Love Conflict

Пока первые бледные лучи утреннего солнца пробивались в комнату, вся суета внешнего мира оставалась за дверью. Этери уже давно проснулась. Оперевшись локтем на подушку и подперев голову рукой, она наблюдала за безмятежно спящей рядом с ней женщиной. Ее свободная рука нежно блуждала в карамельных волосах Жени, пальцы словно скользили сквозь эти мягкие пряди. На ее лице читалась та беззащитная и глубокая любовь, в которой она боялась признаться даже самой себе на протяжении долгих семи лет. Еще до того, как Женя приоткрыла веки, на ее губах медленно расцвела улыбка от этого знакомого, успокаивающего прикосновения к ее волосам. «Какой прекрасный способ проснуться...» — пробормотала она сонным, хриплым, но полным умиротворения голосом. Этери не могла не улыбнуться этой картине. «Доброе утро», — тихо сказала она, и ее голос слился с утренней тишиной. Женя медленно открыла глаза и посмотрела на нее; в ее карих глазах все еще читалась сонная нега. «Доброе утро». Долгое время, не говоря ни слова, она рассматривала лицо Этери, ее черты, освещенные первыми лучами солнца. В ее глазах была тоска, копившаяся годами. «Я мечтала об этом моменте ровно восемь лет», — прошептала она. Этери прекрасно поняла, что она имела в виду. Мягкая улыбка на ее губах превратилась в легкий, искренний смешок. Увидев, что она смеется, Женя потянулась и легонько ущипнула ее со словами: «Не смейся. Ровно восемь лет... Даже уже к девяти идет. К счастью, ты наконец-то взялась за ум и перестала мучить нас обеих». Насмешливое выражение в глазах Этери сменилось чистой нежностью. Она протянула руку и кончиками пальцев ласково погладила подбородок Жени, место под нижней губой, словно прикасаясь к чему-то очень хрупкому. «Тебе было шестнадцать, Женя», — сказала она, и в ее голосе преобладали ответственность за прошлое и инстинкт защитницы. Женя беспечно пожала плечами. «Ну и что, я все равно была в тебя влюблена. Ты была моей первой любовью», — сказала она с милой, вызывающей улыбкой. Этери иронично скривила губы. Откинувшись на подушки за спиной, она поддразнила ее: «Извини, Женя, что не засматривалась на шестнадцатилетнего ребенка». Но Женя не собиралась оставаться в долгу. Внезапно выпрямившись и приподнявшись на коленях, она нависла над Этери. Осторожно коснувшись указательным пальцем губ женщины, она лукаво прошептала: «Знаешь, когда-то в одном интервью меня спросили, нравятся ли мне такие, как "симпатичное зло"». Этери прищурилась, воскрешая в памяти тот момент. «Да, я смотрела это интервью», — подтвердила она. Когда Женя добавила: «Тот человек, которого я имела в виду, говоря, что мне такие нравятся... это была ты», Этери не выдержала, снова рассмеялась и закатила глаза. «Я не была злой, просто ты была слишком маленькой». Женя уткнулась лицом в шею женщины, желая немного позлить ее и спровоцировать. Ее руки скользнули от талии Этери вниз по кровати, желая полностью заключить ее в объятия. «Рядом с тобой я всегда буду маленькой, мисс Тутберидзе», — прошептала она, и ее страстное, горячее дыхание коснулось кожи женщины. Она легонько прикусила мочку ее уха и отстранилась. «Твоей маленькой девочкой...» Затем она хихикнула, нежно целуя шею женщины. «А ты будешь моей милой старушкой». Как только это слово сорвалось с ее губ, в глазах Этери вспыхнул опасный огонек. Она перевернулась с внезапной и безупречной ловкостью. Не успела Женя понять, что произошло, как оказалась на мягком матрасе спиной, а Этери уже нависла над ней, прижав ее руки по бокам. На этот раз Этери уткнулась лицом в шею Жени. «Я уверена, что у этой старушки всегда хватит сил одолеть тебя, Медвежонок», — прошептала она. Как и всегда, от того, что она назвала ее этим прозвищем, образованным от фамилии, по коже Жени побежали мурашки, а в животе запорхали бабочки. Женя обхватила руками спину женщины, ее ладони медленно поползли вверх, словно заучивая наизусть изгибы ее тела, пока не достигли щек Этери. Хихикая, она отодвинула лицо женщины от своей шеи и посмотрела прямо в эти темные, глубокие глаза. «Кто бы сомневался...» — с вызовом прошептала она. Когда ее взгляд медленно скользнул от глаз Этери вниз и остановился на полуоткрытых губах, вся игривая атмосфера в комнате мгновенно рассеялась. Ее место заняло сильное, обжигающее желание. Этери больше не ждала. Когда она прижалась губами к губам Жени, это был не обычный поцелуй; это был взрыв подавляемого годами голода, чувства собственничества и бесконечной страсти. Сначала их губы нетерпеливо требовали друг друга, дыхание смешалось. Когда язык Этери раздвинул губы Жени и проник внутрь, из горла молодой женщины вырвался глухой, сладкий стон. Женя зарылась пальцами в волосы Этери, притягивая ее к себе еще ближе, в то время как одна рука Этери крепко сжала ее талию, а другая скользнула к шее, чувствуя сумасшедшее биение пульса под кожей. По мере того как поцелуи Этери становились все жестче и глубже, тело Жени непроизвольно выгибалось навстречу ей, пытаясь уничтожить любое расстояние между ними. Их губы ни на мгновение не отрывались друг от друга, они лишь делали крошечные паузы, чтобы перевести дух, а затем с той же дикой тоской сливались вновь. Доминирование Этери и абсолютная покорность ей Жени превратились тем утром в постели в пылающий водоворот страсти, который ни одна из них не хотела бы прерывать. Но у них было не так много времени для всего этого... Воздух в комнате внезапно потяжелел, их дыхание смешалось, а чувство времени полностью стерлось. Разум Этери затуманивался под тяжестью сдерживаемых годами желаний, ее логика и дисциплина постепенно сдавались перед пылкими прикосновениями Жени. Больше всего на свете ей хотелось спрятать девушку от всех, превратить это утро в убежище только для них двоих, куда никогда не проникнет внешний мир. Однако тот раздражающий тревожный звоночек, звенящий в дальнем уголке ее мозга, продолжал напоминать об обязанностях. Пока губы Жени с неумолимым аппетитом держали в плену губы Этери, женщина попыталась собрать последние крохи воли и положить конец этой сладкой пытке. Но это было нелегко. Женя, тихонько хныча от нежелания отрываться, еще крепче обвила руками ее шею. Этери, напрягая всю свою волю, попыталась отстраниться, но губы Жени неустанно следовали за ней. Каждое слово с трудом срывалось в промежутках между захватывающими дух поцелуями, когда их кожа соприкасалась: «Женя...» — маленький влажный поцелуй. «Мы опаздываем...» — их губы снова сомкнулись. «На тренировку...» — она нежно втянула нижнюю губу Жени. «Все...» — глубокий вдох и еще один поцелуй. «Уже...» — поцелуй, прерванный стоном Жени. «Собрались...» — губы снова слились. Женя притянула ее к себе. «И ждут...» — долгий, страстный поцелуй. «Нас». Но Женя и не думала сдаваться. С тем же соблазнительным ритмом она отодвинула свои губы всего на миллиметр от губ Этери и прошептала слова в перерывах между поцелуями: «Они могут...» — поцелуй. «Подождать...» — потерлась своими губами о нижнюю губу женщины. «Еще немного». Из горла Этери вырвался глухой, глубокий стон, в котором смешались безысходность и неудержимое желание. Она обхватила Женю за талию и крепко прижала к себе; так крепко, словно хотела сделать ее частью своего собственного тела. С трудом оторвавшись от губ девушки, она задыхаясь прошептала: «У меня для тебя сюрприз на вечер... Чем раньше мы закончим дела, тем будет лучше». Услышав эти слова, Женя наконец перестала ее целовать. Однако она не отстранилась. Ее губы замерли над губами Этери, на расстоянии одного вздоха. Обеими руками она крепко сжимала щеки женщины, словно поклоняясь ей. В этих карих, глубоких глазах сверкала опасная и головокружительная страсть. На губах Жени медленно расплылась победоносная улыбка. «Буду с нетерпением ждать вечера», — прошептала она и, поддавшись непреодолимому притяжению, потянулась и поцеловала женщину в последний раз, но так глубоко, что это сводило с ума. Этери мягко улыбнулась под воздействием поцелуя и с любовью потерлась кончиком носа о нос Жени. «Тогда договорились». Хотя ей совсем не хотелось этого, хотя каждая клеточка ее тела умоляла остаться в постели и обнимать ее, Этери заставила себя выпрямиться. Сделав глубокий вдох, она встала с кровати, затем протянула руку и, потянув Женю к себе, подняла ее на ноги. Она легонько, игриво шлепнула девушку по попе. «Давай, иди, оденься во что-нибудь», — сказала она, мягко направляя ее к шкафу. Пока Женя шла через комнату, Этери так и осталась стоять на месте. На девушке была белая просторная футболка Этери, которую она в спешке натянула ночью. Футболка висела на стройном теле Жени так свободно, что задиралась, как опасная мини-юбка, едва прикрывая попу. Этери тяжело сглотнула от этого зрелища, с трудом оторвала взгляд от ног девушки и сбежала в ванную умыться, в надежде вернуть себе рассудок. Когда холодная вода коснулась ее лица, она смогла хоть немного прийти в себя. В этот момент из комнаты, от шкафа, донесся веселый голос Жени: «Я достаю для тебя тот черный спортивный костюм Адидас с белыми полосками!» Когда Этери вышла из ванной, вытирая лицо белым полотенцем, Женя уже разложила одежду на кровати. Женщина бесшумно подошла к девушке со спины, обвила руками ее талию и оставила на шее горячий, влажный поцелуй. «Всегда знает, чего я хочу», — прошептала она ей в кожу. Женя, хихикая, прижала к груди свою одежду и, ловко выскользнув из объятий Этери, направилась в ванную. Этери проводила ее взглядом с мягкой улыбкой. Затем ее взгляд упал на часы на левом запястье. Время поджимало. «На завтрак дома времени совсем не остается», — крикнула она в сторону ванной. «Сходим в пекарню рядом с академией?» Через несколько секунд в дверях ванной показалась голова Жени с зубной щеткой во рту и белой пеной в уголках губ. Она мило кивнула и издала глухое мычание, означающее «Давай». Этери не могла не рассмеяться, глядя на ее детский, домашний вид. «Тогда договорились», — сказала она, снимая футболку и начиная собираться. В комнате повисла умиротворяющая, вселяющая доверие тишина. Обе одевались в одном помещении, не нуждаясь в словах. Пока Женя выходила из ванной и переодевалась, Этери краем глаза наблюдала за ней; Женя же, собирая волосы, смотрела в зеркало, как Этери застегивает молнию на идеально сидящем спортивном костюме. В этой тишине не было отчужденности; напротив, в ней было чувство принадлежности, пришедшее с годами, то глубокое спокойствие от того, что они знали друг друга наизусть. Когда сборы были закончены, Женя встала перед зеркалом в полный рост и расчесывала щеткой свои карамельные волосы. Этери бесшумно подошла сзади и встала прямо за ней. Она осторожно положила обе руки на обнаженные плечи Жени. В ее прикосновении чувствовались и владение, и защита. Женя перестала расчесываться. Ее глаза были прикованы к их отражению в зеркале. Она медленно подняла свои руки и накрыла ими ладони Этери, лежащие на ее плечах. Она смотрела на их слившиеся в зеркале образы, на разницу в росте, на гармонию их кожи, на то, как сильно они подходили друг другу. Несмотря на тот штормовой мир снаружи, на ядовитые слова ее матери, на осуждение людей — прямо сейчас, в этом зеркале, были только «они». «Никому...» — прошептала Женя, ее голос дрожал от переполнявших ее чувств. «Давай не позволим никому разрушить эту картину». Словно невидимый нож вонзился в грудь Этери; внутри все защемило. Она слышала хрупкость и страх, скрывающиеся за этими словами Жени. Закрыв глаза, она сглотнула, а затем медленно наклонилась и прижалась губами к виску девушки. Оставила там долгий, глубокий поцелуй. Выпрямившись, ее взгляд в зеркале вновь встретился с глазами Жени. В ее взгляде была непоколебимая решимость, нерушимая клятва. «Не позволим, любовь моя», — сказала она, делая ударение на каждом слове. «Я обещаю».