Love Conflict

***

Я всё никак не могу отпустить тебя

Прости, я скучаю, но не могу сказать об этом

Каждая твоя деталь в моей памяти, я никогда не забуду

Я слишком много выпила, пути впереди не вижу

***

Мир снаружи находился в эпицентре серого апокалипсиса; небо извергало потоки дождя, словно прорвавшись, а ветер безжалостно бил в окна. Но этот полутемный уголок ресторана казался самой надежной гаванью посреди бури. Этери наслаждалась этим покоем, пришедшим к ней спустя долгие годы. Напротив нее сидела Женя; она взяла кусочек суши из своей тарелки и протягивала ей своими палочками. Наблюдая за этой заботливостью молодой женщины, Этери чувствовала, как теплеет у нее на душе. То, что Женя кормила ее из своих рук — прямо как в былые времена, — было самым сладким доказательством того, что расстояния между ними окончательно растаяли. Принимая кусочек с кончиков палочек, она не сводила глаз с глаз Жени. В этом взгляде сверкала та самая чистая любовь, по которой Этери тосковала годами, от нехватки которой сходила с ума. Пока суши Абури с лососем и роллы с угрем на столе медленно исчезали, привычная защитная броня Этери окончательно смягчилась после того теплого комплимента, который они только что получили. Взгляд Этери был устремлен на суши в тарелке, но краем глаза она наблюдала за лицом Жени. После недавних слов официанта девушка заметно повеселела и даже начала вести себя немного озорно. Наблюдая за Этери, Женя не смогла сдержать появившуюся на лице улыбку. Заметив крошечное пятнышко соуса в уголке губ Этери, она не раздумывая, таким естественным движением, словно делала это годами, протянула руку. Большим пальцем она нежно стерла соус с уголка губ Этери. Этери на мгновение замерла от этого неожиданного, но столь естественного прикосновения, ее взгляд смягчился, а затем, сдавшись чистой любви в глазах Жени, она слегка улыбнулась. Она полностью отдалась этому моменту, нежности Жени. Осмелев от этого прикосновения, Женя снова подхватила своими палочками самый красивый кусочек из тарелки, тот самый особенный ломтик, слегка присыпанный специями. «Ты должна это попробовать, как раз в твоем вкусе», — сказала она полушепотом и поднесла палочки к губам Этери. Принимая это маленькое угощение из рук Жени, Этери еще раз почувствовала, насколько глубока связь между ними. В этот момент Женя осознала, что влюблена почти в каждое крошечное движение этой женщины. Они всего лишь ели, но она выглядела так прекрасно, сидя напротив нее за этим столом... Не сводя с нее глаз, она снова, как и минуту назад, слегка вытянула большой палец и на этот раз стерла блестящий след с нижней губы женщины. Затем, не убирая руку, на мгновение задержала ее на щеке женщины. Словно касаясь, она убеждалась в том, что та все еще рядом с ней. Это короткое прикосновение было подобно нити, связывающей годы их прошлого. Прожевывая кусочек, съеденный из рук Жени, Этери не сводила с нее глаз. Воздух между ними наэлектризовался, обретя сладкую густоту. Женя положила палочки на тарелку и тихонько вздохнула. Ее глаза затуманились. При мысли о времени, проведенном без нее, тяжелый камень ложился в самый центр ее сердца, перекрывая дыхание. Этери сразу заметила перемену в ней. Она не выносила, когда на лицо Жени падала малейшая тень; она протянула руку через стол и взяла щеку девушки в свою ладонь. Ее большой палец нежно скользнул по уголку губ Жени, по этому мягкому изгибу. И в этот самый момент снаружи раздался оглушительный раскат грома, сотрясший землю и небо. Звук был настолько близким и сильным, что стекла в ресторане задрожали. Женя рефлекторно подскочила и с кошачьей ловкостью юркнула в объятия Этери, в страхе опустив голову. С губ Этери сорвался непроизвольный, милый смешок. Она тут же обвила руками плечи Жени и, укутав ее, прижала к своей безопасной гавани. Поглаживая спину Жени вверх-вниз, она прижалась губами к ее макушке, а затем оставила долгий поцелуй на виске. «Не бойся, — сказала Этери, ее голос был полон одновременно веселья и нежности. — Я рядом, любимая». Она снова назвала ее любимой. Спустя годы... Женя, уткнувшись лицом в изгиб шеи женщины и вдыхая ее запах, пробормотала глухим голосом: «Да... Ты рядом». Когда раскаты грома сменились лишь шумом дождя, Женя, слегка смущаясь, но не желая расставаться с этим чувством безопасности, перебралась на свое место, рядом с женщиной. Они снова вернулись к еде, но атмосфера уже изменилась; на стол опустилась более глубокая, меланхоличная близость. Этери, слегка покручивая в руке бокал, излила душу: «Мы пережили такие ужасные вещи, Женя... После всего случившегося я никогда не думала, что однажды мы снова вот так сможем сидеть с тобой, как раньше, что-то есть, проводить время. Я думала, что потеряла тебя навсегда. Я даже представить себе не могла, что ты когда-нибудь снова посмотришь мне в глаза с такой любовью». Женя замерла, слегка склонив голову набок. Поджав губы, с тем самым знакомым грустным выражением лица, она посмотрела в наполняющиеся слезами глаза Этери. На этот раз пришла ее очередь признаваться; она протянула руку и погладила Этери по щеке. «У меня были те же страхи, — прошептала Женя. — Ты была так холодна со мной... Я думала, ты легко отказалась от меня, что я тебе больше не нужна». Ее слова эхом, словно удар ножа, отозвались в сердце Этери. Она слышала след той давней обиды в голосе Жени, видела эту печальную тень, опустившуюся на ее лицо. Она не могла остаться к этому равнодушной, и не осталась. Она перехватила эту нежную руку, лежавшую на ее щеке, поднесла ладонь к своим губам и оставила в ней глубокий поцелуй. «Никогда, — сказала она, ее голос дрожал, но все же был твердым. — Даже когда ты не разговаривала со мной... Когда ты обижалась на меня, когда отдалялась... Я никогда от тебя не отказывалась. Может быть, я пыталась, пыталась обмануть саму себя, но это не работает. Я не могу». Женя медленно повернула голову и посмотрела на нее. «Что бы ни случилось, когда дело касается тебя, моя защита рушится. Теперь я испытала это на себе, я это усвоила. Я не могу отказаться от тебя. Не получается, не могу. Если речь идет о тебе, у меня нет сил сопротивляться, нет сил противостоять тебе. Ты — моя единственная слабость». Это признание стерло грусть с лица Жени, оставив вместо нее яркую улыбку. Снаружи еще раз прогремел гром, но на этот раз Женя не вздрогнула. Ее глаза были прикованы к Этери, а мысли — к ее признанию, прозвучавшему спустя столько лет... Пока они продолжали ужинать, дождь снаружи начал хлестать в стекло, словно кнутом. Вой ветра просачивался внутрь. «Дождь усилился», — сказала Женя, повернув голову к окну. Этери, проглатывая последний кусок, непринужденно сказала: «Не волнуйся. Я сама отвезу тебя домой, я не позволю тебе промокнуть и заболеть». Женя на мгновение замялась. Она опустила взгляд в свою тарелку, затем, собравшись с духом, посмотрела прямо в глаза Этери. «На самом деле... Я не хочу ехать домой. Сегодня... эту ночь я хочу провести с тобой». Палочки в руках Этери замерли в воздухе. Это было предложение, которого она ждала, но боялась облечь в слова. Только она открыла рот, чтобы что-то сказать, как вибрация и свет, разорвавшие тишину над столом, вмешались в их разговор. Это был телефон Жени. Женя посмотрела на экран, слегка нахмурилась, но не ответила. Она перевернула телефон экраном вниз. Через несколько секунд телефон настойчиво зазвонил снова. Женя опять никак не отреагировала, только ее плечи напряглись. Этери, увидев эту внезапную перемену в лице девушки, покачала головой, чувствуя себя так, словно получила удар под дых. Весь ее аппетит, вся ее радость исчезли, как отрезанные ножом. Она слегка нахмурилась, ее взгляд стал острым. «Кто это?» — с любопытством спросила она. «Неважно», — отмахнулась Женя. В душу Этери закралось сомнение. На самом деле в глубине души она знала, кто это. «Твоя мама?» И хотя Женя снова повторила «Это неважно», свет от пришедшего следом сообщения озарил стол. Как только Женя прочитала сообщение, счастливое выражение на ее лице сменилось глубокой печалью. Когда Этери увидела, как внезапно поникла любимая женщина, в ней взыграл защитный инстинкт. «Что она написала?» — спросила она, и тревога в ее голосе возросла. «Забудь, — ответила Женя сдавленным голосом. — Как я и сказала, это неважно. Я не хочу тратить на это наш сегодняшний день, пожалуйста». Но для Этери было уже слишком поздно. Увидев Женю в таком состоянии, она уже не могла сосредоточиться на еде. В ней поднялось чувство вины. «Она написала что-то очень плохое? — настаивала Этери хрупким голосом. — Это из-за меня? Она так с тобой обращается, потому что ты снова начала со мной видеться?» Женя увидела в глазах Этери тот знакомый страх и печаль. Она не могла вынести того, что женщина винит себя. Она потянулась и крепко сжала руку Этери, лежащую на столе. Другой рукой она потянулась к лицу Этери, взяла ее щеку в ладонь и погладила большим пальцем. Затем она медленно наклонилась и оставила на ее губах нежный, долгий поцелуй, словно желая стереть все эти тревоги. Отстранившись, она прижалась своим лбом ко лбу Этери. «Я ненавижу себя за то, что являюсь причиной того, что ты переживаешь все это со своей матерью...» — сказала Этери, ее голос был полон гнева на саму себя. Вся мягкость на лице Жени в одно мгновение сменилась тревогой и напряжением. На ее глазах выступили слезы, но во взгляде читались как страх, так и жгучий гнев. «Даже не думай, — жестко сказала она. — Даже не думай заканчивать это предложение. Не смей, Этери». Ее голос дрожал, но она не отступила: «В последний раз, когда ты говорила эти слова, это стоило мне двух украденных лет моей жизни. Твои ненужные угрызения совести едва не стоили мне жизни. Поэтому никогда, не смей заставлять меня переживать это снова». Этери, увидев, насколько изранена и насколько серьезна женщина напротив нее, не выдержала. Она схватила Женю за руку, притянула к себе, усадила на колени и крепко обняла. «Шшш... Ну все, — сказала она, гладя ее по волосам. — Я здесь. Я никуда не ухожу. И ты никуда не уходишь». Женя, уткнувшись головой в шею Этери, прошептала плачущим голосом слова, срывающиеся с ее горла: «Мне уже двадцать пять лет, Этери... Я больше не та беззащитная девочка, которой мама могла управлять, которой могла манипулировать. Никто в моей жизни — ни родственник, ни муж, ни друг, ни незнакомец — не имеет права принимать решения, касающиеся тебя, нас. Никто не имеет права голоса в том, что касается нас». Этери могла лишь кивать головой перед лицом этой непоколебимой стойкости Жени. Однако то, что она стала черной тенью между матерью и дочерью, осталось болью в сердце женщины. Видя, на что Женя идет ради нее, она еще сильнее влюблялась в нее, но в то же время это ложилось тяжелым бременем ответственности на ее плечи. Как бы она ни пыталась улыбаться, она не могла скрыть ту тонкую пелену печали в своих глазах. Это состояние девушки, ее сломленный вид, когда она пыталась подавить свою боль этой веселой улыбкой, глубоко ранили ее. Женя чувствовала тяжесть бремени в сердце женщины, словно тяжелый камень обрушился на ее собственные плечи. Она подняла голову и заглянула в самые глубины глаз Этери. В ее полных слез глазах читалась стальная воля. «Только я решаю, чего я хочу. И моим решением всегда была ты. И ты ею останешься. Мой выбор всегда будет в твою пользу». Она на мгновение замолчала, выровняла дыхание и бросила вызывающий взгляд: «Поскольку мы обе больше ничего не можем съесть... Ты отвезешь меня к себе домой, или снова сбежишь, как раньше?» Грусть и сожаление в глазах Этери постепенно сменились темным гневом и тем опасным блеском, который могла понять только Женя. Это было пламя чистой страсти. Она взяла лицо Жени в свои ладони, ее взгляд метался между губами и глазами женщины. «Мы едем ко мне», — сказала Этери тоном, не терпящим возражений. ——— Пока гром гремел так, словно готов был расколоть небо надвое, Этери и Женя бежали к двери дома по насквозь промокшим тротуарным плитам. Этери натянула свое толстое шерстяное пальто над их головами, как щит, пытаясь защитить их от жестких ударов ветра. Женя, словно желая согреть свое озябшее тело, прижалась головой к груди женщины, обхватив ее за талию руками и крепко прильнув к ней. Хотя с каждым шагом холод дождя бил по ногам, знакомое тепло, исходящее от тела Этери, придавало ей уверенности. Уткнувшись кончиком носа в кожу женщины, видневшуюся из-за расстегнутой молнии, она вдохнула ее запах. Как будто она хотела спрятаться в ней не только от бури, но и от всего остального мира. Когда они подошли к двери, вой ветра сделал разговор невозможным. Этери, запыхавшись, кивнула на сумку на плече. «В кармане сумки, — крикнула она, чтобы перекрыть ветер. — Достань ключи, давай!» Дрожащими пальцами Женя нащупала молнию, достала ключ и повернула в замке. Как только дверь открылась и они ввалились внутрь, обе разразились смехом, смешанным с облегчением. Апокалипсис остался снаружи, но, несмотря на пальто, косой дождь с ветром намочил их волосы насквозь; капли, стекающие с лиц, блестели на щеках. Пока Этери вешала потяжелевшее пальто на вешалку, она схватила Женю за руку. Не говоря ни слова, просто переплетя свои пальцы с ее, она потащила ее к лестнице. «Давай, — сказала она властным, но нежным тоном. — Нам нужно срочно переодеться. Я не хочу, чтобы ты заболела». Женя так сильно сжимала руку любимой женщины, что костяшки ее пальцев побелели. Поднимаясь по лестнице вслед за Этери, она смотрела на нее, пытаясь удержаться за реальность этого момента. Войдя в спальню, Этери сразу же направилась в ванную. Вернувшись с двумя большими полотенцами, она сначала протянула одно Жене. «Немедленно вытри волосы и сними с себя все», — сказала она, набрасывая второе полотенце себе на шею. Когда Женя брала полотенце, на ее лице появилась озорная улыбка. Сквозь мокрые волосы она устремила на Этери блестящие глаза. «Что такое? — спросила она с насмешкой в голосе. — Я буду раздеваться при тебе?» Этери, направлявшаяся к шкафу, остановилась. Медленно обернулась. Ее взгляд, начавшись с мокрых туфель Жени, медленно пополз вверх — по ногам, затем к груди, обтянутой влажным свитером, и, наконец, добрался до самых глаз. В этом взгляде было не только вожделение; в нем читалось знакомство длиною в годы, чувство собственности и глубокая тоска. Когда их глаза встретились, Этери улыбнулась с той свойственной лишь ей изогнутой ухмылкой. «Там нет ничего такого, чего бы я не видела раньше, Женя». Хотя Женя слегка сглотнула от тяжести этого ответа, она не смогла не хихикнуть. «Это правда...» Этери достала из шкафа плотные хлопковые спортивные костюмы для них обеих. Протягивая Жене один из серых комплектов, ее голос смягчился. «Когда-то давно, когда ты оставалась у меня, ты очень любила их носить, помнишь?» Когда знакомая ткань оказалась в руках Жени, на ее лице появилась ностальгическая грусть. «Как тут не помнить? — прошептала она. — Только у них была завязка на поясе, поэтому только они мне и подходили». Хихикая, она приложила ткань к талии. «Правда, они все равно были мне велики, но неважно... По крайней мере, они не смотрелись на мне так смешно, как остальные». Затем, ни на секунду не сводя глаз с Этери, она взялась за подол своего влажного свитшота и одним движением стянула его через голову и отбросила в сторону. Теперь она осталась только в бюстгальтере. Белизна ее кожи сияла в полутемной комнате. Этери инстинктивно сделала движение, чтобы отвернуться, словно желая предоставить ей личное пространство. Но не смогла. Тело предавало мозг, ноги словно пригвоздили к полу, они не двигались. Ее взгляд застрял на ключицах Жени. Женя заметила это колебание. На этот раз она знала, что победит. С блеском триумфа и призыва в глазах она завела руку за спину. Звук расстегивающейся застежки разорвал тишину комнаты. Когда она медленно стянула бюстгальтер с тела и швырнула его на край кровати, она стала абсолютно беззащитной и в то же время невероятно сильной. Этери не произнесла ни слова. Ее взгляд блуждал по этому пейзажу, по которому она тосковала годами, по коже Жени, по ее быстро вздымающейся и опускающейся груди, и, наконец, снова по этим манящим глазам. Тоска превратилась уже не в ноющую боль, а в физический голод, поднялась волной и комом застряла в горле. Ничего не говоря, словно под гипнозом, она шагнула к девушке. Когда расстояние между ними сократилось, Этери подняла дрожащую руку и положила ее на обнаженную грудь Жени, прямо на сердце. Ритм сердца, который она почувствовала кончиками пальцев, был таким быстрым, таким сильным, что она с трудом сглотнула. Женя накрыла руку Этери своей. Она прижала ее к груди еще сильнее, словно желая впечатать тепло ее ладони в свою кожу. «Пожалуйста...» — прошептала она. Ее голос звучал как мольба, он был хрупким, но в то же время требовательным. «Просто... Пожалуйста». Это единственное слово прорвало последнюю плотину внутри Этери. Все запреты, все страхи, все «я не должна» в ее сознании в этот миг потеряли смысл. На это мгновение мир остановился. Не осталось ни правил, ни этики, ни того, что скажут люди... «К черту правила, к черту всех и всё», — прорычала она глухим голосом. Она наклонилась и накрыла губы Жени своими. Этот поцелуй не был нежным; он был полон голода, копившегося годами, подавленных желаний и отложенных встреч. Это было столкновение двух душ, годами ждавших друг друга, лишенных друг друга. Жесткий, влажный, требовательный и невероятно интенсивный... Пока их губы сражались друг с другом, руки Этери скользили вверх и вниз по обнаженной спине Жени, прижимая ее к себе еще сильнее. Женя со стоном от этого прикосновения обвила руками шею Этери. Когда их тела с силой столкнулись, сливаясь воедино, Женя обхватила ее за спину и потянула на себя. Когда они потеряли равновесие и упали на кровать, Женя оказалась снизу, а Этери навалилась на нее сверху. Теперь между ними была только та обжигающая и неудержимая страсть, которую они испытывали друг к другу. Матрас кровати скрипел при каждом вдохе, словно протестуя против их веса, а гул бури снаружи соревновался с тихим пожаром внутри комнаты. Женя лежала на спине, а Этери стояла на коленях, расставив ноги по обе стороны от нее, нависая сверху. Она словно тень возвышалась над девушкой во всем своем великолепии. Влажная тренировочная флисовая кофта на молнии, которая была на Этери, прилипла к ее коже. Холодная и влажная ткань касалась горячей кожи Жени, но эта влага ее совершенно не волновала. Единственное, что беспокоило Этери, — это невозможность почувствовать кожу любимой женщины на своей коже. Она хотела как можно скорее уничтожить любую преграду между ними, любой кусок ткани, и наконец-то полностью отдаться теплу этой кожи. Этери медленно подняла дрожащий указательный палец. С прикосновением, похожим на благоговение, она провела им от виска девушки, проследила за изящным изгибом скулы и спустилась к подбородку. Ее прикосновение было легким, как перышко, но обжигающим. В ее глазах стояла плотная, почти осязаемая пелена страсти. Годами она лишала себя этого, именно этого момента. Годами запрещала себе даже самое простое прикосновение, наказывая себя тем, что не позволяла своим глазам даже коснуться Жени, зная, что порой даже взгляд может считаться прикосновением. Но теперь... Теперь, когда Женя была под ней, она чувствовала себя вулканом, готовым взорваться, считающим секунды до того, как извергнуть свою лаву. Когда ее взгляд скользнул по чертам лица Жени и встретился с глазами, которые смотрели на нее с огромной любовью, с восхищением, словно на чудо, она попыталась сглотнуть жесткий ком, застрявший в горле. «Все это время... — сказала она, ее голос сорвался, превратившись в глухой шепот. — Как я могла выносить это все это время, я не знаю». Женя, потрясенная этим признанием, прижала ладони к щекам женщины. Она потянула ее лицо к себе и, не дожидаясь, впилась в ее губы. В этом узком пространстве, где смешалось их дыхание, она прошептала глухим голосом: «Тебе больше не нужно терпеть». Этери тяжело сглотнула. Звук, сорвавшийся с горла Жени, был скорее мольбой, чем признанием. Почувствовав мягкий язык Жени на своем, последние крохи ее воли испарились. Когда она ответила на поцелуй глубоким, глухим стоном, вырвавшимся из самой души, ее прикосновения стали дикими. Это была капитуляция. «Сними это уже!» Звук расцепившихся зубов еще больше усилил напряжение в комнате. Руки Жени нетерпеливо поползли вверх. Резким движением она потянула вниз молнию на влажной флисовой кофте Этери и стянула ткань с ее плеч. Остался только тот тонкий бюстгальтер, за который цеплялись кончики пальцев. Женя со стоном прямо в губы Этери скользнула руками под ее бюстгальтер. Когда ее ладони встретились с тем теплом, о котором она всегда мечтала, и обхватили грудь женщины, на этот раз настала очередь Этери стонать. Пока Этери кусала язык Жени, словно желая его проглотить, Женя не останавливалась; когда она просунула пальцы под бюстгальтер и сжала ее грудь, стон, эхом разнесшийся по комнате, прозвучал еще глубже, еще страстнее. «Я так скучала». Когда Этери оторвалась, чтобы сделать вдох, она слегка прикусила язык Жени и отпустила. «Сними, — приказала она хриплым голосом. — Сними это». Ее голос сорвался от желания. Женя не заставила повторять дважды. С трудом расстегнув застежку дрожащими пальцами, она стянула бюстгальтер с тела женщины и отшвырнула в темный угол кровати. Теперь между ними ничего не было, их руки были свободны. Она провела пальцами по той твердой спине, сформированной годами тяжелых тренировок, где проступали мышцы; слегка впившись ногтями и оставляя следы, она почувствовала, как Этери напряглась. «Я хочу тебя, — прошептала Женя, ее голос звучал так, будто ей было больно. Но в то же время это было искренне, как молитва, и резко, как приказ. — Я хочу, чтобы ты взяла меня... Я хочу снова почувствовать твое тепло внутри себя». Женя перехватила руку женщины, лежавшую на ее щеке. Крепко сжав два пальца Этери в своей ладони, она опустила ее руку в это узкое пространство между их телами, до самого пояса брюк, и с силой надавила поверх ткани, прямо на свое лоно. Почувствовав тепло и давление под своей ладонью, Этери зашипела сквозь стиснутые зубы. В ответ на это прямое и смелое приглашение она застонала, откинув голову назад. Страсть, которую она испытывала, была настолько глубокой, что причиняла боль. Она зарылась губами в шею девушки. «Черт возьми, Женя. Ты сводишь меня с ума», — сказала она дрожащим, глухим голосом. Но Женя, похоже, не собиралась сдаваться. Она приблизила губы к ее уху, и шепот, эхом отдавшийся в ушах женщины, разрушил всю защиту Этери. «Потому что я очень люблю тебя». Она не перестала целовать Женю, но замедлилась. Эти манящие слова, все еще звучавшие в ее голове, заставляли кровь кипеть. Она прижалась лбом ко лбу Жени, их дыхание смешалось, а на губах появилась опасная, торжествующая ухмылка. Она слегка приподняла голову. От страсти ее зрачки так расширились, что те глаза, которые иногда были ореховыми, а иногда от света казались зелеными, теперь стали черными, как бездонный колодец. Черты ее лица напряглись, заострившись от силы желания. Женя протянула руку и с нежностью положила ладонь на напряженную щеку женщины. Не отрывая взгляда от этих темных колодцев, она прошептала признание, которое должно было разрушить все оставшиеся защитные стены Этери: «После тебя никого не было... Какой ты меня оставила, такой и забираешь обратно». В этот момент выражение, промелькнувшее в глазах Этери, было не просто дикой страстью. В этом взгляде было чистое, первобытное чувство собственности. "Она моя", — говорил ее взгляд. "Только моя". Годы тоски, смешавшись с этим признанием в верности, превратились в огромное счастье и удовлетворение. В тот момент для Этери единственной реальностью в мире была эта женщина под ней. Женщина, которая принадлежала ей. Ее женщина. Своим взглядом она буквально заклеймила Женю. Не стирая из глаз этого глубокого, собственнического взгляда, она оперлась одной рукой о кровать. Удерживая верхнюю часть тела на весу, она так сильно вдавила ладонь в матрас, что поролон с сопротивлением смялся, и кровать издала жалобный скрип. Ни на секунду не отрывая взгляда от Жени, она скользнула другой рукой вниз между их телами. Когда она добралась до пряжки своих брюк, ее пальцы умело заработали. Глухой металлический звук эхом разнесся по комнате. Пряжка ремня была расстегнута. Сразу за этим прерывистый, глубокий и полный предвкушения вдох Жени снова нарушил тишину в комнате, но на этот раз — безвозвратно. Смятение в их сердцах было тяжелее бури снаружи. Никаких слов не хватило бы, чтобы описать это мощное притяжение, это электричество между ними. Стальная воля Этери, в которую она, как в броню, облачалась годами, теперь разлетелась вдребезги. Эта тишина была не спокойствием; это был бесшумный, но яростный поток воды из прорвавшейся плотины, сметающий все на своем пути. Находясь в плену глаз Жени, сияющих предвкушением, Этери больше не думала. Она только чувствовала. Одним нетерпеливым движением она стянула брюки с ног и отбросила их. Как только ее обнаженные ноги коснулись кровати, она потянулась и вцепилась в пряжку ремня Жени. Словно желая поближе рассмотреть ее лицо, почувствовать ее дыхание на своем, она резким, внезапным рывком притянула девушку к себе. Спина Жени оторвалась от кровати, и от этой внезапной силы ее отбросило вперед. Чтобы удержать равновесие, она положила руки на обнаженные плечи Этери. В то время как одна рука скользнула на мускулистую спину женщины, ища опору, другая с нежностью и страстью потянулась к лицу Этери, пальцы зарылись в мокрые кудрявые волосы. Этери из-под век, наполовину прикрытых от тяжести страсти, медленно следила за каждым ее движением, как хищник, наблюдающий за своей добычей. В тот момент, когда лицо Жени приблизилось к ней, она, словно больше не в силах ждать, подалась вперед и впилась в ее губы. В этом поцелуе не было недавней нежности; он был полон абсолютного голода. Этери, не отрывая от нее губ, используя адреналин в их телах, одним ловким движением поменяла их местами. Со скрипом кровати жестко прижавшись спиной к изголовью, она затащила Женю к себе на колени, на свои ноги. Теперь Женя была сверху. Руки Этери без колебаний потянулись к ремню девушки. Звук расстегивающейся металлической пряжки раздался в комнате во второй раз, и сразу за ним послышалось их сдавленное, прерывистое дыхание. Когда Этери почти разрывающим движением избавилась от брюк и белья Жени, между ними больше не осталось никаких преград. Когда она обхватила молодую девушку за талию и потянула на себя, именно туда, где она должна была быть, обнаженная кожа Жени встретилась с кожей Этери. В тот самый момент, когда Женя села на нее, ее самая чувствительная точка, пульсирующая от предвкушения, жестко потерлась о лоно женщины. От этого контакта их обеих словно ударило током. С губ Жени сорвался дрожащий, неконтролируемый выдох, а голова откинулась назад. Этери, сквозь стиснутые зубы, почти шипящим, глухим голосом сказала: «Годами... — ее голос звучал так, будто ей было больно. — Годами я жаждала этого». Она прижалась губами к пропитанному потом виску девушки, слизнув оттуда соленый привкус. В то же время, двигая бедрами снизу вверх, она начала это влажное, горячее и давящее трение. Этот контакт был настолько интенсивным, настолько глубоким, что Женя непроизвольно впилась ногтями в плечи Этери, вдавливая их в кожу. Этери даже не обратила внимания на боль в плече; наоборот, эта боль еще больше подстегнула ее. Она задыхаясь, прошептала ей на ухо: «Я так скучала... По тому, чтобы снова почувствовать твое тепло». Прижав руку к пояснице Жени и впечатывая ее в себя еще сильнее, другой рукой она обхватила щеку девушки. Стоны, полные боли и наслаждения, вырывающиеся из горла Жени, она заставила умолкнуть, снова прижавшись своими губами к ее губам. Движения ускорились, ритм стал жестче. В комнате теперь были слышны не только звуки дыхания; этот влажный, скользящий звук, рожденный от трения кожи о кожу, смешиваясь с глухими стонами, застревающими в их горле, создавал мелодию ночи. Обжигающее электричество, создаваемое трением, привело их обеих на край пропасти оргазма. В комнате было слышно только прерывистое, тяжелое и неровное дыхание. Наслаждение было настолько сильным, что Этери, на мгновение потеряв контроль, откинула голову назад; затылок с глухим стуком ударился о жесткое изголовье кровати, но она даже не почувствовала боли. Женя же извивалась в сладких муках пребывания в чистилище. Она скользнула губами сквозь потные волосы женщины к ее уху. Пока ее дыхание обжигало шею Этери, она впилась пальцами в ее плечи и простонала: «Пожалуйста...» Она буквально умоляла. «Перестань меня мучить...» Вместо того чтобы остановиться в ответ на эту мольбу, Этери усилила давление руки на поясницу Жени. Безжалостно ускоряя трение и еще сильнее прижимаясь бедрами к девушке, она коснулась губами ее уха. «Что бы ты ни хотела, Женя... — прошептала она насмешливым, но возбуждающим голосом. — Скажи». В этот момент плечи Жени покорно опустились назад, грудь беззащитно приподнялась. Этери не смогла остаться равнодушной к открывшемуся перед ней зрелищу. Наклонив голову, она сомкнула губы на затвердевшем соске Жени и всосала его жестким, жадным вакуумом. Спина Жени выгнулась дугой, но Этери не останавливалась. Она перенесла влажный след своих губ на ключицу девушки, а оттуда — на нежный изгиб ее горла. Захватив губами и зубами чувствительную кожу в этом месте и всасывая ее, она оставляла на ее теле несмываемый след собственности, багровую печать. «Скажи мне... — прошептала она глухим, повелительным тоном, пока ее горячее дыхание обжигало влажную кожу девушки. — Скажи, чего ты хочешь». Женя дрожащими руками обхватила лицо Этери, жестко схватила за подбородок и повернула к себе. Ее глаза почернели от страсти. Теперь она не просто умоляла, она требовала. Ускорив движение бедер и прижавшись к Этери, ей удалось вырвать глухой стон с губ женщины. «Я хочу тебя, — сказала она с решимостью. Когда она прижалась губами к волосам, к виску женщины, ее голос прозвучал как бред. — Я хочу тебя внутри себя». Услышав этот приказ, Этери больше не могла ждать. Она снова скользнула рукой на поясницу девушки, крепко схватила ее и резким, ловким движением перевернула их тела на кровати. За считанные секунды они оказались в той же точке, с которой начали. Женя лежала снизу, тяжело дыша; а Этери возвышалась над ней, влюбленная в нее так же, как и годы назад, а может быть, даже больше. Глаза Этери смотрели в глаза Жени с выражением, не терпящим возражений. В этом взгляде была не только чистая похоть; в нем была глубокая любовь, обожженная годами тоски, и заставляющая трепетать душу принадлежность, говорящая "ты моя". Она не колебалась. Опершись одной рукой о кровать, чтобы приподняться, она скользнула другой рукой в узкое пространство между их телами. И в тот момент, когда она увидела, с каким предвкушением смотрит на нее Женя, она остановила движение руки, решив задержаться, чтобы еще немного полюбоваться желанием в этих глазах. Тыльной стороной указательного пальца она медленно спустилась от щеки Жени к углу челюсти, оттуда — к краю горла, которое только что заклеймила следом, и к ключице. Кончики ее пальцев скользнули по соскам, покрасневшим от давления ее губ, добрались до напряженных мышц живота и, наконец, исчезли между ее бедер. Не успела Женя понять, что происходит, как Этери резко наклонилась над ней. Ее пышные кудрявые волосы упали, как занавес, отрезая лицо Жени от внешнего мира и создавая интимное пространство между ними. И без предупреждения она одним движением вошла в девушку двумя пальцами. В ответ на глухой, полный удивления стон, вырвавшийся у Жени, Этери с шумом выдохнула, почувствовав этот обжигающий жар, эту невероятную узость и головокружительный эффект скольжения. Влажные, изогнутые стены Жени были такими узкими, словно это был их первый раз; они почти сдавливали ее пальцы, затрудняя каждое движение, но тысячекратно усиливая наслаждение. Пока Женя, сделав глубокий, судорожный вдох, извивалась, Этери прижалась губами к ее уху. «Шшш... — прошептала она, ее голос был успокаивающим, но властным. — Успокойся, любимая...» Когда ногти Жени, впившиеся в ее затылок, расслабились, а пальцы начали нежно гладить ее волосы, Этери сказала: «Позволь мне позаботиться о тебе». Когда Женя слегка кивнула и крепко обвила руками шею женщины, Этери ускорила движение руки. Когда внутренние стены начали сжиматься вокруг ее пальцев, захватывая ее в плен, кривая, торжествующая ухмылка на лице Этери стала шире. Ее голос стал хриплым от желания. «Боже... — простонала она. — Ты такая узкая, Женя... Я чувствую, что ты близко». Она прижалась губами к влажному виску Жени. «Давай, — сказала она полным любви голосом. — Слегка откинув голову назад, она посмотрела затуманенными от страсти глазами на раскрасневшееся, потерявшее контроль лицо Жени. — Кончи для меня. Пока я еще внутри... Я хочу видеть твою разрядку». Тело Жени напряглось, как струна, и в момент взрыва, когда она достигла пика, с ее губ с глухим криком сорвалось имя и фамилия женщины. Под чарами этого момента Этери сначала даже не осознала, что именно она услышала. Она не останавливалась, пока дрожь Жени не утихла. Наконец, когда ее усталое тело рухнуло на девушку, в комнате остались лишь звуки прерывистого дыхания. Через несколько секунд Этери подняла голову и повернула лицо к Жене. В уголках ее губ играла глупая, усталая, но счастливая улыбка. Она прошептала ей на ухо: «Ты только что сказала... "Этери Тутберидзе, я тебя ненавижу"?» Женя, хотя и смотрела все еще сквозь туманную пелену наслаждения, повернула к ней лицо. Ее руки соскользнули со спины женщины, тяжесть которой она все еще чувствовала на себе, к ее лицу. Зажав ее щеки между ладонями и притянув лицо Этери к себе, она впилась в ее губы. «Да, — сказала она хриплым, укоряющим, но полным любви голосом. — Ты годами лишала меня себя. Поэтому я тебя ненавижу, да...» Она на мгновение замолчала, посмотрев в глаза женщины полными слез глазами. «Но черт возьми... Я все еще безумно люблю тебя, жестокая женщина». Этери не ответила, дав самый лучший ответ из всех возможных: она жестко накрыла ее губы своими и заставила замолчать этим "жестоким" поцелуем. Это было молчание длиною в семь лет. Каждое прикосновение стирало след того долгого отсутствия. Когда Этери положила голову на грудь Жени, она попыталась синхронизировать свое дыхание с биением ее сердца. Но этот ритм вдруг снова ускорился — Женя прижалась губами к шее Этери. Всё, что они подавляли в себе, наконец-то вырвалось на поверхность. Тихие стоны, легкое шипение, глубокий скрип кровати. Но даже это было мелодией, сладкой, страстной симфонией воссоединения. Этери наклонилась к уху Жени и прошептала: «Я никуда не уйду». Женя закрыла глаза, ее дыхание участилось. «Пожалуйста... пусть этот момент никогда не заканчивается». Этери улыбнулась. «Разумное желание».