(НЕ)взаимная Любовь

      Сегодняшний вечер Хёнджин ждал с диким, почти что животным ужасом.       Уже ближе к обеду эйфория, замешанная на недоумении от странного поведения Феликса утром, прошла, уступив место глубочайшей депрессии. Не радовало ничего. Ни веселое щебетание Джисона с сестрами Ликса, ни обнимашки, которыми сегодня Чонин щедро одаривал Джина, ни подбадривающие слова Чана.       Мир поблек и полностью растерял все свои краски.       В эту же кучу замешивалось и то, что обоих Ли не наблюдалось в доме с самого утра. На вопрос Хана — «Куда запропастился его парень?» миссис Ли лишь ответила, что они с Ликсом уехали в город за подарком. Не трудно было догадаться, кому именно предназначался этот самый подарок. Но Хёнджина смертельно обидело то, что для такого важного дела Феликс позвал с собой не его, своего лучшего друга, а какого-то большее время суток неадекватного кошатника.       Говоря честно, но Хван, ни разу в жизни не видевший будущую невесту своего Ёнбока, уже истово её ненавидел. Хотя для себя решил, что виду пока подавать не будет, чтобы в такой важный для своего ангела день не портить ему настроение. Хотя в будущем это совершенно точно не помешает ему говорить про девушку гадости.       — Хёнджин-а, ты почему ещё не одет? — Рейчел с грациозностью носорога влетела в беседку, в которой парень коротал время, глубоко погрузившись в пучины самокопания.       — Я одет! — Хван честно не понял суть претензии.       На нём были новые зауженные чёрные джинсы, выбеленные в стратегически важных местах и покрытые живописными дырами. Эти штаны по мнению того же Чана «просто охренено обтягивали задницу и подчёркивали километраж его ног». А нежно голубая рубашка, красиво оттеняющая бледное от переживаний лицо, сидела на нём как влитая, визуально делая и без того широкие плечи парня ещё шире. Самое то для семейного торжественного ужина: в меру помпезно, в меру сексуально, в меру консервативно. Так что чем была недовольна девушка, которая ещё полчаса назад самозабвенно раздавала всем присутствующим тонны звездюлей, он искренне не догонял.       — А во что ты одет?! — Рейчел аж руками от эмоций взмахнула. — В комнате на кровати для кого одежду оставили?!       Хёнджин нахмурился, припоминая, что пару часов назад он действительно наткнулся в спальне Ликса на шикарный костюм бело-голубой расцветки. Он тогда ещё подумал, что Феликсу такое не очень подойдёт — слишком уж цвет бледный, на его фоне шикарный блонд парня совершенно потеряется.       Оказывается, это было для него… Странно… Ведь ужин собирались проводить в узком, почти семейном кругу, нахрена тогда такие заморочки с одеждой?       — Хёнджин-а! — маленькая ладошка звонко хлопнула Хвана по макушке. — Прекращай тупить! Скоро уже все соберутся! Или ты хочешь расстроить Ликса? — ехидный прищур тёмных глаз с таким же разрезом, как и у его любимого ангела, вызвал у Джина волну неконтролируемого самокопания.       «— Ну вот почему мне девушки не нравятся, а?! Стольких проблем можно было бы тогда избежать…»       Хотя, признаваясь честно самому себе, Хёнджину не нравились не только девушки, но и парни. Ему вообще никто не нравился, кроме одной конкретной белобрысой заразы, которая, к сожалению, менее чем через час навсегда будет принадлежать кому-то другому…       Хван прекрасно понимал, что его зависимость от Ёнбока уходила куда-то далеко за грани разумного, всё больше начиная смахивать на тотальное помешательство. Но делать он с этим ничего не хотел. Его всё устраивало. И даже в собственных страданиях Хван временами находил свою особую прелесть… Строго до того момента, пока Ликс не объявил о своей скорой и совершенно неожиданной для всех помолвке.       — Нет, правы ребята, когда тебя королевой драмы называют… А ну быстро собрал яйца в кулак! Мужик ты или нет?!       Грозный окрик всё же привёл Хёнджина в чувство, и он, хмуро кивнув, поплёлся переодеваться. Ну хочет Ёнбок-а, чтобы он был сегодня при параде — значит получит. Хёнджин вообще никогда ни в чём не мог отказать своему ангелу.       Только вот уже в который раз за сегодняшний день услышанная краем сознания очередная непонятная фраза заставила его задуматься над собственной адекватностью.       — Ну и замутил ты, братишка, кашу… Идиот… Да как вообще можно так издеваться над любимым мужиком…

***

      Наверное, если бы не грустный повод, то Джин в подобранном кем-то костюме себе бы даже понравился. Потому что нежно голубой, почти белый костюм сидел на нём настолько идеально, что Хван невольно залип на пару секунд на отражение в зеркале собственной задницы, обтянутой узкими прямыми брюками. Под пиджак полагалась совершенно блядская прозрачная рубашка на пару тонов темнее пиджака… Всё было настолько впору, что закрадывалась мысль, что костюм шился на заказ.       Хёнджин выхватил краем глаза логотип Версаче на подкладке пиджака, хмыкнул удивлённо, но развивать мысль не стал: мало ему головной боли что ли. Не впечатлила даже маленькая записка, обнаружившаяся в кармане брюк, на которой красивым знакомым почерком было написано: «Самому прекрасному принцу. Счастья вам! С любовью, Донателла».       То, что с самого утра вокруг Хёнджина творилась какая-то чертовщина, тот и сам прекрасно видел. Но загруженный собственными переживаниями мозг категорически отказывался их анализировать. У него ещё будет на это время. Много времени. Много-много свободного времени… без Феликса…       Когда Хвана от очередного мозгоедства отвлёк громкий голос Рейчел за дверью, Хван непроизвольно вздрогнул.       — Иду! — он, глядя в зеркало, оперативно постарался натянуть на лицо радостную улыбку, но получалось откровенно хреново. Лучше уж весь вечер провести с каменной рожей, чем пугать всех вокруг своим безумным оскалом. Горестно вздохнув в последний раз, Хёнджин вышел за дверь, решив встретить новую жизнь и крушение собственной мечты с гордо поднятой головой.

***

      Семейство Ли решило провести это грандиозное для всех них событие в тени деревьев собственного сада. На гладко подстриженной траве вразброс стояли небольшие круглые столики на четверых, которые буквально ломились от обилия всевозможных вкусностей.       Хван недоуменно покрутил головой, но кроме знакомых ему уже лиц никого нового не увидел, и это его сильно озадачивало. А где же счастливая невеста? Или она всё-таки передумала и решила, что ей всё это не нужно?       Хёнджин нервно хохотнул, представляя, как девушка в пышном белом платье, высоко задрав подол, улепётывает от ничего не понимающего Феликса. Такой сценарий был бы для Хвана наиболее предпочтительным, ведь тогда у него бы появился пусть маленький, но шанс доказать своему ангелу, что он гораздо лучше какой-то там неизвестной дамочки.       Но, к сожалению, уже поздно… Хван сам прощёлкал собственное счастье…       — Джин-и, а ты не в курсе, где Минхо? — Джисон, сидевший рядом, не находил себе места и нервно постукивал пальцами по накрахмаленной до хруста скатерти.       Хёнджин и сам был в недоумении — все уже собрались и даже расселись в соответствии с расставленными на столах табличками с именами, а ни Хо, ни Ликса никто с утра так и не видел… У Хвана даже начала закрадываться нервная мыслишка, а не случилось ли чего с этими двумя шебутными котами…       Но громкий облегчённый вздох Хана отвлек парня от очередных мозговыносящих мыслей, и он едва сам не простонал от облегчения, когда за их столик приземлилась донельзя довольная тушка старшего Ли.       — Где ты был?! — Хан зашипел не хуже рассерженной гадюки и (сугубо от нервов!) сжал в руке столовый нож. Минхо же это действо, похоже, совершенно не впечатлило и он, лишь хитро улыбнувшись, промурлыкал:       — Подарок выбирал…       — Восемь часов подряд?! — Джисон как-то уж очень нехорошо прищурился, глядя на своего довольного жизнью благоверного, и поудобнее перехватил нож.       Хёнджин же, глядя на такие страсти, от греха подальше решил было пересесть за другой столик, где было свободное место, но тут он увидел ЕГО… И как-то мгновенно стало совершенно пофиг на всё, что творилось вокруг.       К отдельно стоящему столику, сервированному лишь на две персоны, медленно подходил настоящий ангел. Хёнджин безбожно залип на его плавных движениях и на счастливой, немного смущённой улыбке на веснушчатом лице. Заходящее солнце посылало на землю свои последние на сегодня лучи, и они, преломляясь сквозь кроны деревьев, заставляли Феликса сиять в самом что ни на есть прямом смысле.       Укороченный белоснежный пиджак, из-под которого виднелась нежно-голубая рубашка без воротника, растегнутая настолько, что Хёнджин пару раз зацепил взглядом мелькавшую в вырезе ямочку ключиц, а такого же, как у Хёнджина оттенка узкие брюки, обтянули задницу парня так, что Джин едва слюной не подавился, глядя на всю эту красоту.        «— Он действительно ангел…» — последнее, что успел подумать Хван, прежде чем около его ладони на стол с грохотом брякнулся тупой столовый нож. Но даже это не вывело Джина из благоговейного транса, и он, не долго думая, отвесил взбешенному Хану смачный подзатыльник. Тот громко ойкнул и уставился на друга широко распахнувшимися в шоке глазищами.       — Не порти Ёнбоку праздник… — после этого тихого шёпота Джисон словно сдулся и, обиженно округлив щёки, отвернулся от Хёнджина.       А Феликс тем временем, как-то слишком уж смущенно улыбаясь, подошёл к своему месту, и, нервно одернув пиджак, встал рядом со своим столиком. В саду, как по волшебству, мгновенно стало тихо, и взгляды всех присутствующих устремились на парня, который, явно, собирался что-то сказать.       — Я хотел бы сегодня для непосвящённых объяснить мотивы собственного поступка. — Ликс обвёл глазами собравшихся и остановился на еле дышащем от раздирающих его душу чувств Хёнджине. Взгляд его сразу же потеплел, и он улыбнулся светло и ярко, так как умеют улыбаться лишь маленькие дети и ангелы.       — Вся эта история началась ещё очень много лет назад. Когда я впервые увидел этого человека, то первой моей мыслью было то, что я вдруг неожиданно попал в сказку… Слишком красивым он был… Слишком нереальным… Хотя с годами его красота лишь расцветала и приобретала ещё большую яркость… Я тогда боялся даже стоять рядом, думая лишь о том, что такой невзрачный парень, как я, не достоин находиться рядом с такой неземной красотой… Ну а меня же просто не замечали…       Хёнджин от такого заявления аж воздухом поперхнулся. Его Ёнбок-и всегда был прекрасен. Даже когда он впервые увидел этого маленького цыплёнка, то сразу же залип на его удивительные, просто очаровательнейшие веснушки… А голос… Этот голос с годами стал лишь глубже, сочнее, раскрываясь удивительными бархатными хриплыми раскатами, от которых мурашки по спине просто табунами скакали…       И какой же надо было быть идиоткой, чтобы не замечать всю эту красоту?!       А Феликс тем временем продолжал свою речь.       — Но однажды в моей жизни случилось очередное чудо, и мы подружились. — Ликс, мечтательно подняв к небу глаза, хрипло хмыкнул. — В тот момент я, наверное, стал самым счастливым на свете человеком, ведь ещё совсем недавно я даже мечтать не смел о том, что на меня не только обратят внимание, но и дадут возможность быть рядом.       А Хёнджин внутри просто кипел от возмущения. Какую же дуру его ангел выбрал себе в жёны, если она столько времени не могла разглядеть в этом светлом мальчике его солнечную ауру, в которую всем, кто находился рядом, хотелось закутаться, словно в мягкий плед?!       — Но со временем я понял, что мне мало простой дружбы… И разложив по полочкам собственные мысли и чувства, я понял, что влюбился. Ха… — Ликс снова задумчиво хмыкнул, — знали бы вы, как знатно я тогда офигел…       Сидящий напротив Хёнджина Минхо как-то задушенно хрюкнул в кулак, отчего заработал непонимающий взгляд от Джисона. Правда, отвечать ему тот ничего не стал, а просто в своей излюбленной манере закатил к небу глаза.       — После такого открытия я, если честно, просто впал в истерику… Спасибо Йен-и, что он это заметил, и долгое время был моей слезливой жилеткой, — вот теперь уже на лукаво улыбающегося макнэ уставились шесть пар непонимающих глаз.        «— Ну, мелкий, мы с тобой ещё поговорим на эту тему»… — от Хёнджина сейчас, наверняка, прикуривать можно было. «— Это же надо — знать всё, и ни разу ни полсловом не обмолвиться! А ведь он, паразит, прекрасно видел, как я места себе не находил…»       В мыслях Хван уже как минимум дважды выпорол несносного лиса, твёрдо пообещав себе, что от сурового мужского разговора эта зараза сегодня точно не отвертится.       А Феликс, словно и не замечая ничего вокруг, продолжал вспоминать.       — Но где-то примерно год назад, я наконец-то прозрел, и понял… что нежные чувства испытываю не только я… Что мне уже давно отвечают взаимностью, просто я почему-то раньше этого не замечал… А он всё упорно молчал… А ведь его любовь такая очевидная и яркая, словно крылья бабочки, но, к сожалению, такая же робкая… Вы не поверите, сколько раз я пытался признаться в собственных чувствах, понимая, что теперь-то меня точно не оттолкнут, но… Каждый раз нам что-то мешало… Словно кто-то там наверху был против…       Феликс задумчиво закусил свою пухлую нижнюю губу, а у Хёнджина от этого простого действия внутри всё словно кувыркнулось — слишком уж сексуально его ангел это делал. Настолько, что у Джина мысли начали путаться, а в груди медленно разрасталось что-то тёмное… Совершенно ему не свойственное.       Мысленно надавав себе по щекам, Хван усилием воли вынырнул из своих не к месту разыгравшихся фантазий и постарался вслушаться в то, что продолжал рассказывать Ёнбок.       —… так и продолжал молчать. Но я даже оправдываться не буду — прекрасно понимаю, что всё это было слишком жестоко по отношению к нему, но… Цель ведь оправдывает средства… Не так ли, Хённ-и?       Джин от удивления аж приоткрыл рот. Он-то здесь каким боком?! Да, пока Хван рефлексировал, то многое из сказанного Ликсом пропустил и теперь совершенно не понимал, чего тот от него ждёт. И хотя зловредный хорёк внутри дурью верещал, что вокруг творится какая-то чертовщина, Хёнджин на всякий случай согласно кивнул.       Феликс же, поймав этот слабый знак одобрения, вдруг резко оторвался от стола, на краешек которого он всё это время опирался, и широким уверенным шагом направился к столику Хвана. Подойдя почти вплотную к ничего не понимающему парню, он вдруг грациозно опустился на одно колено и крепко обхватил его ладонь своими крошечными лапками.       — Хван Хёнджин… Ты согласишься стать моим мужем?       Джину резко перестало хватать кислорода в лёгких. Обалдевший от такого поворота событий мозг категорически отказывался воспринимать действительность и склонялся к тому, что любимый парень, зная о его чувствах, сейчас его просто жестоко разыгрывает. Ну или у Джина от нервов совсем крыша съехала…       Он попытался выдернуть свою резко вспотевшую ладонь, но Феликс держал её мёртвой хваткой. Лишь пристально смотрел в его лицо, словно ждал чего-то…       — Я не понимаю… Ёнбок-а… Что происходит? — Это единственное, что Джин смог вытолкнуть из своей резко пересохшей глотки.       А Феликс смотрел на него как никогда серьёзно, словно в душу заглядывал и ждал от него ответ на свой безрассудный вопрос. А что Хван мог ему ответить? Что «Да. Да! ДА!!! С тобой я на всё согласен!» Или можно ещё обидеться и в собственных лучших традициях королевы драмы послать любимого лесом, чтобы, если уж ему это действительно надо, то он бы хорошенько побегал за ним?! Какая неожиданная дилемма, однако!       В одном лишь Хёнджин был совершенно точно не уверен: нафига всё это Ёнбоку? Как вообще могло случиться так, что его Ангел, оказывается, вот уже несколько лет тоже был влюблен в него? Мысли путались в голове под ворохом противоречивых чувств, и Джину сейчас малодушно очень хотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда.       Настолько подальше, чтобы никого и никогда не видеть больше. Чтобы раздирающие голову и душу чувства и мысли смогли наконец-то успокоиться. А ещё лучше просто забыться. Потому что он сейчас однозначно либо спит, либо лежит в коме, и всё это лишь бред его больного влюблённого подсознания.       Но мозг, вдруг решивший наконец-то вернуться в рабочее состояние, не придумал ничего лучшего, чем резко начать анализировать все происходившие за годы их знакомства двойственные ситуации. В голове, словно на повторе, зазвучала только что услышанная Хваном речь, а перед глазами замелькали воспоминания, накладываясь видеорядом на звуковую дорожку…       Вот его ангел, смущённо улыбаясь, нервно теребит завязки своей толстовки и тихо шепчет: — «Ты для меня самый лучший, Джин-и…»       Вот они вдвоём приехали в гости к родителям Феликса и он, светясь от счастья, представляет его им: — «Мам, пап, знакомьтесь — это мой Джин-и…»       Вот он же, возмущённо нахмурившись, выдает хриплое: — «Ты для меня намного больше, чем друг. Ты — моя половинка…»       Вот на концерте при всех они соприкасаются лбами, а Хёнджин лишь пару дней спустя узнает от вездесущих стэй, что на родине Феликса этот жест означает нежный поцелуй…       Вот сегодняшней ночью он тихо шепчет, о том, как же он устал ждать…       Вот…       Тысячи воспоминаний лавиной обрушиваются на буксующий от обилия информации мозг, и Хёнджин с ужасом понимает, какой же он всё-таки идиот…       Ведь всё это время всё было предельно ясно. Всем. Всем, кроме самого Джина. Потому что он настолько убедил себя в том, что его любовь к этому чуду безответная, что даже мысли не допускал, что может быть как-то иначе…       Видимо, Хёнджин подзавис на довольно долгое время, потому что, вернувшись в реал, он с удивлением встретился взглядом с любимыми карими глазами, в которых плескалась настоящая паника. Похоже, его ангел решил, что Джин слишком сильно обиделся и вместо согласия сейчас даст ему категорический отказ…       Хван даже умилился такому разбитому виду Ёнбока. Молча. Глубоко внутри. Потому что в голове наконец-то оформился план дальнейших действий.       Не сказать, чтобы Хёнджин очень уж сильно расстроился тому, в какой форме Ликс подвёл его к его же мечте. «Цель оправдывает средства». В этом Феликс был совершенно прав. Но хорёчью сучность тоже ещё никто не отменял, поэтому Джин не стал отказывать себе в удовольствии подраматизировать. В последний раз. В самый-самый последний раз.       Поэтому, резко дёрнув на себя собственную, вспотевшую от переживаний, конечность, он всё же смог освободиться из крепкой хватки самых желанных на свете рук. Увидев, как на этот жест побледнел Феликс, а со стороны столика, за которым сидели его родители, раздался судорожный женский вскрик, Хёнджин медленно поднялся из-за стола, и, пристально посмотрев на всё так же стоящего на колене Ликса, гордо развернувшись, пошёл прочь.       Но, сделав пару шагов, он не смог больше молчать — Хёнджин буквально всем телом ощущал, как его любимый тихо сходит с ума от страха. Поэтому, едва повернув голову в сторону своего наваждения, который цветом лица сейчас сравнился с белоснежной скатертью, он обиженно прошептал:       — Я не идиот, чтобы отказываться от собственного счастья. Но извиняться за свою дебильную выходку ты будешь очень долго…

***

      — А я тебе говорил, что твой план говно! — Минхо, как и все остальные, смог отмереть от произошедшего шока лишь когда широкая спина Хёнджина скрылась за деревьями. — Неужели ты своей крашеной башкой не мог додуматься до того, что твоя принцесса может воспринять твою больную фантазию вот ТАК?!       Феликс лишь судорожно вздохнул. Да, Хёнджин вроде бы как бы и был согласен, но… То, с каким обиженным видом и с закушенной до капельки крови губой тот просто ушёл… Всё это доводило бедного парня до самой настоящей истерики. Лишь грозный рык взбешённого Ли-старшего выдрал блондина из пучин самокопания.       — Ну и какого хрена ты тут всё ещё сидишь? Быстро собрал жопу в кулак и побежал догонять свою принцессу, пока она себя до невменяемости не накрутила!       Под аккомпанемент громогласной тишины Феликс, словно ужаленный, подорвался с места и, ни на кого не глядя, побежал за своим наполовину женихом.       — Н-да… Вот это наше солнышко отмочило номер… — Чонин, сидевший за соседним столиком рядом с Чаном, Сынмином и Чанбином, задушенно хрюкнул. — Боюсь даже представить, КАК его наша драматичная принцесса извиняться заставит…       Ян, поймав удивлённый и крайне осуждающий взгляд своего лидера, пожал плечами и пробурчал:       — Что?! Чани-хён, не смотри ты на меня так, словно это я во всём виноват. Бесишь.       Офигевший от такого наезда Бан Чан удивлённо распахнул глаза и вопросительно уставился на младшенького, всем своим видом требуя объяснения сказанных парнем слов.       — Что?! У Феликса хватило духа хоть так признаться в собственных чувствах, в отличие от некоторых… — Ян обиженно отвернулся, а Крис на такое заявление пристыженно опустил глаза.       — И что теперь будет? — Оливия нервно теребила уголок скатерти. Ну а как тут было не нервничать? К такому повороту событий семейство Ли хоть и морально готовилось, но в глубине души всё же надеялось, что оно не произойдёт. — А если Джин не согласится?       — Да куда он денется?! — Минхо лениво отпил из бокала глоток вина и пояснил: — О том, как наш принц любит своего Ёнбока, можно легенды слагать… Тут даже думать не надо, согласится, и ещё как. Просто сначала подраматизирует немного… Ну или не немного… Тут уж всё будет зависеть только от Ликса.       — Ты всё знал! — Джисон рассерженной гадюкой зашипел на своего спокойно жующего парня. — Знал, зараза, и молчал!       — Сон-и, я догадался только когда мы сюда прилетели. Честно! Неужели ты думаешь, что я смог бы тебе о таком не рассказать?! — поймав недоверчивый взгляд своего любимого, Минхо тяжело вздохнул и пробурчал: — Я хотел оставить это на сегодняшний вечер… Сделать всё как положено: романтическое свидание, цветы, свечи… Но, видимо, придётся сейчас — не пропадать же празднику… — и повернувшись к родителям Феликса спросил: — мистер и миссис Ли, вы не будете против?       Похоже, мать Ликса была в курсе задумки Минхо, потому что она лишь мягко улыбнулась и согласно кивнула головой. А Хо вдруг поднялся из-за стола, подошёл вплотную к ничего не понимающему Хану и с грацией ленивого кота, так же как пятнадцать минут назад Феликс, опустился перед ним на колено.       — Сон-и… Мы уже очень давно с тобой вместе… Мы вдвоём пережили много плохих и хороших моментов… Мы всегда поддерживали друг друга в любых ситуациях… И я знаю, что ты тоже этого очень хотел, но почему-то никогда не говорил… Я люблю тебя очень и очень сильно… Хотя ты и так об этом прекрасно знаешь. Но в свете недавно открывшихся мне сведений, я теперь совершенно спокойно могу сделать то, о чём думал пару последних лет…       Глаза Джисона от удивления стали размером на пол-лица, он явно не понимал, что его парень имеет в виду. А Минхо, сунув руку в карман джинс, извлёк на свет божий маленькую чёрную бархатную коробочку и, бережно открыв её, посмотрел на своего благоверного.       — Хан Джисон. Ответственно заявляю, что ты самый любимый и важный в моей жизни человек. Согласен ли ты и дальше быть со мной рядом, только теперь уже в официальном статусе? — Хо, видя, что до Хана так и не дошло, раздражённо фыркнул и проворчал: — Хан-и, ты станешь моим мужем?       Счастливый истошный визг разлетелся по всему саду, а бедолагу Минхо вдруг смела с колен на землю неведомая сила под названием «бешеная квокка» и осыпала его лицо тысячей поцелуев.       — Конечно же ДА!       Прибалдевший Хо лежал на земле, придавленный нелегкой тушкой своего теперь уже официального жениха, и улыбался, словно блаженный идиот. Всё-таки Хан это вам не Хван — драму разводить на пустом месте не будет, скорее уж порно покажет. И глядя на светящееся от счастье лицо своего парня и на его блестевшие в каком-то странном предвкушении глаза, Хо мысленно пожалел свою пятую точку. Раз так пять. Или шесть. Это уж как пойдёт.       Правда, очарование момента резко разбили бурные аплодисменты, громкие поздравления и взбешённый голос Бан Чана:       — Какого чёрта вы все творите? С ума посходили? Вас же выпрут из компании за нарушение контракта и спрашивать ни о чём не будут…       — Успокойся, Чани-хён. Никто никого никуда не выпрет. Феликс на это согласия не даст. — Чонин улыбался, ехидно глядя на кипящего от возмущения Криса.       — Да причём тут вообще Феликс?! Его самого первого попросят, если узнают, что он творит…       — Хотел бы я посмотреть на это дело… И на то, что у них в итоге получится… — Ян как-то очень уж мечтательно закатил свои бесстыжие лисьи глазищи, а Чан залип на его расслабленной счастливой мордашке. Ненадолго. Всего-то на пару секунд, хотя и этого было достаточно, чтобы макнэ это заметил и вновь ехидно усмехнулся.       — Крис, успокойся. Ликс, как один из крупнейших держателей пакета акций компании, такого не допустит, — в перерывах между поцелуями подал голос из-под стола Минхо.       — ЧТО???       Бан Кристофер Чан вскочил из-за стола, попутно сдёргивая с него скатерть и роняя на землю всё, что на ней стояло.       В голове парня, замученной всевозможными проблемами группы, последнее заявление никак не желало укладываться. Как это «держатель акций»? Какого лешего в этом грёбаном мире происходит? И как вообще мимо Чана могла пройти ТАКАЯ информация?!       — Господи, как же ты меня бесишь! — над ухом Криса раздался тяжёлый вздох, и он вдруг обнаружил себя висящим на широком плече макнэ и упирающимся носом прямо в его обтянутую белыми джинсами задницу. — Ты по-хорошему, видимо, вообще не понимаешь… Я очень извиняюсь, но мы вынуждены покинуть вас на неопределенное время.       — Йен-и, ты там полегче давай! Не переусердствуй, объясняя… — где-то сбоку, из-за своей странной позы Чан так и не смог увидеть где именно, ёрничал Ким Сынмин. — Мы как бы завтра собирались на бейсбол сходить — не хотелось бы, чтобы Чани-хён всю игру стоя провёл…       — За свою задницу переживай, а уж с этой я как-нибудь сам разберусь.       А Кристофер Бан Чан висел на широкой спине макнэ и всё больше и больше охуевал от того, что слышал. И когда это его маленький милый лисёнок стал таким наглым и самоуверенным лисом? Почему вообще все в курсе всего, и лишь он один нет? Видимо последние слова Чан проговорил в слух, потому что Ян, поудобнее перекинув на плече тушку Криса, пробурчал:       — Об этом мы с тобой сейчас и поговорим. И не только об этом…

***

      — У вас там в Корее все такие неадекватные? — Рейчел наконец-то прекратила смеяться и решила задать оставшимся здесь четырём парням интересующие всех вопросы.       — Почти. — Ким лукаво прищурился и, толкнув Чанбина локтем в бок, выдал: — С тебя три тыщи баксов.       — Почему это три? — Со возмущённо засопел. — Мы с тобой на тыщу спорили! Откуда такая сумма?!       — Ну так всё правильно! Тысяча за Хёнликсов, тысяча за Минсонов и тысяча за Чанчонов. Итого три тысячи. Можешь скинуть мне на карту. Номер знаешь.       — Минни, ты — барыга! Ты в курсе? Давай я тебя лучше обедом месяц кормить буду? Ну или два…       — Не-а! Знаю я тебя — то, как ты в студии пропадаешь, мне не только обед, но и ужин не светит. Давай, дорогой, не жадничай.       — А вы что, тоже вместе? — прифигевшая от такой перепалки Оливия недоуменно переводила взгляд с одного парня на другого.       — Нет! С чего вдруг такие выводы? — то, как они оба совершенно идентично и синхронно возмутились, заставило улыбнуться всех присутствующих.       — Так вы же все время цапаетесь, как старая женатая пара!       — Да упаси меня господь, от такого мужа! — Сынмин в ужасе аж чуть не перекрестился и с возмущением уставился на веселящуюся девушку. — Мы с Бин-и строго по девочкам. Должен же хоть кто-то в группе быть нормальным!       — Мин-и, я тебя салфетками сейчас накормлю! — Хо, грозно прищурившись, сидел на коленях у Джисона, который и не собирался, похоже, выпускать того из своих объятий. — За языком следи!       — Ну тогда популярно объясни мне, в чём я не прав! Половина группы любит мужиков, а половина от этой половины ещё и по-мужски признаться друг другу в этом не может…       — Три четверти…       — Чего? — Сынмин недоуменно уставился на Чанбина.       — Три четверти группы, а не половина. Зная поганый характер нашего малыша, Чан с Чонином, скорее всего, после сегодняшнего разговора тоже сойдутся.       — С фига ли? — это уже Хан своё веское слово вставил.       — А то вы не видели, как эти двое последний год друг на друга слюни пускают… — Чанбин с Сынмином вновь синхронно скривились. — Ни ума, ни совести. И вообще, как могут нравиться мужские задницы, когда природа придумала такие прекрасные женские си…       — Ким!!!

***

      Сидящие за соседним столом родители и сестры Феликса сейчас с пофигистическим интересом следили за происходящей перепалкой. Нет, они не были чёрствыми людьми, и искренне переживали и за остальных ребят, просто сейчас их мысли занимал один конкретный блондинистый идиот, которому, судя по-всему, предстоит долгий и тяжелый разговор с другим, пусть и брюнетистым, но тоже таким же идиотом.       — Н-да… — Мистер Ли глубоко вздохнул. — Помолвка прошла феерично…       Миссис Ли же в ответ на это ласково погладила его по руке и улыбнулась:       — Дорогой, если помолвка нашего сына прошла ТАК, представляешь, как пройдёт их свадьба?