зона связи

21 июля, штат Техас. Время 15:34 Невыносимая жара. Солнце расположено как раз под тем углом, когда земля нагревается до состояния раскаленного угля в печи старых паровозов. Когда кожу жжет и когда холодная вода на животе ощущается блаженством и спасением, пением ангелов и снисхождением свыше. Сейчас, особенно в Техасе, где не бывает холодных вечеров, появлялась иллюзия, будто весь пейзаж плывет. Да и в принципе все вокруг напоминало круги ада, где духота волнами разъезжается по разные стороны, сбивая с толку неподготовленных. Может быть, именно в этом и была вся прелесть штата, который принято считать настоящим родителем ковбоев. И где всегда играет губная гармошка, где стоит увидеть пустынные земли... Сейчас парни едут в красивой темной BMW 7 old по штату с открытыми окнами на передних сидениях, ловя воздух и волну прохлады, наслаждаясь приятной и лёгкой музыкой, подстать всему этому событию. Энтузиазм и давнее желание забрать кого-то с собой в поездку в Техас у Пика в этот раз сработали на ура — одному не было настроения проезжать мимо всего этого красного и жёлтого колорита вокруг, плоских скал не так далеко от трассы. А предложение вспомнить ковбойское прошлое США в лучших традициях принял как раз таки, казалось бы, самый главный ковбой сердца Джиса — его лучший друг с самой широкой и красивой улыбкой, казалось, в мире. Тот, чьи глаза даже через очки сияют по-своему, безумно красиво и светло, напоминая всех самых любимых и красивых актеров мужчин. Собственно, сейчас обстановка была абсолютно спокойная и немая. Еле слышная и не новая музыка была скачана на проигрываемом диске — машина не имела в себе никаких блютуз установок или любых других сетевых помощников. Этим она и отличалась от новомодных тачек, на которых ездит преимущественное большинство. Может быть, в этом была своя атмосфера, однако Сальдо был готов поклясться — сейчас он чувствовал, будто его увозят далеко в прошлое, от чего восприятие природы за окном доходило до максимума. В прочем, привычная друзьям отчуждённость не казалась им неловкой, скорее наоборот — создавала новые узы особенной связи, которая наблюдается только между ними, собственно. Казалось, их в принципе связывает нечто такое незаметное и обычное. Может, в этом есть своя прелесть, а может, это самая что ни на есть катастрофа. —Не холодно? - спрашивает Джис, рассматривая дорогу и расслабляясь. Конечно, сразу после своего беспокойства он чувствует, как в нем буравят новую нефтяную скважину, а потом показательно нажимают на кнопку в двери, дабы закрыть окно. —Да, дай мне куртку, - с явной иронией говорит товарищ, после выдыхая и опускаясь в кресле. — Неа, мне наоборот очень жарко. Ты же включил кондиционер? —Yeap, - отвечает водитель, краем глаза видя как венозные руки приближаются к одному из вентиляционных окошек, чувствуя холодок. А после как туда наклоняются, позволяя холоду заходить между корней ярких волос. —А тебе... Почему тебе вообще всегда нормально? Что +30, что -30, тебе всегда так все равно, - раздражаясь от досады, задаёт вопрос мужчина, вспоминая как при любом градусе ниже или выше любимых 20+ ему становится тяжко жить. —Я без понятия, - ему отвечают, поворачивая зеркало заднего вида. — Может, ты просто слишком воспринимчивый к температуре? —Меня это злит, серьезно. —Тот факт, что мне все равно? —Тот факт, что я вынужден страдать от слабых сосудов и плохой циркуляции крови в конечностях, Джис... Ты не виноват же... Или это все ты виноват, довел меня бедного, - поднимая руку он касается чужих волос, на что получает лишь мимолётный взгляд полный замешательства. —Да, я во всем виноват. Сейчас как раз еду сдавать тебя на органы, - отшучивается, на что получает смех. Самый заразительный и, пожалуй, запоминающийся — от которого уши пели, а душа цвела. Улыбка сама поехала по лицу, оставляя мнимое "все со мной понятно", написанное на лице жирным курсивом. —Мило. И снова в тишину, будто поезд въезжает в тоннель. Однако уже на этот раз, пассажиру стало не особо комфортно сидеть без дела, да и в принципе тупить в стену. Все обстоятельства для него прояснились в полной мере, и игнорировать их стало невыносимо. К примеру, одно самое большое обстоятельство сидит сейчас за рулём, медленно моргая и высматривая достаточно живописное место, чтобы выйти и походить немного, наслаждаясь природой и вдыхая раскалённый воздух полной грудью. Так сказать, чтобы почувствовать себя как дома. Будто он родился в этой печке, и с самого своего рождения ходил по Техасу босиком в самый разгар издевательств от солнца. Что-то внутри передавило очень сильно. И осознавая причину, от этого Вару становилось ещё хуже. Он живёт сейчас, глядя в дверное окно, рассматривая все что угодно и не хотя верить в количество всей той неловкости и былого стыда, от которого крутило живот, заворачивался язык. Его долгая дружба с мужчиной ещё со школы теперь переросла в его влюбленность, на которую он кидает взгляды, будто расстреливает из пулемета. Которая медленная и совершенно безопасная, что спасла ему выпускной и смогла спасти от летней отработки за драку. Что всегда приятно пахнет, даже когда не слышно привычного парфюма. Чьи слегка жёсткие волосы сходили по позвоночнику, торча каждой своей прядью в разные стороны... Все не должно так быть. Эта дружба — то, что должно было остаться неприкосновенным, то, что нельзя менять. Они вообще должны были разойтись ещё тогда, на парковке, а не строить новые чувства, заставляя Сальдо кричать как маленькую девчонку и дёргаться в холодном поту ото сна, где ему улыбнулась его любовь, случайно дотрагиваясь до его вещей. Стыд, пожалуй, стало первым, что почувствовал он, сжимая зубы и глупо щурясь. Всё не должно было быть так, и он свято верил в это. Верил, что вся эта его большая симпатия, давно перешедшая рамки — самое лишнее, что могло придумать человечество. То, что рушит многолетнюю дружескую связь, теряя ее полностью. Кому понравится вообще, если друг гей, открываясь, после влюблится в тебя? Ещё и выглядящий старше своих лет. Ну и в принципе нервный тип, не умеющий отвечать на вопросы без сарказма или издёвки. Собственно, не столь важно. —Джис, ты же продолжил искать себе спутника? И как результаты? - переводит свои мысли мужчина, начиная снова улыбаться, возвращаясь в стабильное состояние. —Нет. К чему вопрос? —Ты же твердо стоял на своем до поры до времени, странно, лол. —Есть такое, но сейчас как-то не до этого. Знаешь, уже как то все равно как сложится. Мне остаётся ждать или следующего такого приступа продуктивности, или забить болт на эту идею. —Ммм - мычит в знак согласия Сальдо, отпивая воды из бутылки. - Если мне вообще не изменяет память, ты же на два фронта рвешься. Почему проверил только один? —Со вторым все сложно, - отнекивается водитель, пропадая в дороге и понимая, что пора останавливаться. Иначе он от стресса вдавит педаль в пол и потом ещё долго будет тупить. Ну и они разобьются о ближайшую скалу, съезжая с дороги. —В плане? Я вру или у тебя проблемы? —Как тебе сказать... - останавливаясь отвечает Джис и поворачивает голову к товарищу. - ...Хотя, знаешь, ты обойдешься. —Эу, - негодует пассажир, улыбаясь, ложа воду в дверцу - Проблемы с родителями? Или личный барьер? —...Нет - тянет "н" Пик, начиная нервничать и желать вылететь из машины, убегая в слезах и криках. — Высокие стандарты? — Я думаю, у меня просто есть кто-то... На примете, - по слогам говоря последнее слово, он слышит как в своей голове кто-то падает из самолёта без парашюта, даруя ему потные ладони. Мечта? Да, определённо. В лоб же Сальдо прямо сейчас он ничего не скажет. —...Ого, и кто это, - снимая очки и кладя их вперёд спрашивает "друг". После таких заявлений захотелось четко увидеть каждое чужое телодвижение против него. Хотя, может быть, он косвенно что-то начал понимать, ловя атмосферу. Зелёные глаза с коричневыми большими пятнами. В них зрачок деформировался, становясь самых странных форм на планете. Как кофейная гуща где-то на донышке.. А при солнечном свете они блестели ярче золота, переливаясь как самое настоящее достояние заброшенных шахт. При тусклом же терялись, играясь с улавливаемыми лучами. Они были безумные, совершено не подходящие всему типажу мужчины. Упоенные. Те, за которые готовы заплатить самую большую ставку в мире... —... - делая максимально выразительное и вопросительное лицо молчит водитель. Краснеет, теряется и просто смотрит вперёд, разглядывая чужую красоту — будто нагота, от которой он в шоке. - Я сейчас с тобой в Техасе. Давай сосредоточимся на этом... —Мы в Техасе. Это естественно только между нами. Между нами и песком . Самой невербальной точкой связи. —Если я скажу, это уже будет не секрет... ... .. . Они явно не помнят, как все же вся их высокость съехала, ушла с нужного пути и покатилась глубого в овраг, в самую низкую точку штата, оставаясь там пылится. Вся эта неприступность в миг спала, будто её и не было вовсе, обнажая настоящие натуры обоих, сидящий в машине. Совесть заснула, а все остальные тормоза просто перестали работать — когда чужой кадык содрогнулся, когда язык задвигался невероятно необычно для всей этой поездки с другом, который казалось, уже и не друг вовсе. Закрывая глаза и выдыхая горячий воздух в чужие щеки, мужчина чувствует, как под напором будто телепортируется со своего места, медленно передвигаясь на водительскую дверь, вжимаясь туда спиной. Ногам стало тяжело и их слегка пождали, цепляясь кедами за безопасную зону, дабы те не затряслись как у маленькой девчонки от сильного внимания какого-нибудь стильного эмо школьника. Холодные руки Вару резко упали на подлокотник, еле удерживая его тело в равновесии. Их хозяин громко выдыхает от неудачи, начиная двигаться. Одна нога, вторая — и вот уже оба колена стоят на кресле, пока широкая спина закрывает обомлевшее лицо человека за рулём, недавно отошедшего от поцелуя. Видя чужой растрёпанный вид, очевидный туман в глазах и дыхание через рот, Пик окончательно сдается, поджимая губы и в глубине души начиная пищать как малолетний и умалишённый. Слова не клеились, кроме как разрывистое "я-я", пока он пытается всё осмыслить. Все таки он не один. В Техасе — точно. Диалог и оправдание не получались, но их глаза сошлись ровно там же, где и были уста друг друга. Пока ещё просто теплые, без всяких излишков, как после "детского" поцелуя, но поджимающиеся под очами как под сверлом, которое дырявит в них дырки на новый пирсинг.. Пожалуй, те даже не попытались себя оправдать хоть как-нибудь, послав мысленно всё к черту и поняв, что действительно любят. Любят больше, чем вдвойне. Новый поцелуй. Водитель слащаво и как в комедиях с расплывшимся и безнадежно пораженым чарами лицом еле держится спиной о дверь машины, пока его Confidence, как он назвал его сейчас, залазит ему чуть ли не на голову, качаясь и утягивая за собой куда-то далеко и надолго. "Её" раздвоенный язык заходил под его, сливался с ним и ощущался просто безумно. Будто его целует не один Сальдо, а целых два, что закрывая глаза от удовольствия, прижимаются к его лицу. Он никогда ещё не был в таком восторге от обычного лобызания, а услышав как его бляшку ремня начали трогать, он совсем сошел с ума, расплывчато улыбаясь в чужие губы и начиная вести себя как самый тупой человек на свете. Он не представлял что его ждёт, но уже был в предвкушении, пока белые и вспотевшие ладони всё бегали по салону, задевая его джинсы будто специально, но рвано и с характером - естественно с дерзостью. Его идеал и просто типаж, от которого он понял, что будет пускать слюни примерно до конца днёй, оторвался от него, дабы отдышаться и переглядется, невербально спрашивая всё, что надо. Светлый взгляд без очков, что щуриться от яркого солнца, уже прорвал кучу дыр в других, а его обладатель лишь вытянул шею, показав широкие плечи ещё раз в движении и выпрямлении. Прелесть. Казалось, будто сзади у него растут огромные крылья, которые он расправляет и которыми закрывает их двоих ото всех... Собственно, их ничего не остановило. Они одни в машине где-то там, где редко кто-то проезжал — в красивом ретро авто темного цвета, где было до безумия жарко. Красивый салон с деревянными лакированными вставками, темные кожаные и удобные сиденья — всё в лучших традициях и обстановках чтобы продолжать. Чтобы любовь двух мужчин горела здесь, распаляясь и заставляя отдавать столько тепла, что становилось бы холодно. Оттого, не долго медля, нападающий поднимает чужую майку, задирая ее до уровня солнечного сплетения, запуская туда руку. Конечно, поглазеть на всё это дело Сальдо не даст — его принцип, что он единственный кто может рассматривать тело напротив, теперь стал железобетонным, коснувшись смуглой и теплой, слегка влажной кожи. Пока темную голову отвлекали, пальцы поднимались вверх вниз. Они задевали рост волос внизу живота, идущий глубоко в джинсы, на которых потрогали только бляшку. Нежность... Оба слышат громкий и тупой стук сзади, сильно вздрагивая от испуга. Поворачиваясь назад, они видят как им в стекло, со стороны с которой сидел всё это время Вару, влетела ворона, теперь стекавшая по нему куда-то вниз. Это их образумило, и с мыслями "что я творю?!" они резко отстранились, сев на места как положено. Они отвернулись друг от друга с напуганными и задумчивыми лицами. —Надо помочь ей, - выпаливает носитель диоптрий, чуть ли не в панике открывая дверь и начиная разбираться с беднягой. На повторяющееся "да" от водителя никто не отреагировал, оставляя его наедине с мыслями и с вороной, поправлять майку. Закрепив в сознании, что на эту сцену стоит хоть раз, но хотя бы подумать (уже не говоря про мастурбацию, ибо приличные люди таким не занимаются), он выходит рассматривать птицу, пока та в истерике не может всё никак скоординировать движения...