Не уходи

— Останься, Нил... Не уходи. Привычная тишина заставляла задыхаться, а налетевший порыв ветра показался достаточно мощным, чтобы столкнуть его вниз с края ветхой крыши. Земля внизу вдруг показалась бездонной пропастью, сердце бешено заколотилось в груди, как барабан в панической пляске. Мир сузился до скользкого края и зияющей пустоты. И когда руки заскользили по шершавому краю, казалось, что он вот-вот упадет и… Резкий вздох эхом раскатился по спальне. Эндрю вскочил в постели, отчаянно пытаясь вырваться из лап ночного кошмара. Пульсирующая боль в висках и всё еще неистово колотящееся сердце мешали понять, что только что произошло, чем все закончилось и закончилось ли вообще. Накатывающая буйными волнами паника размывала грань между сном и реальностью. Где-то на краю сознания он понимал, что больше не падает с огромной высоты, но тугой комок страха внутри отметал всякую рациональность, не позволяя прекратить паническую атаку и не дать ей полноценно завладеть всем разумом. Зная, как это бывает обычно, Миньярд знал, что необходимо ухватиться за что-то, найти хоть какой-то якорь, который не позволит ему уйти на дно. Почти машинально Эндрю вскинул руку, надеясь нащупать подушку на соседней половине кровати. Но пустота и прохлада, встретившая его ладонь, тут же отозвалась леденящим приступом ужаса. "Неужели он...? Нет-нет, этого не может быть. Нил... Нил, ты не можешь быть на самом деле..." Эндрю терял всякий контроль над собой: прерывистое дыхание не позволяло насытиться так необходимым ему в этот момент кислородом и неудержимая дрожь в похолодевших руках расходилась волнами, поглощая его целиком, как цунами. Так и не найдя в темноте ничего, за что можно было бы ухватиться как за якорь, он мог ощущать, как падает в бездонную пропасть. А в голове была только одна мысль: “Не уходи, не уходи, не уходи!” — Дрю? — глухо донеслось до него сквозь звон в ушах. Отчего-то этот голос был совсем не таким, каким Эндрю помнил его из своих кошмаров. А его имя, в самой причудливой и такой родной форме, прозвучало так глухо и далеко, что Миньярд сначала не поверил, что это правда был голос Нила. Его Нила. Казалось, тот кошмар длился слишком долго, чтобы поверить в то, что голос Джостена и он сам был настоящим, живым. Здесь, рядом. Не мираж в закатных лучах, не фантомное воспоминание, представшее перед глазами в пьяном бреду, а настоящий Нил. Паника отошла на второй план, он замер, словно сама мысль о движении вызывала в нем необъяснимый ужас. Словно двинься он хоть на дюйм и его снова накроет, в этот раз окончатильно унося на тот свет. Невольно появилась мысль, что ему всего лишь показалось и он всё ещё один там, на крыше.В бесконечном цикле сна, во временной петле, которая начиналась его пробуждением и заканчивалась встречей с долгожданным призраком на крыше. — Почему ты не спишь? — раздалось снова, но уже ближе и четче. Что это за интонация? Что в ней промелькнуло? Нежность? Беспокойство? Но тот Джостен на крыше никогда не был нежным, никогда не беспокоился. Каждая искринка в тех ярких глазах, каждое дерзко сказанное слово и та дьявольская улыбка, с которой он предлагал утянуть его с собой, если Эндрю вдруг надумает скинуть призрака с крыши — тот Нил не был… Была ли это лишь галлюцинация? Очередной компонент бракованного Создателем цикличного кошмара. Может, он всё еще спит и ему всё просто чудится. — Дрю, ты слышишь меня? Я могу подойти? Может, это была рациональность, отчаянно пытавшаяся перенять у панической атаки контроль над телом, а может это был очень короткий и молчаливый крик о помощи, призыв “якоря”, который вернул бы его в реальность, оборвав все сны. Но он кивнул, позволяя своей новой галлюцинации наконец-то показаться в поле его зрения. Звук ступающих по паркету босых ног, затем тихий щелчок. Тьма вокруг рассеялась, уступая мягкому приглушенному свету ночника на прикроватной тумбочке. И Нил… Повзрослевший, окрепший, возмужавший, живой. Старые шрамы на том же месте, но поблекшие с течением времени. Непослушные волны медно-рыжих прядей небрежно были собраны в маленький хвостик на макушке. Он мягко опустился перед кроватью, глядя все теми же пронзительными, но в слабом свечении ночника темными глазами прямо в душу. Нил словно неволей выдергивал его из лап навязчивого кошмара, медленно возвращая в реальность, заставляя его вспомнить. Джостен не двигался, всё еще сидя на корточках перед притихшим Миньярдом. Ждал, наблюдал, был рядом, готовый подхватить, если тот снова будет падать, теряясь в собственном кошмаре. Что-то внутри сжалось от той мысли, что и такой Нил может оказаться очередной выдумкой. Сон во сне? Он ведь сходит с ума, не так ли? Но нет, паника осталась позади, а воспоминания, которые ранее блокировал страх, стали всплывать перед глазами, словно наяву. Вот его второй год обучения, совсем юный, но все же по-своему очаровательный Нил, перед воронов в их округ, смерть Сета, день благодарения, Истхейвен, затем Балтимор, а после… Снова Нил, он правда вернулся. Они успели, они прибыли вовремя и успели предотвратить непоправимое. Следующие несколько лет обучения в Пальметто отдавали приторной сладостью первой настоящей влюбленности: их первый раз, первая ссора, первое настоящее свидание. Год разлуки, последний курс обучения Нила, с нотками горечи и томительного ожидания, присущего отношениям на расстоянии. Вот он вспоминает выпуск Нила, подписание контракта с новой командой, первый год в большом спорте. Именно в том году они съехались и стали жить вместе, завели двух прекрасных кошек, начали познавать все прелести ведения совместного быта. Так значит это все был сон? Всего лишь ночной кошмар? Но почему тогда он был настолько реалистичным? Почему длился так долго? Нет, это было слишком. Слишком много чувств, в одно мгновение заполонивших его сердце. Что-то внутри него просто не выдержало напора, и плотину прорвало. — Ты плачешь...? — спросил Нил немного растерянно и обеспокоено одновременно. Теплая рука на щеке заставила несильно вздрогнуть, но Эндрю не стал избегать контакта, лишь ближе прижавшись к слегка шершавой, но такой теплой ладони. Одним мягким движением Нил стер влагу с его щеки. Усилием воли Миньярд пытался взять под контроль эмоции и сдержать рвущуюся истерику. Но крепкое теплое объятие и такой живой Нил, готовый безмолвно принять любые его эмоции, стали последней каплей — Эндрю не стал сдерживаться, отдав себя во власть всепоглощающей боли. Наверняка, это был в принципе первый раз, когда Джостен видел его таким… плаксой? Слабым, никчемным, запуганным плаксой. Но едва ли Миньярд задумывался сейчас о стеснении или стыде. Пожалуй, он и сам от себя не ожидал такой реакции. Реакции на реальность. Не бракованный сценарий, не удушающая галлюцинация и не бесконечный сон, но самая настоящая реальность, где они были вместе, счастливы, любили и были любимы. Вскоре сквозь собственные всхлипы, он мельком ощутил, как его утянули глубже к спинке кровати и, не разрывая объятия, накрыли теплым одеялом. Неспешные поглаживания по спине, контакт кожа к коже и тепло любимого человека рядом. Эндрю еще никогда не ощущал себя столь беспомощным перед напором собственных невысказанных эмоций, но наверное именно это ему сейчас нужно было. Просто чтобы наконец почувствовать облегчение и свободу от собственного страха. Может быть, будь он в здравом уме, он никогда бы не позволил себе пустить слезу, каким бы сильным не был страх. Он же, Эндрю, черт возьми, Миньярд, в конце концов. Люди видят в нем чуть ли не машину для убийств, настолько ему не свойственны сентиментальность и эмпатия. Но кто бы мог подумать, что этот кошмар был его самым большим страхом. Он бы никогда и мысли не допустил, что именно потеря, скорбь и тоска смогут сломить его. Почувствовав, что его понемногу отпускает, он наконец осознанно заговорил: — Дурак, зачем ты снова здесь? — хрипло прошептал он, словно насмехаясь над словами призрака из своего сна. Слезы иссякли, а успокаивающий голос Нила притих. Объятия оказались слишком уютными и комфортными, он по ним чертовски скучал. Мягкая черная толстовка Джостена пахла терпким кофе с нотками табачного дыма. — Где же мне еще быть? — мягко ответил Нил и слегка отстранился, чтобы найти в приглушенном свете глаза Эндрю. — Я тут, Дрю. Я рядом. Мы в нашем доме, с двумя пушистыми спиногрызами, в безопасности. И я никуда не исчезну, ты веришь мне? — Нил мягко обвил его шею ладонями, заставляя посмотреть прямо ему в глаза. Комнату залили первые лучи утреннего солнца. Кинг и Сэр, довольные, что их наконец удосужились накормить — как позже выяснилось, именно голодные питомцы заставили подняться Нила с постели ночью —, приплыли в спальню и поочерёдно запрыгнули на кровать, устраиваясь ближе к хозяевам. Светлеющее с первыми лучами рассвета небо за окном отражалось в льдисто-голубых глазах Джостена, слегка подсвечивая их. Такие живые, настоящие, что хотелось утонуть в них. — Верю... Потому что это был всего лишь очередной кошмар. Потому что закат давно прошел, а призрак Нила так и не исчез. И потому что у него еще был шанс сказать: — Останься, Нил. Не уходи...Обещаешь? — Обещаю. Эндрю закрыл глаза, принимая теплый поцелуй в висок. Мягкими утверждающими прикосновениями губ Нил спустился к его щеке, затем к уголку рта. Почти невесомые поцелуи отзывались тихим, но уверенным теплом в груди, заставляя утонуть в этом ощущении. Да, теперь он знал, что его жизнь определенно на вкус как счастье и никак не могло быть иначе. И в конце концов, всё только начиналось.