(НЕ)взаимная Любовь

      Признаться честно, ещё никогда Феликс не чувствовал себя одновременно настолько окрылённо, насколько же и паршиво.       Конечно, с одной стороны Хёнджин всё же был согласен с его предложением, с другой же… С другой, как ни крути, получалось хреново: он ведь не просто лажанулся, он сознательно обидел и расстроил любимого парня. Хотя, чего уж оправдываться, Феликс тут сам дурак, и Джину было из-за чего разозлиться на него.       Мудрый котяра Хо правильно недавно сказал, что случись подобное с ним, он бы за такую тупую выходку лично Феликса прикопал где-нибудь в песочке на пляже, ну а так как Хван не Ли, и в нём, белобрысом идиоте, души не чает, то пусть готовится Феликс к долгому и эмоциональному примирению. Да парень и сам бы с удовольствием отмотал время назад и сделал всё по-другому, лишь бы не видеть в любимых глазах столько обиды.       Но что сделано — то сделано, а время — субстанция вообще очень эфемерная, её назад точно не развернёшь.       Только вот в этот план Феликс вбухал не только кучу времени и моральных сил, но и феноменальную (читай: бо́льшую) часть собственных, честно заработанных за все эти годы денег. Спасибо родителям, которые помогали ему в этом муторном деле несмотря ни на что, и по крупицам скупали акции Джупа, лишь бы потом он смог стать не просто её очередным красивым талантливым мальчиком с нулевыми правами и кучей обязанностей, но и тем, кто вправе диктовать директорату свои мысли и желания.       Два года Ликсу потребовалось на то, чтобы заставить Пак Джиёна смириться с ситуацией, пересмотреть контракты мемберов и снять ограничения не только с сольной музыкальной деятельности, но и с личной жизни. Да, обнародование отношений и их огласка так и остались для всех непробиваемым табу, но это был скорее даже плюс, чем минус. Ведь мало кто из стэй, как бы рьяно они с пеной у рта ни радели за фансервис, принял бы новости о женитьбе мемберов с радостью. Скорей бы уж на них в очередной раз вылилось ведро отборного хейта. А оно Феликсу надо? Именно что не надо.       Но зато Пак Джиён, пусть и с горьким вздохом и обещанием во взгляде собственноручно расчленить одного наглого мальчишку, дал добро на то, что (раз уж айдолы вроде как тоже люди и у них есть вполне себе нормальные людские потребности) отношениям быть! Главное не палиться!       Отсюда делаем вывод, что в том, что родной, хоть и заебавший всех до зубного скрежета Джуп дал им всем совершенно внеплановый отпуск, да ещё и благословил не глядя (лишь бы один дотошный айдол отвалил и глаза не мозолил!), была непосредственная заслуга именно Феликса. Как и в том, что тот знатно так накосячил в попытке покрепче привязать к себе одного слишком уж эмоционального парня.       Именно поэтому Ликс, плюнув на всех собравшихся, сейчас несётся за своим драгоценным крашем с твёрдым намерением всё объяснить и наконец-то по-человечески признаться в том, что он уже давно чувствует.

***

      Хёнджин предсказуемо нашёлся в беседке на другом конце сада. Он молча сидел в углу, задумчиво смотрел на заходящее солнце и, похоже, вновь о чём-то думал. Феликс очень надеялся, что за те десять минут, которые любимый провел вне поля его зрения, тот не успел накрутить себя ещё больше.       — Хённ-и… Я хочу всё объяснить…       Хван молчал. Даже не удосужился хотя бы повернуть голову в его сторону. Спасибо, хоть не послал сразу, а дал своё молчаливое согласие на диалог. Хотя скорее всего это не диалог, а монолог будет. Но Ликсу сейчас на это было искренне плевать — вся его решимость сосредоточилась на том, чтобы подобрать правильные слова и донести до обиженного парня то, о чём им давно уже надо было поговорить.       Поэтому Феликс глубоко вздохнул и бросился в омут с головой — обратного хода всё равно уже не было. Да и не устраивал его, если честно, такой расклад.       — Для начала я хотел бы извиниться перед тобой… Когда мне в голову ещё только пришла эта идея, то она показалась мне очень правильной. — Ликс удручённо вздохнул и буквально рухнул всем телом на скамейку рядом с даже не дрогнувшим Хваном. — Вроде бы я делаю тебе предложение, но при этом… Айщ… Не знаю, как объяснить…       Феликс нервно запустил пальцы в свои длинные волосы, напрочь уничтожая всю безупречную укладку, но при этом не теряя ни капли своей неземной красоты, а наоборот становясь каким-то более тёплым и домашним. Помолчав несколько секунд, словно собираясь с мыслями, он вдруг резко дёрнул себя за белокурую прядь и, скривясь от мгновенной вспышки боли, глухо продолжил:       — Совсем не так я представлял себе сегодняшний день, Хённ-и… Совсем не так…       — Значит, по-твоему я должен был после всего, что ты натворил, визжать от радости и биться в экстазе? — Хёнджин наконец-то соизволил подать голос.       Ликс аж передёрнулся от того количества яда, что вылилось из любимых и самых желанных на свете пухлых губ. Но он промолчал. Просто понуро склонил голову, давая Хвану возможность выплеснуть скопившийся в его душе негатив. Феликс его заслужил…       — Ведь ты же прекрасно знал о моих чувствах… — Хёнджин сейчас не обвинял Ликса, он просто пытался проговорить то, что будоражило ум и сердце, не давая спокойно вздохнуть. — Знал, но всё равно заставлял думать, что я тебе не нужен…       — Хённ-и, прости, я…       — Помолчи, Ёнбок-а. Я только одного не понимаю, тебе что, доставляло удовольствие смотреть на то, как мне было больно от твоей «веселой» шутки?       А Феликс потихоньку начинал впадать в панику — Хван Хёнджин, конечно, и раньше частенько закатывал показательные истерики, но всё это всегда было тщательно спланированной игрой на публику с единственной целью привлечь побольше внимания… Но сейчас Джин выговаривал ему всё, что у него накопилось внутри, совершенно сухим и безэмоциональным голосом. Ни грамма драматизма, ни капли игры в капризную принцессу — Хёнджин просто вываливал на Ли собственные чувства так, словно лекцию по квантовой физике читал. И Ёнбоку с каждым сказанным словом становилось всё страшнее и страшнее, потому что таким отрешенным Ликс видел любимого парня всего один раз за всё время их знакомства: когда того отправили на принудительный рест в связи с совершенно беспочвенными обвинениями в буллинге.       — Я же годами варился в собственных чувствах… Ты не представляешь, чего мне стоило понять и принять тот факт, что я влюбился в парня. И не просто в какого-то там рандомного парня, а в собственного лучшего друга…       Ты хоть понимаешь, каково́ мне было сходить с ума всё это время, не имея возможности понять, что мои чувства, сука, оказывается взаимные? Да ты…       Дальше Феликс слушать не стал. Суть претензий он и так прекрасно знал, а ещё лучше всех знал, что если сейчас по-быстрому не переключить Хёнджина на что-то другое, то это будет всё. Тотальный пиздец накроет не только бедолагу Ёнбока, но и всех в радиусе пары километров.       Так что, не придумав ничего лучше, парень решил действовать по наитию. Хуже уже точно не будет.       Всего две секунды Ликсу потребовалось на то, чтобы, резко вскочив с места, передислоцировать собственную тушку на колени своей драматичной принцессы. Ещё столько же — чтобы схватить его за плечи и резким движением впечатать спиной в стену беседки. И всего одна секунда понадобилась Ликсу на то, чтобы накрыть губы Хёнджина своими.       Кайф… Это просто неземной кайф целовать эти блядские пухлые губы, на которые парень мысленно дрочил уже не одну сотню раз… Шелковистые, нежные, с привкусом сволочного вишнёвого тинта… Они дарили Феликсу самые охренительнейшие ощущения из всех, что были до этого.       Джинни от такого напора своего ангела сначало просто опешил и тупо хлопал глазами в поцелуй, но после… Давно сдерживаемые желания взяли верх над обидой, тем более, что Феликс в противовес собственным порывистым действиям целовал его так, словно перед ним был самый прекрасный в мире и дорогой для него человек.       Всё же в голове парня так до конца и не уложилось то, что его Ёнбок-и, его любимый солнечный ласковый мальчик действительно его любит. Любит настолько, что, плюнув на правила компании и контракт, сделал самую безумную в понимании Хёнджина вещь: не просто предложил встречаться, а официально просил его руки перед собственной семьёй и всеми мемберами группы.       Ну вот как тут можно долго злиться?       Вот и Хёнджин плюнул на собственную гордость, тем более он уже давным давно благополучно похоронил её под ворохом несбыточных желаний и глупых надежд. Он решил хоть раз в жизни не думать ни о чём, а просто отдаться во власть собственных чувств.       Нежный и трепетный поначалу поцелуй с каждой секундой становился всё напористее и жарче. Губы, что ещё минуту назад касались губ почти невесомо, теперь жадно сминали чужие, бесцеремонно врываясь внутрь горячим языком и отключая все мысли, кроме одной: «Хочу!»       Чего конкретно он хочет, Джинни сейчас даже под дулом пистолета сказать бы не смог, потому что хотел он всего и сразу. Наверное, поэтому руки его вцепились в Феликса мёртвой хваткой, сминая тонкую талию парня с такой силой, что тот аж простонал от боли.       Но по крайней мере это вывело Хвана из марева страсти, а то он уже всерьёз вознамерился заняться любовью со своим ангелом прямо в беседке. Стыдоба-то какая…       Хван уткнулся своим мгновенно покрасневшим от смущения лицом в судорожно вздымавшуюся грудь своего наваждения и громко, обречённо простонал:       — Ёнбок-а… Не здесь же…       — Не здесь, — Феликс так же нервно выдохнул, пытаясь успокоить собственное не в меру разбушевавшееся либидо, потому что, хоть в его планы и входило разложить Хвана на ближайшей горизонтальной поверхности, но явно не сейчас. Сначала ему надо было добиться от этого впечатлительного принца безоговорочного согласия на собственное предложение. — И не сегодня.       Почувствовав, как резко дёрнулся в его объятиях парень, Ликс мысленно чертыхнулся: чёрт бы побрал хвановских мозговых жителей! Вечно он слышит в чужих словах то, о чём собеседник даже сам не подозревал. Поэтому, спеленав своего уже собравшегося вскочить жениха так, чтобы тот даже рыпнуться лишний раз не смог, Феликс срочно пояснил:       — Для начала, любимый, ты мне скажешь своё чёткое «Да» на моё предложение о свадьбе, потом мы с тобой, как любая нормальная пара, поедем на свидание и только потом, если ты сам, конечно, захочешь, мы продолжим всё то, что чуть не натворили под носом у моих родителей.       Хёнджина после этих слов отпустило почти мгновенно, и он расстроенно пробурчал:       — Прости, Ёнбок-а… Я такой идиот…       — Но я люблю тебя именно таким, Хённ-и, — Феликс ослабил хватку рук, а то их от напряжения уже сводить начало — всё же в весовой категории он Хёнджину знатно проигрывал, и ласково зарылся пальцами в мягкие волосы, заметно отросшие за последние месяцы. — Злишься?       — Если честно, нет, — Хёнджин вскинул голову и, встретившись глазами с пристальным взглядом Ликса, смущенно улыбнулся: — Да и не злился. Обидно просто стало. Хотя головой сейчас понимаю, что сам во многом виноват…       — Эй…       — Нет, Ёнбок-и, правда… Я ведь давно мог уже тебе сказать. Ну или хотя бы намекнуть… Но, если честно, было очень страшно разрушить всё, что между нами было… — Джини снова вздохнул и робко прижался губами к острой точёной скуле своего чуда, всё ещё не до конца веря в то, что теперь ему это можно. Что ему теперь вообще ВСЁ можно…       — Хёнджин-а, забудь, пожалуйста, всё, что ты там напридумывал себе в своей голове, — Феликс двумя руками обхватил парня за подбородок и, приподняв его лицо, прошептал в самые губы: — Мы с тобой оба хороши… Парочка идиотов, бегающих друг за другом столько лет и упорно молчащих при этом… — он легонько прикоснулся губами к кончику носа Джина, и снова задал самый важный для него на этот момент вопрос: — Так что, Хван Хёнджин, согласен ли ты официально стать моим мужем? Быть со мной в горести и в радости, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас?       Почему-то именно сейчас у Джини вдруг резко спёрло дыхание, а на глаза навернулись предательские слёзы — как же долго он мечтал об этом… Резко зажмурившись, чтобы не дать скатиться не к месту подступившей солёной влаге, он молча кивнул.       — Не слышу, Хённ-и… — низкий хриплый шёпот выбивал из парня последние остатки самообладания, и он лишь вновь согласно кивнул головой, совершенно не доверяя собственному голосу.       — Джинн-и, посмотри на меня, — ласковый родной голос и невесомые поглаживания кончиками пальцев горящих хвановских щёк заставили парня резко распахнуть глаза и буквально утонуть в чужом взгляде, в котором, к собственному стыду, только сейчас Хёнджин смог рассмотреть всю гамму ответных чувств.       — Да. Да! Сумасшедший ты ангел… Конечно я согласен… — кажется Джина в который раз за сегодняшний день накрывала истерика, хорошо, что хоть повод для неё радостный был…       И лишь когда вдруг на безымянный палец левой руки самой приятной на свете тяжестью осело изящное кольцо белого золота, сердце Хёнджина наконец-то поверило в то, что всё это не сон. И, к собственному стыду, Хёнджин позорно хлюпнул носом…       — Надеюсь, это слезы радости… — Феликс собрал губами скатившуюся по щеке слезинку и, мягко улыбнувшись, шепнул: — Не плачь. А то я сейчас тоже разрыдаюсь, и вместо свидания мы оба будем сидеть дома с красными носами…       Хёнджин отрицательно замотал головой:       — Не хочу дома. Ты мне свидание приготовил — хочу пойти туда с тобой…       — Тогда улыбнись и давай побыстрее свалим отсюда, пока нас искать не начали…       — А как же праздник? — Хёнджина всё-таки очень сильно напрягла мысль, что именно он сорвал столь тщательно подготовленный родителями Феликса торжественный ужин, и его начинала мучить совесть.       — За это не переживай — Минхо со всем разберётся. Пойдём, я расскажу тебе всё по дороге.

***

      Они просто сбежали с собственной помолвки.       Феликс куда-то вёз их двоих на родительской машине, а счастливый до одури Хёнджин всю дорогу не мог оторвать взгляда от своего сияющего, словно солнышко, жениха. Официального! С ума сойти…       Ещё пару часов назад Джинни искренне считал, что его жизнь скоропостижно закончилась, а сейчас? Сейчас его едва ли не разрывало от переполняющего счастья, хотя нет-нет, но в голове проскальзывала подлая мыслишка, что он спит.       В попытке проснуться Хван ущипнул себя за бедро, но всё, чего он добился — это здоровенного синяка на собственной ляжке и вопросительного взгляда Феликса.       — Не верится? — Ёнбок, не отрывая взгляда от дороги, немного повернул голову в сторону собственного новоиспечённого жениха. Получив утвердительный хмык на свой вопрос, он усмехнулся: — Мне, если честно, тоже. Я так давно об этом думал, что… Не важно. Очередные глупости… Главное, что у меня всё получилось! — последнюю фразу Феликс выдал с такой сияющей улыбкой, что Хёнджин вновь безбожно на ней залип, любуясь своим солнечным мальчиком.       — А я сам себе сейчас не верю. Боюсь, что вот-вот проснусь и ничего не останется… — голос Джинни от волнения просел на пару октав, и в нём откуда-то появились обречённые нотки, которые Феликсу, ой как, не понравились.       Н-да, долго же ему придётся вбивать в эту дурную головушку, что всё у них наконец-то стало хорошо. А дальше будет только лучше. Хотя…       Феликс резко выкрутил руль вправо, съезжая на обочину, благо на этой трассе почти всегда было мало машин, и остановился. Хёнджин непонимающе уставился на него, а Феликс, как-то очень уж плотоядно облизнувшись, словно самый настоящий хищник, отстегнул свой ремень безопасности и, нажав на кнопку под сиденьем, опустил шокированного парня в горизонтальное положение.       — Ты что делаешь? — не то, чтобы Хёнджин боялся своего Ёнбока, но вот такое странное, предвкушающее лицо любимого парня его немного напрягало. И возбуждало. Причём Джинни и сам не мог бы сказать, что из этого его вставляло больше.       — Буду доказывать тебе, что нихрена это не сон, чаги-я… Доказывать так, чтобы ты в это поверил раз и навсегда и никогда больше не сомневался, — Феликс снова провёл языком по своим пухлым губам, отчего те заблестели от оставшейся на них слюны, а в свете заходящего солнца, что попадал в салон автомобиля через лобовое стекло, Хёнджину на секунду показалось, что от его парня в воздухе рассы́пались миллионы мелких блёсток, окутывая всё вокруг волшебным сиянием и закоротив тем самым мыслительный процес у самого Хвана.       Ладошка у Ёнбока была намного меньше хвановской лапищи, но как же, сука, правильно и до мурашек по загривку приятно она с лёгким нажимом прошлась сначала по шее, задевая заполошно бьющуюся венку, потом по груди, процарапав по ней короткими ноготками и заставляя Джина с шумом втянуть в себя воздух, а потом опустилась на поджавшийся живот, с нажимом нарисовав на нём какой-то безумный ведьминский круг, и вдруг остановилась возле пряжки ремня, словно не решаясь двинуться дальше.       Казалось бы, Феликс ещё совершенно ничего не сделал — всего лишь невинные прикосновения, даже не переходящие грани приличия, но Хёнджина повело. Повело до такой степени, что встретившись взглядом с любимыми карими глазами, в которых чётко читался невысказанный вслух вопрос, он, кажется, забыл как дышать.       — Можно, чаги-я? — какой всё-таки глупый вопрос… Его Ёнбоку можно всё…       А Феликс, поймав еле уловимый глазу согласный кивок взлохмаченной головы, улыбнулся. Ласково, нежно, но от этой улыбки у Хёнджина как-то резко свело в паху. Кровь, словно минуя мозг, стала толчками приливать к члену, что в полной мере и ощутил Ликс, накрыв его своей ладошкой.       А Хёнджину вдруг стало безумно стыдно, что он вот совсем вроде и не девственник давно, но так быстро возбудился от одних лишь лёгких поглаживаний любимой ладошки. Феликс же на это лишь понимающе улыбнулся — он всегда чувствовал своего Джинни на каком-то совершено непонятном уровне, словно мысли читал.       Рука невесомо, самыми кончиками пальцев прошлась по вновь дёрнувшемуся члену от основания до головки, задержавшись на ней буквально на пару мгновений и чуть усилив нажим, а у Хёнджина перед глазами уже всё поплыло. Он так долго этого ждал… Так отчаянно желал… Что боялся позорно кончить прямо вот так, не снимая штанов…       А Ликс лишь усугублял ситуацию, склонившись к вжавшемуся в спинку сидения парню и прочертив кончиком языка мокрую дорожку по шее, чуть прикусил мочку уха.       Глухой тихий стон вырвался сам. Джинни честно старался молчать, но всего было слишком… Мозг не успевал за телом, которое плавилось под нежными, но уверенными прикосновениями любимого парня, самостоятельно подаваясь вперёд в попытке урвать больше.       — Я всегда знал, что ты очень чувствительный, Хённ-и… Знаешь, сколько раз я представлял, как вот так вот касаюсь тебя? Как ты гнёшься и плавишься под моими руками и губами? Такой разбитый… Такой нуждающийся… Такой желанный… Самый лучший для меня… Любимый…       Хриплый, полный совершенно не понятного Хёнджину благоговения, голос Ёнбок-а мёдом затекал в уши, заставляя внутри вибрировать в такт каждую клеточку тела. Ещё ничего не произошло, а его уже начало мелко потряхивать, словно через него пропускали лёгкие разряда тока.       Джинни как-то совершенно пропустил момент, когда Ёнбок расстегнул на его брюках ширинку и, приспустив их, освободил от давящей ткани уже вовсю текущий член. Он смог лишь выходнуть благодарно, когда маленькая лапка, ловко перебирая пальцами, прошлась по всей длине и потёрла уздечку.       Если бы не ремень безопасности, который Феликс так и не отстегнул с Хёнджина, он бы, наверное, от переизбытка ощущений встал на мостик, а так его лишь судорожно выгнуло, и тишину в машине разрушил громкий несдержанный стон, больше даже похожий на крик.       — Бок-и, это слишком… — мысли не хотели выстраиваться в длинные предложения, но Джинни надеялся, что даже так Ликс его поймёт. Всегда понимал.       Вот и этот момент не стал исключением.       Феликс, не отрывая взгляда, следил за сменой эмоций на лице своего возлюбленного. Хёнджин в его голове и так всегда был прекрасен, но сейчас… Раскрасневшийся, со сбитым в хлам дыханием, он хрипло постанывал в такт движениям феликсовой руки и резко двигал бёдрами, то ли пытаясь сильнее толкнуться в ласкающую его ладонь, то ли наоборот уйти от прикосновений.       — Мне остановиться, чаги-я? — совершенно глупый вопрос: ведь Феликс даже под страхом смерти не смог бы этого сделать — слишком сильно было желание довести этого принца до самого края и наконец-то увидеть, как любимого парня будет размазывать от оргазма, до которого его довёл именно он.       — Не-е-ет… — Джинни судорожно облизал губы — без толку — они настолько пересохли от быстрого дыхания, что, наверняка, уже покрылись сухой корочкой… Но одна только мысль о том, что Ёнбок может оставить его вот так, вгоняла парня в панику. — Нет… Пожалуйста…       А Феликса от всего происходящего самого разматывало на атомы. Он где-то на периферии сознания ещё понимал, что не стоит спешить, и что времени у них теперь очень и очень много, но… Ликс всего лишь человек. Совершенно обычный, с собственными тараканами, желаниями и заморочками ещё похлеще, чем у Хёнджина.       И, глядя на то, как тот сейчас плавился в его руках, у Феликса просто срывало крышу, а выдержка и самоконтроль вообще уже давным давно помахали ручкой.       Единственное, что намертво вбилось в мозг, это что до конца они сегодня точно не дойдут — всё-таки для обоих это был первый опыт с парнем, и Ликсу очень сильно хотелось сделать для любимого всё правильно.       Но терпеть сил тоже больше не было, и он, свободной рукой расстегнув узкие брюки, со стоном освободил собственный изнывающий без ласки член.       — Ёнбок-и, пожалуйста… — от лёгких размеренных движений любимой руки по головке члена Хёнджину хотелось выть, настолько острыми и крышесносными были ощущения. — Я хочу тебя…       Феликс рыкнул. Гулко, утробно, словно огромный кот предупреждал о предстоящем броске… Такой разбитый и нуждающийся Хёнджин срывал последние тормоза и вызывал единственное желание — отлюбить его так, чтобы у обоих искры из глаз сыпались. Чтобы голос от стонов сорвался, а тело расплавилось от удовольствия…       Две секунды — и Феликс уже сидит верхом на мечущемся по сиденью парне. Обхватив ладонью оба члена, он впился кусачим поцелуем в приоткрытые губы Джина и буквально собственной глоткой прочувствовал, как тот простонал.       Но носу вдруг стало как-то странно мокро и Феликс с каким-то иррациональным восторгом отметил, что по лицу Хёнджина текут слёзы. Его любимому было сейчас настолько хорошо, что он плакал от удовольствия.       Поцелуй из дикого резко перетёк в нежный. Губы больше не терзали губы, а лишь ласково посасывали, да язык изредка проходился широким мазком по кромке зубов, даже не пытаясь больше проникнуть внутрь.       Рука тоже замедлилась, выравнивая несдержанный рваный ритм, и движения стали медленными и плавными, хотя хватка её так и не ослабла. Феликс словно задался целью довести парня не до оргазма, а до инсульта, потому что Хёнджин пусть и отстранённо, но всё-таки понимал, что ещё несколько минут таких выматывающих поглаживаний, и он умрёт, прямо не вставая с автомобильного кресла.       Слова стали лишними — их заменило сбитое заполошное дыхание, перемежающееся громкими несдержанными стонами. Хёнджин попытался ускорить темп, но кроме лёгкого укуса за нижнюю губу так ничего и не добился — его белокурый ангел-искуситель продолжал свою выматывающую пытку лаской, и теперь всё, что бедолага мог делать — это тихо поскуливать. Было так хорошо, что даже плохо — внутри всё горело, в паху словно гигантская пружина сжалась, в любую секунду готовая выстрелить и погрести Хёнджина под лавиной неумолимо надвигающегося оргазма.       — Ёнбок-и… Слишком…       — Слишком хорошо, чаги-я? — Феликс глухо рыкнул прямо Джинни в ухо. — Или всё же чего-то не хватает?       Хёнджин, если бы мог, многое высказал бы этой шикарной заразе, но всё, на что его хватило — это жалобно простонать и судорожно кивнуть головой. Его выкручивало и плавило в любимых руках. Не понятно только: потому что ему сейчас с вдохновением дрочили, или потому, что дрочил именно тот, кем последние несколько лет были заняты все его мысли.       Хёнджин всерьёз стал опасаться, что не переживёт сегодняшнюю поездку — сердце стучало так, словно грозилось вырваться из груди. Но он всё равно не жаловался. Разве что интенсивнее стал подмахивать бёдрами в попытке поскорее получить разрядку, да со всей дури вцепился руками Ликсу в голые ягодицы, которые тёрлись об его бёдра.       Но, как ни старался Феликс растянуть удовольствие и заставить любимого парня прочувствовать всю силу своего желания, в какой-то момент выдержка ему всё-таки отказала, и он вновь набрал бешеный темп, буквально втрахивая уже мало что соображающего Хёнджина в сиденье.       От переизбытка ощущений Хван громко взвыл, судорожно дёрнулся и, закатив глаза, кончил. Феликс едва успел накрыть головки их членов второй ладонью, иначе шикарный костюм, который Ликс с таким трудом выбил у самой Донателлы Версаче, был бы безвозвратно испорчен.       Но от вида любимого лица, на котором словно розовыми красками на холсте горел яркий румянец, а приоткрытые губы с хрипом втягивали в себя воздух после душевыворачивающего оргазма, Феликс не смог сдержать крупную дрожь, пробившую тело от пят до макушки. Запрокинув голову назад, он с долгим протяжным стоном кончил, смешивая в кулаке их сперму и растирая её по чувствительным от оргазма членам.       Хёнджин под Ликсом снова дёрнулся в попытке уйти от новой стимуляции, но Феликс, навалившись на него всем своим весом, вдавил того в сиденье и, крепко сжав кулак, остановился, с жадностью втянув носом порцию воздуха, и благодарно чмокнул своего новоиспечённого жениха куда-то под челюстью.       — Живой, чаги-я? — вопрос, конечно, глупый, но лично Ёнбок сейчас чувствовал себя так, словно вознёсся куда-то на небеса — правду говорят люди, что секс с любимым человеком ощущения приносит намного сногсшибательнее, чем простой перепихон без чувств.       — Не знаю… Не уверен… Ёнбок-а, а оно так теперь всегда будет? — доверчиво распахнутые карие, почти чёрные глаза, словно заглядывали Феликсу в душу, своей наивностью пробуждая в ней и вытаскивая наружу все самые прекрасные и светлые чувства.       У него как-то внезапно зачесалось в носу от нахлынувшей нежности к этому невозможно прекрасному парню, и, чтобы позорно не разреветься, Ликс на секунду крепко зажмурился и прохрипел:       — Обещаю, любимый, что дальше будет только лучше…       А Хёнджин, словно большой ласковый котёнок, доверчиво и как-то слишком уж беззащитно всем своим телом прижался к распластавшемуся на нём Феликсу, и, потеревшись носом об его висок, прошептал:       — Я надеюсь… Потому что мне кроме тебя никого не надо, Ёнбок-а… Только ты. Только с тобой…       — Хённ-и, прекрати быть таким милым… Ты теперь и так знаешь, как сильно я тебя люблю, не заставляй меня влюбляться в тебя ещё сильнее… — Феликс вернул расслабленно лежащему под ним парню его же ласку — поцелуй в скулу был лёгким и почти невесомым, но от этого получился ещё более чувственным. Джинни легко вздрогнул и, кажется, расслабился ещё больше и, счастливо вздохнув, промолчал.       Им двоим слова сейчас были абсолютно не нужны. Они и так всегда понимали друг друга на интуитивном уровне, а после произошедшего к их душевной связи прибавилась ещё и связь физическая, возводя их взаимопонимание ещё на ступеньку выше.       Но спустя несколько минут Джинни начал вертеться, словно пытаясь скинуть с себя совершенно не собирающегося вставать Феликса.       — Слезай, Ликс. У меня всё везде затекло, ещё и пряжка от ремня под задницей мешается… Теперь синяк будет… — Феликс на такое заявление лишь ухмыльнулся — кажется, его строптивый принц вспомнил, насколько сильно он обожает всё драматизировать, и решил за собственным ворчанием скрыть с опозданием накатившее на него смущение.       — Не ворчи, чаги-я. Хочешь, я больное место поцелую?       Хёнджин от такого заявления дёрнулся так сильно, что Ликс, чтобы не свалиться голым задом на коврик под сиденьем, вынужден был оперативно пересесть на своё место. Хотя ярко красный румянец, заливший Хвану не только щёки, но и уши и даже шею, подсказал ему, что крайне живое и богатое воображение его будущего мужа в красках нарисовало тому картинку, как именно Феликс будет целовать налившийся на заднице синяк…       Феликс хмыкнул и мысленно сделал себе пометку, что эту фантазию Хёнджина он явно исполнит в самое ближайшее время. Вероятнее всего даже сегодняшней ночью. Ну а пока не мешало бы привести себя в порядок и продолжить их так шикарно начавшуюся поездку. Да и по хорошему говоря, пора было честно ему рассказать, что Феликс все эти годы вдохновенно творил и вытворял, в надежде сделать счастливым не только себя, но и одного конкретного парня, при взгляде на которого от восторга спирало дыхание, а мысли начинали сворачивать куда-то не туда…

***

      — То есть ты теперь не просто рядовой айдол, а целый акционер Джупа… — Хёнджин, скинув надоевший до чёртиков пиджак куда-то под стол, грациозно развалился на шикарном диване, обитом мягкой бархатной тканью цвета спелой вишни.       После того, как они немного сбросили давно мучавшее их обоих сексуальное напряжение, Феликс отвёз Хёнджина в один из самых шикарных ресторанов Сиднея. Плюс этого заведения был в том, что хозяин гарантировал своим гостям строжайшую конфиденциальность, ну а глядя на количество мишленовских звёзд в рекламе — кормить тут должны были тоже вполне нормально. Так что здесь они смогли спокойно расслабиться и наконец-то поужинать, ведь за всей недавней кутерьмой у обоих кусок в горло не лез.       — Ну да, — Феликс тщательно подбирал слова и внимательно следил за реакцией Хвана — мало ли какая залётная муха может покусать его любимую истеричку. — На контрольный пакет у меня денег, конечно, не хватило, но вот девятнадцать процентов акций мне всё же удалось перекупить у мелких акционеров.       Хёнджин на такое заявление едва не подавился отпитым вином и уставился на внешне совершенно спокойного парня круглыми глазищами. Знал бы кто, какие ураганы из страха и паники сейчас бушевали у того внутри…       — Офигеть… И ты молчал?!       — Ну а что я мог тебе сказать? «Любимый, я потратил почти все свои заработанные непосильным трудом деньги для того, чтобы мы с тобой смогли быть вместе?» — Ликс вопросительно приподнял бровь. — Я в то время даже и не подозревал, что мои чувства взаимны. Надеялся лишь на то, что однажды смогу тебя заинтересовать не только в качестве друга.       — Ёнбок-и, ты нечто! Ради меня ещё никто никогда ничего подобного не делал…       — Ради тебя, Хённ-и, я готов сделать всё что угодно. Надеюсь, что однажды ты простишь мне мой идиотский поступок…       Ладонь Феликса, которая сейчас нервно сжимала вилку, вдруг накрыла другая, гораздо большего размера. Ликс непроизвольно замер, в который раз рассматривая эту разницу в их руках, умиляясь тому, как органично они смотрятся вместе.       — Я уже давно простил тебя, Ликс-и… В тот самый момент, когда до меня дошло, ради кого ты затеял всю эту поездку, — Хёнджин счастливо улыбнулся. — Надо будет, кстати, твоим родителям за всё это спасибо сказать… — Тут он вдруг нахмурился и пробурчал: — И сказать моим родителям, что невестки у них никогда не будет…       — Вот завтра и скажешь, — Феликс усмехнулся, глядя на недоуменно вскинувшегося парня, — Они вообще-то должны были уже приехать. И да, Джинн-и, они в курсе. Мама проделала колоссальную работу, убеждая твоих родителей в том, что давно знакомый им парень в качестве зятя для них будет гораздо лучше, чем нихрена никому неизвестная невестка.       Пока Хёнджин переваривал очередную сногсшибательную информацию, у Феликса зазвонил телефон. Взглядом извинившись перед задумавшимся над чем-то женихом, Ликс, едва увидев входящий номер, нажал на экран и рявкнул:       — Чего надо?       — Судя по твоему недовольному голосу, я отрываю тебя от чего-то очень и очень интересного… — В трубке гнусно хихикнули, и Минхо продолжил издевательским тоном: — Не советую появляться дома хотя бы до завтрашнего вечера — Чани-хён грозится надрать тебе задницу за свою поруганную честь. А макнэ шлёт тебе своё «спасибо» и пламенный поцелуй. Мы с Сонн-и присоединяемся к последнему. И потрахайтесь там что ли нормально — дома вам такого счастья, явно, никто не предоставит…       Кажется, котохён пытался сказать что-то ещё, но Феликс сбросил звонок и устало потёр переносицу.       — Боже, с какими же придурками я столько лет живу…       — А за что тебя благодарит наш неуравновешенный кот, и почему у Чана вдруг возникли такие странные желания? Он же всегда был пацифистом и детей не обижал, своих особенно… — Хёнджина сейчас просто распирало от любопытства.       Он уже успел смириться и даже порадоваться тому, что разговор с родителями на столь щекотливую тему прошёл без него, но вот от сплетней внутри группы отказаться был просто не в силах.       — Да похоже, что у Йены наконец-то лопнуло терпение, и он нашего ВульфЧана взял в плотный оборот, — Феликс по-доброму усмехнулся, представляя лицо их лидера, когда далеко уже не мелкий макнэ ставил нерешительного Бан Чана перед фактом, что они теперь вместе. — Вот только не говори, что не замечал, как эти двое хороводы друг вокруг друга водили… Хён-и, серьёзно?       Хёнджин лишь пожал плечами. Как-то за всеми собственными душевными терзаниями он, похоже, пропустил много чего интересного под собственным боком.       — Ну а то, что Минхо живёт с Джисоном, ты хоть в курсе?       — Естественно. Они же лучшие друзья… Вон, даже умудрились в одной квартире поселиться… — последнее Хёнджин проворчал с выражением вселенской обиды на лице.       — Чаги-я, они не просто живут вместе, — Феликс сейчас откровенно недоумевал. Минсоны ведь даже не скрывали того, что они встречаются и крепко так дружат организмами. Это ж как надо было быть погружённым в себя, чтобы этого не заметить? Феликсу вновь стало стыдно от мысли, что именно он был тем фактором, который не давал любимому мужчине чётко смотреть на происходяще. Но самобичевание можно отложить и на потом, а пока не мешало бы просветить его на предмет произошедшего. — Хённ-и, они встречаются. Давно. Уже почти два года. А сегодня Минхо сделает Джи официальное предложение…       Хёнджин залпом осушил бокал вина и закрыл лицо руками. Стыдобища-то какая — он за своими страданиями пропустил всё самое важное в жизни собственных друзей…       — Это Хо тебя надоумил со свадьбой?       — Скорее уж, это я вдохновил его на решительные действия. — Ликс снова фыркнул. — Видел бы ты его лицо, когда ему эта умная мысль в голову стрельнула… Я даже думал, что он сейчас меня покусает от переизбытка чувств…       — Мне только кошачьего бешенства у тебя не хватало… — Хёнджина вдруг как-то резко отпустило. Вот вообще совсем.       Стало совершенно не важным всё, что было «до». И что там будет «после». Осталось лишь «сейчас». И это сейчас Джинни безумно нравилось. А факт того, что под радужными знамёнами рассекают не только они с Ликсом, но и все остальные, выбил из парня нервный смешок, от которого сидящий напротив Феликс ощутимо напрягся.       — Расслабься, чаги-я… — последнее слово Хван почти промурлыкал, с удовольствием отмечая, как расфокусировался взгляд любимых карих глаз, а воспеваемые миллионами стэй губки-бантики сложились в идеальную букву «о». Такая реакция на себя любимого безумно льстила Хёнджину, хотя он прекрасно понимал, что в те моменты, когда он сам слышит низкий хриплый баритон любимого парня, он сам выглядит ещё хуже. — Про этих четверых я всё понял. А Сынмо с Чанбини-хёном?       — Ну должен же хоть кто-то из наших друзей любить женщин? Но они ко всему происходящему относятся абсолютно нормально, разве что стебутся по-страшному.       — Так что мы будем делать дальше?       — Ты про сейчас или в общем? — Феликс улыбнулся сияющей широкой улыбкой, от которой у Хёнджина сердце зашлось в бешеном ритме и очень, очень сильно захотелось впиться в эти мягкие губы вот прямо сейчас. — Если ты о будущем, то там всё понятно: мы с тобой официально распишемся, правда сначала тебе придётся получить гражданство в Австралии, но с этим проблем быть не должно. А потом как сам захочешь. Можем продолжать выступать, можем уйти из компании, или же ты начнёшь сольную карьеру, или займёшься живописью… Вариантов много.       Хёнджин задохнулся от таких перспектив. Заманчиво, конечно, но всё это они с Ёнбоком обсудят позже, взвешивая каждое «за» и «против». Такие дела не решаются за минуту. Тем более теперь Хёнджин был не один. И расставаться даже на сутки с любимым, выстраданным годами, парнем он был совершенно не намерен.       — Я про то, что тебе Минхо-хён по телефону сказал.       — Ты про то, что он нам в категорической форме посоветовал потрахаться? — Феликс хитро прищурился, следя за реакцией Хвана на свои слова. Тот опять залился румянцем смущения, но, что сильно порадовало, взгляд не отвёл, а наоборот, всем своим видом давал понять, что он только «за».       — Нет, любимый, трахаться сегодня мы с тобой точно не будем. Хотя будь моя воля, я разложил бы тебя прямо на этом столе… — ангельская улыбка сменилась на хищный предвкушающий оскал, а у Хёнджина в паху резко стали узкими брюки. — Но мы не будем торопиться. Мы столько всего пропустили с тобой… что придётся всё усиленно навёрстывать. Поэтому будем ходить на свидания, целоваться под луной, носить парные вещи… Будем делать всё, что делают нормальные парочки… А сегодня я хотел сходить с тобой в ботанический сад — ты же любишь цветы, а там как раз расцвела какая-то безумно редкая орхидея…       Хёнджин словно губка впитывал в себя каждое слово произнесённое Ликсом. Ему всё нравилось, кроме того, что этот белокурый дьявол решил вновь над ним поиздеваться и отложил такой желанный Джином секс куда-то далеко и на неопределённое время.       — А потом?       — А потом у нас забронирован номер в отеле. И никто не помешает там спокойно отдохнуть.       Хёнджин мысленно потёр от предвкушения лапки. Кажется, секс у них будет гораздо раньше, чем запланировал его Ёнбок. И судя по тому, как плотоядно на него всё это время смотрел Феликс, Джинн-и для этого много усилий прилагать не понадобится.