Глава 15
9 мая 2025 г., 08:00
Глава 15. Пренебрежение
Мастер Чэнь позволила им некоторое время оглядеться, дожидаясь в стороне, прежде чем достать из ниоткуда два маленьких шарика. Она даже не беспокоилась о том, что кто-нибудь вторгнется она, конечно, узнала бы об этом до того, как кто-нибудь приблизился.
Со спокойным видом она вложила по одному из круглых шариков каждому в руки. Ее собственные пальцы были заключены в темную перчатку с кружевами, которая щекотала ладонь руки Се И, когда он ловил награду. Ошеломленный, Се И оглядел вещь, которая тепло лежала на его ладони.
Он был идеальным и, следовательно, неестественно круглым, с белым блеском на своем полупрозрачном ядре. Шарик не был тяжелым он ощущался скорее как перышко в его руке — и был всего лишь размером с грецкий орех. Тем не менее, Се И не мог не смотреть на него. Немного, ему хотелось плакать, но, с другой стороны, он также чувствовал себя счастливым, держа его в руке. Это не имело смысла.
С таким же противоречивым выражением лица Сюй Янь уставился на шарик, лежащий на его собственных руках, пытаясь посмотреть на Мастера Чэнь. — Мастер Чэнь, что это?
Она странно улыбнулась. Ее длинные пальцы покоились на скрещенных руках, слегка постукивая. Она тихо сказала: — Кристалл души. Если вы вплавите его в свой меч после того, как подержите его при себе, это повысит шанс получить духа меча.
Она приподняла брови, оглядывая их. — Это очень хорошая награда, от которой даже Мастера не отказались бы, так что берегите ее. Потребуется несколько лет, прежде чем вы заметите что-нибудь существенное, но не недооценивайте ее. Поверьте мне, когда я говорю, что у многих людей возникнет искушение украсть ее.
Се И уставился на кристалл. Несколько лет? Нет, совсем нет. Может быть, это потому, что его душа была не такой неопытной, как его тело, но он сразу почувствовал связь с кристаллом.
Разумное существование внутри кристалла свернулось калачиком, словно испугавшись, дрожа от прикосновения разума Се И к его разуму.
Ши Юэ сказал, что дух меча похож на часть себя.
Может быть, поэтому чувство того, что зарождающийся дух отвергает его… было действительно унылым.
Встревоженный, Се И положил маленький камень в один из своих внутренних карманов, не желая продолжать смотреть, но также беспокоясь о том, чтобы не потерять его. Сюй Янь поспешно последовал его примеру, и Мастер Чэнь кивнула при виде этого. Всегда лучше не выставлять напоказ свои награды перед другими.
Она слегка хлопнула в ладоши. — Ну, идите и найдите себе место. Еще через несколько минут должны подойти первые ученики, чтобы выхватить лучшие места.
С их тихим согласием, отдававшимся эхом друг другу, дети направились к месту в передней части. Так же, как это было в другой комнате, столы были немного высоки для них, что делало работу неудобной, но не невозможной.
Се И погладил дерево. Оно, очевидно, было довольно старым и уже некоторое время использовалось, но никто не делал никаких попыток скрыть сколотые края или порезы от ножей, соскальзывающих с материалов. Он бы поверил, что секта не хочет все время заказывать новые столы, но теперь он чувствовал, что, скорее всего, Мастеру Чэнь просто больше нравится так.
— Как ты думаешь, за этим тоже стоит какая-то история? — спросил Сюй Янь своего друга, оглядываясь. Его маленькие пальчики обводили многочисленные линии и пятна.
Се И промычал в ответ. — Может быть?
Он никогда не думал о шрамах как о чем-то, о чем ему нужно заботиться. Были они у него или нет…
В любом случае, его кожа не была полностью его.
***
Ши Юэ смотрел, как карпы Кои кружат по маленькому павильону снова и снова, стремясь схватить любые крошки, которые культиватор мог бросить в воду. Несмотря на то, что они несколько раз касались поверхности, их движение почти не издавало никакого звука, кроме легкого всплеска воды, стекающей по их плавникам. Секта покупала только карпов, которые были белыми с черной или наоборот, и всегда следила за тем, чтобы оба цвета были в одинаковом количестве. Любое большее число или другой узор скармливался духовным зверям в качестве деликатесов. Конечно, он знал, что даже эта секта — секта, которую он так сильно любил не могла избежать лицемерия людей. Поскольку они хотели сформировать Инь и Ян в воде, они не позволяли ничему другому нарушать узор. Даже эти драгоценные, дорогие карпы были бы не чем иным, как пищей для других животных, если бы они захотели их выбросить. Рассеянно Ши Юэ покрутил воду в своей чашке, образуя небольшой водоворот. — О чем ты думаешь? — спросил его ясный голос. Это был не очень особенный голос, может быть, немного мягче, чем у обычного человека, но на самом деле ничто не отличало его от кого-либо другого. Он все равно предпочитал его многим другим. Он был знакомым и успокаивающим, что было все, чего он хотел. Он никогда не понимал людей, млевших от городских певиц. Фиолетовые глаза Ши Юэ оторвались от воды и посмотрели на другую сторону украшенного стола. В какой-то момент времени перед ранее пустым креслом появился второй набор чашек и тарелок. Разноцветные глаза его посетителя меняли цвет, когда свет попадал на них под разными углами. Посетитель наклонил голову то в одну сторону, то в другую, затем натянуто улыбнулся. — Не заставляй себя, — парировал Ши Юэ со слабой усмешкой, блеснувшей в его глазах. Сюэ Хуа ужасно улыбался. Он всегда носил непроницаемое лицо, даже несмотря на то, что в глубине души был очень нежным человеком, которому подошла бы столь же нежная улыбка. В то же время его партнер мог быть очень высокомерным, если бы не воспринимал своего противника всерьез. За эти годы это непроницаемое лицо, вероятно, просто замерло. Сюэ Хуа оскорбленно потер лицо. Его кожа была белой до такой степени, что казалась полупрозрачной, испуская голубоватый отблеск в свете. Его халат спадал слоями за слоями, шурша при каждом движении. Почти казалось, что одежда вырастает прямо из его плеч. — И? — повторил Сюэ Хуа, протягивая руку, чтобы схватить один из маленьких пирожных, поставленных в центре стола. Его партнер еще не прикоснулся к ним, поэтому их осталось много. Ши Юэ вздохнул и перевел взгляд на карпов Кои. — Семья, — ответил он, прежде чем медленно опереться на руку и опустить взгляд. Как небожитель, он неподвижно сидел и позволял нежному бризу играть с его волосами, одинокая атмосфера нарушала теплое сияние солнца, окрашивавшего серебряные пряди в золотой цвет. Сюэ Хуа медленно жевал сладкий десерт, его тонкие брови опускались. — Это из-за ребенка или из-за твоей сестры? Или… — начал он и остановился, прищурив глаза, когда он смотрел на Ши Юэ, — …это то, и другое? Ши Юэ закрыл глаза. Лицемерие. Был ли он лицемером? Вероятно, как и каждый другой человек. У ребенка не было семьи, или, по крайней мере, казалось, что это так. Может быть, семья, которая оттолкнула его. Так или иначе, это оставило глубокий шрам в сознании мальчика. Обычно ему приходилось сообщать об этом всем вышестоящим учителям, чтобы предупредить их что среди них был потенциально опасный человек. Талант, который можно сформировать, но который нужно поставить под наблюдение. Но он не сделал этого. Потому что у него самого был такой уродливый ландшафт внутри его разума. Может быть, одним из его самых больших сожалений после того, как он стал великим мастером, было решение использовать массив на себе. Он хотел лучше понять себя. Он не хотел, чтобы ему напоминали о своих уродливых сторонах. Мир? Он хотел мира. Он не любил драки. Он не любил, когда люди причиняют друг другу боль. Он не хотел видеть мир в руинах. Он хотел помогать, где мог, как можно больше. Он хотел, чтобы все было хорошо. Он хотел, чтобы дети росли в любви не так, как он. Ему нравилось думать, что это его самая большая травма. Его родители. Это было не так, но он не хотел знать. Или не хотел, чтобы ему об этом напоминали. Даже сейчас ему становилось плохо, когда он ее видел. О, она поприветствовала его. Рассказала ему о ее достижениях, может быть, спросила, как у него дела. Она не завидовала тому факту, что он был сильнее ее, и он верил, что она искренне так не чувствовала. Она просто… ничего к нему не чувствовала. Совсем ничего. Что было самым худшим в его детстве? Он хотел ответить, что это драки, предательство, голод, все эти вещи. Но по правде говоря, это были глаза его сестры. Глаза, которые отрицали его существование до такой степени, что он хотел сам в этом усомниться. Ей было все равно. Независимо от того, был ли он в комнате, говорил ли он, что бы он ни делал… Ей просто было все равно. Это было чистое, простое пренебрежение. И это было намного ужаснее, чем все остальное. Это было как быть муравьем. Независимо от того, что он делал, она просто проходила мимо него и улыбалась их родителям, которые заботились о ней. Ничье другое внимание ей не было нужно и не хотелось. Каждое их взаимодействие было не чем иным, как любезностью человека, действующего так, как это делали бы другие. Это было отвратительно. Он не хотел знать, что чувствует, и он не хотел ее видеть. Но эта его сестра, которая никогда по-настоящему не замечала его, также не видела причин не навещать его регулярно, как и должна сестра. Потому что для нее не имело значения, делала она это или нет. Было очень жаль, что она мастер. Он искренне желал, чтобы она уже умерла, чтобы он мог перестать сомневаться в своей собственной ценности. С того дня, как он увидел свой разум, он не мог не задаваться вопросом, все ли его добрые дела были просто для того, чтобы люди признали его. В то же время он задавался вопросом, имело ли это вообще значение. Сюэ Хуа почесал ладонь, когда почувствовал, как разум его партнера блуждает. Он предпочел бы, чтобы Ши Юэ смог избежать этой крошечной тени, которая перестанет накрывать его, если он только осмелится сделать шаг назад. Плохо ли то, что появился ребенок со сложной историей? Или хорошо? — Эй, — тихо позвал он, заставляя Ши Юэ выйти из оцепенения и медленно выдохнуть. Фиолетовые глаза снова открылись и, наконец, оторвались от гипнотических узоров в воде и вернулись к зверю. — А ты? О чем ты думаешь?
