Мы не просто друзья

— Эй, Ëнбок, вставай. Сегодня же выходной, мы собирались ехать на природу с ночевкой, — Банчан сел на край кровати и слегка потрепал друга за плечо. — Не хочу… — Феликс тихо простонал и отвернулся к стене. — Давай я, — Хëнджин подошёл ближе и осторожно коснулся его лба. Лицо парня тут же нахмурилось. — Ой, да у него жар! Он быстро достал градусник из тумбочки и поставил другу. Через несколько секунд раздался писк. — И правда температура, — Банчан наклонился и взглянул на цифры через плечо Джинни. — Ну вы скоро? — донесся голос из коридора, а через мгновение в комнату гурьбой ввалились остальные. — Тише! — шикнул лидер, грозно посмотрев на них. — Феликс заболел. — Ну вооот… мы что, никуда не поедем? — промычал Чанбин, и ребята разом тяжело вздохнули. Раздраженный Хëнджин резко поднялся, подошел к ним и буквально вытолкал их за дверь, закрыв её с глухим щелчком: — Езжайте уже. А я останусь и позабочусь о нём. Меньше шума будет. — Решено, дадим Феликсу отдохнуть от нас. Собирайтесь. «Нам пора», —сказал Банчан и направился собирать сумки. Парни немного расстроенно переглянулись, но послушно взяли вещи и вышли к машине. Через двадцать минут они уже были в дороге. Устроившись поудобнее, ребята начали обсуждать, куда именно направляются. Путь предстоял долгий. — Наконец-то мы немного отвлечёмся от работы, — сказал Минхо, закинув ноги на приборную панель. — Угу, — остальные только кивнули, предвкушая долгожданный отдых. Когда дом наконец погрузился в тишину, Хëнджин облегчённо выдохнул. Он достал лекарства от простуды, налил в таз тёплой воды, взял полотенце и отправился в комнату к другу. Феликс тихо сопел, свернувшись клубком под одеялом. От жара на его лбу появились капельки пота. — На, выпей, — Хëнджин присел рядом и поднёс стакан с трубочкой к его губам. Феликс с трудом приподнялся, сделал несколько глотков и тихо поблагодарил: — Спасибо… Теперь тебе придётся сидеть дома все выходные из-за меня. Прости. — Глупости, — мягко ответил Хëн, выжимая полотенце и кладя его на лоб друга. — Меня больше волнует твоё здоровье. Феликс едва заметно улыбнулся. Его дыхание стало ровнее, веки сомкнулись, и через несколько минут он уже спал. Хëнджин ещё немного посидел рядом, поглаживая его по волосам, прежде чем тихо прошептать: — Выздоравливай, Ликс. Я рядом. Пока Феликс спал, Хëнджин успел убраться в доме, немного размяться на тренажёрах, поиграть в приставку, а затем занялся приготовлением ужина. Вечер проходил спокойно, почти умиротворённо. Проснувшись, Феликс почувствовал, что ему стало немного легче. Сил хватило даже на то, чтобы поесть приготовленное другом. — Уже лучше? — с лёгкой улыбкой спросил Хëнджин, наблюдая, как тот доедает. — Намного, — ответил Феликс и благодарно посмотрел на него. После еды он решился выйти на свежий воздух. Вечернее солнце мягко золотило всё вокруг, лёгкий ветерок приятно охладил кожу. Феликс глубоко вдохнул, ощущая, как силы медленно возвращаются. Забота Хëнджина наполняла его уверенностью. Осознание того, что лучший друг так переживает за него, согревало душу. Эти минуты были как тёплое объятие, от которого не хочется отстраняться. Он понял, насколько важны такие моменты — когда рядом есть тот, кто всегда поддержит, особенно в трудные времена. Ведь именно в этом и заключается настоящая дружба: быть опорой друг для друга. День пролетел, оставив лишь отголоски. С наступлением ночи дом окутала тишина. За окном мягко шуршали листья, а легкий ветерок проникал в комнату через приоткрытое окно, наполняя её свежестью. Хëнджин напоил Феликса лекарством, аккуратно укрыл одеялом и, склонившись, коснулся его лба. Жара почти не чувствовалось. Он облегчённо выдохнул и тихо опустился рядом, прислушиваясь к ровному дыханию друга. В эти минуты всё лишнее исчезло — осталась только тишина, мягкий свет луны и ощущение, что он сделал всё, чтобы тот чувствовал себя лучше. Время будто замерло. Суматоха дня растворилась где-то далеко, а в сердце разлилось спокойствие. Хëнджин закрыл глаза, и они вместе погрузились в сон — спокойный и такой необходимый обоим. Утро вновь заглянуло в комнату, озарив её мягким золотистым светом. Феликс проснулся очень рано и, повернув голову, заметил, что Хëнджин всё ещё спит, забавно свернувшись калачиком, словно ребёнок. Он невольно усмехнулся, стараясь не шуметь, тихо выбрался из-под одеяла и направился на кухню. Скоро дом наполнился ароматом свежесваренного кофе и поджаренных тостов. Запах был таким уютным, что даже сквозь сон Хëнджин почувствовал его. Он медленно потянулся, распластавшись на всю кровать, но, осознав, что Феликс — ещё вчерашний больной! — возится на кухне, резко подскочил и почти бегом выскочил из спальни. На кухне его встретила тёплая картина: Феликс стоял у плиты, в руках держал пару тарелок и улыбался. Щёки его чуть розовели, а взгляд был бодрый. — Завтрак готов! — весело объявил он, заметив Хëнджина. Тот на мгновение замер, потом облегчённо выдохнул и, наконец, позволил себе расслабиться. — Ты меня напугал, — усмехнулся он, подходя ближе. — Вчера был больной, а сегодня уже шеф-повар. Феликс рассмеялся и поставил тарелки на стол. — Спасибо, что заботился обо мне. Теперь моя очередь. Хëнджин только улыбнулся в ответ и сел за стол, впервые за эти дни ощущая, что всё действительно стало лучше. Весь оставшийся день парни развлекались, играли в приставку и бесконечно шутили. Окружённые горой чипсов и пустыми банками от напитков, они чувствовали себя на одной волне, наслаждаясь простыми радостями. Смеясь до слёз, они придумывали абсурдные стратегии в игре, сто раз прокладывали путь к победе, но каждый раз нарочно проигрывали, лишь бы найти новую причину посмеяться. Когда сумерки окутали дом, ребята, уставшие, но довольные, приняли душ, смывая усталость после шумного дня. — Хух, как же хорошо после горячего душа, — выдохнул Феликс, плюхнувшись на кровать. Он закинул руки за голову, расслабленно растянулся, а пижама слегка приподнялась, оголяя живот. Лёгкий сквозняк из окна коснулся кожи, вызывая приятное ощущение прохлады. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза, чувствуя, как всё вокруг постепенно погружается в тишину. В комнате витала тёплая, почти домашняя атмосфера, смешанная с остатками смеха и шуток, которые ещё недавно звучали здесь. Хëнджин, выходя из ванной, улыбнулся, глядя на друга, который уже почти задремал. В этот момент ему стало ясно: этот день они запомнят надолго — как один из самых простых и самых счастливых. — Даа, сегодня у нас был очень насыщенный и весёлый день. «Здорово иногда отдохнуть ото всех остальных», —сказал Хëнджин, ложась рядом. — Согласен, — с улыбкой ответил Феликс, закрывая глаза. Заметив, как пижама друга слегка задралась, Хëнджин хитро прищурился. Тихо подкравшись, он внезапно начал щекотать Феликса. — Эй, хватит! — засмеялся тот, пытаясь отбиться. — Мне щекотно! Но Хëнджин только усилил атаку, пересев между его ног, Джинни задрал кофту выше и потянулся к подмышкам, отчего Феликс захохотал ещё громче, корчась от щекотки. — Хён! Прекрати! — Лекси пытался оттолкнуть его, но «коварный щекотатель» оказался быстрее: он перехватил руки друга, прижал их к подушке, подняв над головой. Смех постепенно стих, уступая место тяжёлому дыханию. Хëнджин задержал взгляд на лице Феликса. Щёки, усыпанные веснушками, пылали от смеха, а на длинных ресницах дрожали крошечные бисеринки слёз. В этот момент он показался Хёнджину особенно милым. Но Феликс вдруг поморщился. — Может, ты уже отпустишь меня? — прохрипел он, дёрнувшись. Хëнджин, увлечённый игрой, не сразу понял, что держит слишком крепко. По инерции он сжал запястья сильнее. — Ахх… — вырвался болезненный стон у Феликса. В тот же миг Хён словно очнулся, испугавшись, что причинил боль. — Ликс! Прости, я не хотел! — он тут же отпустил его руки и отпрянул, виновато глядя на друга. Феликс, потирая запястья, всё же улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку: — Ничего… просто ты иногда слишком увлекаешься. Хёнджин тяжело выдохнул, а затем осторожно взял его руки, проверяя, не осталось ли следов. — Прости… я правда не хотел. Феликс мягко кивнул: — Всё в порядке. Главное, что ты рядом. Держа Феликса за запястья, Хëн взглянул ему в глаза. Неожиданно он почувствовал, как его член напрягся, и уперся в ягодицы друга, от этого Джинни смутился. Феликс слегка напрягся, почувствовав, как атмосфера между ними изменилась. Его дыхание стало неровным, а в глазах промелькнуло что‑то новое — смесь смущения и ожидания. Хёнджин тоже ощутил перемену. Сердце бешено стучало, жар растекался по всему телу, пальцы дрожали от напряжения. Их взгляды встретились, и в этой тишине было слышно только, как учащённо бьются их сердца. Хëн понял, что в этот момент между ними что-то происходит, что-то необычное. И мысль о том, что они одни во всём доме, будоражила фантазии. Всё вокруг перестало существовать — остались только они, их близость и та тонкая грань, которую каждый из них мог переступить… или остановиться. Феликс не отводил взгляда, и Хёнджин, почувствовав это, только крепче сжимал его ладонь, не позволяя моменту разрушиться. Прогоняя нахлынувшие мысли и чувствуя, как щеки пылают, Хёнджин осторожно провёл ладонью по груди Феликса. Его пальцы едва коснулись тёплой кожи, и от этого простого касания по спинам обоих пробежали мурашки. Из уст Феликса вырвался тихий, почти невольный звук, и их взгляды вновь встретились. В этих глазах отражалось всё — смущение, доверие и что‑то ещё, новое и непривычное. Щёки обоих горели, сердца колотились так, что, казалось, ещё чуть‑чуть — и они выскочат наружу. Хёнджин медленно склонился ниже, сокращая расстояние между ними. Между их лицами осталась лишь пара сантиметров. Он смотрел в большие, сияющие глаза друга, не в силах отвести взгляд, словно весь мир сузился только до этого мгновения. — Я хочу тебя… — неожиданно для самого себя произнёс Хёнджин, голос дрогнул, но в нём звучала решимость. Феликс замер, не веря услышанному. Его сердце забилось быстрее, а дыхание сбилось. Взгляд Хёна был таким страстным, что невозможно было устоять. Робко, почти неосознанно, Феликс подался вперёд, его губы едва коснулись губ друга. В этот момент Хёнджин понял всё без слов. Он жадно ответил на этот поцелуй, прижимаясь к нему всем телом и крепко обнимая. Все чувства, которые они так долго скрывали, вырвались наружу. Мир вокруг исчез, остались только они — двое, связанные чем‑то большим, чем дружба. Феликс, дрожа от нахлынувших эмоций, обнял Хёна крепче, отвечая на каждый его поцелуй. Хёнджин чувствовал, как их сердца бьются в унисон, и это сводило его с ума. Отстранившись всего на секунду, он посмотрел Феликсу в глаза, полные доверия и нежности. В этом взгляде было всё: признание, желание и бесконечная близость. Вместо слов он просто прижал его к себе ещё сильнее, укутывая теплом своих объятий, будто обещая — теперь они всегда будут рядом. Стянув с Феликса кофту, Хëн спросил: — Ты мне позволишь? — он осторожно запустил пальцы под резинку его штанов. — Да, — ответил Ëнбок. Справившись с верхней одеждой, Хёнджин на мгновение задержал взгляд на Феликсе. Его дыхание участилось, желание волной окутало его тело. Джинни осторожно склонился ниже, прижимаясь губами к тёплой коже друга. Его поцелуи были лёгкими, почти невесомыми, будто он боялся спугнуть этот хрупкий момент. Нежные губы оставляли влажные дорожки, а горячий язык обводил ореолы сосков и проникал в ложбинку пупка. Каждое касание вызывало у Феликса дрожь, от переполнявших его чувств. Он прикрыл глаза, отдаваясь этому ощущению, постанывая, и прикрывая рот рукой. Сладкие поцелуи доходили до резинки трусов и возвращались обратно, впиваясь в раскрасневшиеся губы. В груди Лекси всё смешалось: смущение, нежность и доверие. Для него это было новым, но удивительно правильным. Хёнджин поднимал взгляд к его лицу, словно ища подтверждение, что они оба хотят этого. Их глаза встретились, и в этой немой переписке было больше слов, чем они могли произнести вслух. Вместо поспешных движений Хёнджин снова обнял Феликса, прижимая его к себе, и прошептал: — Ты даже не представляешь, как много для меня значишь. Как сильно я хочу тебя. — не желая останавливаться не на минуту, Хëн резко стянул с друга трусы. От неожиданности Феликс прикрыл член рукой. — Не стесняйся, — Хëнджин ласково убрал его руку, и нежно притронулся к твердому стволу. — Ты уже так возбуждëн. Такой влажный. — Перестань. Мне неловко, когда ты говоришь о таких вещах, — Феликс, краснея, взглянул на него. — А мне нравится смущать тебя, нравится ласкать твоë тело, слышать твои стоны, — нависая сверху, Хëнджин прижался членом к члену Феликса и начал ласкать их, сжимая рукой. Стоны, наполненные эмоциями, срывались с их губ, перемешиваясь с быстрым дыханием. Каждое прикосновение отзывалось дрожью, и Феликс, охваченный новым для него ощущением, невольно прижал ладонь ко рту, пытаясь заглушить звуки. — Не сдерживай себя… — шёпотом сказал Хёнджин, его голос звучал низко и мягко, но в нём чувствовалась сила. — Мы здесь одни. Я хочу услышать тебя. Феликс встретился с ним взглядом, в котором отражались доверие и пламя чувств. Хёнджин крепче прижал его к себе, шепнув прямо у уха: — Хочу, чтобы ты стонал, выкрикивая моё имя… Сердце Феликса бешено колотилось. Он запрокинул голову, чувствуя, как всё вокруг растворяется, и сорвавшийся с губ громкий стон разнесся по пустому зданию. В этот момент для них не существовало больше ничего, кроме тепла их тел, огня в сердцах и чувства, что это — то, что они так долго искали друг в друге. Ускоряя темп, Хëн, окутанный страстью укусил Лекси за плечо. — Произнеси моё имя… — прошептал Хёнджин, мягко касаясь языком места, где только что оставил след. Феликс запрокинул голову, его дыхание стало прерывистым, а голос дрожал от переполнявших чувств. — Хёнджин… — вырвалось у него, почти с криком, в котором смешались страсть, нежность и преданность. — Да, Хëнджин, да... Жар от этой запретной близости обволакивал их, страсть закипала; жадные движения заставили извергнуться горячим семенем, забрызгав их разгорячённые тела. Тяжело дыша, Хёнджин опустился рядом, чувствуя, как усталость и приятное тепло разливаются по телу. Феликс повернулся к нему, встретившись взглядом с его пьяными от пережитых эмоций глазами. В этом взгляде читалось всё — любовь, доверие и бесконечная нежность. Он медленно потянулся и нежно коснулся губ Хёнджина поцелуем, который был мягким, но таким наполненным смыслом. Хён ответил, улыбнулся и крепко обнял друга, прижимая его к себе так, будто не хотел отпускать ни на секунду. В этой тишине, под мерное биение сердец, они сладко уснули в объятиях друг друга, зная, что с этого момента между ними уже никогда не будет как прежде — и это было прекрасно.