Демон моей души

Даниэла Сальваторе ринулась в ад с дьявольской улыбкой. Её кожа, бледная, словно лунный свет, а в глаза играли огни. Сделай гадость и на сердце радость. Рафаэль, её преданный помощник, ожидал её у входа в пещеру, из которой сочился тошнотворный смрад преисподней. Демон с волосами цвета первого снега и глазами, таящими глубины изумрудного леса, стоял на краю зияющей пропасти. Ветер, пропитанный запахом серы и забытых молитв, трепал его белоснежные пряди. Когда-то он был ангелом, одним из самых почитаемых, но гордыня, словно смертельный яд, проникла в его сердце, отравив его светлую сущность. Теперь он – падший, изгнанный из рая, чьи крылья, некогда сияющие божественным светом, превратились в прах . Он склонил голову в знак приветствия, но его голос был твёрд, как закалённая сталь. — Ты вернулась, — произнёс он, и его глубокий голос эхом разнёсся по мрачной пустоши. — Не говори мне, что ты ждал, — бросила она, и её голос прозвучал как лезвие, готовое разрезать воздух. Она прошла мимо него, и её платье, сотканное из теней, зашелестело, словно ползучие змеи. Рафаэль последовал за ней, его шаги были бесшумными, как дыхание ночи. — Список необходимого для ритуала готов, — сказал он, и его глаза, холодные и острые, как осколки льда, скользнули по её спине. — Отлично, — прошипела она, и её губы изогнулись в улыбке, предвещающей невыносимую боль. — Он будет страдать, как никто и никогда в этом мире. Она выхватила список, пробежалась по нему взглядом. Десяток литров крови вампира, пара сердец оборотня, души и магия ведьм… Она цокнула языком и исчезла в вихре теней. Она возникла прямо перед Клаусом Майклсоном, в тот самый момент, когда он стоял под душем. Не испытывая ни малейшего смущения, она принялась рассматривать его. Капли воды стекали по его телу, отчётливо вырисовывая каждый мускул. На её лице заиграла коварная улыбка. Придёт время, и она подчинит его себе, сломает его волю. — Не ждал? – прошептала она, коснувшись кончиками пальцев его поясницы. Клаус вздрогнул и резко обернулся. В его глазах сверкнула ярость, но её взгляд был полон неистовой решимости. — Что ты здесь забыла? – прорычал он, и его голос прозвучал как рык разъярённого дикого зверя. Она усмехнулась, проведя рукой по его мокрой щеке, оцарапав её до крови. — Милый, я здесь, чтобы увидеть тебя и порадовать ! Клаус оттолкнул её, испепеляя взглядом, и вытер кровь с щеки тыльной стороной ладони. Он чувствовал, как гнев закипает в его венах, готовый вырваться наружу. — Проваливай, если не хочешь присоединиться к этому потопу. Она приблизилась к нему вплотную, войдя в кабинку душа. Она окинула его тело похотливым взглядом, затем взмахнула рукой и шлёпнула его по заднице. Она разразилась хохотом прямо ему в лицо, наблюдая, как его лицо исказилось от изумления. Клаус зарычал, схватив её за запястье. Его хватка была стальной, пальцы впивались в нежную кожу. Боль должна была ее остановить, но в ее глазах плясал лишь дразнящий огонёк. Он притянул её ближе, так близко, что она чувствовала жар его тела, видела бурю, бушующую в его зрачках. – Не играй со мной, – прошипел он, его голос был низким и опасным. – Я заставлю тебя пожалеть об этом. Она лишь усмехнулась, а в её глазах загорелись адские огоньки. Второй рукой она начала скользить по его телу вниз, и снова опустилась на ягодицы и сжала их. – Не смеши меня, и знай своё место , пока я не вырвала твои красивые блядкие глазки ! Он отпустил её руку, словно обжёгшись. Отступил на шаг, пытаясь взять себя в руки. Эта женщина была для него ядом, сладким и смертельным. Он знал, что не должен поддаваться, не должен позволять ей так легко манипулировать им. Но что-то в ней, что-то тёмное и соблазнительное, неудержимо манило его. Он прикрыл глаза, пытаясь унять бушующий в нём гнев. Он знал, что если сейчас не остановится, то потом пожалеет об этом. Слишком много поставлено на карту, чтобы рисковать всем ради мимолётной страсти. Она отошла от него, положив листок на столик: — Вот список того, что нужно для ритуала. Просто принеси мне всё это к следующему полнолунию, и да будет адски больно. Она начала уходить, но остановилась и обернулась: — Кстати, задница у тебя – зачёт. Она снова рассмеялась и исчезла. — Кто бы говорил, — прошептал он в пустоту. Клаус остался стоять под струями воды, чувствуя, как ледяной холод постепенно успокаивает бушующие в нем эмоции. Ярость, смешанная с неожиданным влечением, создавала внутри него настоящий хаос. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Кто она такая, чтобы так бесцеремонно вторгаться в его жизнь, играть с ним, как с марионеткой? Он привык контролировать ситуацию, но эта женщина словно насмехалась над его властью. Схватив полотенце, он грубо вытер воду с тела. Список лежал на столике, словно зловещее предзнаменование. Он поднял его, пробежав глазами по перечню ингредиентов. Кровь вампира, сердца оборотней, души ведьм… Ритуал, способный снять его проклятие? Соблазнительно, но до безумия опасно. Он не доверял ей. Инстинкты вопили о надвигающейся опасности, и это будоражило его еще больше. Он вышел из ванной, направляясь в гостиную. В голове роились мысли, перебивая одна другую. Главный вопрос – как далеко он готов зайти, чтобы получить то, чего так долго жаждал – свободу от проклятия? Но что, если эта свобода окажется лишь иллюзией, хитроумной ловушкой, расставленной специально для него? Решение созрело мгновенно. Он сыграет в её игру, но на своих собственных условиях. Он соберёт все необходимые ингредиенты, проведёт ритуал, но при этом будет готов к любому предательству. Он не позволит ей себя использовать, не позволит ей сломать его. Он докажет ей, кто здесь настоящий хозяин положения. Клаус Майклсон всегда получал то, что хотел, и Аммиту не станет исключением. Даже если для этого придётся пройти через сам ад. К следующему полнолунию он собрал всё необходимое, заставил своих людей и ведьм всё подготовить. Даниэла возникла из ниоткуда, словно тень, обретшая плоть. Её взгляд, как всегда, прожигал насквозь, не скрывая ни триумфа, ни предвкушения. Вокруг пылали зажжённые факелы, отбрасывая причудливые тени на алтарь, уставленный склянками с кровью и сердцами. Клаус стоял у алтаря, скрестив руки на груди, наблюдая за ней с нечитаемым выражением лица. Он держался с невозмутимым видом, но внутри бушевал настоящий ураган эмоций. — Всё готово, как и было условлено, — произнес он, стараясь сохранить в голосе отстранённость. — Надеюсь, это не пустая трата времени. Она обошла алтарь, оценивая собранные ингредиенты с видом знатока. Затем остановилась прямо перед Клаусом, и её дыхание коснулось его лица. — Сомневаешься во мне, дорогой ? — прошептала она, и в её голосе послышались смешливые нотки. — Скоро ты узнаешь, на что я способна. Будет больно, приготовься. Она начала ритуал. Слова на древнем языке слетали с её губ, словно заклинания, заставляя воздух вибрировать. Магия переплеталась вокруг неё, окутывая всё вокруг тьмой и зловещей энергией. Клаус почувствовал, как его тело начинает ломаться, а внутри него разгорается адское пламя. Боль была невыносимой. Он упал на колени, ногтями раздирая тело до крови. Ему хотелось разорвать себя на части. Впервые в жизни ему захотелось плакать от такой муки. И наконец, когда ему захотелось просто умереть, чтобы не чувствовать этого, он почувствовал, как проклятие, сковывающее его, начинает ослабевать. Он улыбнулся сквозь боль и слёзы. Наконец-то!!! Ритуал достиг кульминации. Даниэла выкрикнула последнее слово, и мощный энергетический импульс пронзил всё вокруг. Клаус почувствовал, как его тело меняется, освобождаясь от проклятия. Но в то же мгновение он понял, что попал в ещё более опасную ловушку. Даниэла одарила его улыбкой, и в этой улыбке не было ничего человеческого. — Теперь пришло время платить по счетам! — Она склонилась над ним, и принялась забирать каждое светлое воспоминание: о семье, о первой любви. Безжалостно стирая всё светлое, она оставляла лишь самые тёмные, болезненные воспоминания. Клаус закричал, но его крик потонул в магической завесе, окутавшей его разум. Он отчаянно пытался сопротивляться, ухватиться за ускользающие воспоминания, но Даниэла была слишком сильна. С каждым украденным воспоминанием он чувствовал, как его сущность меняется, темнеет, становится похожей на ту пустошь, что окружала их. Он больше не чувствовал любви к своим братьям и сестре, лишь смутное раздражение и непреодолимое желание доминировать. Воспоминания о первой любви рассыпались в пыль, оставив лишь циничное понимание того, что любовь – это всего лишь слабость. Когда Даниэла закончила, Клаус лежал на земле, обессиленный и опустошенный. Он поднял взгляд на свою мучительницу, и в его глазах не было ни благодарности, ни надежды, лишь холодная, расчетливая тьма. Еще немного, и он окончательно превратится в кровожадного волка. — Что ты со мной сделала? – прохрипел он, и его голос звучал чужим и зловещим. Даниэла рассмеялась, и ее смех прозвучал как звон разбитого стекла. — Я лишь освободила тебя, милый. Освободила от всего, что мешало тебе быть самим собой. Теперь ты мой. Клаус поднялся на ноги, ощущая новую силу, бурлящую в его венах. Он больше не был связан ни прошлым, ни семьей, ни моралью. Он был свободен. И эта свобода пьянила его. Он превратился в волка и побежал вдаль, но внезапно остановился и обернулся. Он посмотрел на Даниэлу, и в его глазах отразилась её тьма. После этого он убежал в лес, не оглядываясь.