Кнут и пряник

- Сегодня я буду вовремя. Захватить чего-нибудь по дороге? - Нет, Саш, не надо ничего. Буду тебя очень ждать. - Даже так - "очень"? Данковский нарочно голосом выдал "лишнее", чтобы раззадорить Генерала: маленький мазок по холсту, лёгкое прикосновение к клавишам, и вот - дополнительная деталь, создающая правильное настроение. Блок так же выдал голосом лёгкую усмешку, полуулыбку, скользнувшую по его губам. В Штабе половина кабинетов сейчас пустовала: часть старшего офицерского состава отбыла за город, нужно было присутствовать неделю на учениях, Александр же "отстрелялся" на прошлой; не было риска, что кто-то зайдёт в кабинет и застанет его мурлыкающим нежности по телефону. Но сдержанным он всё равно был: говорил, пусть и ласково, но коротко. - Узнаешь. Не буду раскрывать все карты, оставлю тебя томиться от любопытства. Не буду отвлекать дальше. До вечера, люблю. - И я, воробышек. Даниил повесил трубку и закусил нижнюю губу, лишний раз проворачивая в голове план на вечер: встретить, поужинать вместе, дать отдохнуть, а потом... взять инициативу в свои руки. Кажется, с самой первой ночи, что они провели вместе, возлюбленный Бакалавра действовал одновременно по своей инициативе, сам, но также слушал его, "шёл" за ним. Даниил подумал - осторожничает, не хочет сделать больно, не хочет грубости, и так оно было и есть: Александр оказался очень внимательным и чувственным любовником, никуда не торопился, уделял много времени, чтобы подготовить Даниила, помочь сначала расслабиться, а затем постепенно разжечь в нём огонь вожделения. Он слушал и слышал, смотрел на реакции, учился - Даниил никогда не заставлял, но предлагал попробовать что-то новое (знаний в светлой учёной голове было много, осталось перевести их в практику), благодаря чему оба мужчины начали осознавать, что им нравятся: позы, прикосновения к определённым точкам и зонам и прочее. Бакалавр помнил, как попробовал впервые оральные ласки - с женщинами опыт уже имелся, почему бы не попробовать ублажить мужчину? Помнил, как не торопился, медленно изучал языком член Александра, от основания к головке, помнил взгляд Генерала и его лицо: он старался выглядеть серьёзным, как обычно, как прекрасная статуя, как командир полка на поле боя, но румянец выдавал его с головой, особенно когда глаза смотрели в глаза. В груди сердце превращалось в печь паровоза, в которую всё закидывают и закидывают уголь, пульс подскакивал, а оторваться от картины ниже пояса не получалось: тёмно-янтарные глаза гипнотизируют, говорят: "Нравится? Продолжай смотреть", пока губы медленно целуют ствол вдоль взбухшей вены, поднимаются вверх, обхватывают головку, впускают в горячий влажный рот. Искуситель, инкуб, властвующий над стойким Полководцем. Как же хорошо с ним. Прибыл Блок и правда вовремя, встреченный тёплыми объятиями и поцелуем, приветливой, но хитрой улыбкой - не терпится, ох не терпится привести план в действие. "Погоди, Данковский, дай человеку прийти в нужное состояние". Ужинали в гостиной, пили чай, разговаривали: Даниил сидел на диване, Александр в кресле рядом. - Не мучают тебя сейчас? - Не очень: солдатам, да, достаётся, учения ведь, а командному составу нужно держать ухо востро и смотреть за подчинёнными внимательно, чтобы ошибок не было, иначе спросят. И вот уже тогда разговор будет другим, - Генерал расслабился, вытянул ноги, откинул голову на спинку кресла, задержал взгляд на белом потолке, - А у тебя-то как? Студенты - народ шебутной. - Справляюсь потихоньку. Есть очень прозорливые старшекурсники, пара даже просили стать их научным руководителем, но я пока не возьмусь. В этом году точно, в следующем - возможно. Пока не буду полностью во всём уверен. Время лечит, жаль, что неизвестно наперёд, сколько именно его понадобится, чтобы отпустить "Танатику" с концами из своих мыслей и сердца. Бакалавр задумчиво подпёр лицо рукой, просидел так примерно минуту, пока не почувствовал взгляд слева - голубые глаза, светлые, как небо. Волнуется. Как не волноваться за любимого? - Всё хорошо, Саша, - мужчина улыбнулся, - Я не хандрю. Я ведь тебя очень ждал. Данковский встал с места, подошёл к книжному шкафу, приоткрыл дверцу и выудил что-то тёмное и продолговатое; грациозно и медленно, как кот, он подошёл к Генералу, руки держал за спиной - тень от возвышающегося Даниила накрыла Александра. Блок сел ровнее, посмотрел прямо в глаза доктора - тот его изучал, словно раздевал, на слои делил, наклонил голову в бок и нахмурился, что-то обдумывая, затем взгляд стал более расслабленным, но не менее серьёзным. Мужчина перевёл руки вперёд, резко дёрнул правой - воздух разрезало, послышался хлопок. - Кто-то из твоих знакомых занимается лошадьми? - Александр приподнял бровь, разглядывая стек в руках партнёра. - Да, и мне подсказали, где взять этот интересный инструмент, - Даниил осмотрел хлыст в своих руках, погладил его кончиками пальцев по всей длине. Мужчина уверенно взялся за рукоятку и направил инструмент в сторону лица возлюбленного: кожаный прямоугольный шлепок на конце скользнул по челюсти и упёрся в подбородок Генерала, заставляя того поднять голову и не отводить взгляд. Левая нога двинулась вперёд, раздвигая ноги Александра, колено встало на сидение кресла, скользнуло вперёд, пока не упёрлось в пах - Александр положил правую руку на бедро Бакалавра, провёл вверх и завёл назад, под ягодицу, сжимая. Даниил наклонился близко-близко. - Запомни: руками нельзя, ртом можно. Кивни, если понял. Блок, не прерывая зрительного контакта, кивнул и убрал руку. - Молодец, - губы растянулись в улыбке, двинулись вперёд - мужчины погрузились в поцелуй, горячий. Даниил дразнил, облизывая и посасывая нижнюю губу Александра, не давая его языку коснуться своего, распалял, а затем проник в его рот. Ногти царапнули ткань на подлокотниках, пальцы напряглись, но быстро расслабились. Генералу подчиняются полки, сотни людей, готовые по одному его зову выполнить приказ. Но сам он подчиняется лишь одному, и делает это с удовольствием, хоть и скрывает. Бакалавр же и так всё прекрасно видит - есть что-то в этой очевидной невысказанности возбуждающее. Он тихонько расстегнул несколько пуговиц на своей рубашке, разорвал сладкий поцелуй, чуть приподнялся, подсказывая, чего ему хочется - губы зашагали по челюсти, вниз, к кадыку, в сторону. Кончик языка коснулся кожи - Блоку нравилось "делать пометки" на родинках, очень уж красивым находил он их расположение на теле Данковского; о существовании некоторых мужчина даже и не подозревал, а прикосновения к другим невероятно возбуждали, как к одной на внутренней стороне бедра близко к паху - ей Генерал любил уделять особое внимание и больше времени. Свободная рука спустилась к брюкам, пальцы расстегнули ширинку; Даниил приспустил их и бельё, освобождая отвердевший от ощущений и мыслей член, выпрямился, прерывая поток ласк Александра, вновь провёл шлепком по его челюсти. Рука скользнула по плечу, поднялась к шее, повернула к затылку, пальцы сжали шею, с намёком. Блок подался вперёд, его язык коснулся головки члена, она вошла в его рот - Даниил выдохнул: он не учил возлюбленного такому и почему-то никогда не просил ублажать его ртом, но сам подавал хороший пример. Генерал же стремился не уступать Бакалавру, тем более дополнительная изученная техника во время прелюдии очень пригодится. Даниил вспомнил, как всё случилось впервые: Александр сидел между его ног, попросил расслабиться и закрыть глаза, его пальцы и руки, смазанные маслом для интимного массажа (и где только Даниил такое достаёт?) касались яичек и члена возлюбленного, массировали, чуть сжимали. Приятное, тягучее ощущение. А потом он поменял положение, обхватил член Данковского рукой и начал покрывать поцелуями - от горячего дыхания и неожиданности тело Бакалавра пару раз дёрнулось, он ждал, что будет дальше. Саша не торопился, как делал всегда: изучал языком ствол, стимулировал уздечку, очень осторожничал, не решался взять в рот, чтобы зубами не задеть, но собрался и сделал. По просьбе Данковского до разрядки довёл его руками - всё же, вкус у семенной жидкости специфический; пока Блок ещё учится, стоило повременить. "Мне стыдно признаться, но... - Генерал захотел тогда объяснить поступок, но всё никак не подбирались слова, усмехнулся нервно, отвёл взгляд в сторону и выпалил - Ты знаешь, что я считаю тебя красивым, я любуюсь тобой всегда. И когда я ласкаю тебя, не могу перестать цепляться взглядом ниже пояса. Твои органы идеально подходят тебе, они красивы: форма, размер, и... я хочу ласкать их. Кажется, я несу какую-то чушь, прости, воробышек". "Саша, это не чушь, и ничего стыдного тут нет - Даниил тепло улыбнулся и обнял возлюбленного, - Если ты любишь человека, то естественно находить его всего самым лучшим. Мне лестно, что считаешь мои гениталии привлекательными - такой комплимент в жизни я точно не получал". Они смеялись, а потом продолжали практиковаться: Даниил учил, подсказывал, направлял, а иногда, когда опыта у Блока стало больше, могли одновременно ублажать друг друга. Данковский улыбнулся, воспоминание отправилось обратно, на одну из полочек в его памяти-архиве, он погладил Александра по волосам. - Саша, посмотри на меня. Полководец поднял взгляд: он, было, хотел выпустить член возлюбленного изо рта и сменить подход, но его остановили. - Нет-нет, не останавливайся, держи во рту. В таком положении появилось чувство уязвимости. А вот Даниил во время ласк ртом наоборот, всегда выглядел как тот, кто контролирует ситуацию, как главный, и взгляд у него ещё такой... - Всё правильно, милый мой, - слова с придыханием сорвались с губ Бакалавра, - Не торопись. "Такой покорный. Генерал Пепел, герой, мой", - Даниил улыбался, из горла вырвался тихий стон. Хорошо-то как. После минутной стимуляции пальцы Бакалавра обхватили подбородок Генерала, и он стал двигаться сам.  - Хороший мой, - Даниил шептал милые глупости в промежутке между не громкими стонами, то чуть ускоряя темп, то замедляясь. Эх, если бы сейчас сильные руки спустили с него штаны да начали мять бедра, ягодицы, талию... Но руки лежат на подлокотниках - пусть лежат.  - Саша, я скоро... Почти... - Даниил отпустил контроль из своих рук, позволяя Александру самому взять его член глубже. Стон, ещё один, семя выплескивается, чувствуется, как горло сокращается, глотает всё без остатка.  Доктор отстранился, выдохнул, поцеловал возлюбленного, благодаря за удовольствие, взял его за руку и потянул на себя.  - Пойдём, переместимся в более привычное место и продолжим. Мужчины вошли в спальню, Александр зажёг настольную лампу, закрыл занавески: за окном солнце уже почти ушло за горизонт, потихоньку начало темнеть. - Раздевайся и ложись.  Одежда была сложена на стулья, Блок повиновался: откинув одеяло на край, он лёг на широкую кровать ровно посередине, расслабился, стал ждать. "Игрушку" Даниил всё не выпускал из рук; он сел на Александра верхом, его взгляд, как и кончик стека, гулял по груди, животу и рукам мужчины. - Знаешь, эта поза сейчас как нельзя кстати нам подходит. В руках инструмент для управления лошадьми, а подо мной... такой сильный и красивый жеребец. - Какие непристойности вы говорите, доктор, - Блок ухмыльнулся. - Только не говорите, мой генерал, что сами не подумали о том же. Подумал, ещё как. Спроси Александра: если бы выбрал одну только позу для соития с Бакалавром, какую бы выбрал? Именно наездницу бы и выбрал: лицом к лицу, видеть друг друга, быть контролируемым им и, чего уж греха таить, в таком положение оргазм, кажется, даже был сильнее - иной раз Даниил доводил до пика Александра первым. Немного обидно, ведь так хотелось всегда услышать сначала стоны партнёра, а уж потом самому, зная, что всё сделал правильно, дойти до конца. Но, чёрт возьми, как же горячо. - Но я хочу сегодня иначе. Даниил слез с любовника и потянулся к стеклянной бутылочке, уже давно знакомой со знакомым содержимым. - Согни ноги в коленях. Вот значит как - он сегодня во всём главный. Мурашки по телу прошлись волной, к низу тела прилила кровь. Иногда они менялись местами, иногда Александр отдавался Даниилу, и им было хорошо. "Ты доверяешь мне, иначе бы не согласился на такое положение. И я доверяю тебе всецело", - так он ответил на вопрос Данковского о возможной смене ролей, и Даниил постарался как можно лучше подготовить любимого, чтобы не было больно (или максимально возможно снизить боль), чтобы не волновался (хотя сам Бакалавр был, кажется, больше на нервах в ту ночь), стимулировал его рукой. Полководец некоторое время переваривал полученный опыт, не мог понять: понравилось ли всё-таки или нет, было ли достаточно приятно или нет? Итог не подводился, поговорили, решили попробовать снова, добавить дополнительные ласки, другую позу. Вывод - было приятно, можно продолжать, если захочется. Прохладные от лубриканта пальцы скользнули внутрь, медленно углубляясь, растягивая, подготавливая; Даниил не торопился, двигался вперёд-назад, следил за выражением лица Александра, слушал дыхание: пока что ровное, спокойное. Бакалавр изменил угол проникновения, чуть надавил на стенку, за которой скрывалась предстательная железа - Блок дёрнулся, резко выдохнул. - Тшшш, всё хорошо, - прозвучал шёпот, - Расслабься, мы сегодня никуда не торопимся, а наслаждаемся друг другом. Ты помог мне, теперь моя очередь. Пальцы начали вибрировать, раздражая чувствительную зону, мышцы низа живота Александра стали сокращаться резко, пульс рос, с губ вместе с дыханием начали срываться тихие стоны. Даниил смотрит на это, на вздрагивающий эрегированный член, на пальцы, то сжимающие простыню, то отпускающие, замечает движение кадыка - Блок сглатывает скопившуюся слюну, активнее выделяющуюся сейчас, раскрывает губы, выдыхает, потихоньку начинает более откровенно подавать голос. В свете лампы блеснула капелька предэякулята, только-только появившаяся - Бакалавр не смог не сравнить её вид на головке с капелькой росы на листочке прохладным утром, усмехнулся сам себе и языком слизал прозрачную жидкость. Его партнёр издал более протяжный стон. - Хорошо, Саша? - спросил он шёпотом, на что Блок кивнул - знал, что сейчас на него внимательно смотрят. - Данечка... - Что такое? - голос звучал тепло, обволакивал со всех сторон, вызывал волны мурашек. - Я твой. - Уже готов? - Да. Пальцы выскользнули из отверстия, Бакалавр смазал свой вновь вставший орган лубрикантом, лёг справа от любимого на бок. - Повернись ко мне спиной, - Данковский обхватил своей рукой правое бедро Александра, приподнял его, прижался грудью к широкой горячей спине, отвлёк поцелуем и вошёл. Не отрываясь, не разрывая контакта губ, мужчина начал двигаться. Многие вечера, что пара проводила, изучая друг друга, пробуя новое, преподносили интересные открытия, как например пара поз, при которых не требовалась дополнительная стимуляция рукой - член внутри давил на простату, благодаря чему оргазм наступал сам собой. Сейчас такая поза была как нельзя кстати: Даниилу очень хотелось слушать голос Генерала, такого податливого, подчинённого, наслаждающегося им и иногда просящего больше. Саша стонал, откинул голову назад, прижался сильнее; губы Данковского гуляли по шее и плечу Блока, горячее дыхание обжигало, сам тихонечко мурлыкал от удовольствия. - Воробышек... Как же нежно звучало это милое, забавное прозвище в такие моменты. "Ты так хватался за жизнь, Даниил, когда тебя вытащили из Боен. Мы с отрядом услышали звуки драки: мясники толпой накинулись, ты на коленях стоял, уже почти упал, а всё старался отбиться. Бойкий, как воробей, по сравнению с ними, высоченными и мощными быками". - Данечка, милый... - тело Блока не слушается, вздрагивает, он изгибается, хочет больше, сильнее. - Любимый мой. Даниил вцепился в возлюбленного, уткнулся головой в его плечо, закрыл глаза, ускорился - чуть-чуть, ещё чуть-чуть. Александр вздрагивает, громкие стоны резко вырываются из груди. Даниил не останавливается. "Чуть-чуть, хороший мой, чуть-чуть, Саша". Пальцы впиваются в бедро, глубже, ещё, до конца, вот уже... Горячо и сладко, отдышаться бы теперь. *** - Мне кажется, сегодня было не совсем то, чего бы тебе хотелось. - Отчего же? - Данковский, лежащий на Генерале, приподнял голову и посмотрел тому в глаза. - Ну, обычно кнуты используют, чтобы заставить буйного зверя, который рвётся и капризничает, слушаться. Кажется, я вёл себя несоответствующе. Даниил усмехнулся. - А тебе и не надо. Ты не говоришь вслух, но я знаю о тебе маленький секрет. - Да? - Александр приподнял бровь, был весь внимание. - Тебе очень нравится подчиняться мне. Ты делаешь это сам, добровольно, и получаешь удовольствие, когда инициатива у меня. Не важно, в каком мы положении. А кнут тут совсем и не нужен. Разве что, - Бакалавр взглянул на лежащий на кровати стек, - просто как маленький стимул и дополнительный инструмент, добавляющий остроты. - Ох, закормишь ты меня тогда пряниками, разбалуешь. - Нет, мой дорогой генерал, сладкого надо в меру, а она мне известна. Это я вам как врач говорю. Блок хохотнул и чмокнул возлюбленного в щёку. - Ох хитрец.