Love Conflict

Голова Этери, наконец обретя свое место, покоилась на плече Жени. Уткнувшись носом в изгиб шеи девушки, она впитывала ее особенный, свежий аромат самыми глубокими уголками легких. Каждый вдох был словно компенсацией за все те годы, что она сдерживала дыхание; он был полон покоя. Женя все еще сидела на металлическом столе, а Этери стояла между ее ног, словно ища там спасения. Ее руки буквально замерли в замке на талии девушки. Пальцы Жени в гипнотическом ритме блуждали среди светлых кудрей женщины, накручивая мягкие пряди на пальцы. Другая рука была на лице Этери; она с нежностью поглаживала ту жесткую, угловатую и всегда гордо поднятую линию челюсти. Казалось, своими прикосновениями она хочет смягчить эти острые черты. Этери медленно подняла голову и заглянула Жене в глаза. В этот миг время остановилось. Этот взгляд был признанием в тысячу слов. В карих глазах Этери переплелись усталость лет, подавленная тоска, отчаяние от невозможности принять решение, инстинкт защиты, желание остаться рядом вопреки всему, мучительная двойственность и огромная, щемящая любовь, которая не гасла ни перед чем. В этом взгляде был отказ от себя ради спасения Жени, но в то же время страх оказаться ничем без нее. Сказать «я люблю тебя» было бы недостаточно; этот взгляд говорил: «Ты и моя погибель, и мое спасение». Последняя крепость ее сопротивления рухнула в тот миг, под этим взглядом. Этери Тутберидзе впервые принимала поражение так благородно и так охотно. И вот она, хрупкость человека, достигшего предела своего сопротивления. В глазах сильной женщины сияла сама слабость. Издав глубокий, дрожащий вздох, она выпрямилась. Чары словно рассеялись. Женя все еще наблюдала за ней. Когда Этери поправила куртку и сделала шаг назад, ледяная стрела вонзилась в сердце Жени. Она приняла эту собранность женщины за прощание. «Опять убегает», — подумала Женя, — «Опять строит свои стены». Ей показалось, что едва их души соприкоснулись, как между ними снова пролегли эти проклятые километры. В порыве разочарования Женя спрыгнула со стола. Схватив вещи и даже не удосужившись одеться, она направилась к двери. Еще секунда — и она сорвется. Но как только она потянулась к ручке двери, теплые пальцы, обхватившие ее запястье, заставили ее замереть на месте. Этери резко потянула ее назад; у Жени перехватило дыхание, когда ее спина прижалась к груди женщины. Этери обхватила тело Жени руками сзади, прислонив лоб к ее затылку. Она обнимала ее так крепко, будто боялась, что, если отпустит, Женя испарится. — «Не уходи...» Ее голос дрожал. От того властного тренера не осталось и следа. — «Как бы сильно я ни отталкивала тебя...» — прошептала Этери, — «никогда не уходи от меня». Она еще сильнее сжала объятия, словно хотела сломать ей кости. От тяжести этого признания Женя смягчилась. Ей удалось повернуться в ее руках лицом к ней и прижаться головой к той самой знакомой груди. Этери наклонилась и прижала губы ко лбу девушки. Это был долгий поцелуй, похожий на печать. — «Прости», — прошептала Этери, ее дыхание шевелило волосы девушки. — «Мне не доставляет радости заставлять тебя проходить через это... Но я должна защитить тебя, Женя. Даже от самой себя». Женя подняла голову и посмотрела женщине в глаза, ее руки скользнули к шее Этери. — «Тебе не нужно меня защищать, любимая», — сказала она голосом, полным веры. Она прижала губы к сонной артерии Этери, в самое уязвимое место. — «Когда я с тобой, я и так в безопасности». Этери на мгновение закрыла глаза. Эти слова будто вонзились ей в сердце. Она не могла сопротивляться. К тому же тепло губ Жени снова выводило из строя логику Этери. В глазах потемнело, губы приоткрылись. И как раз в тот момент, когда она была готова сдаться, последним усилием воли она слегка придержала Женю за плечи. Она тяжело дышала. — «Если мы останемся здесь...» — произнесла Этери, ее голос охрип от желания. Ее глаза блуждали по губам девушки. — «Я полностью отдамся тебе, Женя. Назад пути не будет. Но здесь... здесь неподходящее место. Мы заслуживаем не этого». Женя улыбнулась; этот отказ не причинил ей боли, потому что она понимала причину. Она снова приблизила свое лицо к лицу женщины, их губы почти соприкасались. — «Тогда...» — прошептала она, — «давай найдем то самое место вместе». Женя сделала еще один шаг к ней и коснулась ее лица. Этери на этот раз не отвела глаз. Она склонила голову и с побежденной улыбкой прислонилась лбом ко лбу девушки. Она закрыла глаза. — «Как тебе удается быть одновременно и всей моей силой, и всей моей слабостью?» Легкий смешок Жени развеял тяжелую атмосферу в комнате. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Лишние слова были не нужны; соглашение было достигнуто. Этери, словно говоря: «Мы не можем продолжать. Пока что», коснулась губ девушки легким, прощальным поцелуем и отстранилась. Обе сделали глубокий вдох, пытаясь вернуться к реальности. Пока Женя собирала растрепанные волосы, Этери наблюдала за ней, чувствуя, что начинает скучать, даже не успев отвести взгляд. Находясь в разных углах комнаты, они приводили себя в порядок, но их глаза все еще раздевали друг друга, а души все еще обнимались. Притяжение между ними было настолько сильным, что воздух, казалось, вот-вот заискрится. Наконец, когда они были готовы, Этери направилась к двери. Ее рука легла на ручку, но она не открыла ее сразу. Она замерла на мгновение. Она стояла спиной к Жене, но ее осанка была прямой. — «Эта комната не принадлежит нам», — сказала она, и ее голос теперь звучал тверже. Она слегка повернула голову назад. — «Мы создадим место, которое будет принадлежать нам... Обещаю тебе». И, открыв дверь, она вышла первой. Оставив позади Женю, которая улыбалась с надеждой, подаренной этим обещанием. С открытием двери полумрак и тепло комнаты сменились резким, обжигающим легкие холодом катка. Когда Этери и Женя вышли бок о бок, они увидели, что зал уже не так пустынен. Несколько рано пришедших учеников уже начали разминку на другом конце льда. Даниил скользил по льду с блокнотом в руках, выкрикивая указания детям. Этери остановилась, держась за бортик. Она снова надела свою привычную, недосягаемую маску тренера, но Женя теперь слишком хорошо знала женщину под этой маской. Этери слегка повернула голову к девушке; хотя она старалась сохранять профессиональный тон, ее глаза все еще были затуманены воспоминаниями о том, что произошло в комнате. — «Хочешь еще порепетировать?» — спросила она так тихо, что среди шума ее могла услышать только Женя. — «Или хочешь отдохнуть?» Женя на мгновение посмотрела на женщину. Глубоко вдохнула. Правда заключалась в том, что после случившегося ее тело все еще дрожало; мысли путались, сердце колотилось в горле. Логика говорила: «иди и отдохни». Но сердце знало: если она сейчас выберет отдых, Этери использует это как шанс для побега, закроется в своем кабинете и спрячется за теми стенами. Она должна была остаться с ней. Она должна была поддерживать это магнитное поле между ними. — «Давай порепетируем», — сказала Женя с уверенной улыбкой. Слова сорвались с губ прежде, чем она успела подумать, но они шли от сердца. Она слегка кивнула. — «Давай еще поработаем». Этери склонила голову с трудночитаемым выражением лица. Застегнув молнию на куртке еще выше, она направилась к Жене. Когда они вышли на лед, тяжелая, меланхоличная атмосфера между ними сменилась привычным сотрудничеством. Лед был их общим языком, их убежищем. Присутствие Даниила и других учеников стало для них лишь фоном. Они были внутри своего невидимого кокона. Напряжение первых минут постепенно сменилось плавным скольжением по льду, ритмичным звуком коньков и вновь зазвучавшим радостным смехом Жени. Ее смех был негромким, но искренним. Этери тоже заметила это. Она слегка улыбнулась, но на ее лице все еще лежала тень, подавляющая что-то внутри. Настала очередь критического, партнерского момента финальной хореографии. Музыка воображаемо зазвучала в их головах, и Этери подплыла к Жене. В этой сцене дистанции не существовало. Руки Этери крепко обхватили тонкую талию Жени с двух сторон. Она не надела перчатки; тепло ее пальцев просачивалось сквозь ткань тренировочного костюма и проникало под кожу Жени. Позиция требовала, чтобы они стояли лицом к лицу, почти нос к носу. Одна рука Жени лежала на плече Этери, а другая описывала изящную дугу в воздухе. Они начали вращаться вместе. Это движение требовало абсолютной гармонии и доверия. Дыхание Этери касалось губ Жени, а глаза Жени ловили каждую мимику, каждый взгляд женщины. Направляя девушку, Этери была не просто тренером, а страстным партнером, сопровождающим ее в танце. Ее взгляд блуждал по лицу Жени, словно желая запомнить каждый миллиметр: от губ к глазам, оттуда к шее... Женя завершила движение с безупречной эстетикой. Вращение, поза, взгляд... С технической точки зрения все было идеально. Но Этери не отпустила девушку. Не ослабляя хватки на ее талии, она произнесла: — «Повторим». Голос ее был тихим. Женя не стала возражать. Они попробовали снова. Та же близость, то же горячее прикосновение, тот же кружащий голову аромат. Женя снова была безупречна. — «Повторим», — сказала Этери, не отрывая глаз от губ девушки. — «Угол входа был не таким, как я хочу». Женя сделала движение в третий раз, на этот раз с еще большим старанием. Прижавшись телом к телу Этери, она парила в этих надежных руках. Ошибок не было. Недостатков не было. — «Еще раз», — сказала Этери. На этот раз ее голос был почти шепотом, но тон не терпел возражений. Ее руки скользили с талии девушки к ее спине, пока она придумывала оправдания. — «Ты не полностью передаешь эмоцию». Женя замерла на месте. Зубцы ее коньков заскребли по льду. Задыхаясь, она слегка подняла голову и заглянула в самую глубину глаз Этери. В этом взгляде была уже не просто ученица; там была желанная женщина. В уголках ее губ появилась ироничная, но при этом манящая улыбка. — «Или...» — произнесла Женя голосом, дрожащим от опасного озорства, — «мы повторяем это снова и снова только для того, чтобы ты могла касаться меня?» На мгновение показалось, что весь каток погрузился в тишину. Голоса учеников, указания Даниила — все исчезло. Остались только они двое и та обжигающая правда между ними. Рука Этери все еще лежала на спине Жени, она не отстранилась. То, что ее поймали, вызвало мимолетную заминку и дрожь в ее зрачках. Этери, не чувствуя необходимости прочистить горло, ответила своим глухим и глубоким голосом. Она отвела глаза от глаз Жени, но при этом не увеличила расстояние между ними. — «Я просто...» — произнесла она, и пока слова слетали с ее губ, ее взгляд невольно скользнул к губам девушки. — «Я хочу, чтобы все было идеально». Улыбка Жени стала шире. Потому что обе они знали: Женя и так была идеальна. Идеал, который искала Этери, был не в движении, а в том, чтобы это прикосновение никогда не заканчивалось. Эта ложь была самым честным признанием между ними. — «Ну что ж, тогда ладно», — сказала она наконец. — «Будем продолжать, пока не станет идеально». И посреди катка они снова заняли свои позиции. На этот раз за каждым движением скрывалось иное напряжение — лед был наполнен не только техникой, но и чувствами, которые они не могли высказать друг другу. ------ Понятие времени таяло с каждым кругом, который они делали на льду. Но у тела были свои пределы, и Женя уже давно достигла этой черты. Дыхание Жени становилось всё тяжелее. Её движения всё ещё были грациозными, но тело уже устало; в шагах появилось лёгкое опоздание, а во вращениях вместо контроля остались лишь инстинкты. Этери заметила, что она начинает выбиваться из сил. Пытаясь завершить очередное вращение, Женя почувствовала, как дрожат её колени. Силы иссякли. В тот момент, когда она потеряла контроль и пошатнулась, сильные руки Этери подхватили её в воздухе. Женя, словно тряпичная кукла, перенесла весь свой вес на тело любимой женщины; она буквально рухнула в её объятия. Когда Этери обнимала это уставшее тело, упавшее ей в руки, на её лице расплылась та самая нежная, редко встречающаяся мягкая улыбка. Её руки осторожно взяли Женю за лицо, кончиками пальцев она с огромной заботой, прядь за прядью, откинула назад растрепавшиеся волосы, прилипшие от пота ко лбу. Казалось, она держит в руках самый драгоценный фарфор в мире. — На сегодня хватит, — прошептала она бархатным голосом. — Ты очень устала, давай заканчивать. Её глаза с глубоким восхищением скользили по каждому сантиметру лица девушки: по её раскрасневшимся щекам, уставшим векам. Плечи Жени поникли, на лице отразилась явная грусть. И это было не от усталости, а от мысли о расставании. Прижимаясь головой к груди Этери, она пробормотала: — Я устала, очень... Но я не хочу идти домой и оставлять тебя. Не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Эти слова задели в Этери какую-то тонкую струну. То, что Женя, несмотря на изнеможение, всё ещё хотела остаться рядом с ней... та кристальная честность в её глазах потрясли Этери. Этери больше не могла оставаться равнодушной к её такой уязвимой и искренней натуре. Последние осколки ледяных стен в её сердце в тот момент растаяли. Поглаживая большими пальцами выступающие скулы Жени, она посмотрела на неё и сглотнула. Ни на секунду не задумываясь, она спросила почти шёпотом: — Поужинаем вместе? Эта фраза произвела на Женю магическое действие. Её глаза вмиг засияли. Она даже не стала отвечать. Словно от прежней уставшей девушки не осталось и следа, переполненная счастьем, она вдруг выскользнула из рук Этери и подалась вперёд. — Да! — воскликнула она, с восторгом обвивая руками шею Этери. Однако это внезапное и неосторожное движение привело к небольшому инциденту. Голова Жени быстро и сильно ударилась о подбородок Этери. От удара в подбородок зубы Этери лязгнули, и она почувствовала резкую боль. Рефлекторно зажмурившись, она прикусила нижнюю губу, но не позволила вырваться даже легкому «ах». Ей было больно, но она не собиралась портить этот детский восторг стоящей перед ней девушки. Спрятав боль за улыбкой, она крепче обняла Женю за талию, прижимая её к себе. Каток почти полностью опустел, вокруг царила тишина. Только они вдвоем держались друг за друга посреди льда. Уткнувшись головой в плечо Этери, Женя с глубокой благодарностью в голосе прошептала: — Спасибо, что не отступила... Что не сбежала, — тихо произнесла она. Этери хотела что-то сказать, но сглотнула в тот момент, когда Женя, слегка повернув лицо, прижалась губами к той чувствительной точке на шее Этери, где бился пульс. Как только губы Жени коснулись кожи женщины, она сделала глубокий вдох, вдыхая её запах так глубоко, что обожгло легкие. — Спасибо... — повторила она. На этот раз её голос прозвучал как шёпот. Этери уже давно забыла о ноющей боли в подбородке. Она чувствовала лишь горячее дыхание на своей шее и покой в своих объятиях. К горлу подступил комок, а на глаза готовы были навернуться слёзы. Но она лишь молча погладила Женю по спине и уткнулась лицом в её волосы. И на катке, в этом смирении, смешанном с усталостью, повисла тишина. Но это была та тишина, в которой не нужны слова, тишина, в которой соприкасаются сердца. Серое небо Москвы окутало город серой пеленой тумана, отдав улицы во власть внезапного ливня. Когда чёрный роскошный автомобиль Этери остановился перед тем самым знаменитым китайским рестораном недалеко от Арбата, с неба лило как из ведра. Этери схватила с заднего сиденья одну из самых толстых рабочих папок. Как только она открыла дверь, холодный ветер и капли дождя ударили ей в лицо, но она не обратила на это внимания. Она быстро обошла машину со стороны Жени и открыла ей дверь. Женя была не такой, как она. Она была хрупкой, мерзлявой и часто болела. Поэтому, спрятав её под своим пальто и обняв за плечи, Этери прикрыла их головы папкой, словно щитом, и направила к входу в здание. Бумажная папка, конечно, не могла полностью защитить от дождя, но Женя, улыбнувшись её маленькой попытке защитить её, ещё сильнее прижалась к её шее. Вместе они почти побежали быстрыми шагами, звук их шагов смешивался со стуком капель, отдающимся эхом на тротуаре. Даже этого короткого расстояния от машины до ресторана хватило, чтобы обе промокли до нитки. Когда они толкнули тяжелую деревянную дверь заведения, подвесные украшения из бамбука и латуни над головой столкнулись от порыва ветра, оставив в ушах умиротворяющий, мелодичный звон. Изнутри на них повеяло горячим паром — головокружительной смесью ароматов специй, свежеприготовленных овощей и чёрного перца... Внутри, в отличие от улицы, пахло благовониями, царил полумрак и невероятно аутентичная атмосфера. Над входом в деревянной раме горели красные фонарики. Место напоминало традиционные чайные домики в сельских городках Китая: иероглифы, написанные кистью и тушью на стенах, тусклые лампы, резные деревянные ширмы... Женя с удивлением огляделась. — Здесь... здесь просто потрясающе, — прошептала она. Её страсть к азиатской кухне была известна, но она никак не ожидала найти такое скрытое сокровище в самом сердце Москвы. — Я взяла это место на заметку специально, чтобы однажды привести тебя сюда, — сказала Этери со скрытой гордостью в голосе. Внутри было занято несколько столиков. Посреди зала располагался небольшой искусственный пруд, через который был перекинут каменный мостик. Один из столиков у окна был совершенно свободен. Капли дождя барабанили по стеклу, превращая темные улицы снаружи в расплывчатую картину. Женя обвела взглядом каждый уголок заведения. Её улыбка стала ещё шире. Когда они сели за укромный столик у окна, Женя посмотрела на женщину всё теми же сияющими глазами. — Ты не забыла, что я люблю эту кухню... — Её глаза затуманились от благодарности. Она смотрела на Этери так, что в этом взгляде читалась и любовь к прошлому, и восхищение настоящим. Этери не отвела глаз. Под столом она взяла Женю за руку, переплетя их пальцы. — Я ничего о тебе не забыла, Женя. Никогда. — Её голос был тихим, но слова весомыми. Сердце Жени на мгновение забилось чаще. Она слегка сглотнула. К горлу подступило тепло. Сердцу было тесно в грудной клетке. Ритм дождя, барабанящего по стеклу снаружи, сливался с этим молчаливым признанием внутри. Её промокшие от дождя волосы ниспадали на плечи, слегка волнясь; а светлые кудри Этери от влаги стали более четкими и мягкими, выглядя так свежо, будто она только что вышла из душа. Они встретились взглядами, и на мгновение возникшее между ними напряжение, эта полная страсти тишина снова сказали всё за них. В этот момент к ним подошел вежливый персонал ресторана и оставил белые, безупречно чистые полотенца. Промакивая полотенцами влагу с волос, они посмотрели друг на друга и улыбнулись; то, что всего за час они перенеслись от напряженной атмосферы на катке в это теплое убежище, казалось чудом. Другой сотрудник принес толстый, мягкий плед, чтобы они могли накинуть его на плечи. Спрятавшись под пледом, они стали ещё ближе друг к другу. Когда перед ними положили меню, они склонили головы друг к другу. Женя с волнением провела пальцем по списку. — Нам обязательно нужно взять кисло-острый суп, — сказала Этери, изучая детали меню. — И непременно Абури суши с лососем... Смотри, тут есть еще и с угрем, — добавила Женя. Выбрать было сложно; они потерялись среди лапши с густыми соусами, креветок со свежим имбирем и приготовленных на пару пельменей (димсам). Наконец, они составили заказ так, чтобы можно было попробовать всего понемногу. Когда молодая азиатская официантка в национальном костюме подошла, чтобы записать их заказ, Женя рефлекторно чуть отдернула свою руку, лежавшую поверх руки Этери. Однако то сильное притяжение между ними и то, как они смотрели друг на друга, выдавало бы их, даже если бы это была самая сокровенная тайна в мире. Записав заказ, официантка собрала меню и посмотрела на них с искренней улыбкой. — Вы очень милая пара, — сказала она на ломаном русском, но очень искренним тоном. — Ваша энергетика прекрасно отразилась на атмосфере нашего заведения. Когда девушка отошла, за столиком повисла минутная тишина, но вместе с ней опустилось и неописуемое счастье. Что бы ни говорил внешний мир, то, что незнакомка назвала их прекрасной парой, лишь укрепило в их душах чувство «принадлежности» друг другу. Они переглянулись и одновременно улыбнулись; а Этери под пледом снова взяла её за руку. Дождь за окном теперь был лишь романтической декорацией.