Маска на моем лице

Межпланетное стандартизированное время: 1400 часов. Человек бесстрастно наблюдал за единственным входом в комнату, в которой он был заперт. За месяц или около того, что он находился на борту UN D34D, он провел бесчисленное количество часов, блуждая взглядом от одного угла до другого. Так что на сей момент он уже прекрасно мог воссоздать все свое окружение с закрытыми глазами. Но ему все равно нечего было делать, кроме как снова и снова переоценивать свое окружение. Скука была опасна для человеческого разума, и он это знал. Все время, проведенное им в качестве снайпера, означало, что он был более устойчив к ней, чем большинство людей. Но в конечном итоге она настигла и его. К сожалению, команда, управляющая этим кораблем, никогда не принимала во внимание человеческую чувствительность, когда планировала, куда его или подобных ему поместить. Поэтому все, что он мог сделать, это запечатлеть в памяти каждую мельчайшую деталь, которую видел рядом с собой. Он мог только надеяться, что часы, проведенные за изучением каждого угла, в будущем окажутся полезными. Рядом с ним инопланетянин наконец пошевелился и начал очухиваться. Человек предпочел притвориться, что пока не заметил очевидных вещей, и продолжил думать о новой ситуации вслух - привычка, которую он выработал, чтобы развлечь себя. Пока никто не подумал выяснить, что означали звуки, которые он издавал. Так что он не беспокоится о том, что кто-то его подслушает. Пробуждение ужасно. С Соупом на самом деле все было в порядке. Кроме того, что его голова раскалывалась, а склонность к драматизму снова бушевала. В остальном процесс возвращения в сознание шел медленно и требовал гораздо больше усилий, чем он предполагал. Его плечо тупо ныло, но ощущалось лучше, чем в последний раз. Боль больше не поглощала его, что дало ему возможность подумать. Воспоминания о том, что именно произошло перед тем, как он потерял сознание, были размыты и искажены страхом и травмой, но примерно он все равно мог восстановить. Человек схватил его, чтобы... что? По крайней мере, он не убил его и, возможно, даже каким-то образом вылечил его плечо. Совсем не то, чего он ожидал. Газ в жизни не поверит в это. Газ. Острая боль сжала его грудь при мысли о товарище по отряду. Оставили ли его в живых? Может, они попытались бы вытянуть из него информацию? Он точно не сдался бы легко, но это были контрабандисты, и они оба знали, на что они способны. Прайс и его истории тому причина. Желчь подступила к горлу Соупа при этой мысли. Сценарии того, как он выберется отсюда живым, а потом найдет труп, мелькали в его голове один за другим. Он ощутил, как его дыхание снова прервалось, и сжал руки в кулаки. Ладони вспыхнули жжением, когда когти вонзились в плоть, но в конце концов он взял себя под контроль. Соуп оставил все это на потом, чтобы оценить насущное. Он вообще ничего не сможет, если будет просто лежать здесь и ждать, когда человеку надоест. Или он проголодается. Дрожь пробежалась по его позвоночнику, и он быстро похоронил и эти мысли. Пол под ним остался таким же твердым, как и до того, как он потерял сознание. Несмотря на воспоминания о пронизывающем холоде, он каким-то образом оказался немного теплым. В самом общем смысле. Даже комфортным. Внезапно закралась мысль, что его стандарты комфорта стали удручающе низки. Он осторожно приоткрыл глаза, чтобы осмотреться, и замер. Человек находился близко, всего на расстоянии вытянутой руки. Это еще ближе, чем он ожидал, учитывая, что он жив и не съеден. На мгновение он убедил себя, что, возможно, он жив только потому, что человек каким-то образом сам испугался его. Но, очевидно, это было не так. Тепло, которое он чувствовал, похоже, напрямую было связано с тем, насколько близко человек сидел. Соуп на мгновение задумался над невероятно глупой мыслью о том, как тепло было бы, если бы он приблизился еще, прежде чем голос в его голове, который звучал подозрительно похожим на Прайса, отчитал его за склонность к чрезмерно безрассудному поведению. Ладно, в конце концов он не идиот. А в книгах не было никаких гайдов по объятиям с человеком. Просто сейчас ему было холодно, а еще он был очень несчастным, несколько часов неподвижно пролежав на полу. Он не мог не завидовать чужому теплу. Так что он рискнул немного пошевелиться, чтобы крепче обхватить себя руками. Насколько Соуп мог судить, человек на него не смотрел. Он наблюдал за входом, через который их притащили. Его глаза периодически щурились и снова расширялись, словно он пытался настроить зрение. Соуп признал, что эта хрень слегка тревожила. Если у него была какая-либо форма теплового зрения, то это был наихудший сценарий. Притвориться мертвым не сработало бы. Он, может, и не был ходячей печкой, как человек, но он все еще был теплокровным. Черт возьми, ему нужно было всего лишь сосредоточиться и перестать отвлекаться каждую секунду.

Следи за угрозой, сынок, не позволяй мыслям блуждать, когда ты на поле.

…если бы Прайс только мог видеть эту ситуацию… Человек почти незаметно переместился, снова привлекая внимание Соупа. Из его рта донеслись тихие рычащие и щебечущие звуки. Он медленно вытянул верхнюю часть своего тела, издав тошнотворную серию щелчков и тресков, а затем, прежде чем Соуп успел смириться с этим маленьким представлением, его глаза снова посмотрели на него. Соуп почувствовал, как его дыхание неосознанно сбилось, и ему стало странно стыдно, что его поймали на том, что он пялится. Ни один из них не двигался, и Соуп обнаружил себя слишком сосредоточенным на чужих несовпадающих по цвету радужных оболочках и зрачках-объективах. Его пальцы зудели без знакомого веса карандаша и текстуры бумаги в его альбоме, пока неподвижность между ними растягивалась в бесконечность. Сколькие вообще могли сказать, что вот так вот сидели напротив человека? Кто вообще поверит ему? В конце концов, он, кажется, пришел к какому-то решению, его глаза расширились, а его зубы (не такие острые, как он себе представлял, если честно) на мгновение показались, прежде чем он начал издавать те же звуки, что и раньше, только громче и явно направленные на Соупа. Он не реагировал, кроме как хлопал глазами по-совиному, не понимая, чего от него хотят. Человек фыркнул и повторил звук. Несмотря на напряжение, Соуп действительно не мог не вздрогнуть, когда он опять начал приближаться к нему. Странные руки без когтей потянулись к его травмированному плечу. Вздрагивание, по-видимому, не та реакция, которую от него ждали. Прозвучал тот же резкий выдох, прежде чем человек поник. Затем он отступил так далеко, как только мог, учитывая размеры клетки, и уселся в угол, решительно глядя в противоположную сторону от того места, где Соуп сложился калачиком. У Соупа возникло нелепое впечатление, что он только что каким-то образом обидел другое существо. Он медленно сел, и, когда шум не вызвал никакой реакции со стороны, кроме легкого напряжения, он позволил себе издать радостный звук, несмотря на свое здравое суждение. Человек никак не отреагировал на трель, которую Соуп хотел интерпретировать как любопытное гудение. - Каковы шансы, что ты отхватишь от меня большой кусок, если я подойду поближе? И снова никакой реакции. Он по-прежнему не смотрел на него. Соуп осторожно дюйм за дюймом продвигался вперед, только чтобы замереть на месте, когда голова человека повернулсь, чтобы отследить его движение. - О, черт, это… Более подвижная шея, чем я думал. Бля. Эээ... извини? Извини! Я не хотел тебя обидеть! Ты, эм... починил мое плечо? Извини, я думал, что ты собираешься... - замолкнув, Соуп с трепетом, а затем с шоком наблюдал за тем, как человек невероятно намеренно отворачивается от него. Ну, Газ будет в восторге, когда узнает, что язык тела «ты грубый ублюдок, и мне неинтересна твоя бессмысленная болтовня», похоже, универсален. - Ладно, я тебя понял. Громко и ясно. Не могу дождаться, чтобы сказать Газу, что мне удалось оскорбить самый страшный вид во вселенной, он обоссытся от смеха. Мне жаль, ты, громадная, ужасающая и неповоротливая масса, мои величайшие извинения за то, что неверно предположил твои намерения. В следующий раз я запомню, на что должны указывать твои неясные хрюкающие звуки. Соуп смутно осознал, что человек хоть и не смотрел на него, но, безусловно, очень хорошо улавливал суть. Он испытывал свою удачу, позволяя себе быть таким голосистым и опираться на то, что могло быть совершенно бредовой оценкой эмоционального состояния человека. Он пока не напал, так что, должно быть, все было в порядке. Идея пришла в голову после нескольких минут молчания. Один из самых больших недостатков Соупа заключался в том, что при недостаточной стимуляции он становился все более слабым к импульсивным поступкам, хотя его ум всегда был острым и продуктивным, когда он был активен. Газ наверняка убьет его, если человек не сделает этого первым, но адреналиновый спад, который он сейчас испытывал, нисколько не помогал его навыкам принятия решений. Он (по причине, которую не мог сформулировать) хотел попытаться попасть в то, что он великодушно назвал бы «сближением». С ярким чувством, что это может быть последнее, что он когда-либо сделает в своей жизни, Соуп приблизился. Человек замер. Соуп подождал, пока он немного расслабится, прежде чем продолжить. Он все больше мог чувствовать тепло, исходящее от человека, и на расстоянии он понял, что невероятно изголодался по контакту. В конце концов тот снова оказался в пределах досягаемости, и, не получив пока никаких особенно негативных реакций, Соуп сделал то, что у него получалось лучше всего, и решил подтолкнуть еще немного. Он осторожно протянул руку, чтобы зависнуть над тем, что он посчитал чужим плечом. Человек ничего не сделал, кроме как напряг мышцы челюсти. Он по-прежнему не смотрел на него. Задержав дыхание, Соуп позволил своей руке коснуться его плеча. Все пошло не так, когда его внезапно опрокинули, крепко прижали к полу и, вывернув руки, неловко зажали коленом. Позже Соуп будет яростно отрицать панический писк, который он издал, прежде чем его отпустили и решительно швырнули обратно на «его сторону» клетки. Он застонал от легкой боли в плече, прежде чем рискнуть взглянуть на человека. Тот смотрел на него сверху вниз с того места, где теперь стоял во весь рост, возвышаясь над ним. Он сощурил глаза, в которых Соуп начал распознавать свирепость, и тыкнул на него пальцем, прежде чем рявкнуть: - Отъебись. Соуп понятия не имел, что это значит, но намерение было кристально ясным. - Моя вина. Хорошо, принимаю правила. Не трогай – не прилетит. Ты прав, это было грубо, не буду рисковать снова. Но, честно говоря, ты не оторвал мне руку, так что я думаю, что ты не так уж и зол, как кажешься. Это из-за того, что я нажимаю на кнопки, которые мне не положено, да? Что ж, мало похоже на разговор. Может быть, на самом деле человеку даже не нравилось говорить. Немного меньше беспокоясь о целостности своих конечностей, Соуп обнаружил, что его мысли забрели обратно к разным цветам чужих глаз. Это какая-то ошибка или особое человеческое свойство? Если он выберется отсюда, ему нужно будет такое зарисовать. Стараясь запомнить лицо, он поддержал непрерывный поток болтовни: - У меня такое чувство, что ты немного более разумен, чем я изначально предполагал, и я думаю, что должен извиниться за это. Но в свою защиту могу сказать, что в то время я переживал очень сложные чувства и... Соуп захлопнул рот, когда человек сдвинулся с места. Он фыркнул и снова сел, прежде чем слегка наклониться вперед. Соуп смотрел на него с широко раскрытыми глазами. - По-английски говори. А? Это означало заткнуться? Соупу только что сказали заткнуться? Это, должно быть, новый рекорд для него. Он потратил секунду, чтобы вспомнить последние несколько мгновений, прежде чем сделать глубокий вдох. - Отъебись! - повторил он со всей возможной уверенностью. Это заставило человека сделать серию неконтролируемых хрипов с придыханием, сопровождаемых забавным пыхтением. У Соупа возникло отдаленное впечатление, что он сделал что-то правильно, но он понятия не имел, что именно. - Что происходит? Что это за звук? Ты... ты ржешь надо мной? Как только он это сказал, человек замолк. Он провел рукой по лицу, прежде чем заглушить этот звук долгим выдохом. Если Соуп прищурился бы, то смог бы заметить в уголках его глаз следы влаги. Замечательно. Поняв, что человек просто смеялся во весь голос, он ощутил себя странно разочарованным тем, что это исчезло слишком быстро. Кажется, он все-таки многое из него выжал. Он поймал его взгляд на мгновение и после невероятно короткого внутреннего спора постучал ногами по земле с небольшим чириканьем, которое, как он очень надеялся, человек примет за его версию смеха. Тот странный звук от него не появился снова, но его рот слегка скривился вверх. - Я застрял в космосе с каким-то идиотом, - произнес человек таким тоном, что Соуп каким-то образом смог идентифицировать как сомнение.