tantalus

разлом.    хенджин по-настоящему освоил лишь одну науку – имитацию жизни. не успев закончить и старшую школу, он уже отторгнул этот мир, закрылся от него в капкане собственного сознания, и перестал чувствовать. живой текучий сплав эмоций застыл, оставляя его холодным металлом, одинаково резистентным к внешним обстоятельствам и внутренним переживаниями. совершенно равнодушным к миру и себе самому.  хенджин жил больше по инерции, умело притворяясь живым, но никогда не ощущая себя таковым.    ли минхо окатывает его раскалённым железом, открывая разлом, через который на хенджина пытается обрушиться действительность. через который прорываются эмоции. прорывается жизнь .  в следующий раз он видит его в столовой. в окружении людей, ловящих его каждое слово, в свечении из окна за его спиной – каноничный святой, не иначе – в лучах своей славы. он купается во внимании, удивительно, как еще не тонет, и хёнджин лишь очередной , не находящий в себе силы отвести от него глаз. он хочет отвернуться – но смотрит. он хочет снова не чувствовать – но лелеет смазанный трепет в груди.   минхо слишком много.   — ты в нем дыру прожжёшь, — феликс падает на стул напротив. хёнджин ловит упрёк в его взгляде и не может сдержать кривой ухмылки – выражение, что так легко спутать с болью. найти источник этой боли было слишком просто – он стоял в десятке метров, по-ребячески звонко смеясь над чьей-то брошенной шуткой. смех совершенно ему не шел. но еще больше минхо не шло быть реальным.   — было бы неплохо, — феликс игнорирует его реплику, будь то намеренно или же будучи поглощенным собственным обедом. хенджин замечает легко трясущиеся руки и кривится уже по-настоящему болезненно – ли так и не выстроил здоровые отношения с едой.   — познакомить вас? — буднично интересуется феликс, и хван не может сдержать еще одной усмешки. а ведь в сущности смешного в этом не было ничего .    — уже познакомились. он вчера пришёл в зал, когда я тренировался.    — и как прошло?    — никак. мы перекинулись парой фраз, и я ушёл, — ему не хочется вдаваться в подробности. ему вообще не хочется вести разговоров о ли минхо. минхо беспокоит, и в вечном штиле чувств хенджина эта эмоция доставляет слишком много неудобств. от неё хочется избавиться, как он избавился от всего прочего. хочется избавиться от ее источника.    вместо этого он продолжает цепляться за него периферическим зрением.   — и это все?    — что еще ты хочешь услышать?   — что минхо классный.    — не заметил, — ах, как дурно состряпанная ложь. но признать правоту феликса, правоту всех остальных значило признать собственное поражение. сложенный белый флаг перед очарованием минхо, которыми ли и без того мог устлать весь мир.    — умоляю, не нужно в очередной раз делать в своей голове врага из человека, которого ты даже толком не знаешь. — да когда я такое делал? — он пытается вложить в свой голос столько искреннего возмущения, сколько только может. феликс не отвечает, лишь бросает многозначительный взгляд.    — он понравится тебе, когда ты узнаешь его ближе.    — я не хочу узнавать его ближе.   — удачи с этим, — фыркает феликс. — он глава команды и хореограф большинства номеров. так что встреч вам не избежать, — он поднимает на него взгляд, — если ты, конечно, не собираешься бросать танцы.    или сброситься со скалы – тоже опция.    на весах хёнджина ничем не мотивированное сопротивление самой сущности минхо и танцы оказываются на разных чашах. равновесие никогда не было его сильной стороной, но одно он знал точно: даже если он заведомо проиграл, танцы он уже не оставит. это последнее, что у него осталось. последняя попытка доказать, что в нем что-то есть. он положил все на алтарь танцев, и если божок в лице минхо требует жертвы, хёнджин ее принесёт.    когда минхо с щебечущей свитой за спиной проходит мимо их столика, он на секунду замедляет шаг, и в эту секунду сердце хенджина замирает. слишком. хван молится, чтобы минхо прошёл мимо и забрал с собой все эти ебучие эмоции . молится, чтобы он исчез.     но минхо останавливается, и минхо опирается на ладонь, склоняясь над их столом, и минхо по-прежнему красив, и это по-прежнему неправильно. и то, как, кажется, мгновенно густеет воздух вокруг, тоже совершенно дурно. все это – дурно. хенджин в этой атмосфере задыхается – задыхается лишь сильнее, когда до него доносится аромат духов минхо. он смотрит на собственную едва подрагивающую ладонь – лишь бы не на ли.    — привет, ликс, — раздающийся над головой голос проходится мурашками до самых позвонков. господь, как это безвкусно. хенджин даже не поднимает глаз, но все равно чувствует на себе тяжеловесный взгляд. взгляд, что так и не стёрла прошлая ночь. — здравствуй, хван хенджин.   в нем не находится ни сил, ни вежливости на ответ. на то, чтобы столкнуться лицом к лицу с минхо снова. признать его реальность окончательно. он продолжает пялиться на трясущиеся руки, даже не пытаясь их спрятать или унять дрожь. все это не имеет ни смысла, ни значения. с этим трепетом ему остаётся лишь свыкнуться, как и с его причиной.    когда-нибудь это пройдет само.    когда-нибудь он сможет вдохнуть полной грудью.    но не сейчас.    — с возвращением, — мягко улыбается феликс. хенджин ловит его мягкий взгляд на минхо, и ему почти завидно – так любить мир и всех в нем умел только феликс. смотреть на него намного лучше, чем на собственные руки, и в тысячу раз лучше, чем на минхо. — должно быть, ты ужасно соскучился.     — признаться, не особо, — минхо смеется, но вовсе не так, как несколькими минутами ранее. он звучит вежливо и мягко. но не живо. хенджин кривится. — впрочем, я определенно скучал по команде.    — ага, оно и видно, — ухмыляется феликс.    — слышал, у нас талантливые новички, — хенджин знает, чувствует , что минхо смотрит на него. ему хочется попросить его отвернуться, блять, господи, пожалуйста, но у него ни голоса, ни смелости. у него вообще ничего, только тянущее чувство посреди груди. — видел даже.    феликс переводит взгляд на хенджина. хенджин переводит взгляд на безбожно дрожащие пальцы. что-то в нем трещит по швам.   и сердце, о, глупое, глупое сердце, замирает на секунду, чтобы в следующую затрепетать в груди испуганной птицей, когда минхо вдруг опускается на корточки у их стола. он смотрит на хенджина снизу вверх, склонив голову на сложенные руки.    — даже не взглянешь на меня?    и это выбивает остатки воздуха из лёгких. трепет в груди расходится по всему телу крупной дрожью, и хенджину хочется знать лишь одно – почему он ?    почему минхо смотрит именно на него?    странная тяжесть заполняет грудную клетку, чтобы затем подняться вверх – через ком в горле до легкого жжения в глазах – не слезы и даже не их предвестие, но переизбыток чувств, которые просятся наружу и не могут найти выхода.    и когда он наконец переводит взгляд на ли, тут же сталкиваясь с острым блеском в чужих глазах, все внутри идёт разломом.   минхо так много, что уже чересчур.    — надо же, — ухмыляется минхо – хенджин инстинктивно отшатывается. на них смотрит с десяток глаз, но это не пугает так, как один единственный взгляд напротив. — может, ты ещё и заговоришь, если попросить?    сантиметры между их лицами кажутся километрами.    он молчит. минхо молчит тоже, только смотрит смотрит смотрит , царапая взглядом ощутимо почти физически. хенджин стискивает зубы, силясь не зажмуриться, не сбежать позорно – это все, чего ему сейчас хочется. сердце гулко стучит, и больше всего хенджин боится, что минхо услышит.    что он так глупо выдаст себя.    — минхо, прекрати донимать человека, — вдруг раздаётся голос, на который ли оборачивается, и хенджин понимает, что все это время едва дышал. он втягивает воздух резко, отчаянно, чувствуя, как постепенно отступает ужас, стоит ему освободиться от плена чужих глаз. — с тобой ни одному адекватному существу разговаривать не захочется.    чужие смешки, что раздаются следом, тонут в гуле в его голове, смешиваясь с грохотом сердца. минхо усмехается тоже – острым по горлу – и поднимается на ноги, кажется, совершенно теряя интерес к хенджину.    и он предпочел бы, чтобы так оно было всегда.   — ну, ты ведь разговариваешь, — мягко произносит минхо, и от этой нежности в его голосе хенджину лишь дурнее. реальный минхо заходил все дальше за границы образа, в который его впихнул хенджин, и необходимость собрать его заново казалась слишком утомительной.    слишком большой для так страшно запутавшегося хенджина.     он поднимает голову неосознанно, натыкаясь им на собеседника минхо. он его знает лишь отдаленно: ликс что-то рассказывал о том, что он хорош в музыке и сотрудничает с чанбином. он не помнит даже имени, но точно знает, что запомнит, каким взглядом минхо смотрит этого парня. хенджин, которого он еще секунду назад так методично выводил из себя, моментально перестаёт для него существовать. весь мир сосредотачивается на парне напротив, и это так очевидно, что хвану хочется отвернуться. словно он подглядывает за чем-то слишком личным, что минхо, тем не менее, даже не пытается скрыть.    этот взгляд стирает в пыль утверждение сынмина, что сердца у минхо нет. люди без сердца так не смотрят.    — моя адекватность давно под сомнением, иначе я бы с тобой не водился, — парень закатывает глаза, а затем переводит взгляд на хенджина. — в следующий раз можешь смело слать его нахуй, а иначе он не отстанет.    хотелось бы хенджину иметь достаточно смелости, чтобы последовать этому совету. но у него от минхо трясущиеся колени и аритмия, еще немного, и он весь закончится. у него на эту борьбу никаких ресурсов и противопоставить сносящей все на своём пути силе минхо ему просто нечего .    парень, кажется, замечает его состояние, потому что он вдруг улыбается совершенно понимающе в ответ на его молчание . кажется, хенджина насквозь видно всем, кроме него самого.    большое видится на расстоянии, ха?   — ты на пару опоздаешь, — незнакомец снова обращается к минхо, который с него глаз так и не сводит. жутко. хенджин бы уже рассыпался, распался, а парню, кажется, все нипочём. он кивает головой в сторону выхода, — иди уже.    — тебе лишь бы от меня избавиться, — улыбается минхо. и все это странно настолько, что хенджин совершенно теряет связь с реальностью. связь между событиями, образами и реальными людьми. теряется и в своих ощущениях. — ладно, мне и впрямь пора. пока, феликс! — он хлопает ли по плечу, и неизбежно вновь оборачивается на хенджина, потерянного до безумия и такого маленького в этом же безумии. впервые в этой жизни беззащитного так ощутимо. — пока, несмеяна, — он хенджина в отличие от феликса не касается, и даже не улыбается – лишь немного прищуривается, прежде чем развернуться в сторону выхода.    хенджину кажется, что его от безумия отделяют миллиметры.    — к нему надо привыкнуть, — из оцепенения его вырывает голос все того же парня. хенджин наконец перестаёт пялиться в удаляющуюся спину минхо и фокусирует взгляд на собеседнике.    — не уверен, смогу ли.   — не уверен, есть ли у тебя выбор, — мягко улыбается парень, падая к ним за стол рядом с феликсом. у хенджина нет сил даже ухмыльнуться на стойкое дежавю – все не устают напоминать ему, что минхо неизбежен. и это пугает тоже – то, как кто-то может без спроса войти в его жизнь и занять в ней место, не давая ни выбора, ни времени на осознание. устанавливая свои правила, которые хенджину даже, черт возьми, не известны.    толпа рассасывается почти сразу, стоит минхо уйти – солнце , вокруг которого крутятся планеты, тут же сходящие с орбиты, стоит исчезнуть эпицентру. хенджин старается игнорировать взгляды, которые на него бросают напоследок – насмешливые, непонимающие, заинтересованные. как будто впервой. им придётся постараться получше, если они хотят хотя бы немного приблизиться к его очаровательным одноклассникам из средней школы.    он дышит наконец свободно, хотя дышать ему больше вовсе не хочется. хочется себя стереть и начать заново – без университета и танцев, без сбивчивого сердечного ритма и минхо . может, во второй раз из него выйдет что-то толковое. не жалкое, пугливо жмущееся к земле от чужого внимания. человек.    может, во второй раз он нашел бы в себе гордость и страсть.    а пока – подрагивающие пальцы и чернильное пятно посреди груди.    — хенджин, — зовёт его феликс громче, и он понимает, что совсем не слушал. ли, конечно, замечает его состояние, но тактично молчит, то ли из-за присутствия за их столом третьего, то ли выжидая правильного момента.    но ничего правильного больше не было.   — хёнджин, знакомься, это хан джисон. хан, это хван хёнджин, — представляет их феликс, когда хенджину наконец удаётся сконцентрировать своё внимание на происходящем перед ним.    — приятно познакомиться, — джисон улыбается ему лучезарно, дружелюбно так, что хенджин даже если хотел бы, не смог этой улыбке противостоять. ему и не хочется – все же в некотором смысле хан его спас. — я о тебе наслышан. ликс хвалит твой художественный талант.    — он также хвалит твой музыкальный талант, — мягко произносит хван. и это абсолютная правда – ли вообще любил распространяться о том, насколько гениален был его парень и их группа.    — феликс преувеличивает, — отмахивается джисон, слегка пихая ликса в бок, на что тот возмущённо выдыхает, отвешивая в ответ щелбан. они кажутся любопытным отражением друг друга – ребячески шумные, ярко улыбающиеся.    джисон тащит еду с подноса феликса, тот успевает перехватить его руку и слегка укусить ее под звонкий визг хана. хенджин невольно улыбается, опуская взгляд в тарелку. он хотел бы быть таким же – светящимся изнутри, с неумной энергией, заставляющим людей смеяться. хотел бы быть живым. но он лишь грозовая туча, и лучшее, что он мог – хотя бы не затмевать солнце.    — ты, я погляжу, в настроении сегодня, — произносит ли, тыча хана в кончик носа. — соскучился по минхо? — чужое имя царапает слух, вновь подчеркивая неизбежность . и спрятаться некуда, только совсем исчезнуть.    он хотел бы исчезнуть.    — боже упаси, эти несколько месяцев были лучшими в моей жизни. я бы ещё столько же его не видел.    — да, разумеется, и это вовсе не ты навещал его через день, пока он был на академе, — ликс закатывает глаза, но его выдаёт широкая улыбка. хан вскидывает руки:    — отрежь язык подлому лжецу, что разносит такие грязные слухи!    — если я отрежу язык сынмину, мы потеряем лучший вокал университета.    — и то верно, — вздыхает хан.    имя минхо, кажется, преследует его всюду, куда бы он ни пошёл. минхоминхоминхо. этим именем гудели коридоры, это имя трепетно шептали в комнате для практик, это имя кричали в столовой, и его носитель поворачивал голову по направлению к звуку, это имя поселилось и за их столом. но хуже всего – это имя беспрестанно звучало в голове у хенджина. он хотел бы оглохнуть, ослепнуть и потерять память.    — кажется, возвращение ли минхо – самое яркое событие в жизни университета, — усмехается хван, и феликс с джисоном поворачивают голову в его сторону почти синхронно. хенджин лишь отводит взгляд – ляпнул, не подумав.    просто оно слишком . больше не помещается внутри.    — ты бываешь совершенно невыносимым, ты знаешь это? — выдыхает феликс устало, глядя на хенджина отвратительно знакомыми взглядом – по крайней мере, разочарование он узнает из тысячи эмоций. — что тебе в нем так не нравится?    и хенджин понимает, что оказывается в ловушке. он не знает. он не имеет ни малейшего понятия, что ответить. минхо ему не сделал совершенно ничего – он просто появился. хенджин сделал все за него.    в минхо ему не нравится лишь реакция на него. реакция сознания, реакция тела. он не может объяснить ничего из этого. не может произнести вслух – это все просто смешно и пошло. “ли минхо слишком хорош, хорош так, что я чувствую себя еще более ущербным, чем обычно” . “он усложняет жизнь одним своим присутствием”. “он заставляет чувствовать – это обременительно”. серьезно, хенджин, тебе что, пять?   он почти тонет в собственной никчёмности, но джисон спасает его во второй раз за день.    — я понимаю хенджина, — он жмёт плечами, переключая все внимание на себя. — рано или поздно любого человека начнёт тошнить от количества упоминаний минхо, — джисон улыбается хвану. он не может улыбнуться в ответ – хан словно видит его насквозь, и это пугает.    когда он стал так много бояться?    феликс кидает на него ещё один мимолётный взгляд, прежде чем полностью перевести внимание на недоеденный обед. хенджин закусывает губу – может, хоть так он перестанет открывать рот, не подумав. джисон цокает на повисшее напряжение:    — серьезно, давайте просто сменим тему. скоро и я буду блевать от него дальше, чем вижу.    хенджин усмехается и думает, что они с ханом джисоном подружатся.  когда вечером хёнджин возвращается домой, он видит в инстаграмме плашку с сообщением от неизвестного пользователя. им оказывается джисон, и хёнджин не может сдержать легкой усмешки. хан таскается с ними до конца дня, находя их на каждом перерыве, а затем провожает хенджина до дома, не переставая щебетать, что наконец-то нашёл человека, который его понимает. ликс выглядит оскорбленно, но быстро тушуется, когда джисон напоминает, что половину их совместного времени они проводят в студии, где ликс тусуется скорее с чанбином. в хенджине он находит родственную одинокую душу и такую же родственную в любви к сопливым дорамам.    хван так боялся, что не сможет найти в университете друзей, кроме феликса, с которым они были знакомы с самого детства, но все оказалось намного проще. с сынмином они познакомились, когда их обоих добровольно-принудительно сослали организовывать очередной бесполезный праздник, хенджина как первокурсника, предполагая, что это поможет его интеграции, сынмина – как человека, который получал стипендию, но слишком искусно прежде увиливал от внеклассной активности. они сошлись слишком просто – нашли друг друга не по зову сердца, но по самым недовольным лицам во всей организационной тусовке, объединив свои усилия по осуждающим взглядам, которые помогали им выполнять минимум работы – с ними предпочитали не связываться, чтобы не портить общий дух воодушевления. они не были близкими друзьями, но определенно были приятелями, и хенджин знал, что в лице сынмина он всегда мог рассчитывать на посильную помощь и на самые честные ответы, и за это он его искренне ценил. чонин неизбежно шёл с сынмином в комплекте, и, говоря откровенно, хенджин до сих пор не понимал, что между ними за связь, но лезть в это нужным не считал – их взаимоотношения с кимом были хороши именно тем, что в них существовали четко очерченные границы. чонин неизменно смягчал сынмина, и когда хенджину предстоял с ним неприятный разговор, он предпочитал подгадать момент, когда рядом окажется ян – так ему доставалась значительно меньшая порция желчи.    в комплекте с феликсом шёл чанбин – еще одна парочка, от которой его бы непременно тошнило, будь это кто-то посторонний, но любовь к феликсу перевешивала. со временем и чанбин смог раскрыться с неожиданной стороны. за мрачной громадой скрывалось доброе сердце, и пусть они никогда не были близки, хенджин знал, что на чанбина можно положиться. что чанбину можно доверить феликса – самое дорогое, что у него есть. этого было достаточно.    феликс много раз уговаривал познакомить его с остальными своими приятелями, но хван всегда отнекивался – в конечном итоге, он никогда не был слишком открыт к миру и людям, и этих четверых ему хватало с головой. новые люди казались бременем. но джисон не спрашивал - он свалился как снег на голову и явно не особо задумывался о том, не навязывается ли он. но хёнджин не был против. хан джисон светился изнутри, привлекал внимание, заполнял пустоты и не боялся быть собой. хан джисон стоил того, чтобы дать ему шанс.    @j.one: ты обещал посмотреть со мной дораму   @hwanjinnie: и что, ты требуешь от меня незамедлительно привести это в исполнение?    @j.one: эй, знаешь, как тяжело выживать в окружении, где никто не разделяет моей страсти?    @hwanjinnie: поверь, знаю, и ещё как  @hwanjinnie: но прямо сейчас я занят очередным рисунком, который мне надо сдать на неделе кровь из носа, и не обладаю такой роскошью, как просмотр дорам    @j.one: что ты вообще делаешь на художественном, когда ты такой крутой танцор?    @hwanjinnie: я на художественном, потому что в первую очередь художник, и только потом танцор. если бы не ликс, я бы и танцором не был    @j.one: тогда как насчёт выходных? можешь прийти ко мне, закажем курочки и устроим мини-марафон    @hwanjinnie: тебе правда настолько не с кем смотреть дорамы?    @j.one: может, ты мне просто понравился, и я ищу повод сблизиться    хёнджин тихо смеётся. джисон прямой, как рельса, мчащий напролом. ещё одна черта, которой сам хван не обладал, и которая так привлекала его в других. феликс любил говорить, что хёнджин - космический мальчик, вечно где-то над землей, в фантазиях и высоких материях. и потому ему нужен кто-то, кто сможет его хоть немного заземлить, потому что падать с той высоты, на которой витает хван, будет катастрофически больно. хёнджин считал, что ликс неплохо справляется с этой задачей - хван был воздушным змеем, и феликс ещё в детстве сумел ухватить его за веревку, и когда хенджина заносило слишком далеко, ли удавалось притянуть его ближе к твёрдой поверхности. возможно, вдвоём с джисоном тянуть за веревку им будет куда проще.    @hwanjinnie: мне крайне лестно @hwanjinnie: я согласен    @j.one: еще бы ты не согласился    @hwanjinnie: я могу забрать свои слова обратно    @j.one: не, не можешь, у меня все задокументировано  @j.one: да и как можно отказать такому красавчику?    хван снова смеётся, открывая профиль джисона. видит знакомое лицо чанбина на второй же фотографии и вспоминает все, что рассказывал феликс: джисон с чанбином и каким-то третьим парнем создавали музыку, которую слушал весь университет. хан, кажется, был талантливым репером и не менее талантливым лириком. третий парень обнаруживается на том же фото: все трое в студии, лучезарно улыбаются, одетые в чёрное. ещё одни звёзды университета. ещё одни, кем хёнджин никогда не станет, как бы ни старался.    впрочем, так ли он старается?   он листает профиль дальше. фотки с ппамой, собакой джисона, хенджин невольно улыбается, вспоминая кками, оставшуюся в родительском доме. снова фото из студии. фото с чеджу, с летних каникул, где джисон в круглых очках широко улыбается на фоне моря. фото с конкурсов, с семьей, на шумной улице, на фоне светящегося огромного сердца, из бассейна, в университетском коридоре.    его сердце пропускает удар, и хван не сильно расстроился, если бы оно остановилось. это, по крайней мере, решило бы его проблемы, одна из которых смотрела на него с фотографии. фото было сделано в их комнате для практик, и на нем джисон лежал на  человеке, в котором хёнджин безошибочно угадывает ли минхо, хоть и половина его лица была скрыта маской. такие глаза из памяти сотрёшь лишь лоботомией, да и то, если повезёт.    хенджин везунчиком не был никогда.   «сдр, мой дурацкий соулмэйт»    вот как.    хенджин невольно усмехается, хотя где-то в груди собирается тяжесть. выходит, слова джисона были пустым звуком – он в минхо тоже души не чаял. был ли кто-то, способный противостоять его очарованию? способен ли на это сам хенджин? или он закончит так же – заглядывающим минхо в рот, ловящим его каждое слово и вздох?    можно ли как-то остановить этот механизм разложения, запущенный против его воли?    хёнджин долго противится себе, долго противится смазанному трепету в груди и кончиках пальцев, но наконец не выдерживает - нажимает на отметку, открывая профиль минхо.    пораженный еще при рождении, он проигрывает себе снова.    снова позволяет минхо победить.    через полтора часа листания постов и сохранённых историй хёнджин знал про ли все, что только было возможно узнать из его соцсетей. он знал, что у минхо было три кота, он знал, что их звали суни, дуни и дори и даже научился различать их, и точно знал, что минхо любит их больше, чем вообще положено любить животных. он знал, что минхо крепко дружит с продюсерской компанией джисона и чанбина, и знал даже ее название, хотя эта информация минхо никак не касалась. он знал, что минхо любит холодный американо, вкусную еду и готовку, ходит на тренировки несколько раз в неделю, имеет кучу приятелей, постоянно выступает на соревнованиях, участвует в конкурсах и уходит с них не иначе, как с призовыми местами, а также, кажется, растет в богатой семье. он знал, что минхо любит танцы, что, впрочем, не было новостью, и то, что с минхо, который танцует, свести глаз невозможно, он тоже уже знал. но испытать это ещё раз было не менее болезненно, чем впервые. минхо слепил, минхо жег движениями сердце, распаляя пожарище зависти.    а ещё хёнджин знал, что минхо любит хана джисона. чаще, чем фотографии с ним, встречались лишь фотографии с котами ли. но дело было даже не в этом. дело было во взглядах. во взглядах, один из которых хёнджин застал сегодня в столовой. минхо смотрел на джисона, как не смотрят на смертных. как на музу. как на самое дорогое, что было в его жизни. на фото он неизменно улыбался. на фото ли казался неизменно счастливым.    хёнджин вглядывается в их совместное фото, не моргая, пока экран смартфона не гаснет. и даже оказавшись в полном мраке комнаты, он продолжает бессмысленно пялиться в экран, пытаясь сложить пазлы, который рассыпались в труху при попытке взять их в руки. не складывалось ничего - ни взаимоотношения минхо и джисона, ни поведение хана, ни личность ли. все рассыпалось пеплом прямо на голову хвана. вторая ночь подряд не приносила отдыха.