I'd go back to December / Я бы вернулась в декабрь

Энди вздрогнула от резкого стука в дверь. — Мири? Энди? Мама просила узнать, будете ли вы на ланче? — раздался голос Дианы из-за двери. Ланч? Энди потянулась к тумбочке за телефоном, чтобы проверить время, но обнаружила себя на противоположной стороне кровати. Совершенно голой. И Миранду, прижавшуюся к ее спине — тоже без единой нитки на теле. — Да, а теперь сгинь, Диана! — недовольно пробормотала Миранда, притягивая Энди ближе и уткнувшись носом в ее волосы, оставив нежный поцелуй на затылке. Так, значит, это не сон. Плечи Энди мгновенно расслабились, и она тихо выдохнула с облегчением. Повернувшись в объятиях Миранды, она нуждалась в подтверждении — должна была увидеть своими глазами, что Миранда не сожалеет, что все, что произошло прошлой ночью, было настоящим. — Она тебя разбудила? — слегка улыбаясь, спросила Миранда, ее дыхание коснулось губ Энди. Та притянула ее к себе, затягивая в страстный поцелуй — последнее, но такое важное доказательство. Все эти недели и месяцы мучительной тоски, и вот они наконец здесь. Энди не могла поверить в свою удачу. — Да, но это неважно, — озорно ухмыльнулась Энди, сжимая бедра Миранды, отчего та вскрикнула от неожиданности. — Ты сегодня очень бодра. Энди пожала плечами, и они снова поцеловались — казалось, теперь они уже не могли остановиться. И Энди никогда не остановится — она будет целовать Миранду до тех пор, пока ее губы не опухнут от боли, и даже тогда не отпустит. Это было по-настоящему привыкание — непохожее ни на один поцелуй в ее жизни. Нежный, теплый, продуманный. — Давай, я умираю с голода, — Миранда отстранилась, грациозно спустила ноги с кровати и направилась в ванную во всей своей обнаженной красоте. Энди не могла оторвать взгляд. Миранда была еще прекраснее при дневном свете, если вообще возможно быть ещё прекраснее. Не существовало сравнительной степени для «самой красивой», но если бы она была — это была бы Миранда. Энди знала, что это жутко сентиментально, но она была влюблена — и наконец-то добилась женщины своей мечты. А значит, имела право. Когда они спустились вниз, остальные уже сидели за столом и завтракали. Софи встретила их своей фирменной ухмылкой, и Энди даже не смогла найти в себе раздражения — в конце концов, именно благодаря Софи они оказались в этой точке. — Хорошо поспали? — блондинка многозначительно приподняла бровь. Энди покраснела — она была уверена, что они вели себя тихо. Миранда, не удостоив ее ответом, горделиво проследовала к столу и заняла место, затем бросила Софи взгляд с точно таким же приподнятым вопросом в брови. "Ну и семейка", мысленно закатила глаза Энди. — Необычайно хорошо, благодарю за заботу, — ледяной тон Миранды поставил точку в разговоре, если не считать самодовольной улыбки, растянувшейся на лице Софи. Близнецы должны были прилететь в Хитроу около половины пятого, после чего один из бесчисленных подчиненных Миранды (к которым, как напомнила себе Энди, она технически всё ещё относилась) должен был доставить их в поместье. Впрочем, проблему подчинённой предстояло решить сразу по возвращении в Нью-Йорк. — Они знают, что ты здесь, так что беспокоиться действительно не о чем, Андреа. Было уже почти пять вечера, и вот уже два часа Энди безуспешно пыталась обсудить с Мирандой тему Кэссиди и Кэролайн. Та лишь отмахивалась, настаивая, что всё под контролем, тогда как в голове Энди роились тысячи сценариев того, что может пойти не так. Возможно, главный её страх заключался в том, что близнецы... не примут её? Ведь теперь она была... кем? Партнёршей их матери? За всё время работы в Runway она видела девочек всего дважды. В тот самый вечер, когда подменяла Эмили с Книгой, и потом — на вокзале, куда мчалась с новой рукописью о Гарри Поттере. И теперь они должны просто... принять её? Терпеть? Полюбить? А ещё был другой вопрос — огромный, давящий, витающий в воздухе: чего хочет сама Миранда? Потому что они не говорили об этом. Вообще. Да, возможно, всё и так очевидно: у них был секс (несколько раз), они целовались (тоже неоднократно), и это было восхитительно, невероятно, но... они не обсуждали происходящее. И это нормально, — пыталась убедить себя Энди. Абсолютно нормально. Бывают вещи настолько ясные, что в них не нужно погружаться с исповедями и разбором чувств. Всё в порядке! — Не переживай, — пробормотала Миранда, лёгким поцелуем касаясь её губ. Энди буквально обмякла, напряжение ушло из тела. Да. Всё в порядке. Миранда оказалась права — с близнецами всё прошло на удивление гладко. Они встретили мать громкими радостными смешками, объятиями и поцелуями. Миранда прижала их к груди, явно счастливая снова держать детей на руках после почти недельной разлуки. Не прекращая тараторить о времени, проведённом с отцом, со скоростью, которую Энди слышала разве что в рэп-треках или когда их мать с утра пораньше выдавала список заданий, девочки поприветствовали бабушку и тётушек воздушными поцелуями в щёки и новыми объятиями. Энди решила немного отстраниться и осталась в стороне, пока семья воссоединялась, но теперь они проходили мимо неё по направлению к гостиной, каждая по-прежнему держала мать за руку. — Привет, Энди, — ухмыльнулась одна из них, и Энди удивилась, что они вообще помнят её имя. Хотя, скорее всего, Миранда их заранее предупредила, так что ничего удивительного. — Да, привет, Энди! Так круто, что ты здесь! — Очень круто! Мы получили на Рождество потрясающую новую игру по Гарри Поттеру и просто мечтали поиграть в неё с тобой и мамой! Теперь они вцепились в руки Энди, втягивая её в гостинную вместо матери. Брюнетка почувствовала себя так, будто её сбил грузовик — в самом хорошем смысле, что, впрочем, не имело никакого логического объяснения. Но она была слишком ошеломлена, чтобы пытаться анализировать свои ощущения. Все расселись в гостиной с чашками чая, пока близнецы увлечённо болтали о прошедшей неделе и уплетали выпечку, которую Миранда купила для них накануне. Когда Энн выкатила целую гору подарков, Миранда бросила на мать неодобрительный взгляд, но не смогла сдержать лёгкой улыбки при восторженных визгах, раздававшихся каждый раз, когда разорванная обёрточная бумага открывала новую игрушку, игру или книгу. Поздним вечером Миранда пришла в спальню, когда Энди уже успела заснуть. Она лишь смутно пробудилась от глубокого сна, почувствовав, как чья-то рука обвила её талию, и услышала шёпот: "Спи дальше". Ранее Энди предлагала Миранде переночевать в комнате с близнецами — она прекрасно видела, как та тоскует по времени наедине с дочерьми. Но Миранда лишь отмахнулась, заявив, что "почти тринадцатилетние девочки вряд ли мечтают о материнских объятиях по ночам". И всё же Миранда задержалась у них. Наверняка обняв дочерей перед сном. Наверняка не выпуская из объятий, пока те не уснули. Энди и сама не могла поверить, насколько ослепительно счастливой она себя чувствовала. После всех этих месяцев расставаний, стресса, тревоги и любовной лихорадки её жизнь наконец начала двигаться в правильном направлении. Да, её родители даже не попытались с ней связаться — но, возможно, пока так будет лучше. Да, Лили, скорее всего, вычеркнула её из своей жизни, и это больно, ведь они были лучшими подругами с первого дня в средней школе. Но оставался ещё Даг, который до сих пор в неё верил. А теперь у неё была Миранда. И, возможно, близнецы. И новая работа, которая её по-настоящему вдохновляла. Впервые за месяцы, а может, и годы, она чувствовала адское возбуждение от того, что ждёт её впереди. Так что неудивительно, что в тот вечер сон настиг её легко — её разум, наконец, был чист и беззаботен. 31 декабря прошло в вихре последних приготовлений: срочные походы в магазин, помощь Энн во всех мыслимых и немыслимых делах. Конечно, ни один носитель генов Пристли не умел делать что-то наполовину, поэтому Энн «скромно» пригласила на «небольшую новогоднюю вечеринку» половину Великобритании. Дом, по крайней мере, точно позволял разместить всех. Миранда с близнецами «добровольно» вызвались отправиться на поиски «жизненно важных» ингредиентов. Но когда к пяти вечера они так и не вернулись, Энди осенило: возможно, они просто сбежали от бесконечного потока указаний. Лицемеры. Они появились на кухне только через час, пропахшие дождём, с бутылками шампанского и апельсинового сока в руках. Да уж, действительно «жизненно необходимо». Весь дом был заполнен людьми, которых Энди не знала и, честно говоря, не особо хотела знать. В этот вечер у неё была лишь одна точка фокусировки - как всегда, Миранда, выглядевшая и двигавшаяся так, будто весь мир принадлежал ей. А может, так и было. Возможно, это действительно было правдой, ведь весь мир Энди вращался вокруг неё. Миранда была подобна солнцу - яростному, опасному, но жизненно необходимому. На ней было почти до пола золотое платье, облегающее в талии и с таким греховно глубоким вырезом, что Энди едва не потеряла равновесие при виде его. Высокий разрез на юбке тоже не помогал сосредоточиться. Она была уже почти готова уговорить Миранду снова позволить ей снять это платье, когда раздался звонок в дверь, и Миранда оставила её прямо в их комнате - задыхающейся и жаждущей. В целом вечер прошёл вполне приятно, хотя и с лёгкой горчинкой - ведь это был последний вечер Энди здесь. Она провела его, убеждая себя, что теперь, когда они с Мирандой... чем бы они ни были, они наверняка вернутся сюда снова. Может, на чей-то день рождения, или следующий праздник, или просто потому, что захотят. Всё, что ей оставалось - надеяться, ведь ей нравились эти люди, нравилась эта семья, так непохожая на её собственную в лучшем смысле этого слова. Без сомнения, она будет ужасно скучать по всем им. Телефон ожил в ее руке. 23:27. Это был Даг. Энди с облегчением выдохнула и выскользнула наружу, где было тише и просторнее. Они поболтали несколько минут — просто так, ни о чем. Их дружба тоже слегка охладела за последние месяцы, но не превратилась в лед, как с Лили. Энди думала, что они на верном пути, чтобы снова стать настоящими друзьями, и ценила его усилия — он все еще общался с остальными, по крайней мере с Лили, но находил время и для нее. Нейт несколько недель назад переехал в Бостон. — Ладно, а как твои мама с папой? О! И как малыш? — оживленно спросил он, не осознавая, насколько это щекотливый вопрос. Энди призналась, что не навещала их, но опустила все остальное. Она обещала Миранде никому ничего не рассказывать, и да, возможно, обстоятельства изменились, но она сама еще не понимала, что сказать. Ее мозг все еще пытался осознать, что она наконец получила то, чего так долго желала. Пройдет еще пара дней, прежде чем она придет в себя. Хотя больше всего на свете ей хотелось кричать с крыш и тыкать всем в лицо фактом: она влюблена в Миранду Пристли, и она — самая счастливая женщина на свете. Это напомнило ей, что им правда нужно поговорить, как только они вернутся домой. Она мысленно отметила сделать это при первой же возможности в ближайшие пару дней — она могла подождать и столько. Она ждала гораздо дольше — что значат какие-то 36, 48 часов? Они поговорили еще несколько минут о Лили и Нейте, о семье Дага, о том, как прошло его Рождество, прежде чем Энди сказала, что ей пора, но пообещала скоро перезвонить и срочно назначить встречу за выпивкой. С новой волной радости она вернулась внутрь — и только тогда заметила, что продрогла на улице без куртки. Теперь оставалось только найти редактора. — Эй, Сара. Ты не видела Миранду? — до полуночи оставалось пять минут, а редактор будто испарилась. Старшая сестра покачала головой. Черт. Казалось бы, в таком платье Миранду должно быть видно из космоса, но теория дала осечку. Ни блика золотых пайеток — ни на кухне, ни в гостиной, ни в саду, даже в ванной пусто. Энди рванула наверх, в их комнату — может, она переодевается? Хотя зачем ей это за три минуты до Нового года? Но когда она поднялась, увидела: лестница на чердак опущена, люк открыт. Ясно, куда она пропала. Осторожно, стараясь не скрипеть старыми ступенями, Энди поднялась. Тишина здесь была почти осязаемой — Миранда явно искала уединения. В кромешной тьме лишь лунный свет, льющейся из распахнутого окна, выхватывал ее силуэт. Та стояла, облокотившись о раму, впуская ночной холод — и... — Ты куришь? — Вот и тишине конец, мысленно вздохнула Энди. Миранда лишь в пол-оборота глянула в ее сторону, прежде чем снова уставиться в темноту. Дым сигареты медленно растворялся в воздухе. — Нет, — она затянулась снова, когда Энди встала рядом. Выдох. Брюнетка молча наблюдала, не решаясь нарушить ее уединение. Пахло ли от Миранды сигаретами раньше? Или поэтому она предпочитала такие резкие духи? Вряд ли. — Все в порядке? — спросила Энди, хотя знала, как Миранда ненавидит этот вопрос. Та посмотрела на нее искоса, сжала губы и кивнула: — А что не так? Энди указала на тлеющую сигарету в ее пальцах. Внизу уже начали орать обратный отсчет. — Не знала, что сигарета вне закона. Десять, девять, восемь... — "Сигареты", — поправила Миранда, потушив сигарету о черепицу. Неправильная грамматика говорила Энди куда больше, чем сам факт курения. Семь, шесть, пять... — Нет, но... На улице рванул фейерверк, заглушая её слова. Четыре, три, два... — С Новым годом, Андреа. Поцелуй был мягким, но горьким — пепельным, безысходным, отчаяным. Энди не понимала, что случилось за последний час, чтобы самый яркий человек в ее жизни вдруг потускнел. Она хотела спросить, понять, помочь — но, как часто бывало, это казалось не тем, что нужно Миранде сейчас. Поэтому они просто стояли там, в тишине, в объятиях друг друга, глядя, как внизу люди празднуют мимолетность времени. Позже той ночью, когда Миранда снимала с Энди одежду, её движения были медленными, точными - совсем не такими, как в их первый раз. Она не проронила ни слова, но её взгляд был сосредоточенным, будто стремился запечатлеть каждую деталь, каждую частичку Энди. Это чувствовалось иначе - более остро, более интимно в своей спокойной уверенности, и в каком-то смысле более хрупко. Когда после, без видимой причины, на глазах Энди выступили слёзы, Миранда просто прижала её к себе, стараясь сократить между ними любое возможное расстояние. Возможно, они обе были слишком эмоциональны - с самого момента приезда. Но, возможно, это было нормально. Возможно, они имели на это право. Слезы действительно покатились на следующий день, когда Энн перед отъездом притянула Энди в долгие, крепкие объятия. Чемоданы уже лежали в багажнике арендованного авто, а Миранда нетерпеливо ждала в нескольких шагах позади. — Я так рада была узнать тебя лучше, Энди. Ты всегда будешь желанной гостьей здесь, дорогая. Договорились? Никаких слез! — Энн нежно стерла мокрые дорожки от слез с щёк Энди, улыбнулась по-матерински и снова обняла. Энди благодарила её, едва не захлебываясь словами, и заставила себя отстраниться — иначе они точно опоздали бы на рейс. Она попрощалась и с остальными — Сарой, Дианой и Хелен, которые тоже обняли её и пригрозили Миранде нагрянуть в гости, если та в следующий раз не привезет Энди с собой. Тем временем саму Миранду буквально втянула в объятия Энн, прошептав что-то, очевидно, очень важное, на ухо. Редактор отстранилась с напряженной челюстью, выдавив шипящее: — До свидания, мать. И ушла усаживать Кэролайн и Кэссиди в машину. Может, именно поэтому она была в странном настроении с прошлого вечера? Возможно, они поссорились с Энн? Эгоистично, но это слегка успокоило тревожные мысли Энди. — Андреа! — позвала её Миранда с улицы. Энди бросила последние «до свидания» и строгое «веди себя прилично» в сторону Софи (которая, естественно, лишь притворно-невинно ухмыльнулась). И они тронулись в путь. С тяжелым сердцем Энди наблюдала, как Лондон исчезает за облаками, прежде чем устроиться поудобнее в кресле. Всего шесть часов — и они будут дома. Дома. Она бросила взгляд на Миранду, зажатую между дочерьми — а значит, Энди пришлось сесть через проход. Она старалась не слишком расстраиваться: близнецы почти не видели мать на прошлой неделе, и Энди не хотела, чтобы они решили, будто она отнимает Миранду у них. Потому что это было не так. Энди с радостью приняла бы всё, что Миранда готова ей дать — много или мало. Последнее, что она сделала бы — стала бы обращаться с Мирандой, как Стивен. Энди иногда непроизвольно вспоминала о нём — и представляла его лицо, если бы он узнал, что Миранда может быть счастлива, может быть в отношениях, расцветать в них. Что это он разрушил их брак, он сделал её несчастной — а не наоборот. Хотя, если подумать... Всё это было не совсем правдой. Миранда просто не испытывала к нему влечения — и он, наверное, чувствовал, насколько ей всё равно. Энди тихо фыркнула, развлекаясь мыслью. Хотя это не оправдывало его, и не оправдывало его поведения. Он постоянно вёл себя как полный придурок. Точный как всегда, Рой встретил их в аэропорту. Последний час полета Энди становилась все более беспокойной. Она не знала, чего ожидать — и уж тем более не представляла, чего ждет от нее Миранда. Захочет ли та, чтобы Энди поехала с ней, или предпочтет, чтобы та вернулась в свою квартиру? Спросить было невозможно — Энди слишком боялась показаться самонадеянной, особенно учитывая все более мрачное настроение Миранды. Внезапно Энди почувствовала, будто ничего не изменилось с тех пор, как они начали все это почти десять дней назад. Они делились секретами, плакали, обнимались, целовались, даже занимались сексом — но что все это значило? Энди по-прежнему нервничала рядом с Мирандой, боялась стать мишенью ее гнева, когда что-то шло не так, боялась задавать вопросы — важные, жгучие вопросы. Может, со временем все наладится, может, все встанет на свои места, пока они вместе — может, Энди просто нужно набраться терпения. Машина остановилась. Энди осталась сидеть. Миранда протянула ключ Кэссиди, велела ей и Кэролайн зайти внутрь, пообещав присоединиться через секунду. Измотанные, близнецы без возражений выползли из машины. Энди изучала Миранду, ждала, когда та заговорит. Она видела — что-то гложет ее, жжет в глубине горла, на кончике языка. Прошла минута, затем другая. Энди уже собралась попроситься зайти, когда Миранда наконец глубоко вдохнула и заговорила. — Спасибо, Андреа, — она улыбнулась. Улыбка не тронула глаз, не обозначила те самые милые морщинки, которые так любила Энди. Брюнетка нахмурилась. — Конечно. Всегда, Миранда. Всегда! Миранда кивнула, на секунду отвела взгляд за ее плечо, в окно, и снова кивнула. — Завтра в 6:30 в офисе. Не опаздывай! — Сжала ее руку и выскользнула из машины. Энди нахмурилась, провожая ее взглядом, пока дверь таунхауса не захлопнулась за ней. Энди добралась домой через полчаса. Было еще не поздно, но она даже не стала распаковывать чемодан — подождет. Все ведь в порядке, правда? Ничего плохого не случилось. Миранда не злилась на нее. Не назвала ее некомпетентной или идиоткой, не сказала, что сожалеет о случившемся между ними. Ничего такого. Она даже поблагодарила — а Энди никогда не слышала, чтобы Миранда благодарила кого-либо вообще. Тогда почему у Энди болел живот, будто кто-то вонзил в нее тонкий, острый нож? Почему в горле стоял ком, а за веками жгли непролитые слезы? Она покачала головой, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. — Ты смешна, — прошептала себе. — Беспокоиться не о чем. Миранда — профессионал, всегда такой была. К тому же, технически, она все еще замужем — конечно, она не могла просто прижать Энди к стене и целовать до потери пульса прямо на тротуаре. И потом — они провели целую неделю практически приклеенными друг к другу каждую секунду. Миранда имела право на передышку, на время побыть с дочерьми наедине, перед тем как завтра снова окунуться в безумие работы. Так что да, все было в полном порядке.