Love Conflict

Когда Этери заглушила двигатель, Женя всё ещё сидела, откинувшись на спинку сиденья, и смотрела в окно. Холод оставил тусклый налёт на стекле, окутывая ночь ледяной тишиной. Этери медленно убрала руку с руля и краем глаза взглянула на девушку рядом. Веки Жени были тяжёлыми, но в её взгляде всё ещё горело упрямство, всё ещё мерцал несгибаемый свет. Она потянулась к ремню, чтобы расстегнуть его, и на мгновение замерла. Хотела помочь. Поддержать её, коснуться… Но не успела протянуть руку, как Женя резко отдёрнула локоть. — Мне не нужна твоя помощь, — сказала она. Голос был немного затуманен алкоголем, но в нём звучала ясная злость. — Я не пьяна. Я сама могу идти. Лицо Этери на мгновение застыло. Уголки губ напряглись, взгляд стал жёстче. Сжав зубы, она прикусила нижнюю губу. Сцена в баре — тот момент, когда Женя склонилась к уху того парня и рассмеялась, — охватила её волной ревности. Молча покачала головой. — Как хочешь, — ответила она холодно. — Выходи. И иди. Она медленно открыла дверь и вышла. Холодный воздух хлестнул по коже, Этери поморщилась и, прислонившись к капоту, наблюдала, как Женя пытается выбраться из машины. Та открыла дверь, оперлась на сиденье и с трудом выбралась наружу. Каждое движение было неуверенным, каждый шаг — медленным и нестабильным. Но Этери не собиралась ломать её упрямое сопротивление. Шаг. Ещё один… И скользкий тротуар тут же наказал её. Нога поехала, тело потеряло равновесие, и Женя едва не упала назад, не успев даже вскрикнуть. В тот самый момент Этери метнулась вперёд, не колеблясь, обняла её. Знакомый запах, тепло, исходящее от волос Жени, сжали сердце. — Я не позволю тебе упасть, — прошептала Этери и мягко поцеловала макушку девушки. Что-то в этом прикосновении заставило сердце Жени сбиться с ритма. Она на мгновение закрыла глаза, а затем медленно положила руки поверх рук Этери. Прикосновение было мягким — не робким, а смелым. Когда Этери прижала её чуть крепче, Женя повернула голову, чтобы заглянуть ей в лицо. Её губы чуть приоткрылись, глаза были затуманены, но в них светилась ясность. — Я не пьяна, — повторила она шёпотом, но теперь в голосе не было злости, только… надежда. — Просто… когда я вижу тебя, я теряю равновесие. Этери опустила голову и улыбнулась. — Замёрзнешь, барышня, — сказала с лёгкой насмешкой. — Пойдём домой. Женя не возразила. Когда Этери обняла её за плечи и повела к дому, её шаги стали увереннее. Словно в этом прикосновении она обрела опору. У самого порога Женя на мгновение остановилась, прислонилась к косяку и повернулась к Этери. В её глазах светилась мягкая опьянённость, но за ней — чувство, готовое захлестнуть с головой. — Ты кружишь мне голову… — прошептала она. Этери наклонилась и усмехнулась: — Это не я, — сказала. — Это алкоголь, с которым ты переборщила, Женёк. Женя нахмурилась и отступила на шаг. — Не называй меня так, — упрямо сказала она, но в голосе звучала скорее игривость, чем упрёк. Когда Этери открыла дверь, она вдруг приблизилась и шлёпнула её по бедру. — Я буду звать тебя так, как захочу, — сказала она насмешливо. — Идём. На эту ночь шоу окончено. Женя обернулась и подмигнула: — Кто сказал, что ночь уже закончилась? — прошептала она и шагнула внутрь. Этери глубоко вздохнула, глядя ей вслед. — Господи… — пробормотала она. — Дай мне сил справиться с этой девчонкой. Она закатила глаза и поспешила войти следом — настороже, чтобы та не упала, но в то же время с каждым шагом проникаясь к Жене всё глубже… Этери шла как тень, плечи были напряжены. Она следила взглядом за девушкой, которая ходила по дому, словно скользила в воздухе. Подтянув капюшон чёрного худи, она повернулась к Жене, стоявшей в полумраке коридора. В глазах Жени всё ещё горело тепло, щёки порозовели, уголки губ были приподняты в лёгкой улыбке. Чёрное мини-платье на ней отражало не тяжесть ночи, а пламя, бушующее внутри неё. — Осторожно, — прошептала Этери, голос её был не наставнический, а полный отчаяния. — Пожалуйста, Женя, лестница… Но Женя словно нарочно сделала шаги медленнее. Балансируя на цыпочках, она подошла ближе к Этери. Ещё одна ступенька, потом ещё… с каждым шагом её бёдра слегка касались ноги женщины, её улыбка становилась всё более опасной. Удержать её становилось всё сложнее, но Этери всё-таки смогла затащить её в комнату. Когда она почувствовала, как руки Жени скользнули от запястий к плечам, её тело загорелось, как будто упало в лаву. — Что ты делаешь? — спросила Этери, затаив дыхание. Женя не ответила, только наклонила голову, заглядывая ей в глаза. — Пожалуйста, — прошептала Этери тише. — Не делай этого. Женя вдруг обняла её за талию, прижавшись. Этери поддержала её за спину, чтобы они не упали. Женя прижала голову к её груди, слыша, как бешено стучит сердце. — Я знаю этот звук, — прошептала она. — Оно бьётся для меня… я чувствую это. Этери сглотнула, но слова не прошли через горло. Она закрыла глаза. Запах волос Жени, тепло её кожи, её пьяный, но ясный голос… всё это обезоруживало. Она сжала кулаки. Сила воли уходила. — Тери… Этот тонкий шёпот… Она не знала, как такое может ломать. Единственное, что способно разрушить её, — это любовь, стоящая перед ней. Обнять её и больше не отпускать — это пытка. Но она не может. Не должна. Она глубоко вздохнула и, с глазами, полными слёз, просто слушала. — Два года… — продолжала Женя, голос её дрожал. — Ты не знаешь, через что я прошла без тебя. Ничто не исцелило меня, Этери. Ничто не заменило тебя. Этери попыталась усадить её на край кровати, но Женя обвила руками её шею. Она на мгновение остановилась, затем посмотрела на неё глазами, полными желания. — У каждой спортсменки была мечта — золотая медаль. Но даже тогда… я думала только о тебе. Ты была моей самой большой мечтой, великая, удивительная Этери Георгиевна Тутберидзе. Каждое упоминание твоего имени заставляло мои ноги дрожать. Глаза Этери затуманились. Сердце грохотало. Женя встала на цыпочки, обняла её за шею, рука коснулась затылка, и Этери поддалась. Когда её губы встретились с губами Жени, время остановилось. Их поцелуй был наполнен только дыханием и тоской. Руки Этери сами нашли талию Жени. Прошло так много времени… Сдерживаться становилось невыносимо. Это было как первое солнце после долгой зимы. Когда её губы коснулись Жени, казалось, что её душа стала целой. Она целовала её с такой страстью, что казалось, они оба могут сгореть. Но потом… Она обхватила лицо Жени руками, вдыхая её дыхание после поцелуя. Открыла глаза и увидела перед собой решительный взгляд. Её пальцы ласкали каждую черту любимого лица. — Ты слишком пьяна, Женя, — прошептала Этери. — Я не могу позволить тебе сделать то, о чём завтра пожалеешь. Женя, словно предчувствуя, что будет дальше, положила руки на её ладони. Взгляд её умолял. — Нет, — прошептала она. — Если ты остановишься сейчас… вот тогда я действительно пожалею. Этери отвела взгляд. Но Женя не замолчала. — Разве этого недостаточно? Разве я недостаточно выросла? Помнишь, ты сказала мне однажды: «Когда вырастешь, всё это пройдёт». Но я выросла… и чувствую больше. Люблю тебя сильнее. Хочу тебя сильнее. Ничего не изменилось, Тери… Эти слова разрушили последние стены Этери. — Не надо… — прошептала она. — Я не из камня. У меня тоже есть предел. Я выгораю. Женя взяла её лицо в ладони. — Я хочу, чтобы ты сдалась. Не сопротивляйся. Что бы ни случилось — пусть будет. Слеза скатилась по щеке Этери. Она положила ладони на шею Жени, прижалась лбом к её лбу. Вдохнула глубоко… но не смогла найти слов. — Я не могу, — наконец прошептала она. Её голос был едва слышен. Она отстранилась. В глазах Жени появилось столько боли, что сердце Этери сжалось. — Ты меня не хочешь? — спросила Женя. Этери словно услышала самый нелепый вопрос в жизни и отступила на шаг: — Не хотеть тебя?.. Долгое молчание. Женя вглядывалась в её глаза. И увидела в них боль, отчаяние, поражение — но больше всего, любовь. Она опустила голову. — Нет, — прошептала она. — Я чувствую, ты тоже меня любишь. — Тогда почему ты спрашиваешь?.. — вырвалось у Этери. И когда Женя улыбнулась, она поняла, что совершила ошибку. Слишком честно. — Не волнуйся, — сказала Женя, тяжело вздыхая. — Твоя любовь ничего не меняет. Ты любишь меня, но держишься подальше. И будешь продолжать, да? Последняя надежда в её взгляде… Ответом Этери был побег. — Переоденься. Я найду тебе что-нибудь удобное. Она открыла шкаф, выбрала футболку… но обернувшись, увидела, что Женя уже сняла платье. Рука с футболкой застыла в воздухе. Когда она увидела, как Женя расстёгивает бюстгальтер, опёрлась на дверцу. — Господи… — прошептала она. Откинула голову и несколько раз тихо ударилась затылком о холодную дверь. — Дай мне сил. Взгляд её скользнул по телу, которое она так долго не видела… внизу, вверх, снова вниз. И остановился в глазах, полных желания. Женя протянула руку: — Иди сюда. Этери, словно подчиняясь приказу, подошла и взяла её за руку. — Иди ко мне, большая девочка, — прошептала Женя. Но когда её рука скользнула под худи, Этери схватила её за запястья. — Женя… Не надо. Прошу тебя… пожалуйста. Я не могу снова совершить ту же ошибку. Женя отпустила руку и отошла назад — до самой кровати. Её глаза блестели, но голос был сломлен: — Эта “ошибка” стоила мне двух лет, — сказала она. — Моей жизни, моей карьеры… — Же… — Хватит! — закричала Женя. — Уходи. Пожалуйста, просто уйди. Этери застыла. Её глаза наполнились слезами. — Женёк… — Я сказала, выйди! — снова закричала Женя. — Я хочу спать. Этери подошла к двери. Обернулась. Женя отвернулась от неё. Плечи её дрожали. Она тихо плакала. Этери смотрела, как девушка забирается под одеяло. Без неё… Как сильно она хотела быть рядом. Прикоснуться. Она бы отдала всё… Но вместо этого осталась верна своему решению. И тут… холодный голос Жени раздался за спиной. — Когда-нибудь ты будешь смотреть на меня с расстояния, как сейчас… только уже рядом будет другой. Ты увидишь, как кто-то другой прикасается ко мне. Как я принадлежу не тебе. Вот тогда ты поймёшь, что такое настоящее отчаяние, Этери Георгиевна… Этери замерла. Эти слова разожгли в ней давно погребённую ревность. — Трусиха, — бросила Женя напоследок. Этери, словно собираясь остановить её, протянула руку… но затем просто громко хлопнула дверью и вышла из комнаты. —— Этери стояла, опершись ладонями о холодную поверхность кухонного острова, и тихо плакала. Волнистые, светлые волосы падали ей на лицо, скрывая его вместе с опущенной головой. За последние несколько часов она испытала целую бурю чувств. Ревность… Желание… Печаль… И крик души, обращённый к неопределённому будущему, которое грозило сломить её. Женя могла делать всё сознательно, играючи… Но эти слова… они были такими настоящими, такими болезненными, что Этери почувствовала, как страх закрался в сердце: а что если это и правда конец? Что если ей придётся увидеть Женю с кем-то другим? Когда реальность обрушилась на неё, как пощёчина, Этери не смогла вынести этой боли. Она резко подняла голову, выпрямилась и с силой ударила ладонями по тёмной деревянной столешнице. — Чёрт побери, — прошептала она сквозь зубы, и снова ударила по столу, затем провела пальцами по волосам. Что она себе думала? Конечно же, Женя — молодая девушка. Рано или поздно она впустит в свою жизнь кого-то ещё. Она не могла вечно ждать, пока Этери найдёт в себе смелость быть с ней. — Нет… Нет, это невозможно… — пробормотала она, покачивая головой, словно одержимая. Развернулась, вытащила из шкафа стакан, налила воды и залпом выпила. Её взгляд скользнул к двери. Она оставила Женю одну, плачущую в той комнате. Одинокую. Внезапно её собственная ревность и боль ушли на второй план. Всё внутри неё сжалось от мысли о том, как страдает любимая. Поставив стакан на стол, она рванулась вверх по лестнице. Подойдя к двери, она приоткрыла её, стараясь не шуметь — вдруг Женя уже уснула? Так и было. Девушка лежала, отвернувшись к стене, тихо дыша. Этери медленно подошла к кровати. Одеяло соскользнуло с тела Жени. Она позволила себе несколько долгих секунд смотреть… на плечи, спину, бедра, ноги… каждую черту, освещённую мягким, тёплым светом одинокой лампы. Кончиком пальца она нежно провела по обнажённому плечу девушки, скользнула вниз — по руке, талии, ногам — и нащупала край одеяла, чтобы укрыть её. Она села на край пустой части кровати. Её глаза наполнились слезами, когда она позволила себе наконец почувствовать всё — всю силу любви, тоски, желания. Провела рукой по волосам Жени, с болью прошептала: — Я так сильно тебя люблю… Потом погладила её щёку. — Я так… чертовски сильно тебя люблю. Глупая девочка… — слабо улыбнулась и наклонилась, чтобы поцеловать её в обнажённое плечо. Слёзы вновь блеснули в её глазах. — Знаешь, в детстве я мечтала скорее повзрослеть. Стать известной, уважаемой. И я стала… — горько усмехнулась. — Тогда казалось, что мечта сбылась. А на самом деле… всё оказалось иначе. Я не знала, что однажды ты станешь моей самой большой мечтой. Она опустила голову, сцепив пальцы на коленях. — Сейчас я бы отдала всё, чтобы быть моложе. Быть никому не известной. Простой. Чтобы у нас с тобой был шанс на жизнь вместе. Я бы отдала за это всё — и репутацию, и деньги, и карьеру… Помолчала. — Но, наверное, у каждого в жизни есть только одно желание, Женёк… А я уже использовала своё. Всё, что мне остаётся — стоять в тени. Быть рядом, но на расстоянии. Смотреть на тебя… любить тебя — издалека, откуда никто не увидит моих глаз. Она наклонилась, выключила лампу на тумбочке — и комната погрузилась в темноту. —— Когда Этери услышала шаги, доносящиеся из кухни, она медленно обернулась к двери. В руках у неё была кружка с остывшим уже кофе. Она была полностью одета — спокойный светлый свитер, тёмные брюки, волосы свободно спадали на плечи, чуть взъерошенные, как будто ночь не принесла ей ни минуты покоя. Но лицо… лицо выдавало, что она не сомкнула глаз. И как только она увидела Женю в дверном проёме — застыла. На Жене была её голубая рубашка. Не та футболка, которую Этери накануне вечером отдала ей в спальне — и которая, по иронии, будила слишком тяжёлые воспоминания. Нет. Жenya выбрала рубашку, оставленную Этери на спинке кресла. Свою. Личную. До боли знакомую. Взгляд Этери медленно скользнул по телу девушки — сверху вниз. Рубашка сидела на ней прекрасно: подчёркивала изгибы, мягко ложилась на талию и бёдра. У Этери пересохло в горле. — Доброе утро, — сказала она хрипло, с трудом отрывая взгляд и поднимая его к глазам Жени. — Доброе, — отозвалась та сухо. Она уже заметила, как Этери её разглядывает. Это ей льстило. И она решила продолжать игру. Проходя мимо, слегка коснулась плечом её тела, будто невзначай. Затем потянулась к верхней полке шкафа — хотела взять стакан. На цыпочках, с вытянутыми руками, и… рубашка поднялась, открыв линию талии, часть бедра. Этери усмехнулась — коротко, зло. Она всё это делает нарочно. Та девочка, которая когда-то признавалась в любви и краснела до ушей, исчезла. Теперь перед ней стояла женщина — уверенная, дерзкая, намеренно сводящая её с ума. Женя всё ещё не доставала до стакана. Этери молча поставила кружку на столешницу. Потом шагнула ближе и плотно прижалась к её спине. Услышала, как та затаила дыхание. «Ах ты, хочешь играть с огнём?» — подумала она. — «Ладно. Поиграем». Не отстраняясь, протянула руку вверх и легко достала стакан — тот самый, до которого Жене не хватало пары сантиметров. Поставила его перед ней на стол. А затем резко отступила и скрестила руки на груди. С ухмылкой наблюдала, как Женя, держа стакан, бросает в её сторону убийственный взгляд. — Похоже, кое-кто плохо спал этой ночью, — заметила она холодно. Женя залпом допила воду, с грохотом поставила стакан и подошла ближе. С вызовом заглянула ей в глаза: — Снился сон — будто какой-то грубый упрямый придурок причинил мне боль. Этери приподняла брови, губы её слегка приоткрылись — то ли от удивления, то ли от раздражения. Затем медленно отступила в сторону и рукой указала на накрытый стол, на который Женя до сих пор не обратила ни малейшего внимания… — А вот и завтрак от твоего грубого придурка. Женя, проходя мимо, ещё раз мягко скользнула по ней плечом. — Ну что ж, — бросила и села за стол. Начала накладывать себе немного еды. Этери подошла и села напротив. Она злилась, да. Но и… как же прекрасно было видеть Женю здесь, у себя дома, такой настоящей, небрежно собранной, домашней. Она не удержалась — бросила взгляд на запястье, на часы. — Нам пора. Через час репетиция, — сказала сухо. Женя лишь пожала плечами и продолжила завтракать. Её совершенно не волновали ни время, ни репетиции. Лишь вкус хлеба и молчание между ними. ——— Этери сосредоточенно вела машину, взгляд её время от времени скользил в сторону пассажирского сиденья. Женя сидела рядом, уткнувшись в телефон, и… смеялась. Легко, искренне, по-настоящему. Уже с утра она метала в неё громы и молнии, а теперь — словно всё забыла. На её лице расцветали самые настоящие розы. Этери заметила, как девушка то и дело отвечает на сообщения, то улыбается, то снова тихонько смеётся. И ревность кольнула её с такой силой, что перехватило дыхание. Кто это? — Этери терялась в догадках. — С кем она переписывается? Почему смеётся? Она не могла не смотреть — то на дорогу, то на Женю. Кто там, по чёрту? Кто может заставить её так смеяться? Внутри неё медленно закипало. Её взгляд метался между дорогой и девушкой на пассажирском сиденье, снова и снова. И когда Женя с тихим смешком снова ткнула пальцем по экрану, Этери не выдержала. — С кем ты, чёрт возьми, с самого утра переписываешься и хихикаешь? Женя повернулась к ней, оценивая выражение её лица. Ревность и злость в нём смешались в опасный коктейль. Этери буквально кипела. Словно нарочно, Женя произнесла с тоном вызывающего спокойствия: — С кем-то, кто не отталкивает меня. Пальцы Этери сжали руль так сильно, что побелели костяшки. Она стиснула зубы. — Медведева, — процедила сквозь зубы. — Перестань прыгать на моих нервах. — Почему? — спросила Женя и снова посмотрела в экран телефона, рассмеявшись ещё громче. Следующий поворот Этери прошла резко, с намерением. Машина встряхнулась. Женя вздрогнула, перестала смеяться, напряжённо посмотрела на неё. Лицо Этери было каменным. Холод, злость и нечто очень личное сквозили в её взгляде. — Выключи телефон и убери его в сумку. Ты отвлекаешь меня, — коротко сказала она. Женя, не отвечая, откинулась на спинку сиденья, и с лёгкой усмешкой на губах продолжила наблюдать за Этери. В голове у неё всё ещё звучали слова подруги, которой она только что рассказала обо всём, что произошло прошлой ночью и утром. Та написала: «Если так пойдёт дальше, скоро она сдастся». И Женя сейчас смотрела на Этери и точно знала — так и будет. Потому что Этери её безумно любила. Потому что без признания в этом, покоя не будет ни у одной из них. — Вы меня безумно любите, Этери Тутберидзе, — проговорила она с нежной дерзостью. — И пока вы это не признаете, нам обеим покоя не будет. Этери резко повернула голову, не веря своим ушам. Увидела, как девушка дерзко улыбается. Её взгляд скользнул к её губам, и Женя беззвучно повторила: — Вы любите меня. Этери отмахнулась, как будто пыталась прогнать от себя наваждение. — Ты станешь моим концом, — прошептала она.