Хуже некуда

Момент и Столас держал на руках Октавию... Все смотрели в сторону поля сражений.. они явно ждали действий Стелла стояла на краю каменного пролёта, будто королева пепельного трона. Улыбалась. Губы в крови. Платье рваное. Но взгляд — всё тот же, презрительный, снисходительный, почти мёртвый. Её застывшая маска превосходства давала понять: она не верит. Ни в их победу. Ни в то, что у таких, как они, есть право быть чем-то большим, чем расходным мясом. — Ну?.. — прошептал Столас, глядя на горизонт. — Что вы выберете? Жить, наблюдая, как вас снова превращают в фарс?.. Или стать легендой, пусть даже на один день... Мокси тихо отозвался: — Пусть хотя бы этот день будет настоящим... Страйкер чуть усмехнулся, поворачивая винтовку на затылок одному из придворных: — Они забыли, что кровь аристократа краснеет так же, как и у нас. Просто никто не решался её пролить. В этот момент тишина треснула. Камень посыпался с арки. Чей-то крик. Лязг металла. И в следующее мгновение всё превратилось в движение — не бой, не резню, не месть. Это было освобождение. Проклятая, безумная, яркая, крикливая свобода, которая всегда начинается с хруста первых цепей. Начался последний шанс, но пока все сражжались.. Мокси стал прожигать взглядом Столаса а затем сказал — Мне скрывать нечего.. Я всё равно умру.. Поэтому.. Прежде чем все мы умрём.. ЗНАЙТЕ!! Я.. Изнасиловал вашу дочь!!!... —Эти слова были полны оследних дыханий.. и сожаления.. Вся Гоэтия в тот же миг удивилась.. Как и Столас.. Очумели все.. Все смотрели на Мокси.. Кто то как на козла отпущения.. Кто то как на жертву.. А кто то.. желал ему смерти.. Столас опустил Октавию на пол и спросил — Ты.. Что?.. Столас стоял неподвижно. Ветер пошевелил его мантию, но он сам — не двинулся ни на сантиметр. Его глаза, обычно полные насмешки или усталой печали, теперь были пустыми. Пугающе ровными. Он смотрел прямо на Мокси, будто пытаясь понять, услышал ли он это на самом деле… или разум просто надломился окончательно. — Повтори, — прошептал он. Не кричал. Не рычал. Его голос был тише, чем шелест пороха в воздухе. Мокси стоял, расставив руки в стороны, словно ждал выстрела. Лицо его было искажено — не страхом, не гордостью, не вызовом, а чем-то иным. Глубинным, необратимым. Разбитым. — Я… — прохрипел он, тяжело глотая, — был пьян… она подошла… я не знал… я думал… я… думал, она старше… я не остановился. Я не мог. Я не хотел. Я… просто хотел, чтобы кто-то меня любил. Хоть кто-то… Я ублюдок… и я это знаю… В этот миг никто не двигался. Даже бой замер — будто сама война решила затаить дыхание. Октавия, полулежащая у ног отца, тихо прошептала: — Он… не врал. Это правда… И в эту секунду Столасу стало не нужно больше ничего. Ни трона. Ни мести. Ни войны. Он вытянул руку в сторону Мокси, и небо в этот момент окрасилось багровым. Магия заструилась, как кровь из вены. Его крик, наконец, прорвался — звериный, неестественный, почти нечеловеческий: — ТЫ ПОСМЕЛ ПРИКОСНУТЬСЯ К МОЕЙ ДОЧЕРИ!!! Гром грохнул. И вся Гоэтия, которая ещё секунду назад сдерживалась, — бросилась. На Мокси. Он не пытался убежать. Не пытался сопротивляться. Луна закричала, Милли кинулась вперёд, Блиц ринулся с кинжалом, но всё это уже не имело значения. Мокси стоял в эпицентре бури, которую сам же и вызвал. И в последний момент — он закрыл глаза. — Прости, Милли… Пламя обрушилось. — ИДИОТ!! ЗАЧЕМ?! — Крикнул Блиц.. — ТЫ... ИДИОТ!!!!! — Луна стояла в стороне.. Явно понимая.. если кто и подставится то только тот.. кому надоело жить... Милли смотрела на это с шоком.. она пыталась двинутся.. и тут момент.. Сияние.. Затем тьма.. Кровь.. которая и так текла потекла ещё сильнее... Подставилась Октавия, пытаясь защитить Мокси... — ДОСТАЛИ! Поток силы ударил, но угас, будто что-то свыше решило — хватит. Воздух опал, как лопнувшая мембрана. Магия дрогнула. Столас, затаив дыхание, остановился — он не ожидал, что она встанет между ним и тем, кого он должен был растерзать. — Почему?! — прошептал он, едва дыша. — Почему ты… — Потому что если вы все убьёте его, — голос её дрожал, но она держалась, — то станете тем же, чем он стал. Монстром. Потому что я… я хочу, чтобы это кончилось. Чтобы хоть кто-то остался. Мокси медленно опустился на колени. Кровь стекала по его лицу, по губам, по подбородку. Он не мог поверить. Ни в то, что она его защитила. Ни в то, что она хочет жить, несмотря на всё. — Я не заслуживаю этого… — прохрипел он. — Ни прощения. Ни пощады. Ничего… — Именно. — Октавия обернулась к отцу. В её взгляде впервые не было страха. Только боль. И решимость. — Поэтому пусть он живёт. С этим. Каждый грёбаный день. Сияние медленно гасло. Все стояли в молчании. Гоэтия, Стелла, Андреальфус, даже Луна и Блиц — все молчали, словно слова больше ничего не значили. Милли, слёзы катились по её щекам, присела рядом с Мокси, но не коснулась. Она просто смотрела на него. Больше не как на мужа. А как на что-то мёртвое. Столас сделал шаг назад. Словно остыл. Словно что-то в нём оборвалось. — Пусть живёт… — произнёс он. — И пусть помнит. Октавия упала на землю. Её хватило лишь на один поступок. Словно всё вернулось на круги своя. Но уже ничего не было по-прежнему. И теперь — все знали правду. — Зачем?.. Октавия.. Зачем?.. Ради чего?!... — Заткнись.. и помоги тому.. кто ещё жив.. А я.. сама как небудь.. Секунда и кто то из Гоэтии забрал её и исчез.. Никто уже не хотел сражений.. Ни Блиц.. Ни Луна.. Ни Милли.. Стелла же засмеялась — АХАХАХАХАХАХАХ!!! КАКОЕ НЕКЧЁМНОЕ ЗРЕЛИЩЕ!! СТОЛАС, Я КОНЕЧНО ЗНАЛА ЧТО ТЫ ССЫКЛО.. НО ЧТО БЫ НАСТОЛЬКО!... — Закрой еблет.. ТЕБЯ И ТВОЙ ЁБАНЫЙ ЯЗЫК НИКТО НЕ СПРАШИВАЛ! — Сказал он и тут же в саду показалась полиция.. — А всё.. Конец концерта.. Стелла — С смехом сказал Страйкер.. — Вы не смеете!! Я — из королевской крови!! — И она сейчас вытечет на землю, если не заткнёшься, — с отвращением бросил Столас. Блиц тяжело дышал. Он смотрел на поле, усеянное остатками надежды и боли. Мокси лежал, будто всё внутри сгорело. Милли стояла рядом, не зная — обнять или добить. Луна, уставшая и злая, вытерла кровь с лица, сплюнув в сторону Стеллы. — Конец, сука, — прошипела она. — Ах, но он только начинается, — процедила Стелла сквозь зубы. — Вы думаете, это финал? Это была первая глава. У ада нет дна, псы… — Тогда добро пожаловать в низы, — с иронией сказал Страйкер и толкнул её вперёд, прямо в руки двух полицейских. Металлические браслеты щёлкнули. Вся её гордость, вся надменность — обнулилась в один миг. — Заберите и Андреальфуса, — добавил кто-то из офицеров. — Свидетели подтвердят всё. И улики... более чем красноречивы. Мир, покрытый грязью, дымом и кровью, наконец начал дышать. Блиц встал, пошатываясь, посмотрел на Луну и Милли. — Домой?.. — глухо спросил он. Луна не ответила, просто кивнула. Милли помогла Мокси подняться. Тот даже не сопротивлялся. Когда они вышли за пределы сада, за спиной остался лишь шелест листвы и холодная пустота, в которой раньше звучал крик, гнев, и... страх. Но кое-где, глубоко внутри, уже теплился не свет — а тишина. И может, это начало. Или конец. Или всё сразу. Уже в машине Блиц посмотрел на Мокси — Ты в норме?.. Всё конечно хуёво.. но в тебе есть хоть что то?.. — Я промолчу.. Я должен был умереть.. А она.. ЗАЧЕМ?.. Блиц смотрел вперёд, пальцы крепко сжимали руль, будто это был единственный якорь, что удерживал его от падения в ту же бездну, в которую сорвались остальные. — Я задал вопрос, Мокс… — голос Блица звучал не как злость, скорее как крик человека, который не знает, кого винить — себя, Мокси, или всех сразу. — Она... — Мокси прикусил губу, — она хотела, чтобы хоть кто-то выжил. Хоть кто-то… Понимаешь?.. Я — не тот, кто должен был жить. Но она... Подставилась. Он отвернулся к окну. — Я не герой, Блиц. Я — позор. Я не заслужил ни прощения, ни спасения. Всё, что я умею — это ломать. А она… пыталась спасти. Даже после того, что я сделал. Даже после. — Мокс… — Милли прошептала, но он не дал ей договорить. — Нет, Милл… Я не жертва. Не мученик. Просто ублюдок, которому повезло... а ей — нет. Блиц стиснул зубы. — Может быть... Но, сука, если ты решишь сдохнуть — я сам тебя вытащу из Ада. И снова вколочу обратно в эту жизнь. Потому что сейчас ты нам нужен. Не для искупления. Не для прощения. А потому что, как бы это ни было по-идиотски, мы — семья. Машина ехала дальше. И тишина внутри неё теперь была не пустотой. Она была признанием. Болью. И, может быть, самой первой попыткой начать жить после того, как всё кончилось. В радио заиграла песня "Петля".. Мокси услышав песню, сжался.. В моменте нему захотелось плакать — Выключить? — тихо спросила Луна с переднего сиденья, не глядя назад. — Нет... — прохрипел Мокси, закрыв лицо руками. — Пусть играет... Ему казалось, что он тонет в этой песне. С каждой строчкой, с каждым ударом бита — всё глубже. Но в этом утоплении была какая-то честность. Как будто боль, что выла в динамиках, была единственным, что он сейчас мог по-настоящему почувствовать. — Прости... — выдавил он в тишину, непонятно кому. Милли. Блицу. Себе. Октавии. Машина катилась по ночи, и только песня знала, сколько ещё им осталось ехать до того места, где снова можно будет дышать.