За пять долларов

***

      — Да запомнил я, — тяжело вздыхает Нил, захлопывая дверцу своей машины, после чего ставит её на сигнализацию. — Ещё раз повторишь, и я вообще забуду её забрать.       — Прямо и направо, Нил, — с нажимом повторяет Кевин, как обычно не обращая внимание на то, что говорит ему брат. — Самая последняя дверь по коридору. Номер кабинета…       — Я запомнил, Кевин, — грубо перебивает его Нил, цокая, когда чувствует, как теряет терпение. Он скользит взглядом по вывеске на двери, которая подтверждает, что он приехал правильно: к студии танцев, где занимается его племянница. — Я уже на месте. Отключаюсь. Занимайтесь собой и своим свиданием. А мы с Офелией прекрасно проведём время вдвоём. Пока, Кевин!       Он слышит, что мужчина начинает что-то говорить, вероятно, чтобы дать ещё кучу наставлений, но Нил сбрасывает быстрее, чем тот успевает всё же что-то произнести. Закатывая глаза, Нил несколько секунд смотрит на потухший экран телефона, кривя губы от недовольства. Он легко вздёргивает плечами, чтобы сбросить напряжение после разговора с Кевином, который с самого утра, словно мантру, повторял одно и то же, вероятно, считая, что Нил слишком глуп, чтобы элементарно найти нужную дверь и без происшествий забрать свою племянницу с занятий.       Редко, когда Кевин и Эллисон выбираются на свидание, как сегодня, и Нил обычно рад поощрять подобное, особенно когда те начинают ныть, что не находят ни минуты времени, чтобы провести его наедине. Но когда Нил приходит на помощь и берёт их дочь на себя, Кевин превращается в курицу-наседку, который даёт слишком много указаний, будто бы Нил никогда прежде не сидел с детьми. Словно тот забыл, что когда родилась Офелия, Нил был тем, кто проводил с ней большую часть времени.       Когда племянница появилась, Нилу было примерно столько же, сколько и ей сейчас — одиннадцать лет, так что между ними не такая уж и огромная разница. Девочка стала его первой ответственностью, пока молодой Кевин строил свою карьеру вместе со своей новоиспечённой женой Эллисон. Вероятно, тандем Нила и Офелии — это то же самое, что было у него с Кевином. Ведь когда появился Нил, Кевину тоже было около десяти лет. И он также проводил огромную часть своего детства за тем, что нянчился с младшим братом.       Нил легко толкает входную дверь и тут же чувствует, как аромат этого заведения ударяет в нос. Здесь всегда пахнет чем-то сладким, чем потом разит от Офелии. Вероятно, это какой-то освежитель воздуха, но девочка хитро кидает, что в их студии есть множество тайн, среди которых имеется и история о происхождении запаха.       Он проходит внутрь, бросая вежливую улыбку девушке за стойкой, которая лишь мягко интересуется, за кем он пришел. Он быстро произносит имя и фамилию племянницы, после чего девушка пытается объяснить ему, как пройти до кабинета, где занимается Офелия, но Нил отмахивается, чувствуя, как вновь накатывает раздражение. Кевин всю дорогу выносил ему мозги, вдалбливая маршрут до кабинета своей дочери, словно Нил идиот, который потеряется в трёхэтажном здании и навсегда оставит Офелию там. Так что ему не нужна ещё чья-то помощь, он в силах самостоятельно прийти к нужной двери.       Нил засовывает руки в карманы растянутых спортивных штанов и направляется в конец коридора, к самой последней двери. Он слышит, как где-то отдаленно звучит музыка, улавливает чужие голоса, детский хохот и начинает тихо мычать знакомую мелодию себе под нос. Под эту музыку Офелия репетирует, так что он точно совсем близко. В коридоре довольно темно, а многие двери закрыты, потому что занятия племянницы проходят достаточно поздно, когда уже большая часть групп расходится по домам.       Нил всегда удивлялся тому, как в этом ребенке может плескаться столько энергии: Офелия успевает ходить в школу, там остаётся на дополнительные занятия по французскому языку, после посвящает час рисованию в другой студии, а потом ещё едет на танцы. И всё это в один день, потому что Офелия самостоятельно составляла своё расписание под руководством Эллисон. Девочка плотно забила каждый понедельник, среду и пятницу. В другие дни у неё либо плаванье, либо дополнительные занятия по математике. Одно радует: выходные есть выходные, так что Офелия не всегда тонет в куче дел. Хотя, если честно, Нил ни разу не слышал, чтобы та жаловалась на перегруженность. К тому же её никто не заставлял идти на все эти занятия, её родители только оплачивают всё, что она выбирает, да отвозят к нужному месту и времени.       Эта девчонка и восхищает, и немного пугает. Возможно, дело в том, что в ней кипит кровь Кевина, который точно так же любит забивать свою неделю до отказа. Офелия точно взяла самое лучшее от своих родителей, но иногда это настораживает Нила, потому что та становится всё больше похожей на Кевина. Хотя внешность она по большей части переняла от Эллисон. Так что на первый взгляд сложно понять, что Кевин — её отец, лишь зелёные яркие глаза, как у него, являются тому подтверждением. А уже потом стоит послушать, о чём говорит Офелия, посмотреть, как она себя ведёт, чтобы убедиться, что да, Кевин Ваймак точно принимал участие в её зачатии.       Нил оборачивается к соседней двери, понимая, что забыл, куда нужно повернуть. Он замечает тонкую полоску света, что тянется по кафельному полу, и быстро ориентируется, вспоминая, что Кевин велел повернуть направо. До ушей доносится ритмичная музыка, легкий стук обуви об пол, и Нил довольно улыбается. Офелия точно будет рада, что он пришел чуточку раньше, чем заканчиваются занятия. Она как-то обронила, что Нил обязан посмотреть, как проходит их репетиция, потому что то, что она танцует дома, и то, что происходит в кабинете студии, — это совершенно разное.       Нил тихонько подходит к двери, аккуратно приоткрывая её, чтобы ему было лучше видно. Но внутри оказывается не группа его племянницы, а всего лишь один человек — невысокий молодой мужчина, что, закрыв глаза, плавно двигается под музыку. Нил замирает, когда на мгновение приходит осознание, что он ошибся, но быстро забывается, когда танцор двигает бедрами. Рядом с ним стоит магнитофон, который он каким-то мифическим образом не задевает, даже когда резко вскидывает ногу и склоняется.       Нил видит, как незнакомец начинает медленно вести обеими руками по ноге, слегка приподнимая черную штанину, и на мгновение теряется. Для чего он сюда пришел? Вероятно, стоит вернуться к этому вопросу позже, потому что сейчас Нил более чем уверен, что он здесь для того, чтобы смотреть, как парень откидывает светлые волосы назад и двигает руками ниже по своему торсу, не забывая при этом покачивать бедрами под музыку.       Нил впивается пальцами в косяк двери, не обращая внимания на то, как быстро они начинают неметь от хватки. Он сглатывает, понимая, что залип, что не может даже сдвинуться и напомнить себе, что Офелия ждёт его. Нил слишком очарован, слишком тяжело оторвать взгляд от мужчины, что делает легкий разворот, оказываясь к нему лицом. Если бы не закрытые глаза, то Нила давно бы застали за этим постыдным занятием. Вероятно, он выглядит сейчас чересчур странно, даже жутко, но вините во всем этого блондина, рука которого так чертовски красиво сжимается на его шее. Нил закусывает щеку изнутри, чувствуя, как дыхание спирает в горле, словно это его сейчас схватили крепкой хваткой, словно через своё тело танцор возымел какой-то контроль над ним.       Нил понятия не имеет, что за стиль, есть ли название у этого танца, но он абсолютно уверен, что это так чудесно, что, вероятно, ничего более красивого он больше не увидит никогда. Возможно, дело в том, что черная безрукавка мужчины слишком идеально обтягивает его торс, а спортивные штаны прекрасно подчеркивают крепкие, такие привлекательные, чертовски красивые, абсолютно непохожие ни на чьи другие, вероятно, сотканные самим Творцом бедра. А может, конечно, дело в том, что Нил идиот, который не может оторвать взгляд от привлекательного мужчины с гибким, крепким телом, потому что давно не был увлечен кем-то. А здесь просто грех не положить на него глаз.       Мужчина вновь отворачивается, дёргая в сторону головой и становясь одной ногой на кончики пальцев. И только после этого Нил понимает, что может спокойно выдохнуть. В зеркале он видит, как блондин сглатывает и пробегается языком по губам, после чего вновь двигает бёдрами и делает движение корпусом вперёд.       Нилу точно стоит уйти. Поскорее, пока его не поймали, пока этот мужчина не подумал, что он извращенец, любящий подглядывать, пока Офелия не забила тревогу, что её дядя потерялся в трёх этажах и остался жить под дверью кабинета этого богоподобного танцора.       Но двинуться оказывается чересчур сложно. Оторвать взгляд и вовсе невозможно. Потому движение Нила оказывается слишком неловким, его рука соскальзывает с косяка, пока костяшки неприятно проезжаются по дереву. Он сдерживает тихий писк, чувствуя, как заноза, кажется, впивается в его кожу, но затем и вовсе осекается. Задерживая дыхание, он понимает, что попался: тёмные глаза, несколько затуманенные от чего-то, смотрят через зеркало прямо на него. Мужчине требуется пару мгновений, пока Нил, словно завороженный, наблюдает за тем, как тяжело вздымается грудь блондина, как медленно сводятся его брови к переносице. И только когда музыка вдруг умолкает, тот резко оборачивается и пробегается взглядом по Нилу, который, пытаясь отшатнуться, только сильнее надавливает на дверь, заставляя её со скрипом отвориться.       Нил только успевает поморщиться, чувствуя, как подкашиваются его коленки, а жар от стыда, что его так глупо поймали, растекается по шее и стремительно ползёт к ушам. Он пытается, действительно пытается отвести взгляд от мужчины, но, вероятно, цепкие глаза того держат Нила в плену. Нил издает лишь тихий выдох, пытаясь подобрать хотя бы одно вменяемое оправдание, но мужчина перебивает поток его мыслей, несколько напряженно, с нажимом спрашивая:       — В чем дело?       Нил, кажется, слышит, как трещат по швам его остатки вменяемости. Он неловко усмехается, и из всех возможных «я смотрел и не мог оторваться» и «во всем виноваты твои бедра» Нил наконец вылавливает то, что ему нужно:       — Я ошибся дверью. Хотя я был уверен, что нужный кабинет находится здесь, а он не здесь. И вместо группы здесь вот вы танцуете. Я всего лишь одним глазком посмотрел и сразу понял, что ошибся. Но теперь я не знаю, куда идти и вообще…       Нил поздно понимает, что тараторит, что совершенно перестаёт контролировать всё то, что вылетает изо рта. Только когда мужчина прочищает горло и склоняется к магнитофону, что-то нажимая на нём, Нил умолкает. Вероятно, на его лице сейчас написано всё то, что он так старательно скрывает. Все эти постыдные мысли, кучу комплиментов, неловкость и желание попросить подвигать бёдрами снова. Иначе сложно объяснить, почему парень так внимательно всматривается в него своими чертовски красивыми, сверкающими, глубокими глазами, от которых, блять, точно некуда спрятаться. Возможно, проходит вечность, за которую Нил успевает несколько раз проклясть себя и поблагодарить за то, что ошибся. Он точно сегодня либо благословлён, либо вступил на дорожку тяжкого греха. Нил понятия не имеет, что из этого верно, потому что слишком далёк от Бога и уверовал в него лишь на мгновение, когда парень в танце оголил свой живот.       — Так куда тебе нужно было? — сухо проговаривает мужчина, несколько хрипя на конце, после чего снова прочищает горло и отводит взгляд в сторону.       Нил наконец выдыхает, чувствуя, как вылезает из оков этих чертовски пронзительных глаз, и отдёргивает штаны, надеясь, что его живот крутит лишь от голода. Танцор берёт бутылку и, вновь зыркая на Нила из-под ресниц, начинает жадно пить, изгибая бровь, словно подначивая его говорить. Нил морщится, сглатывая и замечая, что в его горле ужасно сухо и он с удовольствием бы выпил литр воды, а если бы изо рта в рот, то…       Нил прерывает себя, цепляясь за отдалённые воспоминания о вопросе, который ему задали всего мгновение назад, и отвечает как можно спокойнее:       — По коридору до конца, правая дверь.       — Это сюда, верно, — монотонно произносит танцор, вытирая губы тыльной стороной руки, и начинает закрывать бутылку, всё также не сводя глаз с Нила. Это абсолютно не способствует мозговой деятельности. Нил почти чувствует, как его череп открывается и мозг, собирая манатки, спешит покинуть хозяина, оставляя всё на его пах и на клокочущее сердце. — Давай по-другому. За кем ты пришел?       — Офелия Ваймак, — Нил неловко усмехается и понимает, что топчется на месте, перебирая пальцы за спиной. — Мне сказали идти сюда.       — Может, ты знаешь номер её группы? — подводит парень, вновь изгибая бровь, пока Нил старается не заострять внимание, что ему, вероятно, кажется, что тот сканирует его взглядом с головы до ног.       Нил прикусывает щеку изнутри, начиная ловко раскидывать мысли в голове. Он отметает что-то похожее на «я впервые вижу ангела, дай мне время» и пытается выловить из кучи рассказов племянницы что-то, что поможет ему ответить. Хмурясь, Нил тяжело вздыхает, и, вероятно, этого достаточно танцору, чтобы понять, что с этим беда.       — Имя преподавателя? — продолжает блондин, отпихивая магнитофон ногой в сторону.       Нил морщится, собираясь сказать, что и этого не знает, но в воспоминания вдруг всплывает довольно яркое описание. Они с Офелией ещё долго хихикали над историей преподавательницы о её муже.       — Темнокожая девушка со смешным мужем, который постоянно врывается посреди занятий и хнычет, что она надолго оставила его одного.       — Даниэль Уайльдс, — кивает парень, после чего поднимает глаза к потолку и тычет туда пальцем. — Прямо надо мной. Ты забыл подняться. Группа номер четыре, кабинет двести восемь.       Нил выдыхает, пытаясь изобразить подобие благодарной улыбки, но выходит с трудом. Потому что жар от стыда, от осознания собственной неловкости и глупости, вместе со злостью на Кевина, который, блять, точно ни разу не сказал, что есть ещё какая-то лестница, и ни слова не проронил про второй этаж, полностью овладевает его лицом. Что ж, вероятно, у Нила новое достижение: «Выстави себя полным идиотом перед красавчиком с соблазнительными бедрами и с красивыми глазами».       — Ага, точно, — сухо проговаривает Нил, отводя глаза в сторону, и почесывает затылок, издавая неловкий смешок. — Точно она. Да, я вспомнил, — лжёт он. Нил даже рядом не помнит ни номер группы, ни имя преподавательницы. Это не то, что он запоминает, когда Офелия с восторгом рассказывает ему о занятиях. — Спасибо. Ну, я пойду.       Мужчина только кивает, глядя на Нила так, словно ожидает от него очередной порции позора. Потому, чтобы этого не произошло, Нил быстро ретируется, прикрывая дверь и делая глубокий вздох, пару секунд молча стоит в тёмном коридоре. В перерывах между ощущением жара в груди и стуком сердца в ушах он пытается вспомнить, видел ли по пути сюда лестницу.       Поднимая взгляд, Нил замечает указатель со словом «лестница» прямо перед собой. Он почти слышит, как над его головой начинают петь ангелы, шепча, что весь его позор закончился, что теперь он снова может быть сообразительным и вменяемым парнем. Конечно, ведь с ним уже не говорит привлекательный танцор с богоподобной внешностью.       Нил косится на телефон, понимая, что занятия Офелии вот-вот закончатся, и спешит к двери. Хватаясь за ручку и пытаясь толкнуть ее, Нил сталкивается с сопротивлением. Дверь закрыта, ангелы вдруг умолкают, когда за спиной раздается хрипловатый голос:       — Лестница с другой стороны. У входа. Эта на ремонте.       Нил почти хнычет, легко ударяясь лбом об холодную дверь, словно это поможет ему привести кипящий мозг в порядок. После чего натягивает улыбку, неловко смеётся и оборачивается через плечо к танцору, что стоит в дверях своего кабинета. Тот смотрит на Нила с явной насмешкой в глазах, с легко подрагивающими губами, сложив руки на груди и выставив бедро вперёд.       — А, спасибо, — прокашливается Нил и кидает взгляд в другой конец коридора, замечая распахнутую дверь. — Ну, я пошёл.       Мужчина, кажется, тихо усмехается, но Нил надеется, что ему показалось. Потому что ему вполне хватает смеха в красивых глазах незнакомца, чтобы почувствовать, как земля уходит из-под ног, являя под ним пропасть под названием «позор». Нил не привык настолько не пользоваться своей головой, абсолютно не научен, как выходить из ситуации, когда симпатичный парень хихикает над ним, а Нил не может избавиться от двух заевших мыслей: «дай мне свой номер, и я докажу тебе, что не придурок» и «ладно, можешь задушить меня своими бёдрами, и я больше никогда не появлюсь в твоей жизни». Где-то между колыхается попытка вести себя нормально и трезвое «придурок, когда это ты так терял голову при виде парня? Угомонись».       — Я провожу, — сообщает танцор, и Нил слышит, как щёлкает замок на двери и с каким грохотом вниз летит лезвие гильотины, в которую Нил так ловко просунул голову, сам того не замечая.       Нил посылает ему улыбку, надеясь, что тот не увидит панику на его лице, что не услышит, как бешено стучит сердце в груди, и что щёки его не такие красные, какими кажутся. Танцор быстро подходит и кивает ему в направлении лестницы, пока Нил пытается убедить себя, что всё в целом нормально, что не такой уж он и неловкий, что, может быть, не так уж глупо он и выглядит. Нил очень надеется, потому что в груди настойчиво ноет желание вновь увидеть этого парня. Он ещё не ушёл, всё ещё может смотреть, как бёдра того покачиваются перед ним, а Нил уже планирует, когда и как вновь пересечётся с ним. Нил не верит в любовь с первого взгляда, но он точно положил глаз на этого парня. И остаётся теперь надеяться, чтобы он оказался последним мудаком, чтобы Нил так и остался с положенным на него глазом, а не руками и ногами, и вообще всем телом.       Они молча поднимаются, чему Нил чертовски благодарен, потому что он точно потерял всякий контроль над своим ртом, и его лучше держать закрытым, чтобы невзначай не выскочило какое-нибудь «я готов зарыться в твою грудь носом» и «я вообще-то не извращенец, но если ты склонишься передо мной ещё раз, то я пересмотрю свои моральные ценности». Нил всю дорогу старается смотреть куда угодно, лишь бы не на соблазнительные бедра, не на крепкую спину, на которой так красиво перекатываются крепкие мышцы, не на очерченные руки, в которых четко видно границу между бицепсом и трицепсом. Нет, ну точно с таких, как этот парень, лепят скульптуры. Последняя надежда на то, что внутри он гнилее яблок в августе в заброшенном саду.       — Мы пришли, — сообщает танцор, тормозя слишком резко, отчего Нил едва ли не влетает в его спину. Он почти разочаровывается, что успевает сообразить, что всё-таки не вжимается грудью в его анатомически совершенную спину. Но, вероятно, случись это, и это стало бы концом для Нила.       Нил кивает и снова улыбается как можно очаровательнее, надеясь, что это не похоже на оскал, что сейчас его выражение лица хотя бы чуточку похоже на «я тебя соблазняю», а не на «отвали, я общаюсь только с близкими по разуму. С грибами». Мужчина оборачивается к нему, и Нил вновь оказывается в плену: глаза танцора точно обладают какой-то мистической силой, от которой колени Нила начинают дрожать, а жар, как бешеная шаровая молния, мечется от груди к паху и наоборот. Нил почти успевает сформулировать предложение, чтобы блондин сообщил ему своё расписание, чтобы Нил мог приходить и смотреть на каждый его танец, как дверь в кабинет распахивается, и кучка детей вываливает в коридор.       Те наперебой кричат слова прощания, пока Нил время от времени улавливает более взрослый голос, дающий им наставления. Он слышит, как кто-то здоровается, вероятно, с этим парнем, что так и стоит, глядя на Нила своими чертовски глубокими глазами. Нил закусывает щёку изнутри, чувствуя, что в том месте уже образовалась язвочка, но иначе нельзя, ведь он точно сболтнет что-то лишнее, если не будет себя одёргивать. Язык держать за зубами становится сложнее с каждой секундой, а зрительный контакт между ними не прерывается ни на секунду, даже когда Нилу приходится отступить, чтобы не мешать потоку из детей обходить их, стоящих посреди коридора и глазеющих друг на друга. Нил надеется, что танцор рассматривает его не из-за того, что на его лице написаны все его жуткие, потаённые желания, которые Нил так старается скрыть даже от самого себя, а из-за того, что интерес, возникший в груди Ваймака младшего, взаимный.       Возможно, Нил не до конца уверен, но когда игра в гляделки переваливает за минуту, как раз наступает момент, чтобы спросить имя. Он открывает рот, когда вопрос почти формулируется на языке, как вдруг Нил чувствует сильный толчок в своё бедро, а после недовольный, грозный голос Офелии, который заставляет его опомниться:       — Ты опоздал! Ты должен был прийти заранее и в тайне от меня подсмотреть, как я танцую! Я даже дверь не закрыла до конца!       Девочка снова ударяет его в бок, пока Нил виновато поджимает губы и смотрит на насупившуюся племянницу. Её светлый пучок растрепался, а щёки всё ещё красные, Нил надеется, не от злости, а из-за тренировки. Она смотрит на него зелёными, точно такими же яркими, как у его брата, глазами, в которых отчётливо считывается обвинение.       — Извини, я немного заблудился, — оправдывается Нил, вновь получая лёгкий толчок в бедро, после чего Офелия тяжело вздыхает и оборачивает свои руки вокруг него, втягивая в приветственные объятия.       — Немного не дошел. На целый этаж, — встревает танцор, в голосе которого Нил теперь точно слышит насмешку.       Нилу не нужно смотреть на парня, чтобы убедиться в том, что тот над ним смеётся. Ему и не стоит этого делать, потому что велика вероятность вновь затеряться в его глазах, но он всё же бросает на танцора быстрый взгляд, с облегчением замечая, что всё внимание блондина направлено на племянницу. Нил даёт себе мгновение, чтобы пробежаться по профилю мужчины, отмечая парочку красивых родинок на его щеке и небольшую горбинку на носу. Это не должно было заставлять его внутренности сделать кульбит, но тем не менее Нилу требуется несколько секунд, чтобы поймать хотя бы сердце, что вдруг подскакивает к голове и начинает стучать где-то там. Из-за этого Нил почти уверен, что в его черепе сейчас пусто и мозг куда-то свинтил, потому-то он и ведёт себя как умалишённый.       — Здравствуйте, мистер Миньярд, — переключается Офелия, отпуская Нила, чтобы пожать руку танцору, который слегка наклоняется к ней. — Значит, вы его привели? Спасибо, а то я точно осталась бы тут навсегда, пока папа не подал заявление о пропаже.       — Эй, — встревает Нил и недовольно косится на девочку, слегка подпихивая её коленом в спину. Ещё не хватало, чтобы племянница выставляла его ещё большим идиотом. Он и сам отлично справляется. — В следующий раз я приду вовремя и подсмотрю.       Нил почти закатывает глаза, собираясь вновь подпихнуть племянницу, но осекается и забывает о том, что хотел сделать, потому что мужчина вдруг поднимает на него взгляд из-под ресниц и издаёт тихий смешок. Нил точно различает в его выражении лица издевку, точно читает в его глазах «он и так подсматривал», но, благо, этот Миньярд ничего не говорит и просто выпрямляется, пока Офелия начинает воодушевленно тараторить:       — Вы сюда к Дэн пришли? Она как раз хотела вас найти, чтобы обсудить наряды. Мы сегодня придумали такую крутотень, вам точно понравится! И я даже знаю, где такое достать. Попрошу маму сделать на наши группы, если вам понравится.       Нил не понимает ни слова, что говорит Офелия. Но, кажется, танцор прекрасно улавливает смысл, потому что кивает на всё, что вылетает изо рта девочки, иногда хмурясь, и даже тихо комментирует что-то, во что Нил не пытается вслушиваться. Не пытается, потому что ни черта всё равно в этих танцах не понимает, и потому что замечает, как из-под черной ткани безрукавки, прямо над воротником, кажется, выглядывает татуировка. Нил закусывает губу и сильно хмурится, чтобы совладать с обжигающим его руки желанием потянуться к одежде парня и оттянуть её, чтобы рассмотреть всё, что под ней скрывается. Если там и впрямь татуировка, то Нил точно вступил на дорожку греха, и пути назад уже не будет.       Звон в ушах прекращается, когда танцор разворачивается к нему и дразнящая часть черного рисунка прячется обратно под его безрукавку. Нила точно ловят с поличным, что понятно по тому, как Миньярд немного склоняет голову в сторону, словно пытаясь заглянуть в глаза Нила, которые всё также направлены к его ключицам. Нил несколько раз моргает и отшатывается, после чего быстро отводит взгляд в сторону, словно ничего не происходило, будто бы только что он не залипал на ком-то так жутко. Происходи с ним такое, если бы кто-то глазел на него также, как он сейчас, то Нил давно бы вогнал пальцы в глаза этого наглеца. Возможно, танцору стоит это сделать поскорее, чтобы Нил пришел в чувства.       — Найдёте дорогу до выхода? — интересуется танцор, звуча чересчур спокойно, что чуточку раздражает Нила, ведь пока тот ни на грамм не колышется, в его собственной груди творится такой шторм, что ещё немного, и Нила стошнит.       Нил закатывает глаза, не сдерживаясь, на что в ответ получает тихий звук, что так похож на усмешку. Но, зыркая на танцора, он натыкается на абсолютно ровное выражение лица, лишь сверкающие хитростью глаза выдают того с потрохами. Тот смеётся и получает удовольствие от этого. И это точно должно отвадить Нила, он должен посчитать, что блондин мудак, смеющийся над чужим горем, но отчего-то его живот стягивает от интереса к этому парню.       — Найдёмся, я ведь с ним, — вместо Нила отвечает Офелия, хватая его за край футболки и тянет к выходу. — До свидания, мистер Миньярд! До послезавтра!       Танцор поднимает руку и машет им вслед, пока Нил с трудом заставляет себя оторваться от мужчины, напоследок посылая ему легкую улыбку и кивая. Чертовски сложно оказывается сдерживать себя, чтобы не обернуться снова. Нил готов поклясться, что чувствует, как чужой взгляд буравит его спину, отчего по коже расползаются горячие мурашки. Офелия продолжает тянуть его за собой, что, если честно, очень помогает ему, ведь отпусти она его, и Нил точно потерял бы контроль над своими ногами и свалился бы. И если танцор и впрямь смотрит на него прямо сейчас, то такая ситуация добавила бы в копилку Нила ещё один позор. Ему и без того достаточно.       — Эндрю, ты уже тут! — раздается радостный женский голос за его спиной.       И Нил правда чисто из любопытства, кому именно он принадлежит, всё же оборачивается. И, вероятно, это и впрямь наказание за его идиотизм, потому что он успевает заметить, что Миньярд смотрит прямо на него, а тот точно видит, как Нил из-за этого спотыкается об собственную ногу. Сильно закусывая краешек губы, Нил быстро отворачивается, совершенно забывая рассмотреть подошедшую к танцору девушку, которая тут же втягивает его в какой-то разговор.       Офелия отпускает его только у стойки, где сидит всё та же приветливая девушка, что мягким голосом интересуется у племянницы, как прошло её занятие. Та, не забывая переобуваться, начинает рассказывать ей всё в подробностях, пока Нил слышит девичий голос откуда-то за километры, чересчур глухо и тихо. А поток из панических мыслей, что привлекательный мужчина точно посчитал Нила посмешищем, что даже не старался скрыть, что хихикает с него, заглушает даже быстро бьющееся сердце где-то в районе его висков.       Нил обречённо выдыхает, присаживаясь на лавочку, и закрывает лицо руками, когда осознание всей ситуации доходит до него в полной мере. Он стоял и глазел на чертовски красивого танцора, с привлекательным телом, с бесподобными глазами, с чертовой тату на груди, и точно выглядел жутко. Потом он тысячу раз повёл себя как придурок, неловко смеялся и, наверное, выглядел жалко в его глазах. И вроде бы ничего такого, Нил всего лишь заблудился, всего лишь дёрнул закрытую дверь, всего-то лепетал о том, что ничего не знает о ребёнке, за которым пришёл, а потом всего лишь спалился, что чертов извращенец, который пускает слюни на тату. Всего-то, но он точно слышал, как танцор несколько раз посмеивался над ним.       А ещё его одежда. Нил на скорую руку натянул первое чистое, что он нашел: домашняя выцветшая растянутая футболка, в которой он тонет так сильно, что та вполне может сойти за платье. В ней точно есть одна дырка где-то сбоку, а про штаны и вовсе стоит промолчать. Он стащил их у отца, потому неудивительно, что ему пришлось миллион раз подвернуть штанины, чтобы те не были ему слишком длинными.       Точно ничего привлекательного. Как и в идиотах в целом.       — Ну ты закончил? — голос племянницы, звучащий почти осуждающе, только напоминает Нилу, что он, возможно, сегодня самостоятельно лишил себя всего. Ну, не то чтобы он надеялся, что встретит тут кого-то настолько привлекательного, а потом, возможно, тот положит на него глаз тоже, и Нил наконец влюбится, но всё равно не очень приятно. Потому что танцор Миньярд точно один из самых красивых людей, с кем Нилу доводилось сталкиваться. — Мы можем идти или ты останешься здесь и будешь дальше хныкать? Что случилось-то?       — Я выгляжу как идиот? — спрашивает Нил, закрывая лицо руками, чувствуя, как его щёки всё ещё слегка пылают.       — Как полный идиот, — весело отвечает Офелия и хлопает его по плечу. — Но это нормально. Ты всегда такой.       Нил посмеивается и поднимает глаза на девочку, что с легким прищуром смотрит на него, явно издеваясь. Та всегда над ним издевается, потому что, вероятно, она самый лучший друг для Нила с самого её рождения. Потому её насмешка успокаивает его, но Офелия всё равно заслуживает легкий толчок в живот и громкое фырканье:       — Как тебя вообще воспитывают родители, что ты такие вещи говоришь своему любимому дяде?       — Мама учит меня быть честной, — девочка хихикает, уворачиваясь от очередного толчка Нила, который всё-таки поднимается и хватает сумку с формой племянницы. — А я всего лишь сказала правду.       — Поехали уже, — усмехается Нил, медленно отпуская всю ситуацию, отчего дышать становится чуточку легче. — Заедем по пути за мороженым?       — Фу, нет, — цокает Офелия и выбегает на улицу первая, придерживая перед Нилом дверь. — У меня важное выступление почти через месяц. Мне ни в коем случае сейчас нельзя поправляться. А мороженое — враг для фигуры.       Нил тяжело вздыхает и наиграно надувает губы. Ему точно не помешало бы сейчас сожрать ведро мороженого, чтобы заглушить разочарование из-за упущенного потенциального шанса. Возможно ведь, что будь он не идиотом, не одетым в эти тряпки, и танцор даже не стал бы спрашивать его и просто дал бы свой номер телефона. Но всё случилось как случилось, и Нил теперь выглядит как нелепая потеряшка в его глазах, а этот сексуальный мужчина кому-нибудь достанется. Или уже достался, мысль кисло проносится в голове Нила, пока он судорожно старается вспомнить, видел ли он кольцо на его пальце, а после его разочарование погоняет второй мешающий фактор — не все в этом мире геи. Нил даже не подумал о том, что вообще-то у него не было ни единого шанса элементарно по той причине, что Миньярду просто-напросто нравятся женщины.       Он дожидается, когда Офелия уместится на заднем сидении, после чего захлопывает за ней дверь своей старой машины, отданной ему папой — Дэвидом Ваймаком — на восемнадцатилетие, и садится за руль. Нил почти переключается с мыслей о сегодняшнем дне на музыку, что тихо играет из магнитолы, как Офелия вдруг прерывает молчание:       — Итак, ты зашел в кабинет мистера Миньярда, когда искал меня, да?       Нил морщится и тяжело вздыхает, после чего кивает и косится на девочку через зеркало заднего вида, спрашивая:       — Он тоже учитель танцев, да?       — Пять долларов, и я расскажу тебе всё, что о нём знаю, — хитро предлагает Офелия, даже не пытаясь скрыть хищную улыбку, что легко возникает на её губах.       Нил усмехается и почти виляет на дороге, на мгновение теряя контроль над руками. После чего снова посмеивается и наигранно издаёт недовольный звук, цокая и неловко прокашливаясь:       — Зачем мне это?       — Пять долларов, и я расскажу тебе, что видела, когда только вышла из кабинета и застала вас стоящих посреди коридора, — продолжает она, выставляя руку вперед, делая вид, что рассматривает свой маникюр. Ну в точности Эллисон — её мама, которая однажды стала почти сестрой для Нила, когда Кевин только-только назвался её парнем. Лучшая из женщин, но с ней тяжело справляться. Точно так же, как и с её дочерью.       Нил напряжённо молчит, взвешивая предложение со всей серьёзностью. Звучит всё это крайне заманчиво, но, честно, абсолютно не хочется услышать что-то, что окончательно разобьёт его хлипкую веру в то, что есть хотя бы малейший шанс, что танцор мог бы заинтересоваться им так же, как и он им. Закусывая губу, Нил снова бросает взгляд на девочку, замечая в зеркале её довольную улыбку и хитрый взгляд. Та точно знает, что ему нужна информация. Потому Нил сдаётся и, закатывая глаза, тянется к кошельку, чтобы быстро достать оттуда купюру, пока они стоят на светофоре.       Офелия ловко перехватывает деньги и, убирая их в свою сумку, распускает пучок, позволяя светлым локонам упасть на плечи. После чего хищно усмехается и начинает выкладывать:       — Его зовут Эндрю Миньярд, он ведёт две группы старше нас. Одну совсем-совсем взрослую, но как-то замещал нашу Дэн. Учитель он хороший, но требовательный. И мне его стиль не очень нравится, зато остальные в восторге. Не женат, никогда не был, — Офелия растягивается в ещё более широкой улыбке, возможно, замечая, что именно на этом моменте лицо Нила заинтересованно вытягивается. — Дружит с нашей Дэн и с преподавателем совсем малышей — мистером Николасом Хэммиком. Возможно, что ему всё-таки нравятся парни, потому что он ни разу не говорил про свои отношения. Ну а может, потому что он серьезный дядя, для которого работа и личное ограждены.       Офелия умолкает, и Нил бросает на нее взгляд, вопросительно выгибая бровь:       — Это всё?       — За полной информацией тебе нужно обратиться к Барбаре, — пожимает плечами девочка и отводит глаза к окну, словно теряя всякий интерес к беседе. — Она узнавала про него всё, что могла. Наверное, у неё больше сведений. Если хочешь, то я могу её поспрашивать, но это будет еще три доллара сверху. Всё-таки я привлекаю посторонних людей к этому.       Нил фыркает и возмущенно выдыхает, резко сворачивая на нужную улицу, на что Офелия недовольно шипит и смотрит на него. Что же, он зря повелся на предложение этой хитрой маленькой негодницы, потому что он не раз попадал в лапы ее аферы. Что она могла знать? И почему Нил вообще тратит на это время и деньги?       — А Барбара откуда знает? — вместо недовольства выдает Нил, чуть накуксившись, потому что, в целом, он мог узнать об этом сам, не тратя денег.       — Она в него влюблена с первых занятий, он ведёт у её группы, — просто отвечает Офелия, а когда Нил непонимающе смотрит на неё, та цокает и закатывает глаза, будто он не понимает элементарных вещей. — Это сила девочек, Нил. Тебе не понять. Но, поверь, у нее точно есть вся нужная тебе информация. И, судя по тому, что она как-то пришла чуть ли не в слезах, предполагаю, что всё же ему нравятся парни.       — Или ему не нравятся маленькие девочки, — морщится Нил, искренне надеясь, что это так. — Что вполне вероятно, поэтому она получила отказ.       — И это, конечно, тоже, — пожимает плечами Офелия и вновь прищуривается на Нила, заставляя его тихонько усмехнуться. — Но она собиралась сначала дождаться, когда перейдет в старшую группу, чтобы признаться ему. Ну так что, будешь брать информацию? Я пишу Барбаре и прошу полный файл всего, что она нашла?       — Вы жуткие, — цокает Нил, начиная припарковываться у дома брата, пока Офелия быстро отстёгивает ремень безопасности и хватает свою сумку. — Лучше передай ей, чтобы перестала сталкерить взрослого мужчину. А что нужно, я сам найду. Так, — он осекается, закусывая губу, после чего зыркает на племянницу через зеркало. — Ты сказала, что расскажешь, что видела, когда вышла из кабинета. Что?       — Вы стояли, как два истукана, — усмехается она, открывая дверцу и вывешивая ноги наружу. — Глазели друг на друга, будто никого вокруг нет. Я стояла в дверях целую минуту, думала, что ты меня заметишь. Но вы были слишком увлечены друг другом. А ещё он редко когда с кем-то говорит, кроме Дэн и мистера Хэммика. Так что это ещё одна причина, почему я думаю, что ему нравятся парни. Ну уж точно он не был сражен твоей красотой, потому что выглядишь ты сегодня…       Она умолкает, кривит губы и окидывает его многозначительным взглядом, от которого Нилу становится неловко и вполне понятно, что она имеет в виду. И всё-таки он предупреждающе шипит на неё, на что Офелия вдруг хихикает и вылезает из машины, направляясь к дому.       Нил косится на свою старую футболку и мысленно соглашается со взглядом племянницы. Он точно выглядит так, словно дрался за эту одежду с кем-то из бездомных наверху улицы. Может, причина заинтересованного взгляда танцора как раз в том, что он рассматривал его убогий вид и пытался понять, не нужна ли ему какая-то помощь.       И тем не менее он отдал пять долларов за бесполезную информацию. А ещё узнал, что какая-то двенадцати-тринадцатилетняя девочка сталкерит своего учителя, будучи чуть ли не соперницей для Нила за сердце Эндрю Миньярда. Жуть.

***

      Уговорить Кевина, чтобы Нил снова смог съездить за племянницей, оказывается несложно. Куда сложнее становится заставить Офелию замолчать. Та с удовольствием разболтает, что Нил положил глаз на учителя танцев, а тому это совершенно не нужно. Нет необходимости, чтобы Кевин знал, что Нил вдруг решил проводить ещё больше времени с племянницей не потому, что он хороший дядя, а потому что, будучи здоровым двадцатилетним юношей, у него взыграл интерес к красивому молодому мужчине, которого можно встретить, только если снова скататься к Офелии в студию.       Целый вчерашний день Нил пытался убедить себя, что не думает о том, что видел: этот соблазнительный, чудесный танец, исполненный таким превосходным телом. Что вовсе не думал всю ночь о том, что мог бы поступить иначе, мог бы повести себя чуть менее неловко, и тогда, возможно, Эндрю посмотрел бы на него без насмешки в глазах.       Но все попытки провалились в пропасть под названием «симпатия», когда Нил проснулся с колотящимся сердцем ото сна, где Эндрю приглашает его на свидание.       Потому, когда он вечером заявился домой к сводному брату и поставил перед фактом, что снова заберёт Офелию с занятий, было сложно заставить её замолчать. Кевину было только в радость, что после работы ему не придётся делать круг, но вот Эллисон начала кидать многозначительные вопросительные взгляды то на него, то на дочь, и, кажется, поняла бы всё, если бы Нил дал ей чуточку больше времени. Так что во избежание ареста за симпатию к первому встреченному сексуальному танцору Нилу пришлось заплатить Офелии еще три доллара, пока та причитала, что она ещё сделала скидку, потому что он её дядя. Ведь, видите ли, её молчание стоит дорого.       И вот потому-то он сейчас здесь — в студии танцев, мельтешит по первому этажу, потому что приехал слишком рано. До окончания занятий племянницы ещё около часа, а он уже тут как тут, потому что всё никак не мог сидеть дома. Он слишком быстро оделся, выбирая лучшую из своей одежды: чёрная недырявая футболка, сидящая на нём не так, словно он стащил её у великана; спортивные чёрные штаны с манжетами на лодыжках, в которых, по мнению Эллисон, его ноги и бёдра смотрятся выгоднее всего. Пусть он и долго выбирал из своей небольшой кучи одежды подходящий наряд, Нил всё равно старался выглядеть так, словно не заморачивался. Словно надел первое, что попалось под руку, иначе это было бы подозрительно.       Он помыл и уложил волосы и даже стащил у Эллисон консилер, чтобы замазать под глазами синяки. Так что в целом своим видом Нил доволен, только вот волнение никуда не девается. Даже когда он почти убеждает себя, что едет за Офелией не для того, чтобы пересечься с Эндрю снова, а чтобы провести время с племяшкой, так как очень сильно любит её.       — Может, вам чем-то всё-таки помочь? — снова любезно интересуется всё та же милая девушка за стойкой, которую ему всё же стоило послушать в первый день, чтобы не потеряться и не иметь теперь кучу проблем из-за собственного интереса.       Нил посылает ей добродушную улыбку и тормозит, переставая расхаживать туда-сюда, что, вероятно, её жутко нервирует. Он засовывает руки в карманы штанов и покачивает головой, спокойно объясняя:       — Я приехал за племянницей слишком рано, вот и… коротаю время. Еще часик, и я отсюда уйду.       Он мог бы направиться к кабинету Эндрю, благо из-за своей глупости прекрасно знает его расположение. Но, честно, не находит в себе смелости и оправданий, которые мог бы вывалить ему, если Эндрю вдруг заметит его снова. Девушка посылает ему улыбку, но Нил видит в её глазах раздражение, что подтверждается быстро брошенной фразой:       — Тогда присаживайтесь и ждите.       Нил вздыхает и опускается на скамейку, прижимаясь затылком к стене и упираясь руками в сидение. Он начинает нервно постукивать ногой по полу, борясь с желанием направиться к знакомому кабинету и с неуверенностью, что это хорошая идея. Он ведь действительно может просто тихонько пойти к Эндрю, сказать, что снова потерялся. Всё равно терять-то уже нечего, ведь танцор и без того считает его придурком. Но Нил не ручается за свой рот. Кажется, мозг и он сейчас в контрах, потому-то они борются, кто выставит хозяина большим идиотом.       Нил подскакивает, подходя к стойке, на что девушка вновь растягивается в фирменной улыбке и заученно интересуется:       — Я могу чем-то вам помочь?       Нил прикусывает губу и чуть облокачивается об стойку, стараясь занять самую непринужденную позу из всех возможных. Нога чуть скользит по полу, отчего он почти ложится перед девушкой, потому быстро выпрямляется и оставляет затею с позой. Девушка со светлым каре, в котором прячутся разноцветные пряди на концах, выжидающе смотрит на него, не переставая вежливо улыбаться, пока Нил пытается сформулировать вопрос, что заставил его аж подскочить со скамейки. Он косится на бейджик на груди девушки, замечая имя «Рене», после чего неловко улыбается и спрашивает:       — У вас тут могут заниматься только дети? Какой возраст у старшей группы?       — Да, это детский центр, — спокойно отвечает Рене, заправляя за ухо прядь волос, после чего достает какую-то бумагу и читает оттуда. — Мы принимаем детей от пяти до семнадцати лет. В старшей группе у нас занимаются подростки до семнадцати лет включительно, сэр.       Нил закусывает губу и кивает, начиная тихонько барабанить пальцами по стойке, что, очевидно, тоже нервирует девушку, судя по тому, как она косится на его руки. Не то чтобы он хотел танцевать, уж точно в этом он абсолютный профан, но мысль, что, быть может, он мог бы набиться в ученики Эндрю и ходить в промежутках между учебой и работой на танцы к нему, кажется чересчур заманчивой. Благо сейчас лето и разрываться придётся только между отдыхом и работой.       — Мистер Миньярд ведёт эту группу, так? — Нил надеется, что его улыбка выглядит непринуждённой, потому что голос, дрогнув на конце, его предательски подводит.       Рене вдруг замирает, после чего её глазки на пару мгновений сощуриваются, а после с губ срывается лёгкий смешок. Нил хмурится, но всё равно старается вести себя так, словно его не заинтересовала неоднозначная реакция администратора. Уж тем более, когда девушка косится за его плечо и расплывается в улыбке, отвечая:       — Верно, мистер Миньярд ведёт старшую группу. Но, может быть, он мог бы сделать для вас исключение и взять в следующем составе. Но это нужно разговаривать непосредственно с преподавателем. Да, мистер Миньярд?       Девушка вновь издаёт смешок, пока по спине Нила начинают медленно ползти мурашки. Он слышит позади себя тихое хмыканье и только потом замечает, как рядом возникает кто-то. Нил прикрывает глаза, впиваясь пальцами в стойку, и мысленно ругается, пока тихий выдох застревает в горле. Отсчитывая пять секунд, Нил непринуждённо расплывается в улыбке и поворачивает голову к Эндрю, что, облокотившись об стойку локтем, подпирает лицо рукой и смотрит прямо на него.       — Ой, здравствуйте, — посмеивается Нил, мысленно хныча от того, что прекрасно слышит, как неловко он звучит.       Эндрю, кажется, даже не думает отводить от него взгляд, словно пытая Нила. Словно прямо сейчас ждёт, что он опозорится ещё сильнее, что ляпнет что-то, и ему просто необходимо запечатлеть это от начала до конца. Начиная тихонько постукивать пальцами по своей щеке, Миньярд медленно опускает взгляд к одежде Нила, очевидно, рассматривая его. Как же хорошо, что сегодня Нил потратил уйму времени на сборы. Но как же плохо, что Эндрю точно рассматривает его, пока Нил не может даже сдвинуться с места, лишь издавая неловкий смешок.       — Сколько тебе лет? — вместо приветствия спрашивает Эндрю и бросает взгляд в сторону Рене, что вновь тихо усмехается, заставляя Нила скривить губы.       — Двадцать два, — быстро отвечает он, не до конца понимая к чему этот вопрос, но, вероятно, это хороший знак. — А вам?       Девушка прочищает горло, но Нил всё равно улавливает её начинающееся хихиканье. Он видит, как глаза Эндрю чуточку сощуриваются, после чего тот оборачивается к Рене и спрашивает:       — Когда следующий набор в старшую группу?       — Через полтора месяца, мистер Миньярд, — мгновенно отвечает Рене и косится на Нила, который суёт руки в карманы своих штанов поглубже, лишь бы унять в них дрожь. — Дать молодому человеку информацию по поводу набора?       — В качестве исключения, — выдыхая, произносит Эндрю и тянется через стойку за чем-то, после чего кладёт перед Нилом ручку и бумажку. — Напиши свой номер. С тобой свяжутся за неделю до начала набора.       Глаза Эндрю вновь начинают сканировать его тело, что совершенно не помогает Нилу двигаться. Он понимает, что его руки, ноги, да даже шея одеревенели настолько, что каждое его действие почти сопровождается скрежетом. Кое-как подхватывая ручку непослушными пальцами, Нил пару мгновений глупо пялится на желтый стикер, пытаясь вспомнить собственный номер телефона. Он прекрасно чувствует, что Эндрю продолжает рассматривать его, потому что кожа покрывается горячими мурашками, и жар вновь поднимается к лицу.       — Ты хоть немного умеешь танцевать? — хмыкает танцор и чуть склоняется к его рукам, отчего Нил тут же оживает и быстро-быстро калякает цифры на бумаге.       — Нет, — признается он и отодвигает стикер вместе с ручкой, поднимая взгляд на будущего учителя, уже привычно натыкаясь на его внимательные глаза, что неотрывно следят за ним. — Но я спортсмен. Волейбол со школы. В университете занимаюсь легкой атлетикой.       — Видно, — сухо отвечает Эндрю, словно невзначай, возможно, совершенно не понимая, как горячо отзываются его слова внизу живота Нила. — Узнай хотя бы про стили до набора.       Нил кивает и косится на девушку, что продолжает смотреть на них с яркой улыбкой на губах, от которой, если честно, становится чуточку жутко и неловко. Прочищая горло, Нил собирается дописать на бумажке своё имя, но обнаруживает, что той уже нет на стойке. Несколько раз моргая, он словно надеется, что она вот-вот появится, но, конечно, этого не происходит.       — Двадцать семь, — вдруг произносит танцор, отталкиваясь от стойки, и обходит Нила. — Дай ему всю информацию: что купить, что готовить и прочее.       Девушка кидает быстрое «хорошо», звуча при этом слишком довольно. У Нила точно появились бы вопросы к этому, если бы он не сосредоточился на удаляющейся прочь спине Эндрю с так соблазнительно перекатывающимися мышцами.       «Двадцать семь», — эхом проносится в голове Нила, заставляя его слегка усмехнуться.       Нил и не замечает, что так и смотрит в ту сторону, куда ушёл Эндрю, прячась в каком-то из кабинетов, пока рядом не слышится тихое поперхивание и любезный голос Рене:       — Запишите куда-нибудь, что стоит приобрести к занятиям и к скольки приходить в день набора?       Закусывая губу, Нил кивает, надеясь, что та не заметит, что он всеми силами старается подавить рвущуюся наружу глупую улыбку. Рене начинает перечислять ему всё, что нужно, сообщает, как обычно проходят занятия, и всё-всё, что Нил должен слушать, но не делает этого. Он старательно делает вид, что улавливает каждое её слово, даже иногда кивает, но все его мысли заняты тем, что он будет на занятиях у Эндрю, что он снова посмотрит, как тот танцует. И плевать, что танцевать и он — два совершенно неподходящих друг другу слова, неважно, что, вероятно, через полтора месяца он окончательно опозорится перед ним. Главное, что он снова посмотрит, как Эндрю танцует.       Когда через час Офелия садится в машину, она выглядит чересчур довольной. Нил почти понимает её, потому что чувствует себя точно так же, но всё же интересуется, стараясь не улыбаться слишком сильно:       — Случилось что-то хорошее? Ты сегодня в отличном настроении.       — Мой бизнес идет в гору, так что есть причины радоваться, — она пожимает плечами и достает пятидолларовую купюру, пару раз махая ей в воздухе. — Поехали в магазин, купим чего-нибудь вкусненького. Я угощаю.       — Что за бизнес? — усмехается Нил, наивно предполагая, что это те же самые деньги, которые он дал на днях племяннице.       — Информационный. Я хранитель информации, и тот, кто готов платить за неё, тот получает самую качественную, — её улыбка, которую Нил замечает в зеркале заднего вида, не сулит ничего хорошего, потому он чуточку хмурится.       — Кого ты снова развела на деньги?       — Мистера Миньярда, — гордо сообщает она, заставляя Нила вздрогнуть из-за услышанной фамилии.       Закусывая губу, он старается сделать вид, что не замечает хищный взгляд племянницы, которая точно знает, что Нилу это интересно. Какого черта и почему Миньярд платит Офелии за какую-то информацию. Его жутко подначивает спросить, но пора разрывать этот порочный круг аферизма. Но всё же она точно знает толк в своём деле, потому что вдруг невзначай бросает, незаинтересованно глядя в сторону:       — Пять долларов, и я расскажу тебе, что сказала мистеру Миньярду про тебя.       Нил вдавливает педаль тормоза, вероятно, слишком резко, но иначе не успел бы затормозить на светофоре. Он слышит, как слова Офелии эхом звучат над ним, лишь стук его сердца заставляет их глохнуть. Нил сжимает руль, улавливая тихий скрип кожи, пока в голове проносится вихрь из мыслей: Миньярд о чем-то спрашивал его племянницу, и та что-то ответила. Миньярд интересовался им, и он запишется на танцы с ним. Офелия точно знает, как подать информацию. Эллисон отлично постаралась и научила её делать деньги.       Нил кривит губы и смотрит в свой кошелёк, тоскливо замечая, что тот редеет, и причина в том, что он придурок, который мог бы просто прямо заявить понравившемуся парню, что хочет познакомиться поближе. Доставая купюру, он быстро передает её Офелии, на что та быстро кидает «с вами приятно иметь дело» и начинает рассказывать:       — Он подошел ко мне перед занятиями и спросил, кем я тебе прихожусь. Я сразу назвала твоё имя и сказала, что ты мой самый лучший и любимый дядя. Я начала говорить ему, что ты одинокий и поэтому всё своё время проводишь либо на работе, либо со мной сейчас, потому что твои занятия в университете в этом году уже закончились, — она пожимает плечами, пока Нил заставляет себя слушать, ведь эта информация ему крайне важна, но выходит тяжко, потому что сердце стучит слишком громко. — Он уточнил, в каком смысле одинокий, ну я и сказала ему, что ты неудачник в любви и вообще тяжело тебе с твоими предпочтениями найти себе партнёра. Ловко я ему намекнула, что тебе нравятся парни, а?       Нил выдыхает, пока слова девочки гудят в голове, отдаваясь болью в висках из-за того, что оказывается слишком трудно уложить то, что Эндрю Миньярд, привлекательный учитель танцев, точно не просто так интересовался им и вообще делал это, а теперь ещё и заполучил его номер телефона. Нил надеется, что тот напишет. Он готов начать молиться, чтобы Эндрю это сделал. Иначе Нил решит, что тот расспрашивал Офелию про него, потому что пытался выяснить, не в опасности ли она, раз за ней приходит такой странный тип, как он.       — И он спросил, придёшь ли ты сюда снова, — аккуратно говорит девочка, понижая голос. — Я сказала, что придёшь. И он, кажется, обрадовался.       Нил косится на неё через зеркало, замечая, как та больше не выглядит, словно в её голове находятся все заговоры мира. На губах Офелии возникает мягкая, аккуратная улыбка, отчего Нил не может не улыбнуться в ответ.       — Он взял мой номер, — признается он, наблюдая, как девочка сжимает руку в кулак и делает резкое движение на себя, шипя тихое «да».       Всю оставшуюся дорогу они обсуждают танцы, сегодняшнее занятие Офелии, пока Нил всё не может сдержать улыбки. Внутри смешивается удовлетворение от того, что Эндрю действительно заинтересовался им, и лёгкое волнение. Нил теперь крайне не хочет разочароваться или выставить себя придурком ещё больше. Он надеется, что Эндрю напишет как можно скорее. Что напишет вообще, что номер он взял не только для того, чтобы записать его в свою группу.       Но Эндрю не пишет вечером. Не пишет и на следующий день. Зато делает это следующим вечером, выбирая самый неподходящий момент:       /Тебе точно нужны эти занятия танцами? — Миньярд./       Нил застывает, когда видит подпись, чувствуя, как в голове происходит лёгкий щелчок, после которого гостиная Кевина и Эллисон начинает медленно кружиться. Голос Офелии глохнет, а смех из телевизора звучит где-то не здесь, отдаленно, возможно, в соседнем штате. Нил несколько раз пробегается глазами по фамилии, словно есть вероятность, что ему показалось. Он видит, что Эндрю что-то снова печатает, но быстро перестаёт. Нил выжидает еще минуту, так и не получая новое сообщение, после чего сам быстро пишет:       /нужны. я же не просто так спрашивал про них. вы не хотите брать меня? /       /Так значит, ты ТАК смотрел на меня, потому что тебя очень интересуют танцы? /       Нил издаёт тихий непроизвольный писк, быстро пряча его в своё плечо. Он делает вид, что тянется, чтобы скрыть исходящие от него звуки. Но он всё равно натыкается на прищуренный взгляд Эллисон, которая, вероятно, замечает, как краснеют щёки Нила. Он тихонько сглатывает и неловко улыбается ей, вновь опуская взгляд на экран. Открытое сообщение снова заставляет Нила издать писк, после которого Эллисон не сдерживается и, выключая звук на телевизоре, резко спрашивает:       — Что это у нас тут? Нил с кем-то переписывается и хихикает? Ну-ка колись.       Нил быстро блокирует телефон и невинно улыбается, пряча его в карман. Он знает, что Эллисон не составит труда выхватить его, чтобы посмотреть. Но Нил всё ещё надеется сохранить свой интерес в тайне. Взгляд Кевина, которым он одаривает его, заставляет Нила скривиться: тот смотрит так, словно тот только что признался в преступлении.       — Ничего такого. Ни с кем не переписываюсь, — пожимает плечами Нил и смотрит на экран телевизора. — Включи звук, я же смотрю.       — Ты уже пару дней ведёшь себя странно, Нил, — с нажимом произносит Эллисон, бросая быстрый взгляд на дочь. — Офелия?       Нил предупреждающе косится на племянницу, щуря глаза, но та, очевидно, бессильна перед строгим тоном матери, потому Офелия, не думая, выдаёт:       — Ему понравился учитель танцев из моей студии.       Нил фыркает, чувствуя себя преданным, и хватает подушку от дивана, чтобы кинуть её в племянницу. Та весело смеётся, ловя её, и кидает ему виноватую улыбку, от которой Нил не может больше злиться. Он закусывает губу и смотрит на Эллисон, что теперь жаждет подробностей, что понятно по её хищным глазам. Кевин же очевидно задумывается и аккуратно предполагает:       — Хэммик?       — Э, нет, — шикает Нил и неловко почесывает нос, вспоминая красивую горбинку Эндрю.       Он расплывается в непроизвольной улыбке и понимает, что окончательно пропал. Нет ни единого шанса, что Нил не испытывает огромный интерес, симпатию к Эндрю. И дело, наверное, и в танцах, и в его теле, и в горбинке на носу, и в хриплом голосе. Даже запах сигарет на его пальцах не отталкивает Нила. Он ненавидит, когда от других разит сигаретами, хотя от запаха самого дыма у него текут слюнки. Но вот когда аромат впитывается в руки — Нилу это не нравится. Эндрю же, кажется, это чертовски идёт.       Черт возьми, ему потребовалось две встречи и переданная ручка, чтобы Нил смог понять, что руки Эндрю пахнут сигаретами. Он в чертовой жопе и, очевидно, выбираться оттуда будет крайне тяжело.       — Это мистер Миньярд, — выпаливает Офелия, вероятно, слишком перевозбуждённая.       Нил видит, как та облегчённо выдыхает, потому что той точно было тяжело держать этот секрет в себе. А теперь она избавилась от него, и Нил должен потребовать обратно свои три доллара, которые заплатил ей за молчание. Предательница.       — Это который невысокий и угрюмый? — спрашивает Кевин, обращаясь к жене, которая тут же кивает и растягивается в ухмылке. — Ну и вкусы. Он абсолютно невежливый, надменный и грубит всё время.       — Только тебе, милый, — усмехается Эллисон и подсаживается к Нилу, слегка перегибаясь к его лицу, чтобы, вероятно, не упустить ни единой подробности. — Мистер Миньярд, значит… Он как-то нагрубил Кевину, когда тот влетел в его кабинет без стука. И теперь Кевин его шарахается, — объясняет девушка, пока Нил прикусывает язык, чтобы не сболтнуть, что он тоже, по сути, влетел в его кабинет без спроса. И Эндрю не только не нагрубил ему, он ещё и проводил его куда нужно. — Ну и? Вы переписываетесь и..?       — И всё, — цокает Нил, пряча телефон поглубже в карман, чтобы Эллисон не смогла его выхватить. — Мы только начали переписываться. Вот прямо сейчас. Рассказывать нечего, кроме того, что ваша дочь вымогательница и теперь должна мне деньги из-за того, что проболталась.       — Прости! — пищит Офелия, прыгая на его ноги и тут же обвивая за шею руками. — Прости! Просто ты же знаешь, какой у мамы взгляд. Ей невозможно врать!       — Всё верно. Маме врать нельзя, милая, — довольно шипит Эллисон, скашивая глаза на штаны Нила, когда раздаётся вибрация из-за очередного сообщения.       Нил аккуратно снимает Офелию со своих колен и, щурясь на неё, бросает быстрое «я подумаю» и как можно скорее ретируется из гостиной под довольное бормотание Эллисон и недоуменное «почему именно он?» от Кевина.       Он прячется в ванной и только тогда достаёт телефон, чтобы заметить висящее сообщение от Эндрю:       /Если тебя так интересуют танцы, то в следующий раз не подглядывай, а просто приходи и посмотри./       Нил тихо усмехается, закусывая губу, чтобы сдержать рвущийся смешок. Он присаживается на крышку унитаза и быстро печатает слегка подрагивающими пальцами, пока довольство подкатывает к горлу, растекаясь приятным трепетом:       /возможно, мне немного плевать на танцы./       /Я это понял. И? /       /и ты мог бы просто попросить мой номер, а не искать предлог это сделать. и все-таки от одного пробного занятия я не отказался бы. вдруг у меня талант? /       Нил включает воду в раковине, засовывая под струи руку, чтобы быстро умыть горящее лицо. Он прикладывает прохладную ладонь к своей щеке, приводя себя слегка в чувства. Эндрю сразу же читает сообщение и также быстро присылает ему ответ:       /Это ты придумываешь предлоги./       Нил не сдерживает смешка, чувствуя, как улыбка настолько сильно расползается на губах, что почти мгновенно его скулы начинает сводить. Его щёки всё также горят, а тепло приятно растекается в груди, заставляя сердце стучать быстрее. Признаться, Нил не помнит, когда он так глупо себя чувствовал от того, что с ним заигрывают. Когда он сам это делал — тем более.       Он быстро отвечает Эндрю, что абсолютно невинен в своём интересе к танцам, на что тот сбрасывает ему короткое «ну-ну» и фотографию с расписанием, когда у него занятия и во сколько. Эндрю больше ничего не пишет, а Нилу не нужно быть супер гением, чтобы понять, что это своего рода приглашение. Прийти снова. Посмотреть. Встретиться. Это своего рода подтверждение, не считая, конечно, прямого флирта в парочке сообщений, что Эндрю Миньярд положил на него глаз.