Мы тронем друг друга

      Морозный воздух раздирает легкие, Оливер старается не дышать носом, но запах ебанного горелого дерева заполняет собой все. Он как будто дышит кожей, слизывает запах языком, гарь пробирается в уши и заполняет глаза до ресниц, Вуд думает, что терять нечего и вбирает ноздрями колючий кислород. Патовая ошибка.       Там нет кислорода, все в гари и саже, и Оливер наполнен этим до краев, он почти хватается за горло, но Флинт быстрее, он цепляется за волосы, а потом бьет коленом по носу. Божья благодать, запах крови перебивает гарь. Теперь дышать носом почти невозможно, и Вуд захлебывается с собственной крови. Его внутренний омега отказывается дышать ртом, он умоляет о том, чтобы почувствовать альфу.       Омега Вуда скорее захлебнется в собственной крови, чем перестанет вдыхать Флинта.       Руки Маркуса крепкие и жилистые, он ебанная скаковая лощадь, пока Вуд гарцующая пони. Удар затылком об землю отрезвляет, и Вуд получает власть над омежьей стороной себя. Он отбивается, в этот раз он не сыпет хаотичными ударами, он бьет точно. Проезжается по нижней губе, задевает бровь, а потом встречается глазами с чужими. Флинт злой, а еще он сидит почти у него на бедрах, давит всем телом. Он.Блять.Так.Близко.       Маркус горячий. И пока Флинт превращает вудовское лицо в месиво. Оливер понимает, почему от того пахнет гарью. Потому что весь Флинт как будто горит. Бешенный, яркий, громкий, он вспыхивает как спичка и подпитывает ярость в себе, не культивируя, даруя ее хаосу. Маркус пахнет гарью, потому что он горит так ярко и безумно, что поджигает все вокруг, убивает все, что находится рядом, съедает, позволяя себе гореть еще ярче на пепелище. Флинту подходит его запах, Вуд почти чувствует, как сажа забивается в ноздри. Интересно, чем пахнет Оливер?       — Твоей омеге придется обрабатывать твои раны. Если ты, конечно, сможешь до нее доползти, — бросает Маркус, пока вбивает костяшки в чужое лицо.       На них все смотрят, Флинт не разрешает им подойти ближе, Вуд через засохшую в носу кровь чувствует запах Маркуса. О, он очень зол. В этом состоянии к нему никто не посмеет подойти. Флинт как ебанный скунс пометил свою территорию запахам.       — Чего, Флинт? – Вуд толкает его в плечи, но тот не сдвигается даже на сантиметр, — ты ебанулся? Или у тебя галлюцинации на фоне тролльего обострения? Перепутал меня с Пьюси?       Оливер не понимает, о чем говорит Флинт, его зрение немного плывет, но он все чаще перехватывает чужие удары и даже иногда бьет сам. Какая омега? Флинт реально поехал крышей? Все, что он сейчас говорит похоже на нескончаемый словесный понос умалишенного.       А потом до Вуда доходит, и он готов взять все свои слова назад. Потому что да, точно, от Вуда воняет не его омегой, от Вуда просто воняет Омегой, потому что он блять и есть сраная Омега.       — От тебя опят несет твоей подружкой. Сраные конфеты? Неплохо, Вуд, — Флинт снова цепляет его за волосы, сжимает так сильно, что Вуд морщится, пытаясь переждать тугую боль. А потом Маркус его нюхает.       Ебанный Маркус Флинт вдыхает его запах. Хуже может быть то, что он ему нравится. А Маркусу нравится, это видно по его глазам. Как хорошо, что он даже в самых страшных и потаённых мыслях не допускает, что это запах Оливера. Вуд невольно поддается вперед, он хочет, чтобы Флинт уткнулся ему в шею, он хочет, чтобы тот вдохнул его еще раз. Потому что в этот момент становится спокойнее, потому что Оливер тоже его чувствует.       Почему он, блять, пахнет сраными конфетами? Это почти обидно.       «Сраными конфетами» - что это вообще значит. Почему Флинт чувствует его запах? Вуд судорожно копается в голове, пытаясь понять, где сделал ошибку. Он не пил с утра блокаторы. Потому что не стал просить их у Помфри, он должен был дотянуть до обеда. Но, видимо, что-то пошло не по плану. Надо бы съебаться отсюда поскорее, пока его запах не стал настолько ярким, что бы его смогли учуять все.       Вуд снова чувствует страх, он проглатывает нервный комок и перенаправляет все эмоции в злость. Нет, он не позволит вчерашней ситуации повториться. Оливер толкает Флинта так сильно и стремительно, что тот наконец-то валится в другую сторону, и теперь уже Вуд набрасывается на него с кулаками. Он бьет – бьет и бьет, размашисто и истерично вбивая кулак в чужое лицо, чувствуя чужую кровь на руках.       — Зато тебе, Флинт, не даст ни одна ебанная омега. Потому что ты воняешь так, что всех тянет блевать. И твое лицо не делает ничего лучше. Тебе никто не обработает раны, потому что предел человеческих эмоций к тебе — это отвращение, — Вуд кривит губы в усмешке. Кровь с его разбитых губ, падает на лицо Флинта, и Оливер сидит сверху, упираясь ладонями в чужие плечи. Он чувствует, как по пальцами перекатом ходят крепкие мышцы, он чувствует каждый вдох Флинта и то, как вздымается его грудь. Оливер замирает, он вслушивается в размеренное дыхание и понимает, что Маркус дышит под ним. И он весь такой горячий и потный, гарь уже не кажется чем-то противным, она щекочет нос, пытаясь пробраться через сгустки крови. И Вуд вдыхает, жадно вбирает в легкие Маркуса, бешено смотря ему в глаза. И его сердце так бьется, что Оливеру кажется, что это слышат все.       Алисия бежит за преподавателями, Вуд ненавидит ее в этот момент, потому что он не хочет, чтобы это заканчивалось. В моменте он хочет умереть от рук Маркуса Флинта и утащить того за собой на тот свет. И Вуд знает, что теперь на больничной койке ему лежать долго. А еще он бы повторил. Он бы повторял это каждый день, потому что бешенный Маркус Флинт, который загнано дышит под тобой и пахнет как ебанный сгоревший лес – это то, что выбивало почву из-под ног.       Но их еще не растащили. И Оливер смотрит в глаза Флинта, стараясь не двигаться у него на бедрах и просто дышит, ожидая удара.       — Давай, Флинт, — шепчет Вуд разбитыми в мясо губами, потому что Оливер снова не может, потому что его омега снова оказалась слабой, потому что она практически свернулась калачиком и мурчит рядом с Маркусом, — пожалуйста.       Кто-то же должен прекратить этот пиздец. И, если Вуд оказался слаб, то пусть ударит Флинт, потому что по-другому здесь быть не может.       — Кто ты, Вуд? Точно бета? — Маркус дует ноздри, пытается сложить два плюс два. А потом наклоянется       Он его нюхает. Продвигает к себе так близко, шепчет вопрос и касается пальцами шеи. Оливер загнанное животное в руках охотника. Нет, Вуд ягнёнок, у которого на шее сжимаются зубы волка. Флинт альфа на 11 из 10. И Оливер млеет, от его широких плеч, подтянутого сильного тело. Маркус Флинт, как будто выточен из камня. Все его черты такие грубые и резкие, что Вуду хочется прикоснуться, почувствовать жар горячей кожи, приложить ладонь к его торсу, чтобы чувствовать, что он дышит. Оливеру хочется подчиняться, ему до боли в коленях хочется признать в Флинте альфу. Своег...       Лишнее.       Вуд видит, как Маркус сжимает кулак, и он его почти заносит. Оливер почти чувствует сладкую истому, но блядская Макгонагалл появляется слишком быстро. Вуду нравилась Минерва, он был её фанатом. Строгая и справедливая, она тоже любила квиддич, потому что когда-то играл её брат. Вуд почти уверен, что она видела в нем своего мёртвого брата. Но сейчас.       Сейчас Вуд ненавидел Макгонагалл, потому что Флинт отлетел от него на метр. Оливер больше не чувствовал его запах так ярко. В его лёгких больше не горел лес, Вуд задыхался от кислорода, он словно яд наполнял его, отравляя тело.       Он чуть не метнулся вслед за Флинтом, утыкаясь носом в его шею. Дернулся, но потом смог остановиться.       Вернуться в реальный мир было сложно. Оливер сейчас все чувствовал притуплено, он даже не уверен, что у него что-то болело. А потом опустил свой взгляд вниз — на ладони. Бордовые сгустки крови — так, что даже не видно цвет кожи. На его руках кровь Флинта. На его руках и своя кровь. Вуд хочет смыть это.       Ладони судорожно касаются поля, Оливер трёт ими об траву, пытаясь вывести с себя все, что было бы частью Маркуса. Зелёный превращается в красный, а Вуд все трёт и трёт, он как будто в припадке, мешает кровь с землёй. А потом снова смотрит на свои ладони — ничего не меняется.       «Неделя без тренировок?» — он слышит это как из-под воды, наконец-то забивая на кровавые ладони и переводит взгляд на профессора.       Нет-нет. Блять. Нет.       Это помогает вынырнуть из мыслей. Оливер не верит. Он отъезжает крышей, и все, что держит его на плаву это блядский квиддич, а теперь у него забирают и это. Но он не может просить, хотя внутри он хочет умолять Минерву передумать. Вуд и так унизился достаточно, поэтому он просто пялится. Потом Фред подбирает его с пола и, кажется, ведет к медицинскому кабинету. Вуд злится на себя. И это точка отчаянья, поэтому что он ходит по замкнутому кругу. Может Помфри права и пора перестать сопротивляться? ***       В больничном крыле снова пусто. Вуд просит Пофмри отпустить его, залить его всякими микстурами по самые уши и отпустить в гриффиндорскую спальню. Но теперь не прокатит, потому что их с Флинтом надо собирать почти заново. Только Маркус был прав, когда говорил, что на нем все заживет как на собаке, потому что он гребанный альфа, а вот Вуду теперь придётся здесь пролежать долго.        — Вы с Флинтом остаетесь здесь на ночь, — говорит Помфри, а Вуд думает, что это полный крах.       Полный пиздец происходит тогда, когда Помфри запрещает ему принимать его вечернюю дозу блокаторов. У него сейчас не течка, поэтому максимально, что может произойти – это усиление запаха. И пока Флинта отправляют на перевязку и прочие тролльи процедуры, Оливер умоляет Помфри почти на коленях принести ему таблетки.       — Оливер, — ее голос теплый и мягкий, он словно целебная микстура разливается по ребрам, но Вуд знает, что женщина непреклонна, поэтому лишь хмурит брови, — я бы правда тебе разрешила, но та доза, которую ты принимаешь, она отравляет твой организм. Это показали все анализы. Ты медленно убиваешь себя. Тебе нужна передышка. Ничего не случится, если ты переспишь одну ночь без таблеток, а завтра мы подберем тебе дозу поменьше. У тебя есть рецепт на таблетки?       Есть. Есть у него этот блядский рецепт, но он не подавляет запах до конца. Не подавляет настолько, чтобы никто не понял, что Вуд омега. Для этого нужна большая доза. Настолько, что она "отравляет его организм". Но Оливер хотел класть на это с Астрономической башни.       — Оли, — Помфри кладет руку ему на плечо, и по-матерински гладит, — если ты продолжишь так дальше, то просто не сможешь родить ребенка.       Глаза Вуда расширяются, он хватает ртом воздух. Да он хотел срать на этого ребенка, Вуд вообще не собирался рожать, хотя бы потому что для этого нужно было лечь под альфу. Бред. Это не входило в жизненные планы Вуда, он лучше продолжит дальше пить в ударной дозе блокаторы.       — Вы не можете оставить меня здесь на ночь с Флинтом, — идея как выкрутиться из ситуации приходит в голову сразу, надо лишь немного надавить на жалось и чуть-чуть хитрости, — без таблеток тем более. Он альфа, а что, если со мной что-то случится.       — Блокаторы нужны только на период течки, Оливер, они просто скрывают запах. Флинт не представляет для тебя никакой опасности, он же не животное. Мы существуем в слаженном мире альф, омег и бет. У каждого свой запах, и мы чувствуем его каждый день. Иногда мы настолько привыкаем к нему, что даже перестаем ощущать. Вот на твоём курсе столько альф и омег, и никто из них не пользуется блокаторами. Но ты привык к ним. Вот скажи, Оливер, чем пахнет Фред Уизли?       Вуд думает, он старательно отодвигает ящики своей памяти, заглядывая по всем углам и понимает, что не знает. Точнее не знает, чем конкретно. Фред пахнет Фредом и пахнет Норой, это настолько еле уловимый аромат, что его нельзя описать как-то конкретно.       — А его омега говорит, что Фред пахнет яблочным пирогом и лакрицей, а для тебя это просто Фред. Не случится ничего страшного, если ты будешь пахнуть собой. Многие даже не заметят этого.       — Но Флинт, — Оливер заикается, думая над тем, что сказала ему Помфри, — он ведь заметил.       — Ты никогда не думал, что между тобой и Флинтом происходит нечто очень странное, что не вкладывается в понятия «вражды», нечто особенное.       Оливер готов возмутиться, но тут в палату заявляется злой Флинт, и Оливер закрывает рот.       Это полный проеб, потому что шансов, что Маркус за ночь не учует его запах равны нулю. Маркус и так уже начинает шевелить своими извилинами. Может у Вуда получится сбежать.