Хуже некуда

Утро. В офисе уже кипели переговоры.. — И так.. План все помнят? — Спросил Блиц, похлёбывая кофе. — Помним, — отозвалась Луна, жуя какой-то протеиновый батончик и щурясь от утреннего света, пробивающегося сквозь жалюзи. — Я первая. Иду к Октавии, начинаю разговор, вытягиваю, что знаю. Если повезёт — переманю. Если нет — хотя бы не солью. — Я с тобой, если чё, — вставила Милли, затягивая ремень на кобуре. — Только скажи. — Не, — отмахнулась Луна. — Будет палевно, если нас двое. Она не дура. — Ага. Далее — Милли и я, — подхватил Блиц, вставая и направляясь к доске, где был намалёван маркером нечто среднее между планом штурма и картой для настолки. — Мы идём в особняк брата. Он редко выходит, но на этой неделе должен быть на собрании в Четвёртом кольце. Перехватываем его, ломаем ручки, если надо — и сажаем под замок. Без убийств. Пока. Он наш козырь. — А ты, Мокси... — Блиц обернулся, его голос сделался менее резким, но не мягким. — Ты всё ещё хочешь это сделать? Мокси стоял у окна, натянуто одетый, с застывшим взглядом. В руках он теребил какой-то медный кулон — подарок Милли, возможно. — Хочу?.. — он усмехнулся. — Я нихрена не хочу, Блиц. Но мне уже похуй. Считай, что я всё понял. Я сделаю это. Милли медленно подошла к нему и крепко обняла со спины. — Ты не один... — прошептала она. — Даже если будешь думать, что один — это не так. Мокси не ответил. Только выдохнул, тяжело, как перед прыжком в пропасть. Блиц хлопнул в ладони: — Вот и отлично! Все по местам! Связь держим через чипы, маскировка стандартная, маршрут отхода у всех есть. Запасной план — импровизация. Поживём — увидим. Все начали расходиться — Луна первой, к своему мотоциклу. Милли и Блиц — к фургону. А Мокси остался на мгновение, стоя один в зале. Он посмотрел на старую фотографию на стене — их всех, когда они только начали. Смешные, живые, немного наивные. — Дерьмо начинается, — тихо сказал он и направился к выходу. — Погоди.. Милли.. — А?.. — Ты же и так понимаешь что я тебе изменил.. И тут такое... Я ещё и педофил оказываеться.. Ей всего 16.. Милли остановилась. Резко. Словно кто-то вырвал из её лёгких воздух. Она медленно повернулась, и в её взгляде не было злости — только… пустота. Опустошение. Та самая тишина перед бурей, в которой нет крика, нет слёз — только боль, уже давно проржавевшая насквозь. — Ты... серьёзно?.. — её голос был глухой, будто прошёл сквозь ватную стену. — Ей... шестнадцать? Мокси стоял, не двигаясь. Он уже знал, что никакого оправдания не существует. Он видел, как её руки сжались в кулаки, как на глазах выступили слёзы — не злости, а стыда. За него. За себя. За всё. — Ты мне изменил, — прошептала она. — Это было... больно. Но я могла понять. Могла простить. Мы были в аду, буквально, я могла... попытаться забыть. Но это... Она сделала шаг назад, будто от прикосновения к чему-то омерзительному. — Ты даже не понял, что ты сделал? — В голосе проснулась дрожь. — Ты ребёнку жизнь сломал, ты в говно утопил нас всех... а теперь ходишь с этим лицом, будто тебя можно пожалеть? Мокси не ответил. Он впервые действительно не знал, что сказать. Внутри него была воронка. Он хотел что-то сделать, хоть что-то — но знал, что время ушло. Всё ушло. Милли вытерла щёку и медленно развернулась, не глядя на него. — Сделай, что должен. А потом исчезни. И пошла к выходу, не оборачиваясь. Луна посмотрела на него и сказала — М-да.. Чувак, крипись.. Тебе с этим ещё жить.. А вообще.. Я думала что хуже всего быть изменщиком.. а тут.. Самое худшее это.. Педофил изменщик... Ну ты и дерьмо.. Она тоже направилась к выходу.. Мокси сидел один.. — Она ведь сама полезла.. Я был пьяный.. она сама ко мне пристала.. Я не смог.. Я.. Он запнулся. Потому что знал — неважно. Никто не услышит. Никто не примет. Ни её возраст, ни его оправданий, ни даже того, что всё это могло бы быть иначе. Он знал. Уже тогда, когда произнёс то признание вслух. Он остался один — не только в комнате, но и внутри себя. В глазах — сухость. Ни одной слезы не вышло. Только гул в ушах и стук сердца, тяжёлый, как удар молота по гробу. — Я не хотел… — тихо. Может, он и не хотел. Может, всё пошло не так. Но теперь всё уже было. Слово сказано. Выстрел сделан. Люди ушли. А он остался. Сидящий в темноте, поломанный до тишины. — Блять.. Может можно что то исправить?.. Хотя что тут можно исправить.. Раньше у меня была хотя бы Милли.. Я подорвал её доверие.. Потом я опирался на Луну.. И тут даже она меня в жопу послала.. А Блиц.. Блиц.. Может он всё ещё что то во мне видет?... Нет.. Бред.. — …Бред… — прошептал он, закрывая лицо ладонями. Голос в голове не затыкался. Всё повторял, перемалывал каждое его действие, каждое слово, каждый взгляд, который он успел поймать до того, как все отвернулись. В глазах мелькали лица — Милли, Луна, Блиц… Он вспоминал, как когда-то смеялся с ними, спорил, ссорился, мирился. Как верил, что у него есть семья. Что его кто-то действительно любит. Теперь всё это лежало на полу — раздавленное, исковерканное, покрытое пеплом ошибок, которые не стереть ни слезами, ни словами. — Может… — он вскинул взгляд, — может, если я… сделаю то, что должен… Убью её… Может, это хоть что-то вернёт?.. Может, хотя бы покажет, что я не просто ничтожество? Пауза. — …Нет… не ради них. Не ради прощения. Я это сделаю… потому что больше не могу жить, как жил. Он встал. Медленно, будто ломая внутри себя что-то тяжёлое и древнее, поднялся с кресла. Пошёл к зеркалу. Долго смотрел на своё отражение. — Ты и правда дерьмо, Мокси. Но может, если ты сдохнешь, делая хоть что-то правильно — тебя запомнят чуть-чуть лучше. Он взял с полки пистолет. В первый раз — не для страха. Не для угроз. А чтобы закончить всё, как начал. Без слов. Без оправданий. Тихо. Мир за окном дышал чужим дыханием. Но внутри… Мокси уже не чувствовал ничег План начался.. Луна пошла первой.. Третий круг, зона выше среднего, где под фасадом гламура гнили семейные драмы и замкнутые, отравленные коридоры власти. Луна стояла перед огромными воротами особняка Гоэтия — руки в карманах, капюшон накинут, взгляд холодный. Стражи что-то спросили, но она кивнула коротко: — Я к Октавии. Скажи ей, что старая подруга по колледжу пришла. Конечно, это был бред. Но она знала, как подать себя — с нахрапом, с вызывающей уверенностью. Она знала, что у Октавии давно не было друзей. А может, внутри где-то Октавия действительно вспомнит… что Луна — единственная, кто когда-то просто слушал, а не указывал. Двери скрипнули. Внутрь впустили. Сердце било в груди быстрее, чем хотелось бы. Она ненавидела эти стены. Ненавидела запах дорогих духов, натянутые лица прислуги, и… голос Стеллы, где-то вдалеке. Но Октавия была там. На втором этаже, в своей комнате. И Луна знала — с этого момента всё начнёт рушиться. Или — наконец-то станет по-настоящему реальным. Она поднялась по лестнице и постучала в дверь. — Это я… Луна. Можем поговорить? За дверью повисла тишина. Потом — лёгкий звук шагов. И голос, не такой уж удивлённый: — …Ты пришла. — Ага. — Значит, начинается, да? Луна чуть склонила голову. — Да. Начинается. — И что же?.. Луна посмотрела в потолок — То что.. может сделает больно тебе.. но легче сделает нам.. Помни... Ты не одна.. у тебя есть отец.. После того как мы всё сделаем... ты свободно сможешь пойти к нему.. и всё будет в порядке.. Октавия отозвалась — Скажи.. что именно вы сделаете?.. Луна опустила взгляд. Не хотелось говорить. Не хотелось брать на себя такую роль. Но выбора не было. — Мы... хотим избавиться от Стеллы. — Избавиться? Голос Октавии дрогнул. Не злость. Не страх. Что-то другое — скорее... подавленная боль, которую слишком долго не замечали. — Да. Насовсем, — тихо произнесла Луна. Октавия отвела взгляд, подошла к окну, глядя на сад. Там шуршали листья, и казалось — всё это могло быть просто сном. Её мать, со всеми криками и приказами, обидами и контролем… Словно растворялась в этом шуме. — Она ведь не всегда была такой, — наконец сказала она. — Знаешь… когда я была совсем маленькой, она пела. Иногда даже смеялась. А потом… просто исчезла. Как будто её больше не было. — Окта… — Луна подошла ближе, но не дотрагивалась. — А потом появился ты. И он. И этот бардак. Ты ведь думаешь, я сижу тут вся такая беспомощная и ничего не знаю? — она обернулась, в её голосе прозвучал горький смех. — Я знаю. Всё это время знала. Что у отца роман с Блицем, что мама в бешенстве, что кто-то кого-то заказал, что кто-то кого-то трахает, убивает, скрывает… Я просто молчала. Потому что думала — пусть они сдохнут, а я выживу. — Тогда помоги нам, — спокойно сказала Луна. — Ты знаешь, где она бывает одна. Где уязвима. Скажи. И мы сделаем это быстро. Без шума. Октавия не отвечала. Минуту. Две. — Завтра. В саду. Вечером. Она будет там одна. Всегда одна после выступлений. Луна кивнула. — Спасибо. И в её груди что-то защемило. Потому что это была не просто сделка. Это была последняя трещина в давно сломанных отношениях. Но может… из этого вырастет что-то лучшее. Может. Милли и Блиц уже были в особняке Андреальфуса.. — Ну и где этот опездал?.. ЭЙ!! ГОЛУБЯТНИК НЕДОДЕЛАННЫЙ!! — Проорал Блиц — Тише ты, блядь, — прошипела Милли, хватая его за руку. — Тут не рынок, а логово одного из самых ебануто-параноидальных пижонов ада! — Да знаю я… просто бесит, когда приходится ждать этого надушенного клоуна, — буркнул Блиц, глядя по сторонам. — Пиздец у него вкус, как у гей-павлина. Всё блестит и воняет духами, как будто мы не в особняке, а в жопе богемного демона. Они прошли дальше, мимо огромных зеркал и мраморных статуй с пафосными лицами. Каждый шаг отдавался эхом, словно весь особняк шептал: "Вы тут не хозяева." — Ну? — Блиц хлопнул по позолоченному камину. — Долго мне ещё терпеть запах розы и спермы? Из-за колонны появился Андреальфус, поправляя ворот рубашки, тонко улыбающийся, как будто их присутствие — просто забавный цирк. — О, гости… Неужели вы пришли без приглашения? Как вульгарно. — Слушай, пернатый гандон, — Блиц подошёл ближе, — у нас дело. Нам нужна твоя помощь. Ты ведь братец Стеллы, да? — Ах… Стелла, — Андреальфус сделал томный вздох, — эта семейная драма уже давно пахнет гнильцой. Но что вам нужно от меня? Милли шагнула вперёд: — Мы хотим, чтобы ты помог отвлечь её. Всего на час. Никаких убийств с твоей стороны, просто дай нам путь к ней. Андреальфус приподнял бровь, играя кольцом на пальце. — Интересно… и что мне с этого будет? — Жизнь, — бросил Блиц. — И возможность остаться в стороне, когда начнётся настоящий пиздец. Тот задумался, а потом рассмеялся коротко: — Хорошо. Только ради искусства... и чтобы Стелла наконец заткнулась навсегда. Но… я вас предупреждаю — если кто-то узнает о моём участии... — Никто, — перебила Милли. — Мы всё закроем. Чисто. Быстро. Андреальфус покачал головой и протянул руку: — Значит, договорились. Блиц неохотно пожал её, скривившись: — Ещё раз тронешь меня своим наманикюренным пальцем — откушу к хуям. — А теперь.. полезай.. — Сказал он выставив перед собой клетку — Туда?.. Нет нет нет!! — Я. СКАЗАЛ. ПОЛЕЗАЙ. БЛЯТЬ! Андреальфус смотрел с тем мерзким, маслянистым выражением лица, которое делало его ещё более отвратительным. — Что?.. — Блиц прищурился. — Ты чё несёшь? — Условия меняются, милый, — прошептал тот с лёгкой улыбкой, щёлкая пальцами. — Если я кого-то и прикрываю… я должен быть уверен, что вы не сбежите. Ты — в клетку. Только на время встречи. Так сказать, страховка. — Ах ты... ёбаный циркач с манией величия! — Блиц уже потянулся к пистолету. Милли метнулась ближе: — Блиц! Погоди! — Она сжала его руку. — Если мы сейчас сорвём всё — то пиздец. Мокси погибнет, Луна подставится, и всё, конец. Это, сука, ловушка, но мы знали, что будет грязно… Блиц тяжело дышал. Он глядел то на Милли, то на Андреальфуса, то на клетку, сжав кулаки так, что костяшки побелели. — Ты... тварь. Хорошо, — прорычал он. — Только попробуй что-нибудь сделать — я лично разъебу тебе ебло до состояния декоративной миски. Он шагнул в клетку. Дверь за ним закрылась с глухим щелчком. Милли осталась стоять, глядя на брата Стеллы как на ядовитую слизь. — Мы сделали своё. Теперь твоя очередь. Выполняй, мразь. Иначе… — О, я знаю, — перебил Андреальфус, мягко улыбаясь. — У вас такие... острые коготки. Не переживайте. Всё будет по плану. Пока что. Блиц сидевший в клетке буркнул — И ХУЛЕ В КЛЕТКЕ Я, А НЕ ЭТОТ ПЕРНАТЫЙ ОПЕЗДАЛ? А?!! Из соседней комнаты донёсся мерзкий, певучий голос Андреальфуса: — Потому что, милая жертва, ты куда опаснее меня… Ты же вон, готов глотки рвать налево и направо. А я всего лишь… инвестор в правильный момент. Хехе… Милли посмотрела на Блица через прутья, сжав кулаки: — Если бы я могла, я бы его сама в этот ящик засунула и сверху цементом залила. Но у нас нет выбора… Сейчас ты здесь, а он думает, что контролирует всё. А потом — всё поменяется. Главное — не выкинь что-нибудь раньше времени. Блиц плюнул в угол клетки. — Сука он. Надеюсь, у него аллергия на предательство — чтобы сдох на своём же дворце срача. Он откинулся на стенку клетки и закрыл глаза. — Надеюсь, Мокси хоть не обосрался. Хотя зная его... В это время Мокси уже был у цели.. — Ну и где же ты? Пернатая шлюха? На лице его была психическая улыбка.. Словно он совсем потерял и страх и сочувствие и любые чувства.. Он заметил сад.. в котором Стелла сидела поливая цветы — Вот ты где.. Он выбил окно, и выпрыгнув к ней достал пистолет — Руки вверх!! Двинешься.. Уебу.. Стелла, вздрогнув от звука разбитого стекла, обернулась. На лице не отразилось страха — лишь брезгливое, высокомерное презрение. Она медленно выпрямилась, отложив лейку, будто и не перед дулом пистолета стояла, а перед дворником. — О, а ты ещё жив… Мокси, верно? — прошипела она. — Что, опять решил поиграть в героев, мразь из подземки? Он стоял, руки дрожали, но не от страха. Его губы растянулись в ухмылку, из глаз ушло что-то человеческое. — Закрой ебальник. Ни одного слова больше. Нахуй твои монологи, Стелла. Сегодня ты сдохнешь. — Ты ведь не убьёшь меня. У тебя кишка тонка. Всю жизнь ты был ничтожеством под чьей-то пятой — сначала Блиц, потом твоя вонючая баба. А теперь вот решил взбунтоваться? — она шагнула вперёд, будто проверяя его. — СТОЯТЬ, БЛЯТЬ! — заорал он, и палец едва не дёрнулся. Но он знал — один выстрел, и всё загорится. Вся Гоэтия. Он должен был быть точен. Хладнокровен. Иначе всё напрасно. — Ну давай, — усмехнулась Стелла, глядя в глаза безумцу. — Сделай это. Ты ведь знаешь, кто я. И знаешь, что будет потом. — Я знаю. — Он чуть склонил голову, голос стал тихим, почти вкрадчивым. — Но мне уже похуй. Он снял предохранитель. Секунда тишины. Секунда вечности. — СТОЯТЬ, НАХУЙ!! — Прокричала Милли которая в клетке несла Блица и за ней шел Андреальфус — БЛЯТЬ, МОКСИ!! СТРЕЛЯЙ!! — Прокричал Блиц Мокси замер на мгновение, взгляд его метался между пистолетом в руках и Стеллой, которая теперь стояла перед ним, с ухмылкой, полной насмешки и уверенности. Казалось, весь мир сжался в этой мгле. Его пальцы едва касались курка, но перед глазами пронеслась картинка: Блиц, Милли, Луна… Они все были с ним. — Мокси, ты что, ебанулся?! — закричал Блиц, его голос гремел в ушах, нарушая тишину. — Убей её, блять, убей! Но Мокси как будто не слышал. Он видел лишь одно — Стеллу, стоящую перед ним, с её высокомерным видом, с её уверенным взглядом. Всё, что он чувствовал сейчас, это ярость, отчаяние и боль. Он не мог продолжать так больше. — Убей её, сука! — снова прокричал Блиц, и этот крик врезался в его голову. Мокси сжался, будто обострившееся чувство провала навалилось на него. Он встал на мгновение, а потом резко поднял пистолет, прицелившись в Стеллу. Стелла не дрогнула. Она была готова. Она знала, что Мокси не выстрелит. Она всегда знала, что он не сможет. — Стреляй, если можешь. Но помни — ты уже мёртв, как только поднимешь этот ствол. И тут он выстрелил. Звук выстрела раскатился по саду, но… Блиц замер, Милли застыла, а Стелла лишь закатила глаза. Всё это время она стояла спокойно, и Мокси вдруг осознал, что его пистолет не был направлен на неё. Он упал на колени, держась за свою голову. — Блять… — выдохнул он. Он выстрелил прямо в.. Октавию.. Которая бегла в их сторону.. — Ты.. Ах-ха-ха-хааа!! Как мило!!! Ты выполнил то что я выполнить не могла.. Спасибо, Моксик.. — Я.. Я.. Я, СУКА!!!!!!! Он направил ствол на Стеллу и тут же выстрелил.. Прошивая её глаз пулей.. Время как будто замедлилось, когда пуля пронзила глаз Стеллы. Всё вокруг поглотила тишина. Она стояла, как статуя, её взгляд пустой, с кровавым следом, который медленно стёк по её лицу. Мокси стоял, словно в трансе, его рука с пистолетом дрожала, а сердце било с бешеной скоростью, как будто оно готово было вырваться наружу. — Ты... ты что, с ума сошел?! — выкрикнул Блиц, его голос был наполнен яростью и ужасом. Но Мокси не слышал. Он стоял в оцепенении, глаза были полны пустоты и боли. Он не мог поверить, что сделал это. Стелла упала на колени, кровь вырывалась из её глазницы, а тело покачивалось, не способное больше поддерживать свою весомость. — Ты... ты сделал это... — пробормотал Блиц, подойдя ближе и схватив Мокси за плечо. — Мокси... что ты наделал?! Мокси не ответил, его глаза были пустыми. Он просто смотрел на тело Стеллы, на кровь, которая продолжала литься на землю. — Всё... — прошептал он, голос его был пуст и безжизнен. — Я всё уничтожил... Я убил её... я убил её... И в этот момент, когда казалось, что всё потеряно, в воздухе повисло нечто другое. Стелла не двигалась, но её дыхание вдруг возобновилось. И её глаза, полные боли и ярости, медленно начали открываться. — Ты... не... убил... меня... — её голос был слаб, но проникал в самое сердце. Мокси схватил голову руками, как будто пытаясь вырваться из этого кошмара, в котором он оказался. — Нет... нет, этого не может быть... Стелла с трудом поднялась на ноги, её тело покачивалось, и она смотрела на Мокси с холодным презрением. — Ты думал, что смог меня убить? Ты ещё многому учиться должен, мальчишка... — её голос был полон насмешки. — Это только начало. Блиц и Милли стояли, наблюдая за происходящим, не зная, что делать. Это было не то, на что они рассчитывали. Мокси сделал то, что, по их плану, должно было быть не в их руках, но теперь они оказались в новом, ещё более опасном положении. Стелла, хоть и была серьёзно ранена, ещё не была побеждена. И теперь Мокси и его друзья должны были решить, как бороться с тем, что они начали. — ЛУНА!! ЗАБЕРИ ОКТАВИЮ!! УВОДИ ЕЁ ОТСЮДА!! ОНА РАНЕНА!! — Прокричал Блиц в сторону Луны.. Которая уже вышла.. — МОКСИ!!! ТОЛЬКО СЕЙЧАС ТЫ... — Не успел он договорить как его ударила глыба льда.. Андреальфус с подлой улыбкой стоял над ним — Ловушка сработала.. Он переместился к Стелле. теперь битва двух на трёх — Ты думаешь, что ты победил, но ты даже не осознаёшь, что я могу сделать, — сказала Стелла, её тело начало сиять, как яркая звезда, пока её раны не начали исчезать. В это время Андреальфус подошёл к ней, улыбаясь. Его лицо было уродливо спокойным, как у хищника, который знает, что победа уже рядом. — Мы с тобой сделали бы отличную команду, Стелла, — сказал он тихо, но его слова были полны угрозы. — Осталось только разобраться с мелкими. Он обратился к Мокси, Блицу и Милли, его взгляд стал пронзительным и холодным. — Этот мир... он слишком жесток. Мы можем просто стереть его с лица земли. Ты с нами, или против нас? Мокси не ответил. Его пальцы обхватили пистолет, но тело его было тяжёлым, как будто он потерял всё желание бороться. Он видел, что все вокруг него словно сдвигались в сторону неизбежности. Стелла и Андреальфус не просто враги. Они — сила, которая рушит всё на своём пути. И Мокси был на грани. Но Луна, всё ещё поддерживая Октавию, появилась снова, её глаза были решительными. — Мы все ещё не сдались! — крикнула она, поднимая свою руку, и ледяной шторм вырвался из её пальцев, пронзая пространство. Это был ледяной шторм, сдерживающий тех, кто был слишком уверенным в своей победе. Стелла и Андреальфус на мгновение застолбились, но этого было достаточно, чтобы дать Мокси шанс. Он выстрелил снова, не задумываясь, пронзая Стеллу прямо в грудь. Но в этот раз, её сила, её магия не спасла её. Мокси видел, как её тело пошатнулось и упало на землю. Андреальфус вскрикнул и рванул вперёд, готовый сразиться, но теперь он был один против троих. Блиц, освободившийся от льда, схватил нож и рванулся к противнику. — Сука, ты не пройдешь! В этот момент началась последняя битва. Блиц бился одним жалким кенжалом.. Перед глазами Мокси всё плыло.. Он вед только что выстрелил в девушку.. Которую перед этим по пьяни.. Трахнул.. Его друзья дрались.. а он стоя посреди всего ужаса.... думал.. Думал.. и думал Я не могу больше быть частью этого... Мокси подумал, его мысли были словно обрывки, которые никак не могли сложиться в единую картину. Он не был уверен в себе, не знал, какой выбор сделать. Он не мог вернуть то, что уже было разрушено. И тем более не мог спасти то, что оставалось. Он посмотрел на своих друзей. Милли, Блиц, Луна — они сражались, не сдаваясь. Они боролись, потому что в этом мире не было другого выбора. Но Мокси не был готов сражаться. Он не мог быть частью этого. Он не знал, что ему делать, не знал, как двигаться дальше. С отчаянием в глазах, Мокси шагнул в сторону, его взгляд был направлен в землю, как будто он пытался найти ответы в пустоте. "Я… я не могу больше..." Его внутренний голос звучал отчаянно, как крик изнутри. Но всё это было слишком поздно. Мокси ощущал, как его сила угасает, как он теряет контроль над собой, над тем, что делает. Всё, что он мог сделать — это наблюдать за тем, как его друзья сражаются, а он стоит в этом хаосе, растерянный и сломанный. Он почувствовал, как его душа медленно уходит, как он теряет себя, умирая внутри, и в этот момент ему стало понятно, что не существует пути назад. "Как же я мог так поступить?" — Я выстрелил в Октавию по случайности.. перед этим её трахнув.. И теперь.. Я МОГУ ИСКУПИТЬ ЭТО ТОЛЬКО СВОЕЙ СМЕРТЬЮ!!! СУКИ! РЕШАЙТЕ!! ЛИБО УМРУ Я!! ЛИБО ВЫ СДАЁТЕСЬ!! Все повернулись к нему.. Стелла улыбнулась — Да нам плевать, сдохнешь ты или нет.. — Во мне.. ВО МНЕ ВЗРЫВЧАТКА!! ЕСЛИ Я ВЫСТРЕЛЮ СЕБЕ В ЖИВОТ ОНА ВЗОРВЁТ ТУТ ВСЁ К ХУЯМ!! ОНА ПИЗДЕЦ СИЛЬНАЯ.. Один выстрел и умрут все.. РЕШАЙТЕ! Андреальфус просмеялся — А ты попробуй.. Блиц, Луна и Милли смотрели на него с отчаяньем — Я СКАЗАЛ СДАВАЙТЕСЬ! СУКИ!!! Стелла подошла ближе — Ну.. Кишка тонка себя прикончить?.. ДАВАЙ! В этот момент прозвучал выстрел.. не от Мокси.. Со стороны.. Где то наверху стоял Страйкер который только что прошил плечо Андреальфуса — Хохма кончилась.. Решай же, Стелла... Либо вы сдаётесь.. и живёте счастливую жизнь, или умрут все.. Стелла повернулась к своим соратникам, её лицо окаменело, но она всё ещё пыталась держать контроль над ситуацией. В её глазах, несмотря на её холодность, было что-то — нечто, что Мокси не мог понять. Она смотрела на него, но не с презрением, а с каким-то странным интересом. — Ну, Мокси, ты знаешь, что ты стоишь на грани... — её голос звучал почти мягко, но с угрозой, скрытой под ним. Внезапно Луна подошла к Мокси, её взгляд был наполнен чем-то большим, чем просто недовольство. — Не надо, Мокси... Ты не один. Мы все здесь... Ты же не один. Ты думаешь, что это решит твою боль, но на самом деле... ты обрекаешь нас всех. Её слова заставили Мокси замереть. Он чувствовал, как внутренний конфликт продолжает терзать его. Все вокруг него были готовы сражаться, бороться за свою жизнь, а он хотел всё закончить, не понимая, что, возможно, для других его смерть не будет освобождением. Для них это будет просто потерей. Он не мог просто оставить их. И в его голове вспыхнула мысль: “Я должен что-то сделать, а не уничтожить всё!” Страйкер, видя, что ситуация выходит из-под контроля, громко произнёс: — Стелла, твоя ставка сделана. Но как ты её расплатишь? Ты по-прежнему думаешь, что сможешь выйти отсюда живой? Ты не сможешь всё контролировать, сколько бы ты ни пыталась. Он выстрелил ещё раз, и пуля снова пробила стену, вблизи от Стеллы. Мокси почувствовал, как его пальцы начали дрожать. Он не был готов на смерть. И в этот момент, среди всего этого ада, он осознал: он ещё не закончил. Он мог что-то изменить, возможно, даже вернуть себе свою жизнь. — Я… — его голос едва слышался, но он знал, что нужно сделать — не ради себя, но ради своих друзей. Он опустил оружие, глядя в глаза Стелле и Андреальфусу. И в тот момент, когда его дыхание стало ровным, он понял, что есть путь, чтобы хоть как-то искупить свои поступки. И этот путь не был через смерть. Он поднял голову и сказал, уже более твёрдо: — Я не буду убивать себя. Но... если вы хотите, чтобы всё закончилось, то сдавайтесь. Всё, что вы можете — это отступить. Его слова, хоть и звучали уверенно, были полны боли, но в них была и сила. Стелла усмехнулась и прыгнув на верхней арке стояла почти вся Гоэтия.. Включая Столаса.. —Ну.. Давайте, суки!! УБЕЙТЕ МЕНЯ НА ГЛАЗАХ У ВСЕХ.. У вас нету шансов.. Вы всё равно все будете на казни. От виселици ничего не поможет!! Столас молчал. Он стоял чуть позади, не вмешиваясь — руки сложены за спиной, взгляд тяжёлый, почти печальный. Но не слабый. Он не смотрел на Мокси, не смотрел на Блица — только на Стеллу. Его бывшую. Блиц, уже едва держащийся на ногах после удара, попытался встать, опираясь на клинок. Милли сжала кулаки. Луна встала рядом с Октавией, обняв ту за плечи, готовая в любой момент закрыть своим телом. Мокси же опустил пистолет. Его глаза теперь были пустыми, но в них больше не было истерики. Он просто смотрел вверх, на арку, где стояли титулы, маски, звания и грёбаная Гоэтия — та, что пряталась за аристократическими криками и древними традициями, оправдывая пытки, насилие и власть. — Ну что, королевство, блядь... — прохрипел он, криво улыбаясь. — Хотите шоу? Хотите крови? Хотите снова устроить из нас спектакль?.. Он повернулся к Блицу. Тот поднял голову. Их взгляды пересеклись. — Пора им показать, кто мы такие на самом деле... — выдохнул Мокси. — Не они нас судят. Мы — не их грязь под копытами. Страйкер усмехнулся, перекладывая винтовку на плечо. — Вот это я понимаю... Мужики с яйцами. Милли шагнула вперёд, лицо её было злым, как никогда. — Я устала бояться. Устала смотреть, как мы гниём. Они сделали из нас чудовищ — но даже чудовища могут выбрать, кого кусать. Стелла всё ещё стояла, усмехаясь, обратившись к толпе: — Видите? Они в бешенстве. Пролетарии ада, блядь! Жалкие твари. Думаете, на вас кто-то взглянет как на героев?.. Да плевать! Столас! Скажи им! Скажи этим ничтожным псам, что будет с ними! И тут Столас сделал шаг вперёд. Он посмотрел на неё... и тихо, спокойно произнёс: — Стелла... Замолчи. В зале наступила тишина. — Ты... — она замерла, глядя на него. — Что ты сказал? — Замолчи, — повторил он. — Ты говоришь, будто твоя гордость даст тебе бессмертие. Но ты забыла, что бессмертие — не в крови, а в памяти. А ты, Стелла, останешься в памяти адского мира как та, кто убивала своих. Кто ломала дочь. Кто сожгла свой дом, чтобы доказать, что ей не нужен он. Он сделал ещё шаг. — Я стоял рядом слишком долго. Смотрел, как ты разрушаешь всё. И больше я не позволю тебе тронуть хоть кого-то, кого я люблю. Он взглянул вниз, на Октавию. Та, всё ещё раненая, смотрела вверх на отца — и в её глазах впервые за долгое время не было ни страха, ни злости. Только слёзы. — Папа... — прошептала она. Мокси встал рядом со Страйкером. Луна стиснула зубы и вынула кастеты. Милли — взяла клинок. Блиц устало встал, дрожа, сжимая своё оружие. — Либо мы умираем здесь... — сказал он хрипло. — Либо они. И с этими словами он пошёл вперёд, прямо к арке. Они больше не были цирковым номером. Они были семьёй. И никто не отнимет у них право драться.