Маска на моем лице

Как только дверь закрылась, Гоуст дернулся вперед, чтобы схватить несчастный паек. Он чувствовал себя нелепо, когда схватился за еду, но лучше было так, чем рисковать тем, что его инопланетянин мог добраться до нее первым. Он хоть и казался с виду милым и послушным, но наверняка был таким же голодным и опасным, так что Саймон не мог рассчитывать на его щедрость, если бы что-то пошло не так. Не когда он начал ощущать, что его зрение предательски затуманивалось по краям. Прямо сейчас ему нужна была хоть какая-то энергия, даже если он получит ее от дерьмового недо-человеческого пайка. Еда, если ее вообще можно было так называть. Поднос - приятный бонус. Металлический и довольно прочный. Это самая близкая к оружию вещь, что была в его руках с тех пор, как его заперли здесь. Он провел большим пальцем по тупому холодному краю, размышляя, как его использовать. Это успокоило что-то внутри него. Хоть и не один из его ножей, но сойдет. Позже он разберется с этим и попробует согнуть поднос до такой степени, чтобы металл переломился. Так у него появится острый край для работы. Дважды параноидально осмотревшись, он осторожно спрятал поднос под тонкое одеяло, которое инопланетяне дали ему в один из их внезапных и редких моментов заботы. Удовлетворенный тем, что он надежно скрыт от чужих глаз, Гоуст устроился, чтобы развернуть бумажный слой пайка, обнажая уже знакомые серо-желтые кубики. Он сунул в рот один, морщась от скудного пустого вкуса. Гоуст часто задавался вопросом, не старались и его похитители изо всех сил убедиться, что он не наслаждается собой и своей жизнью в этой чертовой клетке. Конечно, должно быть что-то более вкусное на этом богом забытом космическом корабле. Кто бы мог подумать, что он в конечном итоге будет скучать по этим странным обезвоженным военным пайкам? Преодолевая рвотный рефлекс вперемешку с диким урчанием в животе, он собрался съесть еще один, когда из другого конца комнаты раздалось тихое ворчание. Отвлекшись, он оценил своего сокамерника. Инопланетянин отвернулся от него, явно всем своим видом пытаясь показать, что он не собирался предъявлять конкуренцию на еду. Но его руки обхватили живот, а на его лице танцевали небольшие пятнышки желтого цвета. Призрак прищурился. Желтый - это что-то новенькое. До сих пор он видел только синий и иногда короткие вспышки красного, пробегавшие по чужой коже. Еще одно ворчание. Гоусту не нужно было делиться. Он первым добрался до еды. И скорее всего пайков больше не предвидится. Он медленно откусил часть от второго кубика, ожидая реакции инопланетянина на этот звук. Его уши дернулись в сторону, хотя он смотрел в совершенно другую, а затем они опустились. Ему не нужно было делиться, но... - Эй, инопланетяшка. Инопланетянин дернулся, но не посмотрел на него. Гоуст хлопнул по полу и фыркнул, когда внезапный звук напугал мелкого ушастого. Это привлекло его внимание, но он все еще избегал смотреть на Гоуста напрямую. Встать, чтобы напугать его еще больше, не совсем то, что Саймон планировал провести как что-то похожее на товарищеское взаимодействие. Он свистнул. - Иди сюда, инопланетяшка. На этот раз голубые глаза встретились с его собственными. Гоуст бросил ему два кубика. Уши инопланетянина снова навострились, и он распутался из своего комка безопасности, чтобы схватить их с пола с довольно счастливой трелью. Гоуст коротко сморщился, наблюдая, как тот запихнул оба кубика себе в рот, с удовольствием пережевывая их с закрытыми глазами. Если бы Саймон не знал, он бы почти обманулся, подумав, что кубики действительно имели хоть какой-то вкус. В конце концов инопланетянин проглотил их и с довольным звуком застучал ногами по полу, показывая, как понял Гоуст, что-то позитивное. Саймон какое-то время наблюдал за ним почти с любопытством. Инопланетянин смотрел на него так, что он мог бы наречь это щенячьим взглядом, если бы был особенно щедр на метафоры. Он съел еще один кубик. Эти странные уши снова начали опускаться. Гоуст - закаленный солдат. Его пытали, морили голодом и избивали задолго до того, как инопланетяне увидели его спотыкающимся на поле боя и решили украсть с земли. Он никогда не поддавался никаким попыткам сломить его дух. Инопланетянин снова защебетал, его глаза стали почти невыносимо широкими. Сравнения, которые он проводил с маленькими беспомощными детенышами животных, выходили из-под контроля и совсем не помогали. Со вздохом он поделил последний кубик между ними. Инопланетянин наклонил голову, явно сбитый с толку этим действием. Его взгляд быстро метнулся между лицом призрака и рукой, прежде чем он сморщился в каких-то своих мыслях. Каким-то образом сравнение со щенком теперь казалось еще более подходящим. Призрак коротко двинул рукой, чтобы побудить его к действию. В конце концов, после долгих раздумий инопланетянин немного поддался вперед. - Молодец, инопланетяшка, - похвалил Гоуст. Теперь его не так беспокоило намерение этого пришельца как-то сблизиться. Тот точно не был на стороне других. Гоуст был неподвижен настолько, насколько мог, чтобы не спугнуть своего маленького сокамерника, который подбирался ближе со скоростью улитки. Осторожные когтистые пальцы выхватили кубик из его ладони, но на этот раз он не оказался тут же съеденным. Вместо этого инопланетянин сделал что-то странное. И в этот момент Гоуст начал понимать, что никогда не поймет, что творится в чужой голове. Инопланетянин тихонько кивнул, посмотрел на кубик с напряженным выражением, которого тот совершенно не заслуживал, и поднял его на уровень глаз. Потом посмотрел на Гоуста. - Инопланетяшка! Ага. Теперь Саймон понял, что происходило. Он медленно покачал головой, не совсем уверенный, являлся ли этот жест общим между их видами, и указал на пришельца. - Ты инопланетяшка, - затем он указал на кубик, - Это еда. Инопланетянин несколько раз повторил движение и снова загадочно сморщится, прежде чем его глаза загорелись пониманием. Он агрессивно помахал свободной рукой, прежде чем указать на себя. - Отъебись инопланетяшка! Соуп! Брови Гоуста взлетели от удивления. Попытка составить предложение была донельзя груба, но это было самое большее, на что он был способен прямо сейчас. Он на мгновение задумался над странным именем, не зная: ослышался или нет. Некоторые слоги были не совсем доступны ему без небольшой практики, но он мог хотя бы приблизиться к тому, чтобы повторить. - Соуп? - Соуп, - инопланетянин затрепетал явно взволнованно и снова подхватил свою обычную торопливую болтовню. Гоуст точно также обычно ничего из этого не понимал, но участливо кивал, как если бы он встретился с одним из тех типов из науки, с которыми ему часто приходилось иметь дело дома. Это, казалось, поощрило Соупа, поскольку разговор набрал высоту и скорость, прежде чем остановился. Он моргнул, снова глядя на Гоуста по-совиному, затем, кажется, на мгновение над чем-то задумался. Синий вспыхнул на его коже, и он хлопнул руками. Собрался начать с сначала? Гоуст задумался над тем, что должно означать это движение рук, поэтому так ничего и не сказал, дав Соупу время сформулировать то, что он хотел сказать. Соуп завозился на месте, глядя на свои ноги, прежде чем поднять глаза обратно. Он казался почти застенчивым. Новое выражение лица. Саймон видел, как он покраснел от того, что, на его взгляд, было смущением. Он точно не видел такого цвета раньше. Застенчивость подразумевала тот уровень товарищества, которого Гоуст редко достигал с людьми, не говоря уже о инопланетянах, которые считали, что он собирался их съесть. Шарканье продолжалось, пока Соуп размышлял о том, что собирался сказать. - Джон…, - проворковал он, похлопав рукой по груди, чтобы убедиться, что Гоуст понял, что он имел в виду себя. Джон?… О… Гоуст понял. Это ситуация Саймон и Гоуст. Вроде того. Его пришелец мог быть маленьким космическим солдатиком, как и он сам. Это, безусловно, объясняло некоторые из его причуд. Малыш только что из учебного лагеря, если судить по тому, как он вставал по стойке смирно, когда Гоуст хоть сколько-то повышал тон. Саймон не совсем был уверен: действительно ли он военный, или такая реакция исходила откуда-то еще. Тем не менее, приятно было знать, что мелкий сможет постоять за себя, если дела внезапно пойдут плохо. Пока что Соуп или Джон, похоже, хотел, чтобы Гоуст по какой-то причине использовал его личное имя, а не позывной. В его глазах читалось явное волнение, которое даже Гоуст не может отрицать, было немного... милым. Он ухмыльнулся и, немного наклонившись вперед, встретился взглядом с Соупом. Возможно, в этот момент он вел себя подло, но ничего не мог с собой поделать. Это было самым большим развлечением, которое появилось в его распоряжении... ну, вообще за всю жизнь, если честно. Может быть, в этом был виновен внезапный контакт с кем-то после многих лет одиночества, но Гоуст, к сожалению, был бессилен перед тем, как его разум решил зацепиться за это странное существо и все странные и очаровательные движения и звуки, которые с ним были связаны. - Соуп? - произнес он пытливо, намеренно играя в глупого человека, затерянного в космосе, просто чтобы посмотреть, как инопланетянин увянет, прежде чем вернуться к смущению, - Хочешь, чтобы я называл тебя Джонни, хм? У Гоуста было место в первом ряду, чтобы увидеть зрелище, в котором лицо и руки Джонни стали почти полностью ярко-синими. Его ладони бесполезно хлопнули в воздухе, пока он отчаянно пытался его перенаправить. - Джон! Джон! Джон! Отъебись Джонни! Джон! - настаивал он, но безуспешно. Не тогда, когда Гоусту был лично вручен ключ к этому захватывающему цветному шоу. Он повторил прозвище несколько раз, просто чтобы узнать, сможет ли синий цвет стать глубже, прежде чем решил в конце концов сжалиться над своим новым другом. Он щелкнул пальцами, чтобы отвлечь внимание Джонни от маленького спора. Как только он снова смог сосредоточится, Саймон указал на себя. - Гоуст, - объявил он два раза медленно и четко. Голова Джонни серьезно качнулась вверх-вниз, пока он впитывал новую информацию. - Го...ст? На этот раз Саймон махнул рукой, изо всех сил стараясь скопировать движение, которое Джонни использовал ранее. Потом повторил свое имя так же медленно и четко, как и в первый раз. Произношение Соупа быстро стало почти идеальным, если не брать во внимание необъяснимый шотландский акцент. Гоуст удовлетворенно замычал, прежде чем отступить на свою сторону камеры, чтобы снова создать между ними пространство. У него не было намерения раскрывать пришельцу настоящее имя. Он похоронил его на Земле и уж точно не собирался выкапывать сейчас, когда у него наконец-то появился шанс избавиться от него навсегда. Саймон Райли погиб вместе с остальными. Гоуст был жив и заперт в открытом космосе без возможности вернуться домой. Его губы скривились, чтобы тихо презрительно усмехнуться. Какой дом? Как только он выберется из этой камеры, какая у него вообще будет причина возвращаться на Землю? Продолжать карьеру военного пса на побегушках? В этой клетке у него была уйма времени, чтобы подумать. И он решил, что устал. Устал выполнять приказы без вопросов, и ему до смерти надоело, что его таскают на коротком поводке, отпуская только для того, чтобы избавиться от чьих-то проблем. Он плотно закутался в одеяло и закрыл глаза. Может быть, в будущем он найдет кого-то, кто согласится заплатить ему за то, чтобы он некоторое время поиграл роль сторожевого пса без излишек. Он всегда предпочитал миссии по сопровождению и эвакуации. - Гоуст. Гоуст приоткрыл один глаз и засек, как Джонни прискорбно смотрел на него. Когда этот маленький засранец заметил, что Саймон смотрит в ответ, он опустил уши невероятно низко и драматично вздрогнул. И снова замигал желтым. Гоуст возвел взгляд к потолку в поисках сил. В следующий раз, когда он посмотрел на Джонни, тот выглядел еще более одиноким, если такое вообще было возможно. Саймон наблюдал, как тот коротко мигает синим, гадая, станет ли он в фиолетовым в крапинку, если его ударить, прежде чем тот издал странный хнычущий звук. Это казалось искренним. Саймон прищурился. - Гоуууууустттт. Он вздохнул и откинул часть одеяла. И на удивление быстро инопланетянин оказался рядом, снова что-то там громко болтая и прижимаясь к его боку словно в попытке протиснуться собой под кожу. Джонни был холодным, но не то, чтобы это было неудобно. Гоуст подождал, когда у него возникнет желание содрать с себя кожу, как это обычно и бывало, но оно так и не появилось. Ощущение кого-то настолько близкого было не таким уж плохим, как он помнил. Возможно, его испортила изоляция в клетке. - Заткнись и разбуди меня, если что-нибудь услышишь. Джонни ничего не ответил, и когда Гоуст опустил на него взгляд, то обнаружил, что его пристально изучают. На этот раз пойманный на разглядывании Джонни ничего не сделал, кроме как выразил свой чрезвычайно самодовольный вид.