Угроза уровня "Щенок"

      После побега Кристиана, довольно трусливого, стоит отметить, Питер ещё долго не мог прийти в себя.       Что-то внутри, то самое "чужое", наконец угомонилось и больше не давало о себе знать, за что мальчишка был безмерно благодарен.       За мужчиной бежать он не стал. Вместо этого занялся уборкой кухни, ведь хоть чем-то нужно было занять руки, пока голова лихорадочно прокручивала услышанное. Агентство, волки, омеги…       И что это вообще, чёрт возьми, должно значить?       Мысли захлестнули, и Питер ойкнул, неуклюже порезав палец острым ножом, пока мыл посуду в небольшом, деревянном ведёрке. Вода и пена от моющего средства быстро окрасились розоватым, растекаясь по посуде, но это его мало смутило. Водопровода здесь, конечно, не было, как и электричества. Да и откуда им взяться в горах?       Поэтому, как ему успел рассказать Кристиан, воду здесь можно было добыть только в колодце на заднем дворе, а об интернете, нормальном освещении и даже чёртовой микроволновке не стоило даже мечтать.       Когда Питер возмутился этому сложившимуся “доисторическому” укладу, мужчина лишь фыркнул, пожал плечами и, неловко почесав за ухом, проигнорировал. Будь он неладен.       Питер задумчиво смотрел, как тонкий порез на пальце медленно затягивается благодаря паучьей регенерации, и хмурился, вспоминая прошлый вечер – с негодованием, неловкостью и смутным беспокойством. Агентство, как ни странно, уже выветрилось из головы напрочь, мысли упорно возвращались лишь к произошедшему в гостиной.       К нескольким дюймам между их лицами, к злости, пульсирующей под кожей, к внезапному желанию вцепиться мужчине в затылок и расцарапать его до длинных, красных полос.       И к стону. Чёртовому стону человека, с которым они знакомы всего несколько дней.       Кристиан в тот момент выглядел... поразительно. Словно переживал что-то на грани боли и наслаждения, нечто первобытное. Ощущал невероятное, приятное, возбуждающее.       Глаза, вот что Питер запомнил особенно отчётливо.       Обычно тёмно-карие, глубокие, такие игривые и ласковые, в тот миг они сверкали чистым янтарём. Жёлтым, ярким, хищным.       При одном воспоминании то самое внутри Питера вновь шевельнулось, подавая признаки жизни. В груди оно снова заскреблось, тёплое и раздражающее, подвывая и трясь о грудную клетку изнутри, будто раненое животное.       Кристиан сказал, это волк. Его внутренний зверь, запертый в теле пробуждённых, таких же, как сам супергерой. Но сколько же их было и что с ним делать дальше?       Питер поморщился, и, чертыхнувшись, стукнул себя кулаком в грудь, пытаясь унять это странное движение под рёбрами. Но волк, если это и правда был он, возмущённо взвизгнул, взвыл и в отместку устроил в голове хозяина настоящий кавардак, спутывая все мысли, ранее так старательно разложенные по полочкам.       Питеру даже пришлось схватиться за край столешницы, чтобы не упасть на холодный деревянный пол.       Отлично. Просто великолепно, только этого ему не хватало! Сначала – паук. Теперь ещё и волк. А дальше что? Горилла?       Паразит в груди издал что-то похожее на фырканье, словно насмехаясь, но голоса больше, слава богам, не подавал.       Питер глубоко вдохнул и медленно выдохнул, считая до десяти, чтобы не сорваться, и только тогда заметил, что дрожит.       Вот ведь. Надо было остаться в Нью-Йорке. С Мэй. С мистером Старком. Особенно с ним. Не стоило его избегать столько времени после окончания войны. Из-за трусости Питера они так ни разу нормально и не поговорили. Даже если и не всё было гладко, до прихода странного мужчины ничего такого запредельного, вроде голосов в голове, с организмом Питера не происходило. Разве что температура то резко поднималась, то опускалась в последнее время. Но это хотя бы не смертельно!       А теперь он застрял в горах чужой страны, за сотни километров от цивилизации, а из доступных людей у него оставался только ненормальный извращенец, ловивший кайф от ночных прогулок босиком.       В груди заныло при при мысли о чужих искалеченных ступнях.       Питер с досадой и отчаянием сжал губы, чертыхаясь под нос. Чертовщина. Хлопнув себя пару раз по щекам, он решительно направился из кухни, намереваясь лечь спать пораньше, чтобы не пересекаться с одним конкретным мужчиной как можно подольше.       Поднявшись на второй этаж, он по памяти свернул направо, вспомнив о наличии гостевой комнаты, о которой рассказал ему Кристиан по приезде сюда.       Спальня была обставлена так же просто, как и весь остальной дом, но это не мешало ей выглядеть на удивление уютно и гармонично. Большая, двуспальная кровать посередине стены, пара навесных тумбочек по бокам, небольшой шкаф и двухместный диванчик у приоткрытого окна. Холодный белый свет скользил по деревянным стенам, делая их почти волшебными в призрачной атмосфере.       Ступая по мягкому ворсистому ковру, Питер завороженно смотрел на выглядывающую из-за облаков яркую луну. Красивая. Она всегда была для него красивой, сколько Питер себя помнит, словно живой.       Когда-то, ещё в детстве, тётя Мэй с дядей Беном часто ловили его по ночам на улице, когда он сбегал посмотреть на луну, будто на старую подругу, впитывая в себя её ласковое, успокаивающее свечение.       Подойдя ближе, герой приподнял одну ногу и встал коленом на диван, приникая ближе к окну, чтобы распахнуть ставни шире.       Оперевшись о подоконник руками, Питер вцепился в него пальцами и с нескрываемым удовольствием вдохнул прохладный воздух, выглядывая. Завораживающе. Чертовски красиво. На то это и проклятая Швейцария, усмехнулся он.       Перед глазами не привыкшего к такому виду городского супергероя раскинулась ночная долина – тёмно-зелёная, бесподобно сияющая в бледном сиянии. Внизу тянулось бескрайнее поле насыщенных цветом трав, переливающееся мягким серебром. Вдалеке мерцало чистое, синее озеро, к которому Питер за время своего нахождения здесь пока ещё не успел сходить. В нём отчётливо отражались немногочисленные облака и океан звёзд, чего в городе так просто не увидишь. Из-за промышленных загрязнений, машин, людей, небо всегда там затянуто туманом, который не даёт пробиться звёздам. Здесь такой проблемы не было и всё было как на ладони. За озером, чуть поодаль, виднелся густой, еловый лес, таинственный и загадочный, в который каждый раз сбегает этот проклятый Кристиан. Впрочем, сейчас не о нём.       Питер улыбнулся, завороженный. Настолько, что даже паразит в его груди будто немного расслабился, развязывая напряжённый узел.       Он уже собирался отойти от окна, как вдруг что-то словно остановило его на месте и подтолкнуло Питера отвести взгляд от чудесных видов и посмотреть вниз, на внутренний двор.       Сначала он подумал, что ошибся. Но нет – там, у забора, в тени лежало нечто большое и тёмное. Мохнатое. Живое, судя по редкому движению.       Питер прищурился, и едва не вскрикнул, вовремя закрыв себе рот рукой. Приглядевшись, паук с удивлением обнаружил, что это волк. Огромный. С широкой грудью и мощными лапами. Тёмно-коричневая шерсть, настолько, что почти чёрная и большие лапы, что являлись явным признаком отличия от обычных собачьих. Уши у него стояли торчком и смешно поддёргивались, то ли от ветра, то ли от едва уловимых ночных шорохов.       Затаив дыхание, Питер старался не шевелиться и не издавать громких звуков. Зато внутри всё снова оживилось. Вдруг то самое в его груди возбуждённо затрепетало, будто узнало сородича: тёплое довольство прорвалось наружу, щекоча сердце и вызывая странное чувство нарастающей радости… и игривости. Питеру вдруг захотелось прыгнуть вниз прямо из окна, чтобы улечься рядом со смертоносным хищником.       Он резко тряхнул головой, отгоняя нелепые, опасные мысли, и нечаянно задел вазу на подоконнике. Та тут же издала громкий, звонкий, неприятный звук.       – Чёрт! – выдохнул парень, застывая.       Он поспешно захлопнул рот, но было слишком поздно. Внизу волк дёрнул ушами, приподнял морду и посмотрел прямо на него, заставляя Питера застыть. Животное прищурилось, приподнимаясь, и вскоре встало на лапы, напряжённо наблюдая за выглядывающим из окна человеком.       Их взгляды встретились. Жёлтые глаза зверя сверкнули в темноте, и в тот миг Питер почувствовал... что-то.       Будто кто-то изнутри осторожно потянул за невидимую нить, соединяя их.       Он не знал, сколько длился этот контакт, секунду или вечность. А потом волк моргнул, опустил голову и, тихо, почти неслышно ступая, направился к лесу, со временем переходя на бег рысью. Питер неотрывно смотрел ему вслед, пока силуэт не растворился среди деревьев.       Его собственный зверь в груди грустно заскулил, тут же желая направиться вслед за ним. Чтобы не наделать глупостей и не броситься за сбежавшим хищником, Питер быстро закрыл ставни и отпрянул от окна, растерянно отступая к кровати.       Что это за реакция на обычное животное? Испуг? Определённо нет.       В конце концов Питер решил забить и, переодевшись в тёплую толстовку и широкие штаны, спокойно лёг в постель, накрываясь одеялом. Температура вновь не знала, куда себя деть, на этот раз вынуждая его мёрзнуть даже под столькими слоями плотной ткани.       Оставалось только дожидаться утра, тогда-то и расспросит обо всём вернувшегося к тому моменту Криса. А вернувшегося ли?

***

      Под утро проснулся Питер резко, будто кто-то грубо вытолкнул его из сна обратно в опасный, реальный мир. В груди что-то глухо толкнулось, ощущение было такое, словно внутри него теперь билось второе сердце, напоминая о том, что он теперь не один в этом теле.       Он замигал, смаргивая остатки недолгого сна и пытаясь вспомнить, где находится. Только потом герой осознал, что проснулся он не в своей постели, не в своём городе… и даже не в своей стране. Комната была чужой, полутёмной, с запахом старого дерева, дождя и растительности, впитавшихся в стены.       Из приоткрытого окна веял утренний ветер, принёсший с собой и дух свежей, мокрой травы. Где-то вдалеке, в долине, перекликались сонные птицы. Их голоса звучали глухо, лениво, будто и им было тяжело начинать новый день.       Питер мучительно застонал и зажмурился, зарываясь лицом в подушку.       – Хочу в Нью-Йорк... – жалобно пробормотал он, с силой сжимая волосы и поджимая губы. – Сейчас бы к мистеру Старку...       Питер прикрыл глаза, желая ещё хоть на пару минут вновь утонуть в тёплой дремоте, предаваясь самобичеванию, тоске по дому и страдая о своей безответной любви. Но тварь в груди решила иначе.       Звонко рявкнув, волк завозился, скребясь когтями внутри и заставляя голову мальчишки раскалываться от боли. Питер сжал губы в тонкую полосу, тихо выругавшись сквозь зубы.       Сколько ещё ему придётся терпеть этого паразита? Всю жизнь?       Зверь возмущённо зарычал на прозвище, что дал ему хозяин, и, обиженно ворча, забился куда-то вглубь грудной клетки и замолчал, по всей видимости, ненадолго засыпая.       В голове невольно пронеслись мысли о вчерашнем незваном госте. Большом, прекрасном диком животном, которое вместо агрессии проявило лишь осторожность и любопытство. Не простой хищник, скорее равный. Питер впервые подумал о своём невольном соседе с жалостью. Не таким ли был его собственный волк, прежде чем стал пленником его тела? Или он был с ним изначально?       Мальчишка раздражённо вздохнул, с трудом встал с постели и по привычке потянулся в сторону старкфона, которого на тумбочке, конечно, не оказалось. Оно и понятно, электричества здесь не было, как и связи, а значит и технику заряжать было нечем. Телефон умер ещё в первые сутки после перелёта, окончательно превратившись в бесполезную в этой глуши железку.       Паразит насмешливо фыркнул, будто насмехаясь, и заставляя мышцы над рёбрами слегка содрогаться, отдаваясь приятным покалыванием во всём теле.       Питер закатил глаза, раздражённо цокая: – Спасибо за поддержку, дружище. Как же я без тебя раньше жил? – буркнул он.       Волк довольно расслабился, отправляясь обратно спать с чувством выполненного долга. Вредная тварь.       Питер зевнул, потянулся и всё же встал с кровати, невольно косясь на закрытое окно и прислушиваясь к звукам в доме. Было тихо. Словно кое-кто очень важный так и не вернулся сегодняшней ночью. Волнения отпали сами собой, когда с первого этажа послышалось звучание звонко бьющейся друг о друга посуды. Значит, Кристиан дома.       Питер резко сел, сжал виски и выдохнул, собираясь с духом. После вчерашнего встречаться с глазу на глаз было неловко и волнительно, но не мог же он весь день сидеть в этой комнате.       Поэтому он медленно поднялся, бросив взгляд на окно. Солнце неторопливо поднималось над холмами, обдавая всё вокруг тёплым сиянием. Луг с яркой зеленью блестел от росы, в то время как густой лес вдали мерцал, как на картинке.       А снизу, во внутреннем дворе, ничего. Питер всмотрелся внимательно, но не заметил никаких следов ночного визита. Ни отпечатков лап, ни остатков шерсти, ни, в конце концов, разорванных тел мелких животных, которые могли бы быть ночной добычей хищника. Будто зверь, что стоял прошлой ночью у окна, был не более чем сном.       Питер тихо выругался и направился вниз, ступая по лестнице. Половицы под босыми ногами скрипели, напоминая, что дом живёт своей, старой жизнью. Из кухни тянуло запахом свежеиспечённого хлеба и пряного кофе. Где-то на подкорках сознания он улавливал лёгкий запах горчящего табака, от которого тварь в груди почему-то сладко изнывала и скулила, просясь наружу ещё отчаяннее, яростнее.       – Не сейчас, – пробормотал Питер, пытаясь успокоить разбушевавшегося соседа, который, на удивление, послушно замолчал.       Со стороны кухни раздавались тихие, едва уловимые для человеческого слуха, шаги. Питер смог расслышать их только благодаря улучшенным паучьим способностям.       Набравшись духа, Питер прошёл к двери, осторожно заглядывая внутрь.       Он увидел Кристиана, стоящего у стола спиной к двери, который, закатав рукава, неторопливо мыл тарелки во всё том же деревянном ведре.       На первый взгляд он выглядел совершенно нормально. Спокойный, расслабленный, упрямо невозмутимый. Но стоило Питеру присмотреться, и он заметил нечто другое. Движения его были чуть дёрганее, чем обычно, а мышцы спины были напряжены до предела.       Питер настороженно замер, разглядывая его, и уже через секунду наткнулся на то самое.       На шее, чуть ниже линии волос, виднелись свежие следы, длинные, красноватые. Мальчишка сглотнул, робко опустив глаза от стыда, вспоминая, как сам и оставил их на чужой шее.       Пульс подскочил, стало неловко и почему-то... даже приятно.       – Доброе утро, Питер, – голос Кристиана прозвучал тихо, довольно мягко, несмотря на вчерашний конфликт.       Паук вздрогнул, вскинув удивленный взгляд, подмечая, что Кристиан так и не обернулся. Услышал шаги? – Утро, Крис, – выдавил он с нервной усмешкой, делая шаг вперёд и входя в уютное пространстве кухни. – Когда ты вернулся?       Кристиан обернулся, неловко улыбаясь, старательно пытаясь смягчить обстановку. Улыбка была натянутой, и Питер даже хмыкнул от того, как старательно мужчина пытался сделать вид, что ничего не произошло.       Наконец он прокашлялся, отворачиваясь: – Несколько часов назад, – и спустя несколько секунд паузы добавил, – нужно было отлучиться по важному делу.       С губ Питера от неожиданности сорвался истеричный смешок, а в душе разлилась жгучая обида. То есть Кристиан даже не собирался обсуждать случившееся вчера? Их необычную связь, возникшую в одно мгновение, и его последующий побег от неё?       Питер хмыкнул, пряча раздражение. Он доверился этому мужчину, но не получил и капли доверия в ответ. Мальчишка скривился и провёл рукой по волосам, усаживаясь за стол.       – Знаешь, мне кажется, что я совершил большую ошибку, последовав за тобой сюда, – выдохнул Питер, стараясь звучать нейтрально, но голос предательски дрогнул. – Я хочу вернуться в Нью-Йорк.       Кристиан отложил тарелку, медленно обернулся, глядя на него поверх плеча. Взгляд мягкий, но настороженный.       – Если бы ты остался там, – тихо начал он, – ты бы уже был мёртв. Тебя искал не только я. Они давно следили за тобой, Пит.       – Они? – вскинулся тот, настораживаясь. – Ты опять уходишь в свои загадки? За эти дни я не услышал от тебя ничего дельного кроме информации о твоём агентстве и странной чуши о волках в людях. Я должен просто верить тебе на слово, потому что ты улыбаешься красиво?       Воздух между ними стал плотным, и Питер даже поморщился, ощутив очередной скачок температуры в теле, спровоцированный стрессом.       Кристиан же молчал. И только спустя несколько секунд выдохнул, глядя на мрамор столешницы: – У меня красивая улыбка? – он еле сдержал смешок, успешно откладывая разговор на потом.       Питер растерянно застыл, а затем возмущённо вспыхнул, покрываясь красными пятнами. Он хотел было уже огрызнуться, но не успел.       Волк внутри тихо рыкнул, как будто предупреждая. Не хотел, чтобы хозяин ввязывался в спор с этим человеком? Только от страха ли, или от едва уловимых, проявившихся томных чувств? Но в этот раз Питер был не против его послушать.       Супергерой раздражённо откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди и выдыхая сквозь зубы. Он помолчал, собираясь с мыслями и постепенно успокаиваясь, а затем начал:       – Проехали. Кстати, – Питер задумчиво склонил голову к плечу, – Часто к дому приходят дикие животные?       Кристиан замирает с чашкой кофе, так и не поднеся её к губам. – Не особо. А что, уже кого-то видел?       Питер поднял глаза, пристально вглядываясь в человека напротив. — Кажется, волка. Огромного. Он стоял во дворе прошлой ночью.       Мужчина моргнул, медленно ставя чашку на стол и отодвигая её от себя, возвращая ему всё своё внимание: – Наверное, пришёл из леса. Это ведь дикие земли, считай, его владения.       Он сказал это быстро, слишком ровно, не раздумывая. Затем, будто желая оборвать разговор, встал и принялся за раскладывание еды.       Питер растерялся, недоумённо глядя на стол и дымящиеся блюда, обнаружив одно несоответствие. Затем, запинаясь, спросил: – Почему тарелки три?       В ответ на свой вопрос супергерой услышал лёгкий топот чужих ног. Его глаза удивлённо расширяются и он встаёт, оборачиваясь к приоткрытой двери. – Мы не одни?       Шаги становились громче, как и гул в голове Питера. Зверь же оскалился, затаившись в глубине.       Наконец, дверь медленно приоткрылась, и в кухню вошёл мальчик лет пяти. Маленький, хрупкий, взъерошенный, с тёмными глазами, в которых уже жила усталость, не свойственная детям. Он остановился у порога и просто смотрел на взрослых, кутая ручки в слишком длинные рукава очевидно чужой тёплой кофты.       – Это и было моё срочное дело, – произнёс Кристиан, глядя на малыша с мягкой, грустной улыбкой. – Знакомься, его зовут Джейк.       Питер опешил, взгляд метался от мужчины к ребёнку. Мальчик нахмурился, словно оценивая его. В нём было что-то… дикое, странное для его возраста. – Чей это ребёнок? Твой? – в груди неожиданно заныло при этой догадке.       – Нет, – Кристиан опустился на одно колено рядом с мальчиком, осторожно коснувшись его плеча. Затем указал ему в сторону стола, приглашая присоединиться к завтраку. – Он потерял родителей некоторое время назад. Я пообещал, что он будет в безопасности.       Волк внутри Питера жалобно заскулил, издавая тихий, тягучий звук. Не рык, не урчание, а что-то вроде мягкого, тёплого отклика. Он будто хотел разделить боль этого невинного ребёнка, прижать его к себе, укрыть от мира и окружить заботой. Паук впервые был согласен с чужаком в своём теле.       Джейк вдруг нахмурился, сжимая маленькие кулачки, и перевёл взгляд на взрослого, с которым ещё не знаком. – А ты кто? – спросил он глухо, настороженно.       Питеру стало так больно за него, ведь он знал это чувство. В один неожиданный момент потерять своих самых близких, будучи всего лишь слабым, невидимым для других существом..       Он выдавил мягкую улыбку, стараясь не казаться угрожающим для настороженного мальчика. – Видимо, твой новый сосед? – попытался пошутить Питер, но голос предательски дрогнул. – Можешь звать меня Питер.       Мальчик пожал плечами, равнодушно обходя его стороной и забираясь на стул справа от него.       Ребёнок пытался казаться сильным и самостоятельным, но сразу же встретился с проблемой, когда попытался намазать на кусочки хлеба ягодный джем. Нож опасно выскальзывал из тоненьких пальцев, и спустя несколько секунд безуспешных попыток, Джейк смущённо глянул боковым зрением на парня рядом.       Он уже понял, что повёл себя грубо с незнакомым взрослым, поэтому теперь стеснялся попросить помощи.       Не желая смущать малыша ещё больше, Питер поспешно склонился к нему, стараясь улыбнуться как можно шире и ласковее.       – Давай я?       Наградой ему стали засветившиеся счастьем глаза нового очаровательного знакомого.       Пока готовил для мальчика небольшую стопку сладких бутербродов, он ощутил уже знакомое, нежное, одобрительное урчание, исходящее из области сердца. Зверь словно признавал ребёнка своей... частью?       Питер выдохнул, чувствуя необычное спокойствие, и только потом заметил, как Кристиан наблюдает за ними. Мужчина смотрел на их взаимодействие так довольно, словно ребёнок был его собственным. Под его взглядом хотелось сжаться.       Поэтому Питер не придумал ничего лучше, чем отвернуться. Но ненадолго. Стоит ведь уже всё выяснить между ними или как?       С его лица сползает улыбка, и он твёрдо глядит прямо на мужчину, вздрогнувшего от неожиданности, задумчиво прикусывая нижнюю губу.       – Когда ты всё мне расскажешь, Кристиан? – тихо спросил он. – Уже четыре дня прошло с заключения нашего уговора.       Мужчина отвлёкся от еды и выпрямился, выглядя серьёзно: – Завтра я уеду в Нью-Йорк по делам агентства, – его голос становится мягче, и он игриво улыбается, становясь тем Кристианом, которого супергерой встретил в тот самый день. – Я расскажу всё, когда вернусь. Обещаю.       Питер не может сдержать ответной улыбки, как и зверь в груди, удовлетворённо фыркнувший.       – Договорились, – прошептал омега, и впервые за долгое время его голос прозвучал спокойно.

***

      После завтрака Питер решил попробовать наладить отношения с их новым, маленьким сожителем. Этого требовало не только его сердце, но и зверь внутри, который неожиданно проникся к ребёнку чем-то похожим на нежность и сострадание – тем, чего Питер от такого как он совсем не ожидал. Поэтому он задумал недолгую прогулку по окрестностям, которая на самом деле являлась попыткой сблизиться, хоть и немного неуклюжей.       Кристиан советовал не уходить далеко от дома, поэтому выбор пал на большое озеро неподалеку, к которому супергерой хотел попасть ещё с первого дня пребывания тут. В голове у него уже складывалась картинка идеального дня. Яркое солнце, много свежего воздуха и, возможно, первая настоящая улыбка малыша Джейка. Ну, или его смех в лучшем случае.       Температура снаружи была довольно высокой для горной местности, благодаря лету. Воздух стоял густой, наполненный запахами хвойного леса и нагретого камня, так что нужды в верхней одежде Питер не видел.       Собрав небольшую корзинку с самодельными сэндвичами, термосом чая и несколькими бутылками воды, он затолкал вглубь, на самое дно, и небольшое одеяло, просто на всякий случай. Почему бы не устроить пикник? В конце концов, дети любят их, да и он сам не отказал бы себе в паре часов отдыха.       Оставалось только уговорить Джейка.       К своему стыду, Питер слегка нервничал, медленно ступая к гостиной, где сейчас обосновался маленький житель со своими новыми многочисленными игрушками, подаренными Кристианом. Мальчик был тихим и неразговорчивым, как успел заметить Паук, будто боялся любым неосторожным звуком нарушить тишину вокруг себя.       При первой встрече Питеру он показался почти прозрачным, растворяющимся в жестоких событиях этого мира. Поэтому супергерой боялся, что тот просто не откликнется на его идею, проигнорирует, решив, что он один из тех взрослых, которые приходят и уходят, наплевав на все обещания, связь и любовь.       Он казался таким одиноким.       Мысль ударила Питера почти физически. Он вздрогнул, в груди кольнуло, и на короткое мгновение он снова почувствовал ту самую пустоту, что когда-то заполнила его самого после смерти родителей. Было невыносимо страшно. Только у него тогда были надёжные, добрые тётя Мэй и дядя Бен. А у этого малыша? Раз его забрал именно Кристиан, значит, ближайших родственников у него не водилось. Или, что хуже, те, кто были рядом, не захотели остаться на подольше, безразлично бросив его на произвол судьбы.       И как же теперь подружиться с ним? Как растопить ледяной щит вокруг крошечного сердца?       Существо насмешливо хмыкнуло, и Питер почувствовал, как оно развалилось где-то в глубине, наблюдая за его попытками, как за представлением. Наслаждаясь его потугами и насмехаясь над трусостью. Гад.       "Серьёзно? Испугался ребёнка?" – будто шепнул внутренний голос.       У Питера дёрнулся глаз и он злобно прошипел: – Как только я тебя достану, тебе не поздоровится, дворняга.       Виски́ тут же прострелило болью в отместку, словно кто-то ткнул туда иглой, но зато наступила долгожданная тишина. Победно улыбнувшись выигрышу в этой маленькой войне, Паук зашагал быстрее, чувствуя необыкновенную лёгкость в движениях.       Гостиная встретила его сияющим светом и запахом кофе, оставшимся, вероятно, после завтрака. Взгляд сразу наткнулся на Джейка: мальчик сидел у панорамных окон, скрестив ноги и задумчиво глядя в сторону того самого озера. Лучи солнца пробивались сквозь стекло, играя на его волосах мягкими отблесками, а рядом валялся плюшевый волк с потёртым ухом.       Именно туда, к этому окну и к этой крохотной фигурке, тянуло Питера сильнее, чем он ожидал. А подтверждением странного влечения стало ласковое фырканье из самых глубин сознания.       – Эй, дружище, – осторожно начал он, не приближаясь слишком резко, чтобы не спугнуть. Голос звучал спокойно, почти непринуждённо, – Как продвигаются дела с армией игрушек? Нравятся?       Джейк молча посмотрел на него поверх плеча, чуть прищурившись. В больших, настороженных серых глазах мелькнуло что-то вроде удивления, но ни одного слова в ответ так и не вырвалось. Ребёнок крепче прижал к груди плюшевого волка, будто тот мог защитить его от мира, и легко кивнул, почти незаметно, просто давая понять, что слышит.       – Знаешь, – Питер попытался улыбнуться теплее, – я тут подумал... Сегодня отличный день для прогулки. Может, сходим к озеру? – он почесал затылок, обдумывая каждое слово. Но затем откинул все переживания и хитро улыбнулся, – И я, между прочим, взял с собой сэндвичи.       При упоминании сэндвичей мальчик слегка оживился, но взгляд всё ещё оставался недоверчивым. Он сдвинул брови, будто взвешивая, не ловушка ли это, нервно перебирая пальчиками искусственный мех на своей игрушке.       – Кристиан разрешил? – тихо спросил он, почти шёпотом.       – А как же! – уверенно соврал Питер, заставив зверя внутри негромко усмехнуться, – мы не будем далеко и даже устроим пикник, хочешь? Настоящий. С одеялом и ягодным чаем, как в кино.       Некоторое время Джейк молчал, потом нерешительно подскочил и рвано шагнул ближе, чуть сжав губы. – Я... я никогда не был на пикнике, – пробормотал он, глядя в пол и смущённо сцепляя руки вместе.       Эти слова задели Питера сильнее, чем он ожидал. Он неловко протянул руку, с затаённым дыханием ожидая решения. Возьмёт ли?       И, к его счастью, маленькая ладошка всё же была робко вложена в его, крепкую и тёплую. Сердце тут же будто перевернулось.       Питер трепетно сжал её и, улыбаясь во все зубы, подхватил корзинку, указывая на стеклянную дверь, ведущую на террасу, откуда они могли беспрепятственно выйти.       – Тогда сегодня мы постараемся устроить самый настоящий и весёлый пикник! Пошли?       Джейк растянул губы в слегка заметной улыбке и согласно кивнул, сжимая его ладонь всё сильнее. Доверчивее.       – Да! – отозвался Джейк так живо, что у Питера защипало глаза.       Когда они вышли, на улице пахло хвойной смолой и свежей травой. Тёплый ветер, наполненный различными звуками – жужжанием насекомых, шелестом растений, и редкими шорохами пробегающих мимо животных, ласково трепал волосы, словно внимательный любовник. Солнце мягко касалось их кожи, оставляя на ней тёплые следы, согревающие вплоть до внутренностей.       Джейк, сперва сдержанный и неуверенный, постепенно начал говорить, всё ещё крепко держась за его руку. Коротко, обрывочно, но всё же прогресс был. Он показывал Питеру облака, которые напоминали ему зверей, и радостно вскрикивал, когда из-под ног выпрыгивала очередная маленькая ящерица.       Путь к озеру пролегал через поле, усеянное яркими, разнообразными цветами. Тут и там выглядывали тысячелистники, васильки и маргаритки, а стоило только задеть траву, и в округу взлетали бабочки целыми пятнистыми облаками.       – Смотри! – вдруг Джейк указал вперёд, и Питер рассмеялся: малыш заметил зайчика, осторожно пробегающего мимо.       – Он тоже торопится на пикник, – с задорной улыбкой пошутил Питер.       И Джейк впервые за весь день рассмеялся открыто, звонко и искренне. И это был лучший звук, который парень слышал за последние одинокие недели.       Солнце стояло совсем высоко к тому моменту, когда они добрались до озера. Оно встретило их мерцающей гладью, настолько прозрачной, что были видны плавающие из стороны в сторону рыбки.       Питер остановился в нескольких метрах от воды, с наслаждением вдыхая витающий в округе запах свежести и хвои. Всё выглядело так, словно сошло сюда прямиком с картинки из сказочной книжки про эльфов и других магических существ.       Джейк, вопреки ожиданиям, не стал робко топтаться рядом. Наоборот, он радостно бросился вперёд к кромке воды и окунул пальцы в прозрачную прохладу, восторженно рассмеявшись.       С улыбкой наблюдая за игривостью ребёнка и радуясь его приподнятому настроению, Питер принялся стелить одеяло и раскладывать еду. Сэндвичи отправились на большую плоскую тарелку, сладкие угощения в вазочки, а чай уже был разлит по чашкам, тёплый, о чём говорил поднимающийся над ним пар. Всё казалось таким простым, но удивительно правильным.       Джейк подбежал, с любопытством наблюдая и выпрашивая тоже какое-нибудь задание у старшего. Питер с удовольствием позволил ему высыпать ягоды и фрукты в глубокую пиалу.       Мальчик помогал, стараясь всё делать аккуратно и бережно, а потом, с разрешения, побежал обратно к воде. Джейк радостно влетел в озеро прямо в одежде, прыгая и носясь из стороны в сторону.       Плеск воды мешался со смехом. Джейк, визжа от восторга, даже забрызгал Питера с головы до ног, а тот, нарочито ворча, притворился, будто собирается отомстить.       – Вот негодник! Ну всё, держись! – и через пару секунд они уже оба резвились на мелководье, заливисто смеясь.       На мгновение между ними исчезли все границы. Проблемы и переживания отошли на второй план, позволяя им просто отдохнуть.       Потом, отдышавшись, они сидели на берегу, переговариваясь и блаженно подставляя лица тёплым лучам солнца.       – Знаешь, – тихо сказал Джейк, глядя прямо в воду, – в месте, откуда меня забрал Кристиан, все взрослые грубые и злые. Я думал, ты тоже злой.       Питер опешил, но потом мягко усмехнулся: – Ну, обычно все называют меня довольно милым.       Мальчик хихикнул, и Питер радостно улыбнулся в ответ. Но затем в голову закрались настойчивые мысли.       Откуда же этот ребёнок пришёл и что именно с ним произошло?       За всеми своими развлечениями и разговорами они не заметили, как небо окрасилось в мягкие розово-золотые тона. Солнце медленно скрывалось за горами, а вдалеке вдруг раздался удивлённый, знакомый голос.       Питер обернулся и увидел Кристиана, идущего со стороны леса. Его волосы запутались от ветра, на лице блуждала лёгкая улыбка.       – Развлекаетесь?       Джейк, который понемногу начал открываться, к огорчению Питера робко отступил назад. Но затем, сжав маленькие кулачки, всё же расслабился и ответно воскликнул взрослому, гордо подняв голову: – Да! Мы с Питером даже смогли поймать рыбу!       Кристиан растерянно моргнул, а затем рассмеялся, качнув головой: – О, я не сомневался. Только не говори, что ты её съел?       Мальчик рассмеялся, а Питер хитро подмигнул, забывая о вчерашних разногласиях: – Не успели, она оказалась быстрее.       Замерев от чужой улыбки на добрые несколько секунд, Кристиан торопливо отвёл взгляд, поспешно обращаясь к любопытно оглядывающемуся ребёнку.       – Джейк, хочешь собрать оставшуюся еду в корзинку?       Глаза мальчика возбуждённо загорелись: – Да!       Джейк с удовольствием выполнял поручение взрослых, бормоча себе под нос какую-то мелодию и аккуратно укладывая всё на место, пока Питер и Кристиан стояли у воды, наблюдая, как над озером постепенно вспыхивают первые звёзды.       – Я хочу поговорить с тобой кое о чём, – вдруг произнёс Кристиан, поворачиваясь к нему. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдость. – После ужина. Когда Джейк ляжет спать.       Питер замер, почувствовав, как холодок пробежал по спине. Сердце неприятно сжалось от неизвестности. В груди у него шевельнулось нехорошее предчувствие, такое же, которое посещало его во время угрозы раскрытия его альтер-эго.       Но он лишь кивнул, не отводя взгляда от темнеющего горизонта. – Хорошо, – только и сказал он, – после ужина.       И они молча пошли обратно, освещаемые светом восходящей луны, будто возвращались не просто с неловкой прогулки, а с чего-то гораздо большего.       Джейк поглядывал на двух взрослых, приютивших его, и чувствовал, как в его сердце загорается надежда.       И зверёк в его теле был с этим согласен, испуганно прижимая ушки к голове и поскуливая в самых потайных уголках его души.

***

      Питеру всё ещё не верилось, что он по собственному желанию встречает в этом доме уже вторую ночь. Всё выглядело слишком неправдоподобно, словно он очутился в чужом сне, вырванный из приевшейся реальности. Странное ощущение, будто за окном не горы и леса, а привычный шумный Квинс, по которому он уже успел соскучиться.       За эти два дня он не встретил ни единой души, кроме Кристиана. Всё таки, они были за множества километров от хоть какой-то маломальской деревни, одни, почти незнакомые друг другу.       Хотя, теперь ведь был Джейк.       Они втроём были вынуждены быть здесь, чужие, но связанные странной, неуловимой нитью. Хотя, такие ли чужие?       За это короткое время и чужой дом перестал казаться супергерою просто временным пристанищем. Он впитывал в себя его переживания и мысли, становился безопасным местом, окутывая теплом. В его коридорах таились шорохи, тени и недосказанность, прямо так же, как в душе самого Питера. Это подкупало.       Сейчас он сидел на краю кровати, как раз укладывая Джейка спать в своей спальне, мягко поглаживая настороженного мальчика по волосам и поправляя пуховое одеяло.       Малыш сжимал в руках свою излюбленную игрушку и не отводил взгляда, чуть испуганного, но с каждой секундой всё более доверчивого.       Питер ещё раз осторожно провёл пальцами по его тёмным волосам, с облегчением чувствуя, как маленькое тело постепенно расслабляется под его рукой.       В другом месте он ночевать отказался, желая быть ближе к доброму взрослому, источающему по его словам едва уловимый, успокаивающий сладкий запах.       – В других комнатах слишком темно, – тихо пробормотал Джейк, будто извиняясь. – и от тебя вкусно пахнет.       Питер и не был против, наоборот, только рад такой славной, очаровательной компании. Поэтому лишь улыбнулся, подпирая подбородок рукой и склоняя голову к плечу.       – Тогда спи здесь, – мягко ответил он. – Вдвоём веселее.       К тому же, вниз возвращаться было волнительно и совсем не хотелось. Там ждал Кристиан, желающий обсудить какое-то важное дело. Эта фраза не выходила из головы Питера с самого возвращения с озера.       Что, если он догадался? Если понял, кто он на самом деле? Раскрыл его как Человека-паука.       Чем больше Питер думал об этом, тем сильнее холодел внутри.       Из раздумий его вырвал тихий голосок и маленькая рука, робко потянувшая за рукав. Джейк глядел на него своими большими, сверкающими глазами, задумчиво хмуря бровки и мило запинаясь.       – Ты останешься спать со мной? – в его голосе звучала такая уязвимая надежда, что у Питера едва не разбивалось сердце.       Питер заметил, сколько волнения было в его глазах в этот момент. Ребенок, потерявший обоих родителей, искал утешение в незнакомце, которого встретил только сегодня, и тянулся к первому, кто дал хоть крупицу тепла.       Паук почувствовал, как сжимается грудь. Этот ребёнок, такой потерянный, одинокий, уставший, смотрел на него, как на последнюю надежду, удерживающую его в этом мире.       Зверь, тот, о чьём существовании Питер старался не думать без надобности, тоже вырвался и вдруг успокаивающе фыркнул, желая позаботиться о малыше вместе с человеком.       И, может парень окончательно сходит с ума, но ему даже показалось, что Джейк точно уловил этот неслышимый для других людей звук.       Малыш зевнул, и к неожиданности мгновенно расслабился, глубже кутаясь в своё одеяло, скрывая в нём половину личика, так, что наружу торчала только макушка.       Сердце Питера, который ненадолго решил просто посидеть рядом, забилось быстрее при виде ребенка. Он не мог объяснить до конца, что чувствует, но это было невероятно. Тепло.       Не удержавшись, перед уходом он наклонился, едва касаясь волос малыша ласковым поцелуем: – Доброй ночи, Джейк. – шепнул. – Я вернусь чуть позже, ладно?       Не надеясь на ответ, Питер встал и тихо поплёлся к двери, по пути задувая несколько свечей, чтобы не оставлять комнату в полной темноте, но всё же погрузить в комфортный полумрак.       И уже прикрывая дверь, он услышал приглушённое, смущённое бормотание: – Приходи обязательно.       Он растерянно замер, но уже спустя мгновение пришёл в себя и, счастливо улыбнувшись, вышел, оставляя дверь слегка приоткрытой. Во всём теле разлились теплота и волны радости, делая его увереннее, сильнее. То, что связывало его с этим ребёнком, натянулось, с каждым часом становясь всё прочнее.       Тепло, разлившееся по телу, словно помогло собраться. Теперь он мог поговорить с Кристианом без риска падения в обморок от накопившегося стресса.       Он спустился на первый этаж, но но там мужчины не оказалось. В гостиной темно, в коридоре пусто, лишь лёгкий сквозняк, пробирающийся через щели, заставлял занавески беспорядочно колыхаться. Питер немного поискал, и, наконец заметив в окне дрожащие отблески, вышел на задний двор.       Там, у костра, сидел Кристиан. Пламя облизывало воздух, освещая его лицо и вырисовывая чёткие, будто вырезанные линии подбородка, что делало мужчину почти нереальным.       Питер медленно подошёл, чувствуя под ногами шелестящую траву, которая не позволила ему остаться незамеченным, и опустился рядом на старое бревно. Некоторое время он с упоением вслушивался в громкое потрескивание искр, рассматривая рассыпанные по небу звёзды, что всегда в этом месте выглядели нереально красиво. Разлитые по небу, они сверкали, освещая дикую территорию необузданных зверей, на которой по случайности оказались несколько человек.       Лес вокруг молчал, природа почти не издавала никаких звуков, лишь стрекот сверчков временами нарастал отовсюду.       Между ними тоже повисло долгое молчание, и первым не выдерживал, конечно, Питер, в чьей голове родились сотни беспокойных мыслей: – Ты хотел поговорить. – Он попытался звучать спокойно, но внутри всё стянулось в тугой узел.       Неужели его тайна Человека-паука раскрыта?       Если так, то остаётся только бежать без оглядки. Неважно, что вокруг лишь зелёные поля, да высокие хвойные леса. Главное не дать врагам заполучить свою силу, не попасться. Сейчас он как никогда понимал, каким был глупцом, соглашаясь на всю эту авантюру и сладкие речи подозрительного, незнакомого мужика.       Но мужчина не спешил с ответом. Лишь долго смотрел на пламя, будто обдумывал, стоит ли вообще говорить. А когда всё же заговорил, застал его врасплох, выдавая то, что к его удивлению или ужасу совсем не походило на то, чего Питер ожидал.       – Да. – Видно, что он колеблется, перед тем как произнести. Кристиан медленно глухо выдохнул. – Что тебя связывает с Тони Старком?       Питер оцепенел, уставившись в ответ на хмурого мужчину, чей взгляд отражает... что? Паук не может определить, что скрывается за этими глазами, но они пробирают до дрожи. Что-то личное, опасное. Сердце колит при звуке имени любимого человека, с которым ему ничего никогда не светило.       Взяв себя в руки, Питер заставил себя улыбнуться, выдавив привычную фразу, отрепетированную за годы прикрытия:       – Какое-то время он был моим наставником, – он замолкает, неловко улыбаясь и отводя взгляд в сторону костра, – Я выиграл грант и стал его личным стажёром.       Кристиан хмыкает без улыбки, словно верит в такое простое объяснение с трудом: – Просто стажёром? – он задумчиво подкидывает в огонь ещё несколько сухих веток, смещая их ниже к углям тяжёлой кочергой. – В твоей комнате было немало его фотографий.       Питер замирает, сжимая кулаки, и уже хочет открыть рот для озвучивания очередной лжи, но и этого не успевает.       – Любишь его? – голос звучит уже не так тепло, как обычно, из-за чего Питер сначала даже теряется, не реагируя на смысл слов.       А когда наконец до него доходит, смущённо вспыхивает, опуская голову ниже, и стыдливо прикрывает лицо рукой, упёртой локтем в согнутое колено. Пламя в костре треснуло, как выстрел, заставляя его вздрогнуть, а мир будто сжался в одну точку. Питер почувствовал, как кровь приливает к щекам, и быстро отвёл мечущийся от паники взгляд в сторону.       Любит. Конечно, любит. И теперь, похоже, это было очевидно не только самому Питеру, но и всем вокруг.       Перед глазами мелькали лица – Тётя Мэй тоже заметила? А Нэд с Эмджей? Не дай бог он выдал себя перед мстителями...       В этот самый момент Питер даже был рад, что покинул родную страну. Какое-то время не придётся краснеть и медленно умирать под насмешливыми, жалобными взглядами сокомандников и друзей.       Сердце обливается кровью, и даже вредная тварь в груди жалобно скулит на чувства Питера. Она, почему-то, воспринимала всё намного острее, чем сам человек. Супергерою чудилось, что волк, запертый в нём, ходил из угла в угол, не зная, куда себя деть, даже не имея возможности спрятаться от всех этих мыслей вокруг. Он отозвался жалобным стоном, пытаясь выбраться и сбежать, но каждый раз натыкался на оковы чужого, сдерживающего его тела.       Отвлекаясь на бедную псину, Питер не замечает, как взгляд Кристиана мрачнеет при взгляде на его грудную клетку, с каждой секундой становясь всё пристальнее. Его глаза в ночи коротко сверкают, а зрачки сужаются, и он еле сдерживает себя от рывка впёред, к убитой горем омеге. Хочется утешить, прижаться ближе. Вырвать мысли о чужом обычном мужчине, даже ещё не альфе, из груди. А затем присвоить себе.       Когда он соглашался на это задание, не мог и представить, что всё обернется такой подставой. Хотя, кого он обманывает? Это было ясно изначально из названия миссии. Теперь его долг казался чем-то диким и личным одновременно.       Ему выпала честь защитить первую, главную омегу. Того, кто однажды вернёт в мир равновесие, закончит войны, и приведёт общество в новую, лучшую эру.       В отличие от Кристиана, его внутренний Альфа разрывался от довольства при одной только мысли об этом. Конечно, ведь он первый за несколько поколений повстречал омегу на своём пути и чертовски гордится этим. Высокомерное, бешеное четвероногое.       Зато сердце самого Кристиана чувствует не только это. Его переполняют и другие, более запретные и непонятные в этой ситуации эмоции. Любовь, с которой он не мог жить и бороться. И мужчина не может сказать точно, вызвано это звериным первобытным инстинктом, или он и сам готов пойти на всё, чтобы защитить Питера Паркера.       Но в конце концов, он принимает эту ношу смиренно, не желая бороться с самим собой. Может, стоит попробовать?       Питер, не замечая перемены в атмосфере, начал тихо, сбивчиво объясняться, стараясь оправдаться – про Тони, обучение, о привязанности, которую все интерпретировали неправильно... Но Кристиан уже не слушал.       Он лишь смотрел, запоминая каждое движение розоватых губ, каждую неловкую улыбку и запинку. И, прежде чем Питер успел выдохнуть следующее слово, а Кристиан подумать, что делает, мужчина внезапно наклонился и притянул его к себе, поцеловав.       Мир исчез.       Остался только жар, огонь и две души, которые вдруг столкнулись на витиеватом пути.