Демон моей души

Клаусу Майколсону было хорошо, он избавился от проклятия , благодаря демону Аммиты . Она была дьявольски красива , но больше всего ему нравилось её не покорность, дерзость. Она стала для него вызовом. В качестве платы она забрала его хорошие воспоминания. После этого ему стала так хорошо, он избавился от бремени виде семьи, теперь они ему не кто. Клаусу Майколсону было хорошо. Проклятие, словно гнилой якорь, тянувшее его в пучину отчаяния, исчезло, испарилось в жадном пламени демона Аммиты. Она была дьявольски красива – с кожей цвета обсидиана и глазами, в которых плясали искры преисподней. Но больше всего Клауса привлекала ее непокорность, дерзость, с которой она смотрела на мир, готовая разорвать его в клочья, если он посмеет ей перечить. Она стала для него вызовом, головоломкой, которую он отчаянно желал разгадать. В качестве платы за избавление Аммита забрала его хорошие воспоминания. Все светлое, что когда-либо существовало в его жизни, выгорело дотла. Семья, любовь, сострадание – теперь лишь пустые слова, не вызывающие никаких эмоций. И ему стало так хорошо. Бремя родственных уз, угрызения совести за прошлые злодеяния – все это исчезло, оставив лишь ледяную пустоту. Он смотрел на гробы некогда любимых братьев и сестру, как на чужаков, фигуры из далекого, несуществующего прошлого. Клаус Майколсон, каким они его знали, умер. Остался лишь холодный, расчетливый хищник, для которого нет ничего святого. И он собирался в полной мере воспользоваться этой свободой. Он упивался этой метаморфозой. Словно змея, сбросившая старую кожу, он ощущал себя обновленным, сильным, свободным от оков морали и сантиментов. Мир, прежде казавшийся сложным и запутанным, теперь предстал перед ним в своей простоте и ясности. Цели стали четкими, средства – оправданными. Больше не было места колебаниям, сомнениям, страху. Только жажда власти, ненасытное желание доказать свою силу. Аммита, словно тень, скользила рядом, наблюдая за его преображением с дьявольским удовлетворением. Ему это нравилось . Она чувствовала, как тьма внутри него растет, питаемая утраченными воспоминаниями и новообретенной свободой. Однажды, ее голос, словно шепот ветра в ночи, коснулся его разума: —Создание гибридов, Клаус, лежит в твоих руках. Кровь двойника – ключ к этой силе. Идея, как искра, вспыхнула в его сознании. Гибриды – идеальные солдаты, непобедимая армия, способная сокрушить любого врага. Сила, о которой он так долго мечтал, теперь была почти в пределах досягаемости. Он взглянул на Аммиту, и в его глазах отразилось хищное пламя. —Помоги мне найти двойника, – прорычал он, – И этот мир станет моей игровой площадкой. Даниэла лишь улыбнулась в ответ, ее глаза засветились зловещим огнем. Она знала, что выпустила на свободу нечто ужасное, но ее это лишь забавляло. Игра только началась. Клаус, движимый жаждой власти и подстегиваемый демоническим шепотом, начал охоту. Он был готов на все, чтобы достичь своей цели. Мораль, сострадание, любовь – все это осталось в прошлом, погребенное под пеплом утраченных воспоминаний. Осталась лишь тьма, и Клаус Майклсон собирался в полной мере ею воспользоваться. Она подсказала где искать двойника Елену. Он была проблема, его брат защищает её. Элайджа… Имя, словно эхо из далекого прошлого, не вызывало в нем ровным счетом ничего. Лишь туманное воспоминание о какой-то связи, не имеющей больше значения. Брат? Друг? Защитник? Все это было так далеко, словно случилось в другой жизни, с другим человеком. Сейчас Элайджа – лишь препятствие на пути к его цели, досадная помеха, которую необходимо устранить. Он знал, что Элайджа будет яростно защищать Елену. Благородный, принципиальный, вечно живущий по своим собственным правилам. Клаусу даже стало интересно, что он выберет: верность брату или защиту двойника. Этот выбор, несомненно, причинит ему боль, и Клаус предвкушал это с садистским удовольствием. Аммита, словно читая его мысли, прошептала: —Сломи его, Клаус. Уничтожь его веру в справедливость. Покажи ему, что в этом мире нет места для благородства.—Ее слова были подобны яду, проникающему в его разум, разжигающему пламя жестокости. Он разработал план. Тщательный, безжалостный, направленный на то, чтобы сломить Элайджу морально и физически. Он использовал его слабости, его привязанности, его веру в лучшее. Он играл с ним, как кошка с мышкой, постепенно затягивая петлю, лишая его надежды. Елена станет приманкой, а Элайджа – жертвой. И когда он падет, Клаус возьмет то, что ему принадлежит, и создаст свою армию гибридов, готовую покорить мир.И вот они встретились с глаза на глаз . Элайджа смотрит на Клауса и не узнаёт его.Встреча произошла в сумраке леса, словно сама природа сговорилась скрыть их лица от посторонних глаз. Элайджа стоял прямо, словно изваяние из камня, и в его глазах плескалась боль, смешанная с непониманием. Он смотрел на Клауса так, словно видел перед собой незнакомца, чудовище, облаченное в знакомую личину. Где его брат? Где тот Клаус, которого он когда-то знал и любил, несмотря на все его недостатки? —Клаус? Это действительно ты? — голос Элайджи дрогнул, словно от ледяного ветра. В нем звучала надежда, отчаянная, почти наивная. Клаус усмехнулся, наслаждаясь его замешательством. —Неужели ты ожидал увидеть кого-то другого, брат мой? Я все тот же Клаус, просто… освобожденный. Элайджа покачал головой, отказываясь верить своим глазам. Он видел жестокость в его взгляде, холод, пронизывающий до костей. Это был не тот Клаус, которого он помнил. Тот Клаус, несмотря на всю свою тьму, все еще хранил в себе искру человечности. А в этом – лишь бездонная пропасть. Клаус сделал шаг вперед, и в его голосе зазвучали стальные нотки: —Защищаешь двойника, Элайджа? Трогательно. Но поверь мне, это бесполезно. Она мне нужна, и я ее возьму. С тобой или без тебя. Элайджа сжал кулаки, его ногти впились в кожу. Ярость, доселе сдерживаемая, начала прорываться наружу. —Ты не возьмешь ее, Клаус, - прорычал он, его голос эхом отразился от деревьев. —Я не позволю тебе причинить ей вред. Клаус рассмеялся, звук его смеха был резким и неприятным, словно скрежет металла. —Неужели? И что ты собираешься делать, брат мой? Ты, всегда такой правильный, такой благородный? Ты готов сразиться со мной ради какой-то смертной? Элайджа на мгновение замялся. В его глазах мелькнула тень сомнения, но она быстро исчезла. —Если потребуется, да. Я сделаю все, чтобы защитить тех, кто не может защитить себя сам. И ты не исключение, Клаус. Я защищу тебя от самого себя. —Какие громкие слова, Элайджа, - Клаус ухмыльнулся. —Но слова - это всего лишь ветер. Посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь, на что я способен.—С этими словами Клаус бросился в атаку, его движения были быстрыми и смертоносными, словно у дикого зверя. Началась битва, жестокая и беспощадная, в которой столкнулись два брата, две судьбы, две противоположности. Лес затаил дыхание, наблюдая за танцем смерти, разворачивающимся в его сумрачных глубинах. —как ты избавился от проклятия бе ретуал и лунного камня и двойника?—в голосе читалось удивление. —заключил сделку с дьяволом — со смехом сказал Клаус. Элайджа застыл, словно громом пораженный. В его глазах отразилось непонимание, ужас и… отвращение. "Сделку с дьяволом?" – эта фраза повисла в воздухе, словно смертный приговор. Он знал Клауса, знал его тягу к власти, его готовность переступить через любые моральные принципы. Но чтобы продать душу ради избавления от проклятия? Это было за гранью его понимания. —Ты… ты действительно заключил сделку с демоном? — прошептал Элайджа, словно боясь услышать подтверждение. Клаус лишь презрительно усмехнулся. —Что, благородный Элайджа, не одобряешь? Неужели ты думал, что я стану тратить время на бессмысленные ритуалы и поиски каких-то двойников? Я выбрал самый короткий путь, самый эффективный. И знаешь что? Я ни о чем не жалею. Он сделал шаг вперед, и в его глазах вспыхнул зловещий огонь. —одна дьяволицы избавила меня от проклятия, дала мне свободу. А взамен… лишь забрала ненужный балласт. Воспоминания, чувства, привязанности. Все это лишь мешало мне. Теперь я свободен от этого бремени. Элайджа с ужасом смотрел на своего брата. Он видел перед собой не Клауса, а лишь оболочку, пустую и холодную, наполненную лишь тьмой и жаждой власти. Элайджа сглотнул, пытаясь унять дрожь в руках. Слова Клауса резали, словно ледяные осколки. Он всегда знал, что брат способен на многое, но эта бездна цинизма и равнодушия повергла его в настоящий шок. "Воспоминания, чувства, привязанности… ненужный балласт?" Как можно так легко отказаться от всего, что делает человека человеком? — Ты ошибаешься, Клаус, — произнес Элайджа, стараясь говорить как можно спокойнее. — Чувства — это не бремя, а наша сила. Именно они делают нас теми, кто мы есть. Без них ты — ничто, лишь марионетка в руках демона. Клаус рассмеялся, и этот смех прозвучал как похоронный звон. — Марионетка? О, Элайджа, ты всегда был таким наивным. Я сам выбираю свою судьбу. Тьма дала мне то, что я всегда хотел, — власть. И я намерен использовать ее по полной. Элайджа покачал головой. — Ты не понимаешь. Эта власть — иллюзия. Ты заплатил за нее слишком высокую цену. И в конечном итоге, она уничтожит тебя. Он сделал шаг вперед, готовый вступить в бой. — Я не позволю тебе причинить вред ни одному невинному. Я остановлю тебя, даже если это будет стоить мне жизни. Битва началась, и Элайджа знал, что пути назад нет. Он должен спасти брата любым способом. Элайджа понимал, что в одиночку ему не справиться с Клаусом, особенно с учетом демонического влияния, которое тот теперь испытывал. В отчаянии он решил обратиться за помощью к Бонни Беннетт, молодой, но невероятно могущественной ведьме. Он знал, что у нее есть свои причины не доверять Клаусу, и что она, возможно, единственная, кто сможет предложить хоть какой-то шанс на спасение брата. Он отыскал Бонни в старом доме своей бабушки, где она часто практиковала магию. Она встретила его с настороженностью, ее глаза, обычно полные жизни, сейчас выражали лишь усталость и недоверие. Элайджа знал, что ему нужно быть предельно осторожным в своих словах, чтобы убедить ее помочь. Он рассказал ей о сделке Клауса с демоном , о потере его воспоминаний и о его одержимости созданием гибридов. Он подчеркнул, что Клаус, которого они знали, больше не существует, и что он представляет огромную угрозу для всех. Бонни слушала молча, ее лицо оставалось непроницаемым. Наконец, она вздохнула и сказала: —Я помогу тебе, Элайджа. Но ты должен понять, что это очень опасно. Мы не знаем, на что способен Клаус сейчас, и демон, который его контролирует, может быть сильнее, чем мы предполагаем. Но я не могу стоять в стороне и позволить ему уничтожить этот мир. Я возможно знаю с кем он закончил сделку. — В ее голосе звучала решимость, и Элайджа почувствовал проблеск надежды. Вместе, с помощью магии Бонни и его собственным знанием о Клаусе, у них, возможно, появится шанс остановить его безумие. —Возможно , это Даниэла Сальваторе, старшая сестра Деймана и Стефана. Элайджа нахмурился, услышав имя Даниэлы Сальваторе. Он знал историю братьев Сальваторе, их трагическую любовь к Кэтрин Пирс и их обращение в вампиров. Но о сестре он никогда не слышал. —Даниэла Сальваторе? Но как… — Элайджа запнулся, пытаясь осознать услышанное. — Она ведь умерла много лет назад. Бонни кивнула, в ее глазах мелькнул мрачный блеск. — Смерть — это не конец, Элайджа. Особенно для тех, кто связан с темными силами. Даниэла заключила свою собственную сделку, чтобы выжить и обрести могущество. И теперь она, похоже, использует Клауса в своих целях. —Что ей нужно? Какова ее цель? — спросил Элайджа, чувствуя, как в его сердце поселяется тревога. —Я не знаю, но мы можем найти способ вызвать её . Бонни задумалась, перебирая в памяти древние заклинания и ритуалы. —Вызвать ее будет непросто, – произнесла она, – Даниэла наверняка защищена мощной тёмной магией. Но у меня есть одна идея. Мы можем использовать связь Клауса с ней как проводник. Если мы сможем создать ментальный мост между ними, то, возможно, сможем выманить Даниэлу в наш мир. Элайджа внимательно слушал, обдумывая каждое слово. Риск был велик, но другого выхода у них, похоже, не было. —Что нам для этого понадобится?" – спросил он. Бонни начала перечислять необходимые ингредиенты: редкие травы, древние артефакты, и, самое главное, кровь Клауса. Последнее было особенно проблематично, учитывая его нынешнее состояние. Но Элайджа был готов на все, чтобы остановить брата и выяснить, что задумала Даниэла Сальваторе. Вместе они начали готовиться к ритуалу. Бонни колдовала, создавая защитные барьеры и подготавливая необходимые компоненты. Элайджа тем временем пытался выследить Клауса, чтобы получить его кровь. Он знал, что это будет нелегко, но он не мог позволить страху остановить его. Судьба Клауса и всего мира висела на волоске, и он был готов сражаться до конца. Напряжение нарастало с каждой минутой. Бонни чувствовала, как магия древних сил пронизывает воздух, готовясь к пробуждению. Элайджа вернулся, бледный, но с небольшой склянкой в руках, наполненной драгоценной кровью Клауса. Он молча передал ее Бонни, чьи пальцы дрожали от предвкушения и страха. Ритуал начался в полночь, под покровом густой темноты. Бонни произносила заклинания на древнем языке, ее голос звучал уверенно, несмотря на внутреннее беспокойство. Вокруг них вспыхивали и гасли свечи, создавая причудливые тени, которые казались живыми существами. Элайджа стоял на страже, его взгляд был сосредоточен на окружающем пространстве, готовый отразить любую угрозу. Когда Бонни добавила кровь Клауса в ритуальный котел, комната наполнилась ярким светом. Ментальный мост начал формироваться, связывая сознание Клауса с сознанием Даниэлы. Бонни чувствовала ее присутствие, холодное и злобное, словно прикосновение смерти. —Она приближается, дальше ты без меня, – прошептала Бонни, ее голос был едва слышен. Элайджа напрягся, готовясь к битве. Они оба знали, что встреча с Даниэлой будет опасной, но они были готовы ко всему, чтобы защитить этот мир от ее темных замыслов. Свет в комнате становился все ярче, и вот, в центре ритуального круга, появилась она – Даниэла Сальваторе, воплощение тьмы и разрушения. Он пристовлял её по-другому. Перед Элайджей стояла девушка, чья ангельская красота обманчиво скрывала тьму, бушующую внутри. Даниэла Сальваторе. Ее глаза, цвета неба, холодно изучали его, словно оценивая добычу. На губах играла презрительная улыбка, полная насмешки и превосходства. — Элайджа Майклсон, — произнесла она, ее голос звучал словно шелест ледяного ветра. — Я ожидала этой встречи. — Зачем тебе Клаус?— резко спросил Элайджа, стараясь скрыть страх. Даниэла рассмеялась, и этот смех прозвучал как зловещее обещание. — Тебе правда интересно? Клаус мне не нужен, он сам заключил со мной сделку, я его не заставляла . —давай договоримся - Элайджа был готов на всё ради семьи. — Ты думаешь, что можешь договориться со мной, Элайджа? — Даниэла склонила голову набок, словно размышляя. — Ты предлагаешь мне сделку, когда я держу в руках судьбу всего мира? Твоя наивность меня забавляет. — Что ты хочешь, я готов на всё? — Элайджа старался говорить спокойно, но гнев кипел внутри. Он понимал, что имеет дело с существом, чьи мотивы ему не понять, но он не мог позволить ей навредить его семье. Даниэла сделала шаг вперед, положила руку на его плечо и Элайджа инстинктивно напрягся. —На всё ? Такие громкие слова, Я хочу....—она положила руку на лицо, делает вид что задумалась , а потом она улыбнулась. —Я хочу чтобы ты стал моим рабом, лет так ....на сто. — Ты не получишь этого, — прорычал Элайджа, готовясь к атаке. Он знал, что шансы невелики, но он не сдастся без боя. Даниэла усмехнулась, ее глаза засверкали нечеловеческим огнем. — Как хочешь дело твоё, я не кого не заставляю— прошептала она. — Если передумаешь , то просто скажи моё имя , и я приду . — Она исчезла, а он задумался. Элайджа остался один в комнате, окруженный гаснущими свечами и ощущением леденящего ужаса. Слова Даниэлы эхом отдавались в его голове, словно зловещее заклинание. "Я хочу, чтобы ты стал моим рабом…" Он не мог допустить этого, не мог предать свою семью и свои принципы. Но угроза, исходящая от Даниэлы, была реальна и ощутима. Он чувствовал ее силу, ее темную энергию, пропитавшую каждый уголок этого места.