fame and infamy (you're a fairytale to me)

             

***

             Эндрю знал всё, что было известно про Нила Джостена перед их второй встречей. Ники рассказал Эндрю, что Нил искал место, чтобы поселиться: Дэн выясняла, есть ли где-то для него работа. Ему должно исполнится 26 лет 31 марта и он был из Балтимора.              Аарон упоминал, что у него, казалось, была элементарная подготовка первой помощи. Он помог миссис Эрнандес, когда та упала к стойке, истекая кровью, и перевернул её в правильное безопасное расположение.              Аарон также был тем, кто подтвердил, что таинственный Джостен был действительно худым, покрытым шрамами маленьким ублюдком, кто проходил мимо магазина Эндрю и говорил Эндрю прочитать его собственные ёбаные книги. Поэтому Эндрю знал, что Нилу Джостену нравится Э.Доу.              Однако это было оно.              В интернете, вроде как, не было ничего про «Нила Джостена» — никаких профилей, ни единого упоминания или фотографии языкастого рыжего. Поиск был бесполезен кроме того, что это заняло пару бесполезных часов его дня, но ничего про незнакомца, засевшего прямо в его животе.              Быть современным эквивалентом криптида это одно. Однако упорно защищать честь Эндрю какому-то случайному мудаку, которого он только что встретил? Эндрю не мог сделать ничего с тем, что считал это увлекательным. Он уже наслушался с головой разговоров про собственные книги, — он, похоже, был известным сейчас, или типа того, — но никогда не при нём. И как только маленькое говно посмело обвинить его в любви к Над пропастью во Ржи?              Их первая встреча произошла в воскресенье. В следующий раз Эндрю увидел его, когда Ники пригласил всех на первую ночь среды в этом месяце, как и всегда. Только на этот раз Дэн посчитала уместным притащить с собой свой новейший проект. Хотя, как обычно, Дэн и Мэтт (и следовательно неуловимый Нил Джостен) опоздали.              Эндрю всегда прятался в своём любимом кресле и сверлил взглядом любого, кто пытался направиться к нему, так что обычно он был оставлен в покое. У него была старая копия Дороги Кормака МакКарти, балансирующей на его коленях, и чашка чая на тумбочке возле кресла. Обычно, если он хотел отдохнуть, то снимал протез ноги, но из-за предстоящей компании не мог сделать этого.              Гости среды прибывали стабильным потоком: первыми были Элисон и Рене, таща за собой Кевина. Кевин пришёл со своей женой Тэей, своим отцом и женой отца, и жена Кевина пришла со своим братом Жаном и парнем Жана, Джереми. Альварез и Лайла, в конечном счёте, волочились за ними, а затем, внезапно, в жилплощади Эндрю оказалось несколько десятков людей.              Он чертовски ненавидел эти среды.              — Привет, — любезно сказала Рене, слегка располагаясь на подлокотнике ближайшего дивана, пока уровень шума рос. Ваймак раздавал пиво, а Элисон и Ники начали ссориться о методах приготовления риса. Аарон, наконец, украсил толпу своим присутствием. Кейтлин робко кралась за ним.              Эндрю фыркнул Рене, глядя на свою книгу и не особо читая её.              — Би придёт? — она украла глоток его чая: он уставился на неё, зная, что она проверяла его на наличие алкоголя в напитке. Она улыбнулась ему, затрагивая невинность.              — У неё были рукописи, — пробормотал Эндрю, отбирая назад свой чай у лучшей подруги. Он практически расплескался на всю его руку.              — А, что ж. Может быть, в следующий раз.              — Я могу выносить только одно из таких фиаско в месяц.              Рене промычала. Она тоже была больше интровертом, чем экстравертом, однако её девушка всегда была душой компании, и где была Элисон, там была и Рене. Жители Пальметто были одной сложной семьёй, в самом деле: первая-среда-месяца от Ники не было единственным собранием, которое они проводили, но это была единственная традиция, которую так долго соблюдали. Эндрю не мог вспомнить последний раз, когда ему было разрешено начать новый месяц спокойно. Он проворчал это на выдохе, и Рене лишь фыркнула.              — Слышала, ты уже встречал нашу новую таинственность, — сказала Кейтлин, принося немного снеков, чтобы Эндрю не пришлось вставать. Это было единственной причиной, почему он терпел её.              — И я слышал тебя и Аарона всю прошлую ночь. Стены тонкие, Кейтлин. И что с того?              — Ты живёшь в подвале, — буркнула она, тут же краснея.              К счастью для неё, Дэн и Мэтт прибыли с вежливым стуком в дверь, объявляя большие улыбки и любезные приветствия. И, конечно: он.              Он прошёл внутрь в старых джинсах и простой футболке под изношенным худи. Его плечи были согнуты, пальцы ковырялись в нитках рукавов. В вечернем сиянии товарищества Нил Джостен казался совсем непримечательным.              Эндрю наблюдал, как тот осматривает дом, разглядывая семейные фотографии и картины с выпуском Аарона и последний раз, когда Эрик приезжал к Ники, делая предложение. Все шторы были сделаны матерью Ники, декоративные подушки были обиты ею тоже, и атмосфера была такой ошеломляюще домашней, что иногда это сводило Эндрю с ума.              Видимо, Нил ощущал то же самое. Нил не подходил сюда: неприятные ножевые порезы на одной щеке тянулись от его глаза до линии челюсти, пока ожоги изогнулись вдоль дуги его скулы. По правде говоря, они были ужасными. Куча вещей про Нила казались жестокими: очертания на его коже, чувство стиля, его умение скрывать свой дискомфорт. Его тут же облепили другие, он был поражён быстрыми представлениями и вопросами, что посыпались на него. Совиные глаза цвета океана моргнули, изумлённые от того, что он был в центре внимания. Его штаны не были достаточно обтягивающими, чтобы сказать, — не то чтобы Эндрю смотрел, — был ли это телефон-раскладушка в его заднем кармане, однако Эндрю был точно уверен, что это так.              И ну, чёрт: Эндрю хотел заговорить с ним.              Рене, всезнающая, кем она и была, ухмыльнулась ему. — Ну, разве это просто не интригующе.              — Иди беси свою девушку, — сказал он, тыкая в её лодыжку тростью. Она подняла руки в знак капитуляции и предоставила его самому себе.              Нил всё ещё не заметил его, или если заметил, то не сделал никаких очевидных умозаключений, что они уже встречались пару дней назад. Эндрю сходил с ума от ожидания 10 минут, чтобы взгляд Нила переместился на него, — создавалось впечатление, будто все наперебой пытались привлечь внимание нового парня, — так что он встал и растянулся. С его тростью в одной руке и книжкой в другой, он направился к задним дверям, чтобы покурить.              — Эндрю, — позвал Ники. — Если ты мне не поможешь готовить, то на тебе уборка.              Эндрю показал ему средний палец, похлопывая по карманам в поисках сигарет и зажигалки, что были тут. Он бегло посмотрел через плечо только единожды, просто чтобы поймать глаза Нила Джостена. Парень смотрел пронзительно, очевидно заметно. На мгновение Эндрю испытывал его: в конце концов он опустил взгляд, смещая вес с одной ноги, на другую.              Жалкий. Кто-либо, любящий его писанину, должен быть жалким.              И в то же время несколько копий его книг находились внутри его собственного чёртового дома. Даже Ники читал их и они понравились ему. Не то чтобы кто-либо из них знал, что это он написал их — единственными, кто знал настоящую личность Э.Доу были Хиггинс, его издательский агент, и Бетси, его редактор. Рене знала, что Эндрю писатель, но он никогда не говорил ей, что был опубликован. Насчёт его ближайшей семьи: они думали, что он был просто мёртвым грузом. Ники понятия не имел, что Эндрю перенаправил свой ипотечный фонд в отдельный банковский счёт для Ники, чтобы позже использовать, потому что он уже погасил чёртов ипотечный кредит. Бесполезная его задница.              Однако, даже если бы он не был успешным — даже если бы он не заработал ни единого цента — Эндрю знал, что писательство всё равно было бы единственным, чем он занимался. Он родился, чтобы быть писателем. Это была единственная вещь в его жизни, в которой он был уверен.              Он поджёг сигарету и разместил её между губ, устраиваясь в старом кресле, которое Ники спас пару лет назад, когда Кевин переехал из места матери после её смерти. Пружины были фактически сломаны, учитывая, сколько времени Эндрю потратил, выписывая тут весной и летом. Дым клубился перед его лицом, пока он долго затягивался, наблюдая, как он рассеивается в морозный зимний воздух.              В конечном счёте Ники вынес ему немного из его фирменной паэльи, вкладывая тарелку в ожидающие руки Эндрю.              — Ты не хочешь зайти? — спросил его кузен. Эндрю покачал головой. — Хорошо. Что ж — дай мне знать, если я могу принести тебе плед — знаешь, если тебе будет слишком холодно.              Эндрю не говорил ему спасибо, зная, что лёгкого кивка будет достаточно. Еда была хорошей, и со стеной между ним и хаосом, звук болтовни и смеха был практически успокаивающим.              В тишине он думал про свой новейший черновик.              Или, точнее, его отсутствие.              Видите ли, с того момента, как он отправил финальную рукопись для Дорогой Мамы, в сентябре, он больше ничего не писал. Он напрягал свой мозг для чего-то, всего, но ничего не было. Он уже говорил про сломанную маску: про что он должен писать, если ничего не было внутри?              В момент слабости он искал писательские советы. Он зловеще уставлялся на пост в Tumblr, верхушку жалкого списка, говорящего пишите о ком-то или о чём-то, что вы любите, перед тем как выйти из браузера и вернуться к пустому черновику.              Иногда он писал 10 тысяч за ночь и удалял всё. Иногда он писал десятки предложений на 100 слов, полного мусора, болтая ни о чём, и не спал всю ночь, пытаясь найти что-то стоящее.              Всё ещё: ничего.              Он упоминал это ненароком Би однажды, но заткнул её, когда она начала задавать вопросы. С тех пор она об этом не спрашивала, однако они оба прекрасно понимали, что прожить месяц, ничего ей не передав, было редкостью, не говоря уже о трёх.              Би, Би, Би. Они встретились через Ваймака, поскольку книжный магазин был её бабушки. Она ушла в колледж и продала его, пытаясь свести концы с концами, но Ваймак решил сохранить магазин как книжный из уважения к бабушке Би, и они стали близкими друзьями. Она одалживала его машину, чтобы съездить в Колумбию и назад, пока подавала заявку для редакционных фирм. Ваймак встретил Эбби, старую подругу Би из колледжа, когда Би вдохновила её начать общую практику в Пальметто, городе, который остро нуждался в этом.              Эндрю встретил Би спустя пару месяцев, как она начала работать у Ваймака. Она затянула его в разговор и, когда Эндрю понял, что не ненавидит её компанию, дал ей первую рукопись. И ты называешь себя лишённым снов, подшучивала над ним она. Он нашёл Хиггинса через неё тоже. Он был обязан ей, наверное, практически всей своей карьерой.              Словно вызванная мыслью, его телефон завибрировал.              Прости, что не смогла прийти сегодня! Кофе завтра утром? — Бетси              Эндрю закатил глаза. Ладно. Ты платишь, ответил он, хоть и её зарплата, технически, была его выручкой в любом случае.              Всё, что она отправила в ответ — улыбающийся смайлик. Он тряхнул головой и спрятал телефон, сильно затягиваясь сигаретой.              Задняя дверь открылась, моментально пропуская наружу хаос из дома. Эндрю услышал смех Мэтта, насмешку Элисон, немного солнечного света Джереми. Ваймака, ворчащего в ответ на безрасудность Ники, дружелюбно общающихся Эбби, Дэн и Рене.              Дверь вновь захлопнулась, как только Нил Джостен во всей своей заурядности прошаркал к перилам и опёрся на локти, вглядываясь в неопрятный задний двор.              — Я был тут первым, — пробормотал Эндрю.              Нил посмотрел на него через плечо. — О, хорошо. Ты инфантильный мудак всегда. Хотя бы стабильный.              — Мы сейчас говорим про стабильность? Удивлён, что ты знаешь, что это такое. Ты не очень кажешься, ну, настоящим, мистер Джостен.              — Смешно, — сухо сказал парень. — Мы те, кем должны были вырасти, не так ли?              Эндрю напевал. Как глубоко. Он с трудом спрыгнул с дивана и поковылял назад, давая Нилу достаточно места, чтобы сесть, тряся пачкой. — Хочешь сигарету?              Нил выгнул бровь. — Как ты узнал?              Эндрю просто вытащил две из пачки и одну зажал между губ. Нил подошёл и неуверенно уселся на край дивана, наклоняя свою голову к зажигалке Эндрю и делая глубокий вдох. Затем он вытащил сигарету изо рта и держал её возле подбородка. Эндрю сузил глаза на это.              — Я не уважаю Над пропастью во Ржи, — небрежно сказал он. — Это эгоцентричное мужское говно.              — Потому что ты не из той категории? — спросил Нил, хлопая ресницами. Серьёзно, у кого блять такие длинные ресницы, что он мог бы хлопать ими, как Голливудская гламурная девочка?              — Говори чепуху, сколько хочешь, Джостен. Ты тот, кому нравится Э.Доу, — говорить вслух свой псевдоним было чертовски странно.              Что-то затуманилось в его взгляде. — Я не буду говорить с кем-то про то, что он даже не читал.              Смех практически вырвался из груди Эндрю, но он не мог вспомнить, когда в последний раз смеялся. Возможно никогда.              — Конечно я читал эти тупые книги. Я просто считаю, что они — мусор, — Нил открыл рот, чтобы сказать что-то, однако Эндрю поднял руку. — Нет. Мне похуй, что ты думаешь.              Нил раздражённо фыркнул, однако, к его чести, перевёл тему. Он вернул свою сигарету к жизни, но оставил её весеть в углу скулы снова, не куря её. Он обернулся через плечо и вновь посмотрел на Эндрю, поднимая бровь.              — Не наслаждаешься вечеринкой?              — Вечеринка не насладилась бы мной.              — Как драматично, — медленно растянул слова Нил.              Эндрю покачал головой. — Ты кажешься таким пугливым тут. Кто-нибудь ещё знает, что ты такой на самом деле?              Его щёки — и сопутствующие их шрамы — зарделись.              — Я не очень хорош в сдерживании своего характера.              — И не говори, — пробормотал Эндрю.              — Зачем заморачиваться с фасадом, если ты уже всё раскусил? — продолжил Нил. — В этом нет смысла.              — Не знаю. Я живу честностью.              — И не говори, — повторил за ним Нил.              Эндрю недовольно глянул на него. Нил не отворачивался. Что блять не так с этим парнем? Он выкинул окурок сигареты в пепельницу на старом кофейном столике.              — Ты просто проезжаешь мимо, да?              Нил сразу же вернулся к тому, чтобы дёргать нитки своих рукавов, вдыхая воздух через сигарету, словно это был единственный способ для него, чтобы дышать.              — Я… я ещё не знаю. Но у них уже есть место для меня, может быть даже работа. Я не… я не уверен, что могу согласиться. Они все чертовски добрые.              Прежде чем хрупкие пальцы Нила смогли раскрошить забытую сигарету, Эндрю выхватил её из его рук и зажал между губ. Нил моргнул, глядя на то, где до этого сигарета была. Казалось, это вывело его из странной задумчивости.              — Я курил её, — возразил Нил.              — Нет, не курил, — обвинил его Эндрю. — И конечно ты можешь сказать им «нет». Ты не должен делать того, чего не хочешь. Просто потому, что они искренние и слишком деспотичные, не означает, что ты обязан вестись на их манипуляции.              — Все они твоя семья?              Они, безусловно, так не выглядели, не так ли?              — Мой кузен, Ники — высокий, загорелый который — сказал бы да. Мой близнец согласился бы, но не вслух.              — А ты? — задал вопрос Нил.              Эндрю никогда не встречал кого-то, кто был заинтересован в его мнении. — Они пригласили себя сами, но прошло 5 лет. Я мог бы тоже позволить им остаться.              Нил промычал. Тихо, практически так, словно не думал, что Эндрю услышит, он сказал:              — У меня никогда раньше не было семьи.              И…              Оу. Оу.              — Прости, — сказал Эндрю, поднимая себя на ноги. Парень моргнул. — Что ж. Было ужасно снова познакомиться с тобой.              — Аналогично, — произнёс Нил. — Спасибо за сигарету.              — В следующий раз тебе следует курить её правильно, ты, язычник.              И Нил — потому что он был ёбаной угрозой — отсалютовал Эндрю.              Он поспешил через полную кухню и даже более переполненную гостиную, прямиком к двери своей спальни, что располагалась под лестницей. Он вошёл и закрыл дверь.              Его ноутбук лежал на кровати, заброшенный, весь в одиночестве. Эндрю схватил его и дёрнул, чтобы открыть. Пустой черновик тотчас появился на экране.              несбыточная мечта, написал он.              А затем он писал.