Love Conflict

Было раннее утро. На катке стояла тишина. Шаги Этери эхом раздавались по деревянному полу у кромки льда; казалось, внутри работала только музыкальная система. Да и та играла тихо, почти шепотом. Ступив на лед, она заметила, что Женя уже пришла. Девушка тренировалась. Кружилась сама по себе, медленно повторяя элементы. Но она была не одна. В нескольких метрах от нее молодой хореограф, один из сотрудников клуба, показывал Жене элемент вращения. Рука мужчины мягко коснулась талии Жени. Затем, чтобы направить ее во время вращения, он слегка дотронулся до ее обнаженного плеча. Женя улыбнулась. Взгляд Этери прикипел к этому прикосновению. В этот момент внутри нее что-то вспыхнуло. Инстинктивное. Горячее и острое. Ревность. Посреди ледяного зала ее нутро начало гореть. Твердо ступая, она беззвучно вышла на каток. Она остановилась в нескольких шагах позади мужчины. И нарушила тишину одной единственной фразой: — «Спасибо, дальше я сама.» Ее голос был мягким, но в нем сквозил властный холод. Мужчина на мгновение замер. Женя же слегка повернула голову и краем глаза посмотрела на Этери. Хореограф уловил тон в ее взгляде. Не сопротивляясь, он кивнул и отступил. Этери, не теряя серьезности на лице, подошла к Жене. Они собирались отрабатывать тот же элемент. Не теряя времени, она взяла ее за запястье. На этот раз прикосновение было более крепким, более собственническим. Глаза Жени слегка расширились, затем ее губы изогнулись в насмешливой улыбке. Она чувствовала напряжение в руке женщины. И ей это нравилось. Этери мягким, но решительным движением повернула Женю, поставив ее в классическую позицию: В этой позиции один ведет, а другой отдается его ведению. Женя почти прижалась к груди женщины; ее лицо оказалось на уровне плеча Этери, чуть ниже шеи. Тепло руки Этери медленно растекалось от спины к талии. Женя сделала еще один шаг. — «Приревновала?» — спросила она с провокационной улыбкой. Взгляд Этери был холодным, но ее губы дрогнули от этого вопроса. Она не отвела глаз. — «Вы отрабатывали хореографию.» Она сглотнула. — «Танец — это техника. К чему тут ревновать?» Но ее голос... он сорвался, прозвучав хрипло. Она и сама это заметила. Уголок губ Жени изогнулся еще сильнее. Этери попыталась снова начать элемент, но на этот раз ее руки обняли Женю еще крепче. Как будто она чувствовала, что если отпустит, то потеряет этот момент, это чувство, ее... Женя посмотрела прямо в глаза женщине. Там были не только амбиции. Там была страсть. Обжигающая страсть. И теперь уже невозвратная связь. Этери была на грани того, чтобы полностью сдаться. Женя была уверена в чувствах женщины к ней. И она прекрасно знала, что та поддастся этим чувствам. Она будет терпеливо ждать... Наступление этого дня, этого момента было не за горами... ——— Шаг Жени заставил ее приблизиться к Этери еще на несколько сантиметров. Воздух между ними сгустился; казалось, холод на катке уступил место теплу их дыхания. Завершив шаг, она внезапно остановилась — но это не было ошибкой в элементе. В ее движениях была осознанная медлительность, почти намеренная нечеткость. Она подалась всем телом к Этери. И хотя это казалось частью танца, обе понимали, что это нечто гораздо большее, чем просто фигура. Женя с тяжелой покорностью положила голову на плечо Этери. Тело женщины невольно напряглось. Ее дыхание внезапно участилось; грудь начала слегка вздыматься и опускаться. Щека Жени оказалась прямо над шеей Этери. Это тепло, коснувшееся ее кожи, разнеслось по телу женщины подобно искре. Женя замерла так на несколько секунд, ничего не делая. Затем она едва заметно повернула голову, приблизив краешек губ к шее Этери. Между ними по-прежнему не было сказано ни слова. Слова были уже не нужны. Все скрывалось во взглядах, все таилось в прикосновениях. Время на несколько секунд остановилось. На катке было тихо. Вдалеке на льду продолжали кататься еще несколько человек, но это мгновение принадлежало только им двоим, существуя в их собственной отдельной вселенной. Этери не отстранилась и не сделала шаг вперед. Она просто стояла. Она закрыла глаза. Остался только гул ее сердца, отдающийся в груди. Присутствие Жени, ее дыхание на коже, тепло на шее — все это окружало, окутывало Этери. В этих нескольких секундах контакта таилось все, что два человека не могли сказать, подавляли, откладывали на потом. И Этери знала... снова и снова... они опять были на самом краю пропасти. Пока голова Жени все еще была близка к плечу Этери, женщина резко вдохнула и отстранилась. В ее глазах на мгновение промелькнула паника, словно ее застигли врасплох. Словно желая сбежать от реальности этого момента, она сделала шаг назад и произнесла слегка дрожащим голосом: — «Давай... нам нужно ускориться», — сказала она, избегая взгляда Жени. В ее тоне звучали и серьезность, и защита. Как будто она была обязана избежать этого контакта. Женя наблюдала за этим бегством, но ничего не сказала. Она лишь склонила голову, затем, снова подстроившись под ритм музыки, выполнила элемент; завершив вращение, она взяла Этери за руку — но на этот раз не отпустила. Ее пальцы с уверенностью обхватили запястье женщины. Этери на секунду замялась. Затем она попыталась слегка отстраниться. Это было рефлекторное движение; попытка убежать от своих чувств. Но Женя тут же это заметила. Медленно, терпеливо и решительно она потянула Этери к себе. Пустота между ними теперь полностью исчезла. Этери рефлекторно схватила Женю за запястье, но вместо того чтобы оттолкнуть, прижала к себе. Когда их груди соприкоснулись, дыхание снова смешалось. Казалось, сердцебиение Этери отдается в груди Жени. Музыка становилась громче. Драматичная мелодия танго подпитывала напряжение между ними, с каждой нотой возвещая ритм таящейся внутри страсти. Этери слегка наклонила голову. Ее лицо было очень близко к Жене. Взгляд на мгновение задержался на губах молодой девушки, но, ничего не сказав, она прикоснулась своим лбом к ее лбу. При этом нежном контакте Женя закрыла глаза. Она полностью отдалась моменту. И в этот момент Этери прошептала с почти незримой хрупкостью: — «Перестань испытывать меня...» Ее голос был усталым, как признание, и хрупким, как упрек. Но ее руки все еще обнимали Женю. И в этот момент, несмотря на все попытки отстраниться, она даже самой себе не могла отрицать, что больше всего на свете ей хотелось остаться именно здесь. Пока шепот Этери «Перестань испытывать меня» все еще висел в воздухе, Женя, не открывая глаз, слегка прислонилась к ней. Руки женщины все еще не отпускали ее. Затем Этери глубоко вздохнула. Казалось, она приняла решение. Ее руки на талии Жени стали более уверенными. Мгновение спустя она начала медленно наклонять ее назад. Она опускала тело Жени до тех пор, пока до ледяного пола не осталось всего несколько сантиметров, но удерживала ее в равновесии, обхватив руками. Женя без всякого сопротивления полностью отдалась ей. Пока ее тело откидывалось назад в руках Этери, время словно замедлилось. Казалось, она парит не надо льдом, а в ее объятиях. Опираясь на руку Этери, запрокинув голову, она стала дышать чаще. Но ее глаза по-прежнему были прикованы к глазам Этери. В этот момент что-то произошло. Музыка все еще играла, но на секунду все словно затихло. Как будто зал, лед, люди... все стало невидимым. Существовали только их дыхание и взгляды. Тишина теперь заглушала музыку. И этот взгляд... В нем было признание в тысячу слов, годы молчания и любовь, похожая на грех. Пальцы Этери на талии Жени на мгновение дрогнули. Но она не отпустила. Наоборот, сжала ее еще крепче. Потому что в тот момент отпустить было уже невозможно. Этери слегка приподняла голову. Пронизывающий холод катка стал еще ощутимее с последними шагами, покидающими зал. Этери обвела взглядом огромное, теперь уже совершенно пустое пространство. Она смотрела, как Даниил и Дудаков, увлеченные горячим спором, выскальзывают за дверь. Звук закрывшейся двери стал последним ударом, запечатавшим тишину внутри. Было еще очень рано; до прихода следующей группы оставалось время, и сейчас, посреди этой огромной ледяной глыбы, они были совершенно одни. Якобы, по крайней мере, Этери на это надеялась. И в тот самый миг... В этот момент что-то изменилось. Недавние прикосновения Жени, ее взгляды, голос... все это вновь стало искрой для подавленных пожаров внутри женщины. Этери еще недолго поводила взглядом по сторонам, а затем, словно у нее больше не осталось никаких оправданий, повернулась лицом к Жене. Бросающее вызов поведение, которое молодая девушка демонстрировала на протяжении всей тренировки, ее украдкие взгляды и маленькие намеки, нарушающие границы, исчерпали последние крохи терпения Этери. В ее глазах потемнело, она отпустила поводья своей воли. Ее взгляд потемнел еще больше. В ее глазах читалась покрытая тенями решимость. Приняв внезапное решение, она бросилась к Жене, грубо схватила ее за руку и притянула к себе. От инерции этого резкого рывка тело Жени врезалось в тело Этери, а их губы слились в неизбежном столкновении. В этом миллиметровом расстоянии между ними Этери наблюдала, как растерянность в глазах Жени стремительно сменяется знакомым желанием. Отражение, которое она увидела в этих темных глазах, было тем же самым пожаром, что пылал в ней самой. «К черту все», — прошептал уголок ее сознания. У нее больше не было сил ждать. Она впилась в губы Жени жестко, требовательно и бескомпромиссно. Это не был нежный поцелуй; это было вторжение. Ее движения были настолько интенсивными, властными и полными страсти, что Женя на мгновение почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Ее рот буквально подвергался набегу со стороны женщины, которой она восхищалась. Однако ее растерянность длилась недолго; когда она ответила с такой же дикой страстью, Этери, издав глухой стон, крепче сжала руки на талии девушки. Не прерывая поцелуя ни на секунду, она сильным движением обхватила Женю за талию и приподняла. Женя инстинктивным движением обвила ногами талию женщины, прижавшись к надежному телу Этери. Этери со своей ношей на руках направилась к маленькой и полутемной комнате для наблюдений, расположенной прямо за тренерскими креслами у бортика. Ее шаги были быстрыми и решительными. Она знала дорогу наизусть; она могла бы найти эту комнату даже с закрытыми глазами, но сейчас единственное, на чем она была сосредоточена, — это та сладкая битва, что разворачивалась между их губами. Войдя в комнату, Этери даже не потрудилась закрыть дверь, а просто опустилась на ближайшее кресло; Женя все еще была у нее на коленях. Женя с трудом оторвала губы, чтобы впустить в легкие немного воздуха. Ее грудь тяжело вздымалась, она с тревогой посмотрела на открытую дверь и окружающие стеклянные панели. — «Дверь... давай хотя бы закроем дверь», — задыхаясь, произнесла она. Ответом Этери было то, что она жестко схватила девушку за подбородок и снова впилась в ее губы. Сквозь поцелуи она прорычала опасным тоном: — «Здесь везде стекло, Женя... Нет смысла ее закрывать.» Едва закончив фразу, она взяла нижнюю губу девушки между зубами и сильно прикусила. Тот сладко-болезненный стон, сорвавшийся с губ Жени, вызвал на лице Этери победную улыбку. — «Я же говорила, что моему терпению тоже есть предел», — прошептала она, ее голос охрип от желания. — «И ты... сегодня ты слишком долго топталась на этой границе.» Как только ее слова стихли, ее руки скользнули под подол тренировочной толстовки Жени. Пока ее холодные пальцы блуждали по обнаженной и горячей спине девушки, Женя откинула голову назад и бесконтрольно застонала: «Мм...» Этот звук еще больше раззадорил Этери. Ее руки скользнули со спины вперед, к груди, и она грубо сжала мягкость, наполнившую ее ладони. Ее губы сменили цель, проложив влажную и обжигающую дорожку от подбородка девушки к ее шее. Сминая губами эту чувствительную кожу на ее шее, она даже не заботилась о том, оставит ли там синяк. Возможно, она даже хотела этого — доказательства того, что она принадлежит ей. Пальцы Жени отчаянно вцепились в плечи Этери, словно впиваясь ногтями в ткань. Собрав последние крохи воли, она прошептала, почти умоляя: — «Поехали домой... Пожалуйста, Этери.» Но Этери ее не слышала. А если и слышала, то не в состоянии была слушать. Одной рукой она расстегнула молнию, обнажив кожу, выступающую над бюстгальтером. Прижавшись губами к этой горячей коже, она глубоко вдохнула запах девушки. Слегка приподняв голову, она посмотрела на Женю затуманенными глазами. — «У меня нет сил столько терпеть», — категорично заявила она. И в этот момент Женя поняла, что они так просто не выйдут из этой комнаты. С движением ее рук, следами ее губ и все более смешивающимся дыханием эта маленькая комнатка перестала быть просто обычным местом. Весь язык тела Этери говорил о том, что это желание достигло точки невозврата. Бурлящее в ней вожделение было подобно вулкану, который больше невозможно сдерживать. Она больше не могла владеть собой. Накопившиеся в ней желания, те обжигающие чувства, которые она пыталась подавить, с каждым прикосновением Жени все больше вырывались на поверхность, в конце концов подчинив женщину себе. Каждый раз, когда их взгляды встречались в эти дни, каждый элемент, когда их руки соприкасались, еще больше вздымали волну, копившуюся в Этери. И теперь, чувствуя тело Жени в своих объятиях, она больше не собиралась сопротивляться. Поддавшись внезапному порыву, не оставляющему времени на раздумья, она встала, не выпуская Женю из рук. Ее шаги были короткими и четкими. Она понесла девушку к металлическому столу, стоявшему прямо перед ними. Это было то самое холодное место, где они обычно в спешке пили кофе между тренировками и изучали дела спортсменов. На краю стола стояло несколько забытых пустых пластиковых стаканчиков. Этери, обычно болезненно зацикленная на симметрии и порядке, в этот раз ни на что не обратила внимания. Резко смахнув стаканчики тыльной стороной ладони, она уложила Женю на металлическую поверхность. Даже глухой стук падающих на пол пластиковых стаканчиков был слишком слаб, чтобы потушить этот огонь. Скрежет металлического стола, сдвинувшегося с места, смешался со звуками дыхания в комнате. Женя невольно содрогнулась, когда ее спина соприкоснулась с ледяной металлической поверхностью, но эта прохлада испарилась, как только горячие руки Этери коснулись ее кожи. Дрожащие, но решительные пальцы Этери нащупали спортивную кофту Жени на молнии. Она осторожно, но поспешно расстегнула ее. Расправила смятую ткань, затем, разведя ее в стороны, опустила взгляд на грудь и обнаженный живот своей маленькой женщины. Теперь Женя, в черном бюстгальтере и с обнаженным животом, была совершенно беззащитна, всецело принадлежа ей. Правая рука Этери отправилась в медленное путешествие по гладкой коже девушки, от-под груди вниз к животу. Затем снова скользнула вверх и остановилась. Прямо под грудью, на уровне сердца... Там была та самая татуировка, которую Женя сделала много лет назад на свой день рождения. Имя Этери, написанное ее собственным почерком. Она провела кончиками пальцев по тем буквам, где чернила слились с кожей. Ее прикосновение было легким, как перышко, но его эффект был тяжелым, как свинец. Она медленно, почти со страхом, подняла взгляд к глазам Жени. — «Ты не свела ее», — сказала она. Ее голос был тихим, словно она сама не могла в это поверить, но при этом был полон восхищения. Женя медленно покачала головой и, протянув руку, положила ее на щеку Этери. Ее ладонь согревала лицо женщины. — «Я не смогла», — честно ответила она. — «Что бы изменило стирание с кожи имени той, чье имя я не могу стереть из своего сердца?» Эта фраза разрушила последнюю линию обороны Этери. Она в одночасье вытащила на свет ту боль, что годами неподвижно лежала в ее груди. Она не смогла ничего сказать. Ее гордая голова опустилась, она попыталась отвести взгляд, но тщетно. Она плакала. Та самая «Железная леди», которую все называли «Снежной королевой», вертящая миром на пальце и прославившаяся своим безразличием, теперь безмолвно рассыпалась на куски перед Женей. Женя больше не могла наблюдать за этой картиной со стороны. Это была не просто минутная слабость, это была стена, рухнувшая под тяжестью накопившегося за годы груза. Она приподнялась и села на столе. Обхватив лицо Этери обеими руками, она притянула ее к себе, на расстояние дыхания. — «Посмотри на меня», — сказала она. И хотя она старалась, чтобы ее голос звучал решительно, видеть это отчаяние в глазах любимой женщины жгло ей душу. Годами именно Этери управляла этими отношениями, устанавливала границы, решала, когда остановиться, а когда уйти. Но Женя больше не была той маленькой девочкой. Она выросла. Теперь она могла видеть, насколько хрупкой, насколько человечной на самом деле была та женщина, которую она видела перед собой как величественную гору, и в чью несокрушимость она, возможно, была влюблена больше всего. Она тоже, как и все, нуждалась в том, чтобы ее любили, защищали, оберегали. И теперь настала очередь Жени. Она нежно прижалась губами к кончику носа Этери. Затем к ее щекам, мокрым от слез, потом ко лбу... Каждый поцелуй был утешением, клятвой. — «Я не выношу, когда ты плачешь», — шептала она между поцелуями. Слезы Этери полились еще быстрее. Встретиться взглядом с Женей значило обнажить свою душу. Женя обвила руками шею любимой женщины и притянула ее к себе, к своей груди. Этери не сопротивлялась, она уткнулась головой в плечо девушки, в эту тихую гавань. — «Иди ко мне, мой большой ребенок», — с нежностью сказала Женя. Внутри Этери начали трескаться стены. Ее глаза заблестели еще сильнее. Женя еще крепче обвила руками шею женщины, прижав ее голову к своей груди. Одной рукой она гладила кудрявые волосы Этери, другой — поглаживала ее по спине. Ее голос был мягким, как материнская нежность, но страстным, как у влюбленной. Женя знала, почему Этери так себя ведет. Она осознавала, как та неделями, даже месяцами боролась с собой, чтобы не принять ее. Она знала, что где-то этот момент надлома должен был произойти, но все равно не смогла сдержать себя. Потому что она знала, в чем заключалась самая большая трагедия Этери: чтобы защитить то, что она любит, она пыталась держать это подальше от себя. В этом и заключалась величайшая трагедия женщины, которую она любила. Думая, что защищает Женю от собственной тьмы, Этери никак не могла понять, что на самом деле наносит ей величайший вред этой дистанцией. Это была единственная и самая большая ошибка, которую Этери совершила в своих идеальных расчетах. Женя тоже не выдержала; уткнувшись лицом в кудрявые волосы своей возлюбленной, она целовала изгибы ее шеи. И так, находясь в объятиях любимой, она тоже дала волю слезам. Они обе плакали в этой маленькой комнатке, цепляясь друг за друга. — «Мы вернем все, что у нас украли, любимая», — сказала Женя, веря в это всем сердцем. Нельзя было сказать, что Этери уже полностью опустила щиты. Да, она очень ее любила, да, она дышала ею, но каким-то странным образом в ней был заложен инстинкт защиты Жени. Как было сказано ранее, способ защитить ее она видела в том, чтобы держать ее на расстоянии от себя. При таком раскладе Женя не была уверена, что женщина не поступит так же снова. Прогнав эти мысли из головы, она приблизила губы к уху Этери и заговорила почти умоляющим шепотом. Эти слова были скорее мольбой, чем просьбой: — «Сдайся уже, пожалуйста... Хватит подвергать нас обеих этой пытке.» Женщина в ее объятиях вздрогнула от этих слов, но не отстранилась. Она лишь обняла ее еще крепче, словно боялась упасть, если отпустит. Ее плечи дрожали. Потому что она знала... Женя больше не ребенок. И несмотря ни на что, перед ней был кто-то, кто по-прежнему любил ее так чисто и так честно. Несмотря на все то, через что она заставила их обеих пройти за эти годы...