― Ты становишься все страннее и страннее, знаешь ли, ― заметил Хаджиме. ― Что с тобой на этот раз? Арису снова не ответил. Он мог только смотреть на этого нового незнакомца. Незнакомца с волосами того же цвета, что и у кота из его сна. Арису почувствовал, будто нашел то, что искал. ― Это Куина, ― представила Усаги, с любопытством изучая спутника Куины. Имя Куины вызвало у Арису еще одну искру узнавания. Было что-то особенно знакомое в самом этом взаимодействии: он и Усаги подходят вот так к двум людям. Возможно, именно к этим двум людям. ― Куина, это Арису. ― Я тоже здесь вообще-то, ― пробормотал Хаджиме. ― Арису, значит? ― переспросила Куина. ― Приятно познакомиться. А это Чишия. Он малость с приветом, так что не пугайся, если начнет вести себя странно. Чишия и Арису все еще пристально смотрели друг на друга. Арису отчаянно хотелось оказаться ближе к Чишие. Ближе настолько, что это определенно нарушило бы все границы приличия. С какого перепугу Арису вообще тянуло на такое?! ― Ладно, я просто скажу это вслух, прежде чем мы окончательно заглядим друг друга до дыр, ― прервала молчание Куина. ― Мы ведь все чувствуем, что знаем друг друга, верно? ― Да, ― подтвердила Усаги. ― Но я понятия не имею, где мы четверо могли встретиться... ― Она запнулась, ее глаза расширились. ― Погоди, ты сказала, его зовут Чишия? ― Ну да, ― ответила Куина. ― А что? ― Все страннее и страннее, ― прошептала Усаги. ― Это прозвучит дико, но кто-нибудь из вас знает человека по имени Агуни? ― Нет, ― сказал Чишия. ― Имя кажется знакомым, но я не могу сопоставить с ним ни одно лицо. ― Аналогично, ― добавила Куина, а Арису кивнул. ― А как насчет Анн? ― спросила Усаги. ― Анн? ― Куина нахмурилась. ― Я... боже, как странно. Никогда такого не чувствовала. ― Она потерла плечи. ― Не думаю, что знаю кого-то по имени Анн, но... кажется, я очень хочу ее знать. ― Это интересный Анн-твет, ― машинально каламбурил Чишия. ― Ты-то зачем каламбуришь?! ― воскликнула Куина. ― И почему мне так хочется врезать тебе за это?! ― А что насчет Хейи? ― предприняла еще одну попытку Усаги. Куина и Чишия покачали головами, но глаза Арису загорелись. ― Я вчера встретил кого-то по имени Хейя! ― воскликнул он. ― И у меня тоже было чувство, что я видел ее раньше! ― Так, это становится интересным, ― произнес Чишия. ― Еще какие-нибудь имена хочешь подбросить? ― Еще только два, ― сказала Усаги. ― Нираги и Татта. ― Я знаю Татту! ― отозвался Арису. ― Он мой сосед по палате! ― Позволю себе предположить, что ты тоже его "узнал", ― сказал Чишия. Он так и не смог отвести глаз от Арису. ― Верно, ― подтвердил Арису. ― Что ж, Нираги — мой сосед, и у меня возникло то же чувство, ― подытожил Чишия. ― В связи с чем назревает вопрос: откуда у тебя этот список имен? ― От маленького мальчика, который вбежал ко мне в палату, ― сказала Усаги. ― Он сказал, что искал меня, и что я не помню ни его самого, ни тех, чьи имена он назвал. Он сказал, что мы вместе играли в игры. ― Она вздохнула. ― Все это звучит куда безумнее, когда произносишь это вслух. ― Только я подумала, что страннее уже быть не может, ― согласилась Куина. ― Мы можем, по крайней мере, подтвердить существование большинства этих людей, ― произнес Чишия. ― Всех, кроме двоих. ― Готов поспорить, где-то здесь есть пациенты с такими именами, ― сказал Арису, ища подтверждения во взгляде Чишии. Он знал, что Чишия почти всегда был тем, у кого находились ответы. А больше всего ему просто хотелось еще немного на него посмотреть. ― Готов поспорить, ты прав, ― ответил Чишия. ― Есть идеи, как звали того ребенка? Похоже, он что-то знает. ― Нет, прости, ― сказала Усаги. ― Но я бы, наверное, узнала его в толпе. У меня тоже было чувство, что я видела его раньше. Хаджиме стоял позади группы, гадая, что ему, черт возьми, делать. Он не понимал ни слова из их разговора и начинал всерьез беспокоиться, не получили ли его брат и все эти люди повреждение мозга. ― У Чишии есть теория о том, где мы все могли встречаться раньше, ― сказала Куина. ― Она не из тех, что я готов выносить на публику, ― сухо заметил Чишия. ― Я пока не знаю, как это сформулировать. ― Она довольно дикая, но кажется логичной, ― добавила Куина. ― Просто выслушайте его, ладно? ― Ладно, ― Арису кивнул. Он готов был слушать все, что скажет Чишия. Арису не особо вслушивался, когда Чишия излагал свою теорию о загробных мирах. Он был слишком сосредоточен на самом Чишие. Ему хотелось прикоснуться к нему, что со стороны казалось бы жутким. Эти порывы начинали всерьез пугать Арису. И пугало еще сильнее то, что его взгляд постоянно опускался к губам Чишии. Так, ему нужно взять себя в руки, прямо сейчас. ― В этом есть смысл, ― сказала Усаги. ― Не знаю почему, но смысл есть. ― Может, этот ребенок каким-то образом помнит "ту сторону", или где бы мы там ни оказались, ― предположила Куина. ― И вообще, не стесняйтесь винить во всем Чишию. Я бы в жизни не додумалась, что происходит что-то странное, если бы не он. У меня не хватает мозгов, чтобы анализировать непонятные предчувствия. ― Просто нужно было чем-то заняться, ― ответил Чишия, но выглядел довольным таким поворотом событий. Такое выражение лица у него появлялось всегда, когда он что-то разгадывал. Оно было едва уловимым, но Арису научился его распознавать. И если Чишия прав, то Арису, возможно, научился распознавать его в чертовом ином мире.

***

― Ты притих, ― заметил Татта. Все уже вернулись в свои палаты на ночь. ― Я просто думаю, ― сказал Арису. Ему было о чем подумать, но мысли зациклились на Чишие. Он был так рад его видеть. Он был рад видеть Хейю, Куину и Татту, и очень счастлив видеть Усаги, но в тот момент, когда он увидел Чишию, это было похоже на то, как кусочек пазла встал на свое место. Арису лишь жалел, что не видит всей картины целиком. ― Татта, тебе снились какие-нибудь странные сны? ― Мне снился сон про двух волков, ― ответил Татта. ― Очень странный сон. Наверное, это ничем не поможет. ― Я думал, что мои сны — чистый бред, но один из них вроде как сбылся, ― сказал Арису. ― Я рассказывал тебе про кота из моего сна? Он настоящий, и он человек. ― Так, я абсолютно не понимаю, о чем ты говоришь, ― произнес Татта. ― Но я за тебя рад. ― Я познакомлю вас завтра, ― пообещал Арису. ― Нам нужно собрать всех в одном месте. И еще нужно выследить двоих других пациентов и того ребенка. ― Погоди, что? ― спросил Татта. ― Зачем? Это что, какая-то сектантская деятельность? Начинает смахивать на секту. ― Это не секта, ― ответил Арису и начал вводить Татту в курс дела. ― Я бы сам в это не поверил, но Усаги знала все наши имена, и мы явно как-то знакомы, ― закончил он, когда объяснил все Татте. ― Я тебе верю, ― сказал Татта. ― Может, если я встречусь с этими ребятами, то перестану чувствовать, будто мне чего-то не хватает. Арису все еще казалось, что ему не хватает нескольких важных деталей, но это чувство заметно притупилось в тот миг, когда он увидел Чишию. Чишия был тем, кого он искал. Тем, по кому он тосковал — если судить по его снам. Арису и раньше случалось всерьез влюбляться, но ничего подобного он еще не испытывал. Раньше он никогда не задумывался о свиданиях с парнем. Он не знал, что это значит для его ориентации. Он не был уверен, что сейчас находится в том состоянии, чтобы пытаться в этом разобраться. Он знал лишь одно: Чишия был прекрасен со своими странными кошачьими глазами. Арису хотел быть рядом с ним. ― Ты в порядке? ― спросил Татта. ― Да, ― ответил Арису. Это было не совсем правдой. Он был далеко не в порядке, как физически, так и морально, но, возможно, Нанако Татта была права. Его дух мог оказаться сильнее, чем он думал, и, возможно, со временем тело и разум подтянутся. После встречи с Чишией Арису чувствовал себя лучше, чем когда-либо прежде.

***

― Ты меня пугаешь, ― пробормотал Нираги. ― Я ведь даже слова не сказал, ― ухмыльнулся Чишия. ― Вот именно. У меня такое чувство, что ты что-то замышляешь, ― подозрительно произнес Нираги. ― Ничего я не замышляю. Просто думаю. ― О чем? ― О жизни, ― На самом деле он думал о парне, словно какая-то старшеклассница. Можно было с уверенностью сказать, что Чишия никогда раньше не проходил через подобный мыслительный процесс. Существование загробного мира — это одно, но влюбиться в какого-то парня в этом самом мире? Это уже было чересчур. Чишия не мог игнорировать множащиеся улики. Усаги с ее списком имен и мальчик, который, кажется, что-то помнил, могли быть теми самыми деталями, которые он искал. Но вместо того чтобы прокручивать в голове эти факты, он думал об Арису. Он понял, что перед ним человек по имени Арису, в ту самую секунду, как увидел его. У него возникло то же чувство, что и тогда с именной табличкой. Каким-то образом он просто знал, что это тот самый человек, по которому подсознательно тосковал его разум. Он серьезно по ком-то тоскует? Он не считал себя способным на подобное. Это было немного неловко. И в то же время — пугающе. Чишия не помнил, чтобы когда-либо прежде желал кого-то так сильно. Он делал все возможное, чтобы никогда не нуждаться в другом человеке. Впрочем, учитывая, что он, похоже, застрял в компании Куины, в последнее время это получалось у него не очень хорошо. Ему отчаянно хотелось узнать, откуда он знает Арису, но в то же время он задавался вопросом: а не лучше ли этого не знать? Он чувствовал, что изменился, но было ли это к лучшему? Он стал тем, кем был, чтобы выжить. Выжить под гнетом отца, выжить на работе, выжить в собственной жизни. Если он потеряет способность к этому, то какой во всем смысл? Он изменился, но не был уверен, что действительно хочет принять эти перемены. И почему-то он знал, что Арису стоит во главе этого преображения. Принять Арису означало бы принять эти перемены, и по логике вещей, Чишие следовало держаться от него как можно дальше. И все же он понимал, что держаться в стороне будет невозможно.

***

Прошла почти неделя с тех пор, как упали эти дурацкие метеориты, и Нираги не собирался проводить в постели ни секунды больше. К тому времени, как он проснулся, Чишии уже не было. Этот везучий ублюдок где-то шатался, занимаясь чем-то наверняка незаконным (скорее всего, это было не так, но из-за манеры Чишии все выглядело подозрительно). Стоило ли ему уже вставать с кровати? Нет, не стоило, и Нираги это прекрасно понимал. Но разве травмы когда-нибудь его останавливали?! Он... не мог точно вспомнить, что привело его к такому выводу, но был уверен, что это правда. Что ж, была не была. Нираги пришлось отсоединить несколько мешающих трубок и датчиков, чтобы было легче двигаться. Оставалось надеяться, что ничего из этого не было жизненно важным. Вскоре ему удалось сдвинуться ровно настолько, чтобы неуклюже сползти с кровати. Это заняло не меньше двух минут, но он все же сумел встать на ноги. Маленькая победа, но все же победа! Раз он уже встал, можно было начинать двигаться. По крайней мере, до тех пор, пока его не заметит медсестра и не утащит обратно, прежде чем он рухнет и испустит дух, но Нираги был рад и этому. Он чувствовал странный зуд. Это не был физический зуд, он шел откуда-то глубоко из-под кожи. Что-то было не так, и он был уверен, что это как-то связано с тем, чего он не мог вспомнить. Теперь, когда он был на ногах, можно было попытаться что-то с этим сделать. Нираги на мгновение задумался. Он бы не сказал, что его инстинкты были особенно острыми, но что-то внутри него — вполне возможно, тот самый инопланетный паразит — казалось, знало больше, чем он сам. Ему это не нравилось, но он решил прислушаться к этой части себя. Хотелось проверить, подкинет ли она ему какие-нибудь идеи. Спустя мгновение он понял, куда хочет пойти.

***

Хейя снова успешно сбежала из своей палаты! Соседки все еще не было видно, и ей становилось одиноко. Она надеялась снова столкнуться с Арису. От одной встречи с ним на душе стало легче, и Хейя отчаянно хотела испытать это чувство снова. К сожалению, больница была огромной, и она понятия не имела, где может быть Арису. Она осторожно катила коляску по коридору. Получалось все еще не очень, но она определенно делала успехи. Она изо всех сил старалась не смотреть на забинтованную культю левой ноги. К этому предстояло долго привыкать. Внимание Хейи привлекла одна из палат. Несколько врачей обступили крупного, мускулистого пациента. Мужчина был подключен ко всевозможным аппаратам. Выглядел он ужасно, но был все еще жив. Хейе удалось подслушать, о чем говорили врачи. ― Он проделал большой путь после остановки сердца. Принесите мне марлю, ― говорил врач. ― Хорошо, ― медсестра кивнула и направилась к выходу. Хейя поспешно отъехала от двери. ― Вы его подруга? ― спросила медсестра, заметив Хейю. ― Ну, нет, ― ответила Хейя. Но... было ли это правдой? Глядя на этого человека, она испытывала то же самое мощное чувство, что она его знает. Она была рада его видеть. Видеть его в таком немощном состоянии было тяжело, но она была счастлива, что он жив. Она была ему благодарна, она надеялась, что он проснется... Откуда брались все эти чувства?! Должно быть, ее замешательство отразилось на лице, так как взгляд медсестры стал обеспокоенным. ― Он тоже изо всех сил борется за жизнь, да? ― сказала Хейя, надеясь отвлечь внимание от своей странной реакции. Медсестра улыбнулась. ― Да, это так. Она пошла дальше по коридору, оставив Хейю смотреть в палату на мужчину. Кем же он был? Она не видела на палате таблички с именем или чего-то еще, что указывало бы на личность этого человека. Она ненавидела это чувство. Казалось, ответы совсем рядом, но до них никак не дотянуться. Она знала лишь то, что каким-то образом этот человек был для нее важен. ― Тебе лучше проснуться, ― пробормотала Хейя. ― Может, ты знаешь, где мы встречались раньше.

***

Нираги прищурился, напряженно размышляя. Все было бесполезно. Он понятия не имел, зачем захотел прийти именно сюда. Он с огромным трудом притащил свою задницу к какой-то подсобке и понятия не имел, на кой черт он это сделал. ― Это глупо, ― пробормотал Нираги. Разгуливать по больнице определенно было плохой идеей. Он чувствовал себя паршиво и уже начинал скучать по своей кровати. Теперь придется тащиться обратно в палату. Все это так чертовски глупо... Нираги обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть какого-то парня, который чуть не врезался прямо в него. ― Смотри, куда прешь! ― рявкнул Нираги. Это был рефлекс. ― Прости, ― запыхавшись, сказал незнакомец. ― Мне очень нужно было сюда прийти. ― Сюда? ― переспросил Нираги, бросив взгляд на дверь с табличкой "Техническое помещение". ― ...Да? ― ответил незнакомец. ― Это очень трудно объяснить. Я просто почувствовал, что мне нужно здесь быть. Не знаю почему. Если бы Нираги сам не испытывал того же самого, он бы решил, что этот парень еще более сумасшедший, чем он сам. Но он испытывал то же самое, и, более того, один взгляд на этого парня вызывал у него эмоции. Эмоции, которых он обычно не чувствовал. Незнакомец посмотрел на Нираги, и его глаза внезапно наполнились слезами. ― Ты чего, черт возьми, плачешь?! ― потребовал ответа Нираги. ― Я... я не знаю, ― пробормотал незнакомец, вытирая глаза. ― Просто мне вдруг стало так хорошо. Чувствую такое облегчение. Нираги не мог его осуждать. Он чувствовал ровно то же самое. Он не собирался плакать, во всяком случае, пока мог с собой совладать, но если дурацкая подсобка ничем ему не помогла, то встреча с этим парнем — определенно да. ― Не верится, что это снова происходит, ― незнакомец рассмеялся сквозь слезы. ― В этот раз все еще сильнее. Я не понимаю. Такое чувство, будто я тебя знаю. ― Не знаешь, ― бросил Нираги, очередная автоматическая реакция. Никто его не знал, больше нет. Не после того, как он изменил в себе абсолютно все. Но он не мог игнорировать то, как незнакомец смотрел на него. Это не был взгляд, полный ненависти или отвращения. Это был взгляд, полный счастья, благоговения, привязанности и чего-то еще, чему Нираги не мог дать названия. Люди никогда так на него не смотрели. Это пугало его. ― Да, я уверен, что мы раньше не встречались, ― сказал незнакомец. ― Но я все равно очень, очень рад тебя видеть. ― Псих, ― пробормотал Нираги. Правильным поступком было бы оттолкнуть парня с дороги и вернуться в кровать, но он не мог заставить себя это сделать. Даже если бы у него совсем не было травм, Нираги знал, что не сможет заставить себя уйти. ― Как тебя зовут? ― С чего бы это его вдруг заинтересовало?! ― Татта. А тебя? ― спросил незнакомец. Он на мгновение протянул руку вперед, словно хотел коснуться Нираги. Какого черта он творит?! ― Нираги. И я уверен, что ты меня не знаешь, ― сказал Нираги, пытаясь стряхнуть с себя это странное оцепенение. Звучание имени "Татта" вызвало в нем бурю эмоций. Эмоций, к которым он совершенно не привык. ― А я думаю, что хочу узнать, ― сказал Татта. ― Это странно? ― Да. Очень, ― ответил Нираги. Все это становилось страннее с каждой секундой. Голова снова пошла кругом. Он протянул руку, чтобы опереться о стену, но промахнулся и слегка качнулся вперед. Татта в мгновение ока оказался рядом, поддерживая его. ― Ты в порядке?! ― Я попал под чертов метеоритный дождь! По-твоему, я в порядке? ― прорычал Нираги. И все же он чувствовал себя лучше, чем когда-либо с момента пробуждения. Сейчас ему было отлично, несмотря на то что его трогал незнакомец. Татта буквально держал его, и у Нираги не было желания его оттолкнуть. Это было... очень приятно. ― Где твоя палата? Не думаю, что тебе уже стоит разгуливать, ― засуетился Татта. ― Тебе нужно прилечь. Я могу проводить тебя обратно. ― Ладно, ― сказал Нираги, удивляясь самому себе. Его привычное упрямое желание делать все самому и избегать людей как чумы куда-то испарилось. ― Просто опирайся на меня, хорошо? ― сказал Татта. ― Как скажешь, ― пробормотал Нираги. Но он знал, что может на него опереться. Он осознал, что доверяет Татте. Он был рад его видеть. И каким-то образом он понял, что пришел к этой подсобке вовсе не ради самой подсобки. Он начинал думать, что пришел сюда ради Татты. В этом было еще меньше чертова смысла, но Нираги решил подумать об этом, когда ему станет лучше.

***

Арису тихо застонал. Он проснулся поздно. Прошлой ночью его сны были еще более странными. Он бродил по тому же горящему отелю, что и раньше, но на этот раз вместо кота он следовал за Чишией, не имея возможности ни догнать его, ни дотянуться. ― Который час? ― простонал Арису. Больничная жизнь ему уже осточертела, хотя не прошло и недели. Ответа не последовало. Он взглянул на кровать Татты — она была пуста. Должно быть, он куда-то ушел. Арису нужно будет найти его позже, чтобы познакомить с остальными. Сегодня они планировали выследить того мальчика... Арису чуть не подпрыгнул. Оказалось, он в палате не один. Чишия сидел на тумбе, пролистывая какую-то папку с таким видом, будто занимался этим каждый день. ― ...Привет? ― медленно произнес Арису. ― А я уж думал, ты проспишь весь день, ― сказал Чишия, не поднимая глаз от папки. ― Что ты делаешь? ― спросил Арису. ― Проверяю твою карту. Как я и думал, твое сердце тоже останавливалось ровно на одну минуту. Слишком очевидная закономерность, ее уже нельзя отрицать, ― сказал Чишия. ― Это моя карта? Как ты вообще ее достал?! ― воскликнул Арису. ― Я подменил ее, когда твоя медсестра отвернулась, ― невозмутимо ответил Чишия, будто это совершенно обычное дело для любого человека. ― Не переживай, я почти закончил. Оставлю ее там, где она найдет. ― Но что ты здесь вообще делаешь? ― спросил Арису, все еще пытаясь понять, что происходит. ― Честно? ― Чишия наконец поднял взгляд на Арису, давая ему еще раз заглянуть в глаза. ― Я сам не знаю. Просто хочу тут быть. ― Я тоже хочу, чтобы ты был здесь, ― произнес Арису и застыл. ― Это прозвучало странно, ― пробормотал он. ― Я, э-э… Я не знаю, что имел в виду. Чишия усмехнулся, и от этого у Арису затрепетало в животе. ― Я тоже не совсем понял, что ты имел в виду. ― Сейчас я наверняка покажусь еще страннее, но просто скажу это, ― набрав воздуха, сказал Арису. ― Когда я смотрю на тебя, у меня внутри куча странных чувств, которые я не понимаю. Это не просто узнавание. Немного похожее было с Усаги, но совсем не так сильно. Даже сейчас, глядя на тебя, я чувствую очень много всего. ― Интересно. ― ...Это слишком странно? ― спросил Арису. ― Вовсе нет. В последнее время мой порог странностей сильно повысился, ― сказал Чишия, закрывая карту Арису. ― И у меня те же самые чувства. Видимо, они и заставили меня остаться в твоей палате. Когда Арису услышал, что Чишию тоже тянет к нему, его наполнило тихое удовлетворение. Ему нравилось, когда Чишия смотрит на него. Кажется, он начинал этого жаждать. ― Я правда не понимаю, что это все значит. ― Я тоже, но думаю, что это можно выяснить, ― сказал Чишия. Он спрыгнул с тумбочки и сел на кровать Арису. ― Посмотри на меня повнимательнее. Может, память прояснится. Арису почувствовал, как у него снова горячо на щеках, но наклонился ближе и вгляделся в черты Чишии. Обычно он не приближался так к людям, особенно к незнакомым. Но, приближаясь, Арису снова накрыло сильное чувство дежавю. Он уже бывал в похожей ситуации. Было тепло, было много воды… ― Я сказал посмотреть повнимательнее, а не залезать ко мне на колени, ― снова с усмешкой сказал Чишия. Тут Арису заметил, что приблизился так сильно, что их лица были всего в пару сантиметрах. Он тут же отпрянул, пылая от смущения. ― Прости! Я не хотел так близко. Я вообще не понимаю, что делаю. Наверное, метеоры меня сломали. Что он вообще несет?! ― Вот как? Может, мне стоит тебя обследовать, чтобы убедиться, что врачи ничего не пропустили? ― с игривой усмешкой предложил Чишия. Флиртует ли он сейчас с Арису? А нравится ли это Арису? На второй вопрос ответ был однозначно да. ― Если хочешь, ― голос Арису прозвучал непривычно высоким. ― Кажется, я что-то начал вспоминать. ― О? ― в глазах Чишии промелькнул интерес. ― Что именно? ― Это было скорее чувство, чем воспоминание, ― признался Арису, не зная, хочет ли делиться тем, что ощутил. ― Все равно расскажи, ― настаивал Чишия. ― Мы делали то же самое, что минуту назад. И там было тепло. И была вода, ― сосредоточился Арису, пытаясь ухватить еще детали. В какой-то момент глаза у него расширились, а лицо стало еще краснее. ― Что случилось? ― спросил Чишия. ― Ты что-то еще вспомнил. ― Н-нет, я... ― Арису. Расскажи мне. ― Мне кажется, мы были без одежды, ― едва слышно, совсем смущенно сказал Арису. На мгновение невозмутимость Чишии исчезла. Он был удивлен не меньше Арису. Улыбка на его лице вдруг стала по-детски любопытной, как у котенка. ― Любопытная деталь, ― ответил Чишия, привычное спокойствие вернулось. ― Я не привык плавать голышом с кем попало. Думаю, ты тоже. Или ошибаюсь? Мне кажется, ты способен меня удивить. Это все еще флирт? Что вообще сейчас происходит?! Как бы Карубэ поступил в такой ситуации?! Ну, то, что сделал бы Карубэ, вряд ли сработало бы у кого-то, кроме самого Карубэ. ― Да я как-то не привык заниматься подобным с незнакомцами, ― наконец выдавил Арису, решив придерживаться честности. ― Это вполне укладывается в теорию о том, что мы вовсе не незнакомцы. И это касается не только нас двоих, ― произнес Чишия. ― Ты правда так думаешь? ― спросил Арису. ― Думаю, да. И мне кажется, ты чувствуешь то же самое. Что-то внутри нас знает друг друга. Просто у нас нет доступа к источнику этого, ― сказал Чишия. Он говорил это так спокойно, будто люди сталкиваются с подобным на каждом шагу. ― Да, но... загробная жизнь? ― засомневался Арису. ― Почему бы нам не встретиться там? Я не силен в теологии, но, по-моему, в большинстве версий загробного мира взаимодействие с другими вполне возможно, ― рассудил Чишия. ― И если ты прав, похоже, там мы узнали друг друга довольно близко. Лицо Арису снова вспыхнуло. ― Я не знаю, зачем вообще это ляпнул. Прости. ― Не извиняйся. Это одно из первых четких воспоминаний, всплывших у кого-либо из нас, ― сказал Чишия. ― Все, с чем нам приходится работать, — это зыбкий каркас из предчувствий. Именно эти детали нам и предстоит изучить. К счастью, я люблю головоломки. ― Я знаю, что любишь, ― сорвалось с губ Арису. ― ...Почему-то. ― Вот о таких мелочах я и говорю, ― подхватил Чишия. ― По-моему, это неплохое доказательство того, что мы как-то узнали друг друга. И раз уж нас всех так тянет друг к другу, возможно, мы провели вместе немало времени. ― Он ухмыльнулся. ― Времени, достаточного для совместных заплывов нагишом. Арису простонал, чувствуя, что краснеет еще сильнее. ― Ты всех так изводишь? Или я исключение? ― Кажется, ты все-таки исключение, но не в плане издевательств, ― игриво ответил Чишия. Он выглядел таким расслабленным и непринужденным. Арису понял: это оттого, что сейчас над ними не висит какая-то глобальная угроза. Ему еще не доводилось видеть Чишию таким беззаботным. ― Мне кажется, то место, где мы были... оно было довольно напряженным, ― предположил Арису. ― Сейчас ты кажешься более спокойным. Это бросается в глаза. ― Ну, могу сказать, что такое состояние для меня в новинку, ― признался Чишия. ― Я чувствую себя не так, как обычно. ― Я тоже. Для меня это хорошие перемены, ― сказал Арису. ― А для тебя? ― Пока не уверен, ― ответил Чишия. ― На первый взгляд — это приятно. Но я не знаю, как это отразится на других сферах моей жизни. ― У меня есть предчувствие, что это к лучшему, если тебе от этого легче, ― Арису пожал плечами. ― Как ни странно, легче. ― На этот раз ухмылка Чишии была больше похожа на настоящую улыбку. ― А что насчет эмоций? ― А? ― Ты помнишь, что чувствовал в том обрывке памяти? ― спросил Чишия. ― Эмоции могут быть ключом к разгадке, что для меня не очень удачно. Это никогда не было моей сильной стороной. Арису на мгновение задумался. Сейчас было легко воскресить тот фрагмент памяти. Он понимал, что теперь, вероятно, никогда его не забудет, отчего краснел еще сильнее. Он знал, что в тот момент испытывал целую гамму чувств. Он попытался сосредоточиться на них. Нервозность, счастье, предвкушение, трепет, покой, желание, возбуждение... О боже. ― В чем дело? ― спросил Чишия. Арису был уверен, что он вот-вот откроет новый оттенок красного. Что, черт возьми, происходило в этой предполагаемой загробной жизни?! ― Кажется, мы были близки, ― выдавил из себя Арису. Он ни за что не смог бы вслух признать все то, что к нему вернулось. ― Физически? Это мы уже выяснили. ― Эмоционально, ― сказал Арису, и его голос снова скакнул на несколько октав вверх. ― По-моему, мы и это выяснили, ― снова ухмыльнулся Чишия. ― Мы были чертовски рады видеть друг друга. ― Думаю, и то, и другое, ― подытожил Арису. Ему казалось, что он сейчас самовоспламенится. ― Эмоционально. И физически. Да. ― Он никогда раньше ни с кем не делал ничего подобного! Он никогда не был сторонником секса без обязательств и сомневался, что его взгляды изменились бы даже в ином мире. Значит ли это, что у него были какие-то серьезные отношения с Чишией? Такие, что дошли до близости? Он поймал себя на мысли, что одновременно и надеется на это, и нет. С одной стороны, он этого хотел. С другой — если уж до этого дошло, ему хотелось бы это помнить. Чишия некоторое время изучал Арису, пока до него не дошло. ― Понятно, ― произнес он, и его лицо уже во второй раз выразило удивление. ― Как интересно. Его было невозможно прочесть. Понравилась ли ему мысль о том, чтобы быть с Арису? Или она была ему противна? Вызывала отвращение? Сердце Арису колотилось со скоростью мили в минуту. Уйдет ли Чишия прямо сейчас? Неужели Арису все испортил? Боже, он же совершенно ничего не знает об отношениях! Это была самая невероятная часть всей этой истории! То, что он вообще умудрился в них как-то впутаться! Лицо Чишии уже вернулось в свое спокойное, непроницаемое состояние, но Арису заметил одну крошечную деталь. На его щеках проступил едва заметный румянец. Ничего себе. Арису позавидовал тому, что Чишия умеет краснеть так деликатно, но это чувство мгновенно сменилось внезапным восторгом. Может, он слишком много себе напридумывал, но что, если это знак того, что чувства, подтолкнувшие его к действиям в том воспоминании, были взаимны?! Он почувствовал, как в груди взрываются фейерверки... Фейерверки. В памяти мгновенно всплыли Карубэ и Чота в Сибуе, еще до того, как все пошло наперекосяк, но следом пришло другое воспоминание. Оно было более слабым и туманным, но Арису знал, что это то, через что он прошел. Он вспомнил, как сидел где-то высоко, совсем рядом с небом в котором были ослепительные фейерверки. Это было прекрасное зрелище, но не из-за самих огней. А из-за того, что они значили и что должно было произойти. И прежде всего, это было красиво из-за того, кто был рядом с ним, — все еще рядом после бесконечных испытаний самого разного толка. Воспоминание в воде, возможно, было первым разом, когда он оказался так близко к Чишие физически, но уж точно не последним. Во время фейерверков они могли быть полностью одеты, но та близость, которую они разделяли тогда, выходила далеко за рамки поверхностной страсти. Чишия нахмурился. ― Что не так? Арису поднял руку и коснулся щеки. Она была мокрой от нескольких случайных слез. Незадолго до тех фейерверков ему было хуже всего. Он не помнил этого отчетливо, но знал, что его состояние было тяжелее всего, что он когда-либо чувствовал в этом мире. Он был на самом дне, но не утонул во тьме. Он выбрался, и он был не один. Рядом был кто-то, кто протянул ему руку. Теперь он помнил фейерверки яснее. Он помнил себя и Чишию, их руки, обнимающие друг друга, их губы, прижатые друг к другу, передающие эмоции, которые никогда не удалось бы выразить словами. ― Арису, ― снова позвал Чишия, возвращая его в настоящее. Он потянулся к прикроватному столику и протянул коробку с салфетками. ― Спасибо, ― пробормотал Арису, взял одну и вытер глаза. ― Прости. ― Тебе не за что извиняться, ― Арису видел, что Чишии не терпится разузнать, что именно он вспомнил, но тот сдерживался. Он ставил состояние Арису выше собственных желаний. Он ведь не всегда так поступал, верно? Нет, он изменился. И Арису был уверен, что изменился к лучшему. ― Это прозвучит очень, очень странно, ― сказал Арису. ― Но я вспомнил, как мы сидели вместе. Были фейерверки. Они отличались от тех метеоров, которые мы видели перед тем, как все случилось. Это были настоящие фейерверки. Мы были на крыше какого-то здания и сидели вместе. ― Ты сказал об этом дважды, ― заметил Чишия, но тон его был мягким, а не насмешливым. ― Мы делали что-то еще? Арису решил отбросить осторожность. ― Мы, эм, мы, кажется, целовались. ― Кажется? Было не совсем понятно? ― Нет, ― пробормотал Арису. Он был уверен, что уже перешел все границы красного и теперь исследовал неизвестные науке части цветового спектра. ― Все было предельно понятно. Мы определенно, ну, да. ― Какой это был поцелуй? ― спросил Чишия. ― Хороший, ― тут же выпалил Арису. Внутри он только застонал. Выжил после метеоров, чтобы умереть от социальной неловкости. Чишия ухмыльнулся. ― Сочту это за комплимент. ― Там было... многое, ― сказал Арису. ― Мы... много значили друг для друга. Извини, нужные слова не... этоваются. ― И вот он опять начал придумывать слова. Замечательно. ― Я, правда, никак не могу это доказать. ― Я верю тебе, ― сказал Чишия. ― Между нами какая-то связь. Уверен, если бы я к тебе не пришел, ты бы пошел меня искать. Логично, что то, что мы сейчас чувствуем, родилось из чего-то значимого. ― Ты совсем не выглядишь испуганным, ― сказал Арису. ― Не то чтобы я привык слышать, что у меня мог быть роман в загробной жизни. Я осмысливаю все это так же, как и ты, ― сказал Чишия своей фирменной усмешкой. Это было выражение, которое так присуще только ему. ― Не думаю, что это был просто флирт, ― пробормотал Арису. ― Я ведь никогда... Ну, слушай, у меня бывали моменты, когда я был отчаянным девственником, но не думаю, что я бы ввязался во что-то подобное просто так. Теперь Чишия выглядел так, будто с трудом сдерживает смех. ― Понимаю. Арису изо всех сил сдерживался, чтобы не задушиться подушкой. Если бы Карубэ и Чота сейчас на него смотрели, они бы точно валялись со смеху. ― Похоже, психологическая блокировка у нас довольно сильная. Значит, пробиться могут только самые сильные чувства и воспоминания. Логично, что это был не просто флирт, ― задумчиво сказал Чишия. ― Признаю, это как-то не укладывается в мое обычное поведение. Но, кажется, теперь на меня это не так уж распространяется. ― Со мной тоже самое, ― сказал Арису. ― Наверное, это и объясняет, почему мы так остро отреагировали, увидев друг друга. ― Возможно, это намек на то, что мышечная память или похожие обстоятельства могут помочь, ― сказал Чишия. Даже движения у него были быстрые и кошачьи. Арису пришлось себе напомнить, чтобы не думать о том, что Чишия вдруг оказался очень близко. ― Привет, ― неловко сказал Арису. ― Привет, ― ответил Чишия, ухмылка стала еще шире. Видимо, ему это доставляло удовольствие. ― А куда я положил руки? ― Что? ― переспросил Арису, потому что его мозг все еще не работал как надо. ― В твоей памяти. Как расположены были мои руки? ― уточнил Чишия. ― Вокруг моей шеи, ― ответил Арису, пытаясь смотреть куда угодно, только не на Чишию, но это было невозможно. ― Вот так? ― Чишия наклонился вперед, обвивая руками шею Арису. ― Они еще немного лежали на плечах. ― Так? ― спросил Чишия, чуть изменив положение рук. ― Да, ― кивнул Арису. Сердце стучало уже по всему его телу. ― Положи свои руки на то место, где они были, ― скомандовал Чишия. Арису не верил, что все это происходит на самом деле. ― Прости... Я... ― Арису запнулся, медленно обхватывая Чишию за талию. ― Не извиняйся. Просто убедись, что они на месте, ― сказал Чишия, чуть сместившись, чтобы Арису было удобнее. Его глаза теперь сияли, он явно наслаждался ситуацией. Арису не знал, хочется ли ему провалиться от стыда или он скоро вознесется. ― Вот так, ― сказал Арису, плотно обняв Чишию за талию. ― И мы были... еще ближе друг к другу. ― Так? ― Чишия придвинулся еще ближе, аккуратно учитывая их травмы. ― Да, ― едва слышно выдохнул Арису. ― Именно так. Между ними почти не осталось места, их груди почти соприкасались. ― Что-нибудь вспоминается? Ощущаешь что-то знакомое? ― спросил Чишия. ― Я... не думаю, ― пробормотал Арису. Как тут вообще можно что-то обдумывать?! ― Хм, ― сказал Чишия. ― Похоже, понадобится еще немного мышечной памяти. ― И с этими словами он преодолел оставшееся расстояние и поцеловал Арису. Арису будто ударило током. Черт. Черт, что вообще происходит?! Но это было хорошо. Более того — это было правильно. Все закончилось слишком быстро. Чишия слегка отстранился, на лице его была довольная кошачья улыбка. ― Поцелуй меня в ответ. ― ...Что? ― пискнул Арису. ― Полагаю, ты тоже поцеловал меня в той памяти, ― сказал Чишия. ― Если хотим воссоздать обстоятельства, надо быть максимально точными. Я не собираюсь делать всю работу один. ― ...Ты, конечно, грубиян, ― слабо сказал Арису. Ухмылка Чишии расползлась в настоящую улыбку. Арису никогда раньше не получал такого удовольствия от поддразнивания. ― Но ладно. На этот раз инициатива была за ним. Арису никогда не чувствовал себя таким нервным. Хотя, возможно, чувствовал — если это уже случалось когда-то. Он почти не успел задуматься, правильно ли все делает, прежде чем Чишия ответил на поцелуй, притянув Арису к себе еще сильнее, как будто ему было мало. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. ― Уже что-нибудь появилось? ― спросил Чишия. На его щеках розовый оттенок стал заметнее. ― Нет, но кажется, это помогает, ― сказал Арису, ненавидя, насколько дрожит у него голос. Он бы многое отдал за спокойствие как у Чишии. ― В таком случае, значит, мы делаем что-то правильно, ― сказал Чишия, озорство скользнуло в его словах. ― Ага, ― сказал Арису. Он уверен, что выглядел как умирающий помидор. ― Я... думаю, нам стоит попробовать еще раз. ― Какой ты напористый, ― теперь Чишия практически мурлыкал. ― Это ты начал! ― возразил Арису. ― Это ты появился здесь и начал меня целовать! ― Я провожу научное исследование. Не придавай этому столько значения, ― поддразнил Чишия. Арису обожал эту сторону Чишии. Он хотел видеть ее чаще. ― Ну да, очень научно, ― сказал Арису, пытаясь выровнять дыхание. ― Я ведь получаю результаты, правда? ― самодовольно произнес Чишия. ― Но всегда полезно провести еще пару тестов — для чистоты результата. Если только ты не хочешь остановиться? ― Нет! ― быстро сказал Арису. ― Т-то есть, если ты хочешь, я не против. ― Да, выглядишь очень не против, ― сказал Чишия. На этот раз он переместил одну руку, положив ее на щеку Арису и мягко направил его вперед, пока их губы снова не встретились. Этот поцелуй отличался от того, что был под фейерверками, но Арису был не против — нисколько, это ощущалось просто невероятно. Он чувствовал, как большой палец Чишии нежно гладит его щеку — еще один штрих нежности, который заставил Арису таять внутри. Поцелуй не остановился на одном — на этот раз они продолжали, пока Арису не почувствовал язык Чишии у себя во рту. Воспоминания оставались в основном недоступными, но Арису был уверен, что никогда раньше не издавал такого тихого, сдавленного стона. Если бы когда-то и издал, он наверняка просто умер бы со стыда. ― Уже что-нибудь появилось? ― наконец отстранился Чишия. Арису с трудом удержался, чтобы не притянуть его обратно. ― Вроде да, ― прошептал Арису, еще более задыхаясь. Удивительно, но он ощущал, что находится на пороге чего-то в своих воспоминаниях. Все это, похоже, освобождало память. Они уже целовались так раньше, хотя бы немного. Где-то в лесу... когда кто-то еще наблюдал?! Господи, чем Арису занимался в загробной жизни?! ― Еще раз? ― спросил Чишия. Арису ответил, притянув Чишию к себе, пальцы впились в его бока, поцелуй был настолько страстным, как будто Арису жил только этим. Короткий звук удивления, который Чишия издал, был просто восхитителен, но вскоре Чишия ответил взаимностью, и в Арису хлынула новая волна удовольствия. Теперь руки Чишии были на его щеках, держали лицо Арису, будто искали способ быть еще ближе. Фейерверки ничто по сравнению с искрами, бегущими по телу Арису. Это было все. Это было неописуемо. Дверь комнаты открылась, кто-то вошел. ― Эй, я тут начал небольшое исследование... О, господи! ― Арису резко отстранился от Чишии, увидев своего брата в дверях, с комически шокированным выражением лица. Рот открыт, глаза округлились. О, черт. ― Я могу зайти позже, ― пискнул Хаджиме, лицо у него горело. ― Вы, э-э, заняты, да? ― Все в порядке, я как раз собирался уходить, ― невинно сказал Чишия. Он еще раз бросил взгляд на Арису, все так же ухмыляясь. ― Оставляю тебя на разговор с братом. Обсудим научные результаты позже. Арису с изумлением смотрел, как Чишия соскользнул с кровати и вышел из комнаты, проходя мимо Хаджиме так, будто тот застал их за обычной беседой. Несмотря на то что он все еще прихрамывал, Чишия умудрился почти что прошагать к выходу с видом победителя. Арису хотелось, чтобы он не уходил. Но теперь у него появилась новая проблема. Он медленно повернулся к Хаджиме. ― ...Значит, исследование, да? ― сказал Арису. Хаджиме несколько секунд открывал и закрывал рот, напоминая крайне смущенную золотую рыбку. ― Что ЭТО было?! ― наконец выпалил он. У Арису не было хорошего ответа. Впрочем, вообще никакого. ― Кто это был?! ― закричал Хаджиме, глядя то на Арису, то в дверной проем так быстро, что Арису стало страшно за его шею. ― Что это было?! КТО это ВООБЩЕ?! ― Это был, эм... друг? ― ДРУГ?! ― Хаджиме перешел на крик, и, наверное, весь этаж больницы мог его услышать. ― Ты ТАК обращаешься со своими друзьями?! ― Да! Точнее, нет! ― заикаясь, выпалил Арису. ― Ты что, стучаться больше не умеешь?! ― Я не думал, что ты... ты же не... кто это был?! ― Хаджиме сбился с фразы. ― Я и не знал, что у тебя есть парень! ― Я и сам не знал! ― парировал Арису. Глаза Хаджиме еще больше вылезли из орбит. ― ЧТО ЭТО ВСЕ ЗНАЧИТ?! Арису очень хотелось знать ответ.